Любовь бывает разной. Part II

      Паровой мир, летающие в небе дирижабли, роботы, механические протезы — всё это не привлекало Уолтера. Однако вся его семья была с ним не согласна. Отец младшего Анджело, Куинси, был крайне увлечён культурой паровой энергии и вкладывал немало денег в развитие этой индустрии. В их доме всегда ходили какие-то роботы, все новые технологии появлялись чуть ли не сразу после запатентовывания. И, как бы странно это ни звучало, в каждой такой обеспеченной семье обязан был находиться опытный механик.       Когда Уолтеру исполнилось восемь, в их семью пришёл Джером: с вечно грязными и спутанными длинными волосами, копотью на лице, в пыльном коричневом комбинезоне и с гаечным ключом на восемнадцать в кармане. Через пару лет за хорошую службу Куинси пригласил своего механика и его семью к ним на праздничный ужин — Уолтеру исполнялось десять.       В доме везде парили шары, крутились шестерни на стенах, медные столы блестели от чистоты, а Анджело суетились. На праздник должно было прийти около четырёх семей, и все со своими отпрысками. Бабушка Уолтера, Вирджиния, готовила уже третий день подряд и всё причитала.       Тогда Уолтер впервые познакомился с сыном механика — Алроем. Он был замкнут, всего стеснялся и в основном с большим интересом рассматривал механических роботов, кухню, всё, только не людей.       — Почему ты не ешь торт? — спросил юный Анджело, подойдя к Алрою. — Бабушка специально его вчера целый день пекла.       — Я уже наелся, — ответил мальчик, пряча глаза за красной чёлкой. — С-спасибо…       — Хочешь, я его тебе отдам? А дома потом съешь. Подожди, я сейчас!       Через десять минут Уолтер вернулся с контейнером для еды, в котором лежало два кусочка. Протянув его Алрою, мальчик улыбнулся.       — Это правда мне? — не поверил своим глазам Алрой, принимая еду. — Спасибо, я обязательно его съем.       После этого случая мальчик изредка наведывался с отцом к Анджело. Их дружба крепчала с каждым годом, и к совершеннолетию Уолтера даже отец называл их неразлучниками. Но пришло время разлуки — оба парня уезжали учиться, к сожалению, в разные города. «Я обещаю писать тебе!» — кричал Уолтер, побежав за поездом. Алрой, высовываясь в окно, махал ему на прощание. Часы на пироне пробили двенадцать, а молодой Анджело остановился, запыхавшись. Они обязательно встретятся.       Академий искусств никогда не было в достатке, а уж с техническим прогрессом и подавно. Уолтер не питал любви к созданию машин, однако очень любил рисовать их: прорисовывать каждый винтик, шестерёнку, завитушку, скатывающуюся по деталям каплю машинного масла. И его работы, бесспорно, были шедеврами. В академии юноша нашёл таких же близких по духу людей, обрёл то самое равновесие. Впервые познал творческий кризис, застой, потерю вдохновения. Но те самые письма, приходившие каждую неделю от его дорогого друга, грели сердце.       «Здесь всё совсем не так, как я ожидал. Много чего бесполезного рассказывают, отец учил меня проще и понятнее. Не могу отделаться от ощущения, что уже бывал тут, представляешь? Но это просто мои бешеные мысли. Собирать двигатель было жутко интересно… и сложно. Кто знает, может, однажды я займу место своего отца и буду твоим личным механиком? У тебя-то как дела, рассказывай. Удалось помакать кисточку в стакан с водой, а не маслом?»       Уолтер почему-то зацепился за одну любопытную фразу: «…буду твоим личным механиком?». И весь вечер, лёжа в общежитии, перечитывал эту строчку. Ему очень нравилась такая перспектива… на удивление больше положенного, как показалось юноше. Он не выкидывал эту мысль до самого выпускного, периодически, конечно, забывая из-за различных обязанностей.       Четыре года пролетели, как одно мгновение. Алрой закончил учёбу на год раньше, поэтому ждал Уолтера будто с армии. Он упоминал в письмах, что в нём кое-что изменилось, но из-за эффекта неожиданности решил показать, а не рассказать. «Это было максимально идиотский поступок» — признался механик, и в этих словах действительно сквозь бумагу чувствовался стыд. И Уолтер ждал, когда же его массивный паровоз остановится на заветной станции «Жестянкино». Достаточно комичное название для самого богатого района города.       — Уолтер! Уо-о-олте-е-ер!       Художник заозирался по сторонам. По всей станции мельтешили люди, все обнимались с родными, пар из-под колёс паровой машины стремился вверх, погружая платформу в лёгкий рассеивающийся туман. Стоял шум, гам, галдёж и неразбериха. Но среди всего этого хаоса Уолтер разглядел красную макушку и высокого махающую руку, которая стремительно приближалась через всю станцию. И Уолтер радостно, чуть ли не роняя багаж, побежал ему на встречу.       — Алроо-о-ой!       — Уо-о-олте-ер!       Кричали они, сокращая расстояние между своими телами с каждой секундой всё больше и больше. На Алрое виднелся плащ, развевающийся позади него словно крылья, а стук тяжёлых ботинок заставлял людей расступаться перед ним. Красный шарф Уолтера также трепыхался за спиной, чуть ли не обвивая прохожих.       Они столкнулись телами и горячо обнялись, прижимая друг друга к себе как можно сильнее. Но вот вдруг Алрой приподнял Уолтера в воздух, кружа на месте. Художник засмеялся, не в силах отвести от своего приятеля глаз. И тут почувствовал на талии… что-то механическое.       — О, все незримые боги, как я рад тебя видеть! — воскликнул Алрой, ставя друга на землю. — Честно, я стою тут уже почти два часа. Боялся, поезд приедет раньше, и я не смогу тебя встретить. Но как же я рад, ой-ой-ой!       — А я то как…! — только и сказал Анджело, задыхаясь от радости. Он вытер влажные уголки глаз и перевёл взгляд бирюзовых глаз на Алроя. — Я… Что?       Лицо художника поменялось в мгновение. Он выхватил левую руку механика из-под плаща, смотря на неё в свете вокзальных ламп. Она была механической, уже с какими-то потёртостями, особенно подушечки пальцев. Парень замер, проводя по металлу ладонью…       — Да, это… в общем то, о чём я хотел тебе рассказать, — признался Алрой, сжимая и разжимая механику. — Подробности потом, обещаю. Сначала поедем домой.       При родных Уолтер старался не показывать смесь новых чувств, возникшего у него при виде такого чуда. Всю дорогу назад он старался свыкнуться с новой рукой Алроя, придумать, как бы адекватно на неё отреагировать, что сказать… Куинси практически сразу уехал на работу, потому что отпросился ради встречи сына. Бабушка извинилась и уехала по делам, как и остальные члены семьи. Алрой и Уолтер ввалились в дом одни, с кучей сумок и пакетов.       — Ох, чёрт… Короче, — механик ловко поставил всё на кухню, возвращаясь. — Задурил мне голову один пацан, который разработал теорию робочеловеков. Она заключалась в усовершенствовании своего тела, заменой некоторых частей на механические, чтобы дольше прожить. Начинать с конечностей, переходить на всякие глаза, уши, нос… В конечном итоге заменить органы, при этом не трогая мозг.       Алрой сел на кровать, пошевелил стальными пальцами. Уолтер сел рядом, всё ещё трогая и рассматриваю диковинную новинку.       — Брехня это, вот что я тебе скажу. Нихрена мы не усовершенствуемся этим. За такой рукой глаз да глаз…       — Я всё ещё не верю, что ты решился отрезать себе целую руку… — Уолтер гладил её так, будто от него самого что-то отрезали. И пусть Алрой не чувствовал этих прикосновений, самому юноше через время стало как-то неловко. — Кхм… Было больно?       — Ещё бы, — мрачно покачал головой механик. — Вкололи кучу обезбола, но всё равно не помогло. Лежал в бреду несколько дней, пока они всей командой её паяли.       — Идиот.       — Согласен.       Парни посмотрели друг на друга. Оба взрослые, с профессией, с образованием. Уолтер резко встал, порылся в своей дорожной сумке, достал оттуда блокнот и несколько карандашей.       — Хм… Тогда я запечатлею твой идиотизм, мистер Алрой Уинстер. Сядь в какую-нибудь расслабленную позу, возьми…       Уолтер прошёлся по комнате глазами, выискивая какой-нибудь предмет, который бы эстетично смотрелся в руках механика. Алрой вынул из кармана пачку сигарет и сунул одну в зубы.       — Пойдёт?       — О, — Уолтер сел напротив, фиксируя взглядом позу. — Отлично. Зажжёшь попозже, но сделай вид, будто ты её только-только зажигаешь.       