Всё будет хорошо.

      иногда смерть – не самое худшее, что может произойти с человеком, не так ли? я могу утверждать это без сомнений, ведь в мире существует то, что куда страшнее смерти. могла ли я знать, что совершу ошибку, вступив в отношения с Хикканом? конечно, нет. в начале он казался таким заботливым и любящим, что мне буквально сносило крышу. я прожила в этом самообмане пол года. и что самое страшное — я не могу сбежать от этого, он тупо меня не выпускает из квартиры. мне даже идти некуда..отец спился и давно в могиле, мать считает, что дочери у неё нет, а больше из родственников никого не осталось. поэтому я перестала совершать попытки сбежать и сейчас, сидя на холодном кафеле в его ванной я лишь наношу себе увечья новым лезвием от бритвы. знаю, что буду избита за это, но очередная моральная боль только улучшит моё состояние, пусть и на какое-то время.       и всё же, я никак не могу понять, если он считает меня больной, так почему не отправит в психушку? столько раз грозился, а я всё ещё здесь. Лёша должен прийти через час, кровь уже успела остановиться, поэтому я натягиваю свои чёрные спортивки, дабы оттянуть момент расплаты за порезы на ляшках. привожу себя в порядок и иду на кухню готовить ему обед. столько раз прокручивала в голове мысль о том, чтобы подсыпать ему крысиного яда, но человечности во мне больше. надеюсь, это скоро исчезнет.       звонок в дверь. не спешу открывать, но всё же приходится. его мерзкая улыбка и грязные волосы, лежащие на плечах скоро начнут сниться мне в кошмарах. натягиваю улыбку и встречаю объятиями, терпя его руки на своих ягодицах. а ведь он даже ещё не зашёл в квартиру.       молча накладываю порцию и подаю, а затем ухожу в ванную. как я устала от его рассказов о работе и вечного нытья. не думала, что за пол года он из волевого и статного мужчины превратится в бесхребетную тряпку. вернее, я удивляюсь самой себе, как я не заметила этого раньше.       скрыться за дверьми ванной долго не получилось, ведь замков в его доме никогда не было, а я уже достаточно долго проводила время здесь. он подходит, нежно гладя меня по щеке и целует так напористо, что я упираюсь об умывальник и слегка теряю равновесие. чувствую его сбитое дыхание и слабый запах дешёвого алкоголя.       —я так соскучился, Лизонька, —самое противное произношение моего имени, никогда никому больше не позволю так меня называть, —ты возбуждаешь меня даже в своей уродской одежде.       бесспорно, у него на уме один секс, а меня от одних касаний тошнит. он прилипает к шее, оставляя слабые следы от зубов, а рука опускается под спортивки. хватаю его за руки, чтоб прекратить это действие, но он, ощущая порезы, сам отстраняется, после чего поступает громкая пощёчина. щека горит, а неприятные ощущения отдают по всему телу. но ни один мускул на лице этого не показывает. готовлюсь к очередному удару, но вместо этого он хватает меня за горло и сжимает с такой силой, что в глазах начинает темнеть.       —я сколько раз говорил тебе не резаться? а? —дышит мне в лицо, а в глазах ярость, —ты забываешь, чем это может для тебя кончиться.       —психушкой? так сдай меня уже, я буду только рада, —язвительно смеюсь, пытаясь набрать воздух в легкие.       снова поступает удар, но уже в солнечное сплетение, а согнуться не получается, его рука всё ещё на моей шее. начинаю хрипеть, ощущая более крепкую хватку, а затем он толкает меня на пол и я падаю, локтем ударившись о плитку. всё равно не больно. я настолько привыкла уже, что, кажется, ножевое не произведёт на меня особого впечатления.       —ты забываешься, Лизонька, —он нависает надо мной, хватая за волосы, а затем поднимает мою голову вверх, — хочешь боли? хорошо, ты её получишь.       он тащит меня в комнату за волосы и все мои попытки сопротивления оказываются тщетными. с силой кидает на кровать, а после достаёт из рюкзака пару наручников и в этот момент мне становится страшно. я могу терпеть всё, но только когда ощущаю свободу физически. а сейчас, по всей видимости, мои руки окажутся в этих оковах.       так и случается. уже через минуту я лежу, привязанная к кровати металлом, что сдавливает мне запястья. он вновь нависает надо мной, а после достаёт из кармана нож-бабочку.       —так любишь боль? —едкая усмешка, от которой я невольно корчу лицо, —тогда получай.       он оттягивает мою футболку, а после прорезает её острым лезвием, затрагивая кожу под ней. от ключиц до середины живота красуется слабая дорожка со слегка выступающей кровью. неужели, он этим решил мне сделать больно? убила бы себя за эту улыбку, которая, в данном случае, лишняя. как и ожидалось, его это только больше разозлило. он повторяет те же движения уже со штанами, не задевая в этот раз кожу и я остаюсь перед ним в нижнем белье. всё ещё не понимаю, что он задумал, но мои, в прямом смысле, связанные руки очень меня напрягают.       —думала, я стану убивать тебя твоим же оружием? —Лёша подносит нож к свету, рассматривая его, а после кидает в сторону, вновь нависая надо мной.       облизывает мои губы, от чего я морщусь и отворачиваюсь, а затем усмехается и запускает руки под спортивный топ, грубо сжимая соски. становится противно от осознания того, что я не могу ему противостоять. хотя всеми силами пытаюсь, обхватывая его ногами и извиваясь. мы редко занимаемся сексом, поскольку мне не приносит это удовольствие, но и он, как ни странно, никогда не принуждал и всегда ожидал моего согласия. неужели, сейчас что-то изменилось?       глупо было надеяться, что на этом он остановится, ведь после он поднимает топ вверх и жадно кусает за чувствительные места, принося неприятную боль. чувствую мурашки по всему телу и меня начинает подёргивать, но не от удовольствия. наверное, не стоило его злить, ведь от него можно ожидать что угодно. боль постепенно притупляется и я слегка расслабляюсь телом. он замечает это и переходит, видимо, к тому, что и задумал.       на пол летят трусы, а после он раздвигает мои ноги, больно давя на них руками. отстраняется и достаёт из рюкзака огромный фаллоимитатор.       —т..ты что собираешься делать? —нервно сглатываю, поглядывая на эту штуку.       он огромный. раза в три больше обычного члена. он собирается отыметь меня им? чувствую бешеный стук своего сердца и даю отпор ногами, но делаю этим только хуже. они снова оказываются обездвижены.       —эта безобидная штучка должна была быть призом в моём конкурсе, —он болтает в руках резиновый член и прикладывает его к моему паху, —но сейчас она должна быть в тебе.       нет..нет..нет. чего? блять… кажется, он совсем съехал с катушек. дикая боль в груди, паника, обида и страх за себя. я никогда не ощущала всех этих чувств в одно время. из глаз начинают течь слёзы, я изо всех сил пытаюсь отбиться и сопротивляюсь, как могу. готова даже руки оторвать, только чтоб прекратить это. он же не посмеет это сделать…       —прошу, прекрати, давай спокойно поговорим, —я срываюсь на крик, стараясь не заикаться, —я не хочу этого, убери!       —думаешь, я спрашивать тебя буду? тебе понравится, не бойся, —он касается прибором моего чувствительного места, слегка надавливая.       вырываюсь из последних сил, стараясь ногой ударить его в челюсть. понимаю, что это не поможет, но пытаюсь хоть что-либо сделать. попадаю в челюсть, он шипит, отодвигаясь, а после его ярость усиливается и он снова приближается.       —своими действиями ты делаешь только хуже…       дальше я уже его не слышала, лишь только свой отчаянный крик и звон в ушах. он вошёл в меня. адски больно, как на душе, так и внизу. я чувствую, как всё разрывается, а его движения усиливаются. я сделала только хуже, разозлив его.. эту боль невозможно терпеть.. сжимаю руки в кулаки, вбивая металл в кожу и выгибаюсь, продолжая истошно кричать. он ускоряется и толкает глубже, а от боли начинает темнеть в глазах. свободной рукой он ударяет по лицу, а после прикрывает ею рот, приглушая все мои крики…

