Фетиш на тебя

Вокруг всё яркое, как и лица людей, что проходят мимо, но только не у него... Юноша устремляет свои печальные глаза на двух девушек, что выходят из заведения, поглощённые разговором. Одна шатенка, а другая блондинка, которая активно взмахивала руками, что-то объясняя, скорее всего, жаловалась на преподавателя. Шатенка, которая молниеносно зацепила взглядом, явно вызывала непонятные чувства у парня, что притормозил свой мотоцикл неподалёку, так и не сняв свой шлем. Она была счастливой, смеялась красиво, а глаза светились, не было и намёка, что внутри неё таилась печаль, — от этого было больнее, сердце сжималось, будто стенокардия охватила его бьющийся орган. Больно было даже дышать, больно было настолько, что при вдохе, в районе рёбер жутко кололо, словно вонзили что-то острое. Жестоко. Умеют-ли люди скучать? Умеют-ли думать, лишь о другом человеке? Печалятся-ли, когда теряют свою красную нить? Пытаются-ли найти родного? Юноша разочаровался, а вместо грусти накопилась ненависть. Её было так много, что он сошёл с ума, медленно, с приятной болью, но было приятно, ему было приятно ломаться. Надежда и наивность угасла. Люди считали, что он сломался, но он стал жить, начиная всё с чистого листа, без мысли о ней. Но, знаете ведь, когда кто-то так близок, вроде можешь коснуться его, но при этом человек так далёк? Жуткая боль видеть, когда человек счастлив без тебя, когда его жизнь яркая лента, что явно нет место посторонним, да, посторонним, он был ей чужд, он был чужим, совсем не родным. Но, почему тогда было так больно? Почему хотелось ощутить, то как она обнимает, как шепчет тёплые слова? Мысли спутались и не имели значения, когда печальный взгляд упал на мужчину, что прислонился, неподалёку, к дереву. Чёрная кепка и накинутый капюшон, скрывали его внешность, но юноша запомнил губы. Губы, что исказились в дьявольской улыбке... * * * — Медсестра Пак! Минни замирает, нервно прикусив губу, не смотря на покалывающую боль, в области бедра, ведёт себя вполне обычно и спокойно, только мысленно даёт себе пощёчину, потому-что впридачу больно ударилась ногой… К ней подбегает брюнетка — Чхве Джису, расплывшись в широкой улыбке. — Заключённому семьсот пять надо, чуть позже, сменить повязку. Мне нужно отойти, поэтому, пожалуйста, не могла бы ты помочь мне? Пак перестаёт дышать, на минуту проникнув в раздумья. Внутренне ощущает, как сердце забилось в ускоренном ритме и что-то так резко, в ней, дрогнуло. «Шейла» Опять. Опять его голос звучит у неё в голове. Этот голос, кажется Минни таким далёким, но таким знакомым. Вопросы друг за другом сменяются, отчего начинает подташнивать. Пак головой ведёт, надеясь избавится от противного чувства. Кто-же он? Кем-же является на самом деле заключённый триста один? Как и откуда имя узнал, а главное зачем? Привлекла? Глупо, Минни не верится, что она настолько кому-то засела в голове, а мысль, что о ней думает заключённый пугает, но не настолько, чтобы Минни уволилась. А ещё... глупо надеется, но... только один человек так называл её, говорил, что любит произносить необычное её имя, и Минни постоянно возвращалась в детство, в котором был тот самый мальчик, побитый судьбой. Она помнит, как обрабатывала его ранки, а мальчик, имени, которого даже не знала, огрызался, как щенок, обиженный на весь мир, а обижаться было к чему. Минни замерла, словно в неё вонзили нож. «Как тебя зовут?» Словно эхо пронеслось в голове. Детский голос Минни звучал таким живым и наивным, что Пак вздрогнула. «Зови меня Дьявол». Минни покачала головой, отчаянно пытаясь убрать наваждение, что застряло в мыслях. Поражённый взгляд устремился на лицо Чхве, что взволнованно нахмурилась. Это всего лишь... выдумка. Выдумка, ведь так? — Всё в порядке? У Минни здесь своя цель и бояться смысла нет. Она знала на что шла, когда устраивалась в тюрьму и, если честно, разницы не видела между больницами и тюрьмами. Каждый находился в собственной клетке, где творился свой хаос. Ужаса она навидалась достаточно, но всё-же не была лишена испуга, но... точно ли она знала на что шла, когда её путь пересёкся с Дьяволом? — Хорошо, — уверенно прошептала Пак, обрадовав Джису, что поблагодарила её, убегая прочь. Минни тяжело