Всё будет хорошо.

      мрак. тишина. пустота. отдалённо доносятся чьи-то голоса, которые быстро начинают приводить меня в сознание. чёрт, я осталась жива.. какого хуя?       с трудом открываю глаза и вижу перед собой его. в голове сразу же флешбеками проносятся его действия и тяжесть в груди становится сильнее. я всё-таки умерла и нахожусь в самом страшном аду? о боже. пытаюсь кричать, начинаю дёргаться и пытаться встать. я никогда больше не позволю ему быть рядом со мной. ко мне подбегает врач, кладя руки на мои плечи и останавливает, заставляя отвлечься.       —тише,тише, —он продолжал держать, пока не убедился, что я успокоилась, —вам нельзя сейчас резких движений.       —уберите его! —снова срываюсь на крик, взглядом указывая на Лёшу, что стоит сзади, —уёбывай отсюда, блять, я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу!       перестаю слышать себя, появляется гул в ушах и я начинаю снова терять сознание, но в чувства приводит доктор, слегка тормоша меня за плечи.       —девушка, его здесь нет, он ушёл, —он говорил максимально тихо и мягко, стараясь успокоить.       —пожалуйста, не впускайте его ко мне никогда, вы меня слышите? —пытаюсь подняться и вновь оказываюсь прикована руками, —пожалуйста…       готова разрыдаться и не сдерживаю эмоций, крича изо всех сил. врач подрывается с места, после чего убегает из палаты и я снова остаюсь одна. как он может оставлять меня одну? а если Лёша вернётся? я готова буду сейчас же выколоть ему глаза своими ногтями. откуда во мне столько сил, если я очнулась пару минут назад? как же я ненавижу быть живой…       врач возвращается с двумя медсёстрами и шприцом в руке. девушки хватают меня за руки, крепко прижимая к койке, а мужчина делает мне укол в плечо.       —это успокоительное, вам нужно прийти в себя, —уверял меня он, убирая шприц на тумбочку, —вы сейчас уснёте, а после мы поговорим.       какое, блять, успокоительное? его подговорил Лёша? я сейчас усну и история повторится? после этого я точно жить не смогу.. они же не могут так издеваться над людьми, как он…или могут… я не хочу больше никому верить..       разум затуманился, в глазах начало всё плыть и я закрыла их, погружаясь в сон.