Высидеть больше часа в одном положении оказалось непростой задачей. Они частенько переглядывались, посмеивались с шуток. Алрой в подробностях рассказывал те истории и детали обучения, которые не влезали в письма. «Твой отец сказал, что примет меня к вам, представляешь? Только сначала мой старик должен свалить на пенсию. Вообще, пора бы, он ещё свой автосервис хотел открыть в старости» — сказал между делом Уинстер, улыбаясь. Он даже не знал, как Уолтер был рад это слышать. Он буквально во снах мечтал и видел, что они видятся каждый день и… И что?       Когда набросок был почти закончен, Алрой поджёг сигарету. Уолтер быстро срисовал примерную область горящего огня, запомнил цвет и тени, которые отбрасывались на повзрослевшее лицо друга… Оставалось только раскрасить. Механик закурил, скидывая пепел в механическую руку.       — Уолтер… — парень вздохнул, собираясь с мыслями. — Мы с тобой давно не маленькие дети. Я бы хотел серьёзно с тобой поговорить.       — О чём? — рука юноши дрогнула, но благо карандаш не успел черкануть по бумаге. Анджело мысленно сосредоточился, продолжив выводить разноцветные линии.       — О нас, в идеале, — хмыкнул Алрой, закидывая ноги на кровать. Он лёг, слегка облокачиваясь о спинку. Его задумчивый взгляд алых глаз, в котором отражался пляшущий огонёк от сигареты, был устремлён в окно, на вечерний футуристично-ретровый город с привкусом железа.       — О нас? — удивился Уолтер, ухмыльнувшись. — Скучал я по таким ночным откровениям. Давно ли мальчишками до пяти утра болтали.       — И не говори, — подтвердил механик, на секунду усмехнувшись. — Только в те моменты, когда мы разъехались, я в полной мере осознал насколько скучаю. И это без шуток, я действительно не ожидал такого… взрыва внутри.       — Ты не писал о таком… — смутился парень, поглядывая на лежащую фигуру.       — Конечно, нет, — отрезал Алрой, делая длинную тягу. Дым устремился завитками под потолок, рассеиваясь по комнате. — Я не идиот, чтобы беспокоить тебя из-за чувств.       — Кто знает, может, я чувствовал то же самое.       Алрой удивлённо повернулся. Сигарета тлела между его пальцев, медленно догорая.       — Серьёзно? И что же ты чувствовал?       — Не знаю… Притяжение. Тоску, которую я никогда раньше не чувствовал. Было хреново.       Алрой снова отвернулся, докуривая сигарету. Окурок он смял в руке и кинул в мусорку. Та пожевала мусор и проглотила его, издав при этом звук, похожий на предсмертных хрип. «Давненько её не смазывали» — подумал Уолтер, обводя красным карандашом волосы юноши.       — Я хочу быть с тобой. — Наконец-то сказал механик, пожав плечами.       — Вот так просто? — почему-то спросил Уолтер, любуясь контурингом лица.       — Вот так просто, — ответил Уинстер, садясь на кровать. Он потянул затёкшую спину, позвонки хрустнули несколько раз. — Не вижу смысла ходить вокруг да около. Мы давно знакомы, и эта учёба… Заставила меня по новому посмотреть на свою жизнь. — Уинстер повернул голову на Уолтера, прядь волос упала с его плеча. — И я понял, что хочу разделить её с тобой.       Художник замер, карандаш в руке повис над нераскрашенным огоньком сигареты. Уолтер медленно поднял голову. Их взгляды пересеклись, юноши не отрывались друг от друга около минуты, стараясь разгадать скрытые мотивы, виднеющиеся только в их радужках. Но ни насмешки, ни притворства, ни единого намёка на шутку не присутствовало в его глазах. Анджело вернулся взглядом к рисунку, дораскрасил тени… И что-то написал.       Алрой терпеливо ждал ответа, кусая съеденные бледные губы. Ничто не выдавало его волнения, если бы не стучащий о пол носок ботинка. Где-то за окном послышался рёв мотора, скрежет колёс об асфальт…       — Смотри, какой получился, — продемонстрировал рисунок Уолтер механику, подсаживаясь ближе. — Нравится?       — Это…       Алрой смотрел на себя и не мог узнать. Словно мазки грифеля по бумаге отражали его характер, чувства и всю эмоциональность. Полусгорбившаяся поза и пронзительный взгляд, устремлённый на застывший в статике всполох от зажигалки.       — Шедевр. Правда, Уолтер, меня ещё так не рисо…       В этот момент Уолтер осторожно приблизился, целуя механика в щёку. Рукой он притянул лицо Алроя ближе, поцелуями приближаясь к самому сладкому — губам. Рисунок выпал из механической руки юноши, мягко приземлившись на ковёр. Размеренное тиканье часов, показывающих полночь, прервалось тихим вздохом.