***

      с трудом разлепляю глаза и морщусь от яркого света. в комнате никого, я лежу на кровати с простынёй между ног. в ужасе вспоминаю произошедшее. я не знаю, сколько это ещё продолжалось, мой мозг решил отключить мне сознание, видимо, в целях самосохранения. с трудом поднимаюсь на локти и ощущаю режущую боль в промежности. вскрикиваю и падаю на спину, зажмурившись. за что мне всё это? почему, блять, я должна это терпеть? что я сделала не так?       поднимаю голову и убираю тряпку от себя, замечая огромное пятно крови на ней. откидываю в сторону и закрываю лицо руками, впадая в истерику. беру все свои слова обратно, ничего страшнее в этой жизни я не испытывала. хочется исчезнуть с этого мира, отмотать время назад, чтоб никогда не связываться с этим уродом.       встаю, опираясь на стол рядом и закусываю губу от новой волны боли. еле передвигаю ватными ногами, опираясь то на шкаф, то на стену и захожу в ванную. как я ненавижу это место, этого человека и эту жизнь…       трясущимися руками открываю ящик и достаю из самого края лезвие. это стало последней каплей и если я раньше держалась хоть за какую-то ниточку надежды, то несколько часов назад её окончательно оборвали. с трудом сажусь на кафель и делаю первую полосу на предплечье. лучше я сгнию в гробу, чем буду продолжать это всё. смерть – выход, который изменит многое. это путь к лучшей жизни, если она вообще есть на небесах.       вторая полоса, третья, четвертая.. не смотрю на руку, чувствуя, как кровь хлещет и откидываюсь назад, улыбаясь впервые за долгое время такой счастливой улыбкой. наступил конец моих страданий, теперь всё будет хорошо…