вздохнула, услышав шаги, равнодушно обернулась в сторону голосов. Взгляд зацепился за заключённого двести сорок, который вышел из процедурной. Он явно специально не смотрел в её сторону, предпочитая совсем не контактировать с ней взглядом, вот только с Минни такой манёвр не пройдёт. Она обязана узнать, где находится близкий, ей, человек. Она встала на его пути, взглянув уверенно на охранника, что удивлённо вытянул своё лицо на такое наглое действие медсестры: — Оставь нас, — приказный тон, удивил даже Сана, что удовлетворённо усмехнулся. Охранник прокашлялся, взглянув на Сана, который кивнул тому выполнить требование медсестры. Пак, лишь слабо хмыкнула, потому-что, даже работники тюрьмы склоняли головы перед заключёнными, а значит, здесь было опаснее во много раз, но Минни не дура, сознание подсказывало, ещё до того, как Минни стала здесь работать. Было ясно, что здесь правилам не подчиняются, к сожалению. Все сами по себе. Кто выживет, тот и молодец, наверно. Сан кивнул в сторону двери, предпочитая уединится, явно понимая, что медсестра Пак не наивная, её так просто не обманешь. Минни зашла первая. Напряжённая, явно ожидала подвоха, поэтому сторонилась, увеличивая дистанцию. — Что, пташка, соскучилась? — улыбнулся откровенно Сан, явно решившись пофлиртовать, прищурив глаза, словно проверял девушку на прочность. — Номер, — холодно произнесла Минни, оглядывая мужчину, что расслабленно прислонился к стенке. — Под каким номером мой брат? Брат. Сан заколебался слышать, то, что не знает. Ему-то откуда знать? Какой ещё брат? Уён, явно решил промолчать, поэтому Сан поджал губы, устало закатив глаза. — Пташка, я знать не знаю, кто твой брат, — прошипел, собираясь уходить. — Тогда... про кого вы говорили? — Минни не верила. Сан знал, вот только откуда? Кто он такой вообще? Как связан? Пак, если честно, запуталась. — Про себя, конечно-же! — воскликнул Сан, подмигнув, отчего Минни нахмурилась. — Номерок дашь? Созвонимся вечерком... эй! Медсестра быстро прошла прочь, громко закрывая дверь, а Сан тихо рассмеялся, и присвистывая, вышел следом. * * * Ночь была очень тихой. Минни зевнула. Клонило, что очень странно, в сон, но сегодня была ночная смена, поэтому она терпеливо стояла на посту, оглядывая пустой коридор, что выглядел очень ужасающим, словно Пак попала в фильм. Взяв в руки лоток, она направилась с определённой целью в сторону камер, явно взволнованная, кусала губы, утешая себя, что не разоблачат придуманный, до тошноты, глупый план. — Куда? — путь загородили, и Минни пришлось поднять голову, чтобы взглянуть на охранника, что вопросительно вскинул бровь, ожидая ответа. — Надо сменить бинт заключённому семьсот пять и заключённому... триста один, — охранник кивнул, неуверенно открывая дверь, что противно заскрипела, заставляя скривится. Впервую очередь, медсестра Пак решила разобраться с заключённым семьсот пять. Мужчина был спокоен и не болтлив, поэтому Минни быстро разобралась с перевязками, убираясь прочь. Лифт пришлось ждать долго, кому-то явно стало плохо, поэтому все суетились. Минни вздохнула, терпеливо ожидая, когда сможет зайти в пустой, очень надеясь, лифт. В груди неприятно покалывало, противное чувство сдавила рёбра, казалось, сейчас затошнит. Лифт давил со всех сторон, но Минни смогла подавить своё ухудшенное состояние, вздохнула полной грудью, когда быстро вышла из «коробки» в узкий коридор. Охранники, даже не шелохнулись, болтая между собой, только, лишь провожали заинтересованным взглядом. Глаза Пак, были уж сильно большими из-за лёгкой тревоги, оказаться в опасном положении. Что-же она творила? Сама не знала. Адреналин бегал вместе с горячей кровью, подталкивая на безумные поступки. Хотелось распутать вопросы. Хотелось узнать, откуда незнакомый, наверно, для неё мужчина знал настоящее имя. Камера, оказалась пустой, поэтому Минни тихо положив поднос на стол, огляделась, разглядывая «дом». Вещей было мало, поэтому Минни толком не могла понять, кем-же, на самом деле, является заключённый, что так много, судя по всему, знал о ней, но что-то подсказывало, что тот самый мальчишка, что заставил сердце, маленькой девочки, трепетать, являлся опасный заключённый триста один. Надо было лишь удостоверится. Это