***

      заканчивается первая неделя моего нахождения здесь. и я очень надеюсь, что не последняя. не жду выписки, не жду врача, что заходит несколько раз в сутки. раз уж мне удалось выжить, значит нужно искать хорошую жизнь на земле. Лёша за это время ни разу не объявлялся, а значит пока моя жизнь в безопасности и бежать от этого я точно не собираюсь. раны потихоньку заживают, но вставать мне практически не дают. мне наложили четыре шва в промежности и ещё несколько на предплечье. пичкают обезболивающим, от которого ноги немеют и продолжают вкалывать успокоительные, когда видят моё странное состояние. я не чувствую себя живой абсолютно и мозг совершенно отказывается воспринимать даже то, что находится вокруг меня. если это побочки, то я хочу испытывать их вечность.       заходит врач, держа какие-то бумаги в руках и я напрягаюсь всем телом, принимая сидячее положение. надеюсь, это не заключение с выпиской, ведь мне даже идти не куда.. все вещи у Хиккана, даже мобильный, но к его дому я никогда больше не приближусь даже на километр.. взволнованно оглядываю бумаги, но ничего не понимаю, вижу только слово посередине, напечатанное жирным шрифтом. блять, заключение…       —Елизавета, мы проанализировали ваше состояние за последние пару дней, —его тон мне сразу не понравился, —держать здесь мы вас больше не можем, но не спешите собираться домой.       он шутит? у меня и дома то нет, мне спешить точно некуда. но, куда меня тогда отправляют? в другую больницу? меня ждут новые обследования и процедуры? но зачем? слишком много вопросов в моей голове, на которые уже спешил дать ответы доктор.       —дальнейшее лечение вы будете проходить в психиатрическом диспансере, —он поднимает на меня взгляд, изучая реакцию, —я надеюсь, вы понимаете, по какой причине вам необходимо пройти лечение там?       я только вздыхаю, отвечая ему слабым кивком. а чего я ещё ожидала, после попытки суицида? что меня отправят на отдых куда-нибудь на Мальдивы? или в санаторий, где я буду купаться в бассейне и пить кислородные коктейли? размечталась, ага.. но, с учётом того, что идти мне всё равно некуда, психушка не такой уж и плохой вариант.       —можете собирать вещи, выписка с направлением уже у меня, —оповестил врач, показывая мне бумаги.       —я готова, мне нечего собирать, —напомнила ему я, рукой показывая на комнату.       он заходил ко мне несколько раз за день, неужели не заметил, что в палате из моих личных вещей абсолютно ничего нет? да и я все эти дни спала практически целыми сутками, зачем мне что-то.       —ах да.., —произнёс он с некой грустью, —тогда идёмте за мной, вас доставит спецбригада.       по его лицу было видно, насколько он удивлен моей спокойной реакции, хотя недоверие всё же присутствовало, ведь сопровождали меня два санитара, которые пристально за мной наблюдали. или это по правилам так нужно, чтоб я точно никуда не сбежала. хоть спасибо, что без физического контакта.       ехали мы достаточно долго, но вдали уже виднелось белое здание с шипованным забором, как в тюрьмах.       —мы видим, что ты не сопротивляешься, —выходя из салона говорил один из санитаров, —но по правилам так нужно, извини.       они схватили меня за руки, крепко прижимая к себе и повели внутрь. мерзкие ощущения скованности и триггеры прошлого. в какой момент мне стали так противны касания? сопротивляться не стала, как минимум, уже слишком поздно. посильнее закусила губу, избавляясь от наводящих мыслей и молча шла с ними «под ручку», осматривая территорию вокруг больницы. всё, как в фильмах: мрачное белое здание, решётки на всех окнах первого этажа и пустой двор, где стоит только несколько лавочек с мусорками.       внутри всё ещё хуже. кажется, ремонт здесь был совсем недавно, однако жутко воняет медикаментами вперемешку с запахом железа. оформили меня быстро и уже через пару минут отвели в свою палату, что находится на третьем этаже. палата двухместная, соседка у меня есть, только сейчас она на процедурах. выход из палаты разделяется двумя почти полностью прозрачными дверьми, между которых сбоку находится туалет с раковиной без двери. маленькое пластиковое окно без ручки, две кровати возле стен с тумбочками и всё. да, это всё, что находится в комнате. но, что больше всего меня ошарашило – это маленькая камера под потолком. её почти не заметно, но я всё же увидела. получается, за мной будет постоянное наблюдение? но разве это не противозаконно ставить камеры в личных палатах?       мне выдают больничную пижаму и оставляют одну, закрыв дверь на замок. у меня даже трусов своих нет и одета я в халат с прошлой больницы.. убого, максимально убого. но мне плевать, это лучше, чем возвращаться «домой». переодеваюсь, отворачиваясь от камер и ложусь на кровать. надеюсь, у меня адекватная соседка, которая не будет нависать надо мной в три часа ночи, словно хочет убить. ну или какое там поведение у психов.. ко мне скоро должен прийти мой лечащий врач, чтоб оценить моё состояние и назначить лечение. и всё же, я надеюсь, что пробуду здесь не слишком долго, выйду и начну новую жизнь, хотя бы попытаюсь.       у двери слышится шорох, а затем она открывается и в палату практически на руках заносят девушку в смирительной рубашке. мне стало настолько её жаль, что сердце сжалось. она совсем не похожа на больную, если не считать огромные синяки под глазами и шрамы на внешней стороне руки. она такая светлая, невинная.. кажется, с голубыми глазами, если я правильно увидела, когда она взглянула на меня. и у неё красивые блондинистые волосы до поясницы. с девушки снимают рубашку, оставляя её в пижаме и кладут на кровать, укутывая одеялом.       —ты не подходи к ней и лучше не разговаривай, она агрессивная, но сейчас будет спать часа три точно, —осведомил меня санитар, после чего вышел из палаты.       кажется, с соседкой мне всё-таки не повезло. но поговорить с ней, пожалуй, стоит. как минимум, от недостатка общения я скоро начну сходить с ума.       почти сразу же приходит доктор со стулом в руках и садится передо мной. если честно, выглядит так себе. худенький, с бородой и круглыми очками. я сажусь, прижавшись к стенке и смотрю в пронзительные глаза напротив.       —здравствуй, Елизавета, —начал он, заглядывая в бумажки, —я твой лечащий врач, Валентин Степанович. исходя из заключения, которое мне предоставили из другой больницы, у тебя очень нестабильное эмоциональное состояние. факты самоповреждения как на руках, на ногах, так и в промежности.       —погодите, —перебила его я, округлив глаза, —вы серьезно считаете, что я сама себе разрезала вагину?       вот тут я совсем перестала что-либо понимать и одновременно загоралась, как спичка. меня посещал психолог в прошлой больнице и по несколько раз пытался выяснить, что со мной произошло. я была не в состоянии рассказывать, я даже не помню, о чём мы с ним говорили. неужели, он решил, что раз я молчу, значит сама с собой такое сделала..       —это не я решил, —он пальцем указал в одну из бумаг, —в твоем заключении написано именно так. разве нет?       —нет! —крикнула я, отворачиваясь корпусом к окну.       они все настолько недалёкие? злость внутри сжимает грудную клетку, а к горлу поступает давящий ком. шумно сглатываю, вытирая поступившие слёзы и зажмуриваю глаза. бред..       —вам обязательно будет назначен психолог, который будет приходить каждый день, —он словно пытался меня успокоить, но у него это не получалось, —а теперь к распорядку дня. первые несколько дней тебе будут прописаны уколы. они нужны для того, чтобы твой мозг разгрузился и, скажем так, перезапустился. ты будешь очень много спать, но приём пищи по расписанию. еду будут приносить тебе санитары. туалет находится в комнате за первой дверью, душ раз в два дня, позже тебе будут назначены реабилитационные мероприятия. смена постельного белья и пижамы раз в трое суток, посещение родственников раз в неделю по средам. запрещается хранить у себя острые предметы, холодное оружие. телефоны также запрещены в целях вашей безопасности. подробнее вы узнаете чуть позже, а сейчас вам придут поставить первый укол.       сомневаюсь, что между этой лечебницей и тюрьмой есть весомые отличия. разговаривать с ним я совсем не хотела, но внимательно слушала всю информацию. очень много странных вещей, но в подобном месте я в первый раз, так что, скорее всего, это норма. облегчённо выдыхаю, когда закрывается дверь за ним, а после решаюсь пройтись по палате. между ног всё ещё ощущается боль, но уже притупленная, позволяющая мне хоть как-то передвигаться. подхожу чуть ближе к соседке, пытаясь разглядеть её. лежит точно также, как положили её санитары. ужасно бледная, губы чуть отдают синим оттенком и, кажется, словно она совсем не дышит. интересно, что у неё за расстройство и почему она выглядит настолько измученной.. а может быть, это результат лечения, но они же должны делать из нас здоровых людей, а не губить ещё больше. тяжело вздыхаю и отхожу к окну. замечаю тоненькую проволоку, плотно намотанную с другой стороны. снаружи её совсем не было видно. а за окном пасмурно, совсем недалеко густой лес и, кажется, рядом какой-то лесозавод. не самый красивый пейзаж, но сойдёт.       в комнату входит санитар и предлагает мне вернуться на койку. слушаюсь, сразу задирая рукав пижамы, когда вижу в его руке шприц. боже, я уже плечо не чувствую.. но успокоительные хорошо действуют мне на мозг и я просто чувствую себя овощем после них. сейчас это лучший выход, ведь если бы не препараты, я бы давно уже совершила повторную попытку суицида. усмехаюсь со своей же беспомощности и ловлю на себе вопросительный взгляд мужчины. замолкаю и укладываюсь на подушку, после того, как он уходит. закрываю глаза и погружаюсь в царство Морфея.