было не сложно сделать, поэтому... Минни выглянула в коридор, в нетерпении вздыхая. Ладони чертовки вспотели, поэтому, спросив у сторожевых, где находится уборная, направилась именно туда. Совсем не волновало, что уборная предназначалось для мужчин, поэтому закрыв за собой дверь, подошла к раковине, чтобы смочить руки. Она заинтересованно оглядывала помещение, удивлённая тем, что здесь были кабинки для туалетов, обычно в обычных тюрьмах всё было без каких-либо рамок, а тут кабины... Всё-же деньги решали всё. Взгляд упал на шкафчики для хранения вещей, а затем на деревянную лавку, в которой лежали чьи-то испачканные вещи. Кафель сохранил чью-то свежую кровь, что шли прямиком в душ, а Минни так и застыла, прикусив сильно губу, потому-что увидев номер на тюремной разодранной форме, застыла, обдумывая дальнейшие шаги. Она снова, незаметно для себя, попала в одно помещение с Дьяволом. Шум воды не прекращался и еле уловимые болезненные шипения. Сердце забилось в тревоге на отчаянные шаги, когда Минни сделала тихие шажочки вперёд, проникая в душевую. Хорошо что душевые были с кабинками, и Минни не лицезрела мужское тело, лишь застыла, сглотнув ком, что застрял в горле, потому-что отважилась к дальнейшим действиям. Боясь быть увиденной, зашла в соседнюю кабинку, схватив при этом маленький стульчик. Для чего? Не понятно. Мысль о том, что Дьявол стоял так близко, вызывало непонятные чувства вместе с тревогой быть пойманной. Она аккуратно встала на стульчик, сжав ладони в кулачки, вздохнула, прикусив нервно нижнюю губу. До чего-же она докатилась? Словно извращенка, которая будет подглядывать за мужчиной, чтобы, всего лишь-то подтвердить свои догадки. Нужна была лишь одна маленькая, но важная деталь — шрам. Вытянула голову, пытаясь не дышать. В этот момент Дьявол провёл по своим мокрым волосам, явно уставший, вот только Минни отчаянно пыталась увидеть детский шрам на правом плече, что был скрыт, так как заключённый стоял, к сожалению, боком. Взгляд Пак невольно скользнул вниз, отчего гормоны неожиданно заиграли, заставляя девушку внутренне сжаться. Капли крови сливались с водой и всем потоком уносились в поглощающую дыру. Пак не видела выражения лица заключённого, но явно понимала, что тот был слишком ленивым и без настроения, слегка шипел от покалывания свежих кровоточащих порезов, скользя ладонями по торсу, дабы смывая мыло со своего тела. Как тут не засмотреться? Минни была поражена, а признаться честно, находилась в шоковом состоянии, толи от наглой себя, что, как настоящая извращенка подглядывала за ним, толи от заключённого, что явно соответствовал своей кличке. Страшно было опустить свой взгляд ещё ниже, поэтому Минни категорически пыталась удержать свою любвеобильную сторону, а ведь сложно.... Минни, конечно-же мечтала о нереальной любви. Пора-уже было начать отношения. Хотя-бы попробовать. Мечтала встретить свою истинную половинку. Женское сердце скучало. В груди вдруг так протяжно заныло, захотелось мужского тела и любви. Минни задрожала от собственных неожиданных мыслей, чуть пошатнувшись. Ножка стульчика, оказалась ненадёжной, слегка противно заскрипела, поэтому Минни тихо вскрикнув, чуть-ли не упала на кафель, еле-как удержав равновесие, сжалась всем телом и зажмурила глаза, проклиная себя за неосторожность. Шум воды прекратился, отчего Минни слегка приоткрыла глаза, навострив слух. Кажется, заключённый собирался уходить. Явно не приняв свою ошибку снова, глупышка Минни встала на стульчик, ножка которой слегка продолжала двигаться, не смотря на усилия выравнить. Ну и чёрт с ним. Минни не готова была упускать шанс, поэтому снова вытянулась, встав на носочки, вот только... — А вы, оказывается извращенка, медсестра Пак, — Дьявол, что накинул на своё голое тело банный халат, прислонился к кабинке, насмешливым взглядом рассматривая черты лица Минни, что застыла, приоткрыв рот от неожиданности быть быстро пойманной. На мужских губах застыла насмешливая улыбка, а хищные глаза сузились в любопытстве. Уён склонил голову, издав издевательский смешок, потому-что девушка резко спряталась, дабы быстрее пытаясь скрыться. Минни неряшливо слезла со стула, вся испуганная и взволнованная. Боязнь оказаться в его руках, страшило. Вот только выйти из кабинки не успела, как её толкнули обратно, прижав к стене. Снова загнали в угол. Словно, птичка, попыталась вырваться, но безрезультатно. — Немедленно отпустите меня! — угрожающе прошипела Минни. В её действиях явно ощущался страх. Она боялась. Хотя, как не бояться? Совсем хрупкая, одна, наедине с опасным преступником, прижата к нему, ощущает его дыхание, а несколько мокрых его прядей касаются её лица. До неприличия, слишком близко. Страшно подумать, что он может сотворить с ней прямо здесь. В душевой. Думать головой надо было. Вот только Минни давно сошла с ума, стоило пересечься с заключённым триста один. Неожиданно, ладонь Дьявола скользит вниз, слегка грубо сжав женскую ляжку, а Минни и дёрнуться не может, лишь дрожит от холода и от лёгкой тревожности, когда Дьявол резко склоняется. Минни застывает статуей. Немой вопрос застывает в глазах медсестры. Ощущает, какая ладонь у него, до безумия, горячая, жжёт, вызывая электрические импульсы. Страшно, но Минни держится. Держится, потому-что паники поддаваться плохо, она ведь навидалась ужасов, изначально готовилась, что быть медицинским работником — трудная работа, но почему она не может скрыть в своих глазах лёгкий страх? Кажется, он хмурится, чем-то недовольным, смотрит серьёзно, внимательно, а Минни сильно губу кусает, ощущая ладонь, что, словно специально скользит по ноге. — У вас кровь, — хмурится заключённый триста один, заметив, как медицинские штаны на Пак, в области бедра, впитывают кровь. Кровавые дорожки медленно скользят, впитываясь в белую ткань. Дьявол устремляет свой хищный взгляд, вонзаясь в глаза девушки, которая замирает, совсем позабыв о маленькой проблеме, которую не доложила никому, хотя обязана. — Кто-то из заключённых причинил вам вред? Минни от такого вопроса застывает, отводит взгляд, не выдерживая с Дьяволом зрительный контакт, а затем быстро убирает горячую ладонь, всё ещё ощущая его прикосновение. Кожа горит, щёки покалывают. А Дьявол смотрит внимательно, весь хмурый, серьёзный, глазами пожирает её, совсем не думая о том, в каком неловком они положении находятся, как Минни сложно ощущать на себе его взгляд, от того, дёргается, дабы сохранить хоть какую-то дистанцию. Непонятное ощущение накрывает Минни, когда заключённый своим хищным взглядом любопытно окидывает её. Кажется, в душевой стало очень-очень душно. Так и не получив ответа на вопрос, в душевую входит посторонний, явно планируя помыться, поэтому медсестру снова прижимают легонько к стене, дабы не светила своими стройными ножками, но... — Уён, долго ты... сказал-бы сразу, что не один! — голос звучит довольно знакомым для Минни. Это точно не заключённый двести сорок. Тогда кто? Она напряжённо смотрит на Дьявола и ловит насмешливый его взгляд. Его совсем не смущает эта ситуация, кажется только забавит всё происходящее. — Ёсан, выйдешь? — произносит Дьявол, не нарушая зрительный контакт с Пак, что прикусывает губу, взволнованная всем происходящим. Слышится недовольное бурчание, но мужчина уходит, крикнув, чтобы через десять минут, душевая была свободна. Минни заглядывает в глаза Дьявола, смотрит хмуро, пытаясь понять мысли мужчины, что смотрит в ответ, лаская своим горячим дыханием щёки медсестры. Напряжённая тишина совсем не смущает. — Кто вы такой? — вырывается у Минни. В ответ получает тихий смешок. — Можете идти, — хрипло произносит Дьявол, игнорируя вопрос. Позволяет медсестре Пак выйти из кабинки и спокойно скрыться. Минни тормозит, смотрит с ожиданием, опускает взгляд на плечо, желая отодвинуть ткань и увидеть желаемое. Пальцы подрагивают, решаясь на отчаянный шаг, но Минни так не может. Слишком странно, не красиво, словно она какая-то проститутка, что лезет к нему своими прикосновениями. Достаточно того, что теперь она явно опозорена, поэтому девушка уходит, открывая тихонечко дверь кабинки, чтобы удостоверится, что в душевой точно нет никого, кроме них. — Не забудьте позаботится о себе. Минни на миг замирает, удивлённо оборачиваясь в сторону Дьявола, что окидывает её помутнённым взглядом, кивая на выход, невольно сглатывает ком и убегает прочь, позабыв обо всём. «Кто ты на самом деле, заключённый триста один? И откуда знаешь настоящее имя?»