***

      не знаю, сколько я спала, но меня разбудил санитар, указывая на тарелку с едой на тумбочке. судя по содержимому, это ужин. за окном темно, значит всё верно. кое как принимаю сидячее положение и замечаю, что девушка напротив тоже не спит. лежит на спине, стеклянными глазами смотря в потолок. на её тумбочке тоже стоит еда, но, кажется, есть она не собирается.       —привет, —негромко сказала я, продолжая оглядывать блондинку, —я Лиза, твоя соседка.       глупое начало диалога, но я не знала, как привлечь её внимание, решив, что представиться будет лучше всего. но девушка никак не отреагировала, даже взглядом не повела в мою сторону. может быть, она под препаратами, поэтому такая. решив, что побеседую с ней позже, когда она будет готова идти на контакт, принимаюсь ужинать. еда здесь максимально ужасная: слипшийся рис, совсем не солёный и рыбная котлета, которую я не ем. с трудом запихиваю в себя пару ложек каши, выпиваю компот, больше похожий на подкрашенную воду и ложусь обратно на кровать. снова дико клонит в сон, поворачиваюсь на бок лицом к соседке. пару минут разглядываю её. всё в таком же положении, и опять будто не дышит совсем. закрываю глаза и снова засыпаю.

***

      просыпаюсь уже утром, на тумбочке завтрак, а за окном светло. напротив сидит девушка и читает книгу. слава богу, выглядит вполне живой, только по-прежнему бледная. сажусь на кровать, продолжая разглядывать её и блондинка поднимает свои глаза на меня. не ошиблась, всё-таки голубые.       —что смотришь? —грубо спросила она, —ешь давай, всё давно остыло.       замираю на пару секунд, пока блондинка снова устремляет взгляд в книгу. придвигаюсь к тумбочке, всё та же рисовая каша. у них что, фантазия кончилась? или из продуктов больше ничего нет? закидываю в себя несколько ложек, морщась от странного привкуса и поднимаю взгляд на девушку. всё-таки нужно как-то наладить с ней контакт, неизвестно насколько я тут задержусь.       —как тебя зовут? —чуть слышно произнесла я.       —Кристина, —не поднимая глаз, отвечает она, —если хочешь подружиться, то забудь.       она и вправду довольно агрессивная. интересно, кто же её так сильно обидел..       —я Лиза, —словно не замечая последней фразы, я встаю и подхожу к ней ближе, —неужели тебе не скучно здесь одной?       —до тебя тут лежала девушка, —она убрала книгу в сторону, —под твоей кроватью пятно от крови на полу и следы от ногтей. она не давала мне спать по ночам и постоянно устраивала истерики. если выбирать между ебанутыми соседками и одиночеством, лучше бы я одна жила.       —но ты ведь совсем меня не знаешь, —я аккуратно сажусь на её кровать, боясь, что меня прогонят, —я не знаю, насколько здесь задержусь, но без общения точно загнусь. я не предлагаю тебе дружбу, но скрасить пребывание друг друга здесь никому ведь не навредит.       —ты здесь надолго, —усмехаясь, утверждает Крис, —ты ещё ничего не знаешь, что происходит в этой больнице. а сейчас лучше иди к себе, скоро обход.       я киваю и послушно отхожу к своей кровати. что такого здесь может происходить, не понимаю.. разве что, меня настораживает смирительная рубашка, в которой девушку привели вчера. насколько я знаю, их запретили использовать в психушках. а может эта Кристина и правда слишком буйная, что другой управы на неё не нашли. и всё же, она совсем не выглядит такой, несмотря на грубость и агрессию. девушка вновь берётся за книгу и ложится, продолжая её читать. надеюсь, мне тоже выдадут какую-нибудь книжку, желательно Достоевского или Толстого.       в палату заходят два врача и санитар, Кристина при виде их поднимается с кровати и встаёт возле неё, поднимая взгляд наверх. я непонимающе смотрю на неё, но повторяю те же действия. я ничего тут не знаю, наверное, так нужно делать. смотрю на врачей, что осматривают девушку, а затем дают ей электронный градусник и она садится обратно. со мной повторяют такие же действия и я продолжаю смотреть ей в глаза, ища там ответы. девушка лишь кивает сдержано, отворачиваясь к окну. врачи молчат, даже друг с другом не переговариваются. осматривают помещение, заглядывают в тумбочки и под матрасы. проверяют каждый уголок комнаты, а затем забирают градусники и также молча уходят.       —они очень странные, —настороженно произношу я, —так всегда будет?       —всегда, —выдыхая, отвечает Кристина, —здесь много странностей, привыкай.       после, ко мне снова приходит санитар со шприцом в руках, а блондинку выводят из палаты на процедуры. я засыпаю, отвернувшись к стенке и мечтаю не проснуться.