Часть 2. Солнечный свет
12 февраля 2024 г., 21:15
Прошло уже три недели с тех пор, как Сухо прибыл в Пусан для прохождения базовой подготовки, но он всё ещё не может прийти в себя. Каждый день он занимается до изнеможения, постоянно в движении, среди пятидесяти других новобранцев своего взвода. Он может разобрать и собрать пистолет менее чем за минуту, даже с закрытыми глазами. Занятия по рукопашному бою даются ему легко, и с первой недели он ни разу не промахнулся по мишени на стрельбище.
Однако всякий раз, когда он останавливается, чтобы перевести дух, его мысли блуждают. Он вспоминает о доме, о Хальмеони и о Шиыне, и его начинают одолевать слёзы.
Сухо не стыдится своих чувств. Отсутствие Шиына не смущает его, но ему неловко. Он может пойти в столовую и расплакаться без какой-либо особой причины. Это постоянная волна горя, которая безжалостно накрывает его. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного.
Другие парни пытаются запугать его.
«Капризный ребенок. Киска мальчик. Ты скучаешь по своей мамочке? Похоже, ребенку снова нужна бутылочка.»
Они украли его одежду, пока он принимал душ, сбили его с ног на трассе и заставили опустить лицо в грязь. Но Сухо быстро научил их уму-разуму. После того, как он слишком много раз швырял их на землю во время боевой подготовки, они научились держать язык за зубами или хотя бы понижать голос, прежде чем начать говорить всякую ерунду.
Когда сержант-инструктор Рю отвел Сухо в сторону, чтобы сказать ему, что никогда раньше не видел такого яркого таланта и упорства у новобранца, Сухо пришлось прикусить внутреннюю часть щеки, чтобы сдержать смех.
— У тебя будет блестящее будущее в армии, — сказал сержант-инструктор Рю, — если ты этого захочешь.
Как Сухо может сказать этому шестифутовому, крепкому монстру, что больше всего на свете он хочет не золотой медали или повышения по службе, а своего лучшего друга? Мальчика с милыми глазами и заботливыми руками, который находится на другом конце страны и продолжает свою жизнь, в то время как Сухо марширует кругами и ползает по грязи.
Сержант-инструктор, вероятно, упадет от шока.
Сухо кажется, что он вот-вот упадет.
***
Сейчас час ночи. Свет погас четыре часа назад. На рассвете у Сухо ПТ, а он не может перестать думать о Ён Шиыне. Ему интересно, становится ли холодно в Сеуле. Сейчас сентябрь, и в воздухе, должно быть, витает что-то холодное. Шиын ведь не забыл включить обогреватель в своей комнате? Он всегда забывает, и Сухо делал это за него. Шиын, вероятно, в этот час свернулся калачиком в постели, его лицо во сне такое нежное и милое. Или, может быть, он сидит за столом и делает домашнее задание с помощью модной авторучки, которую Сухо купил ему летом. Сухо любит смотреть, как он работает. Шиын корчит все эти бесконечно милые и очаровательные выражения лица, которые меняются в зависимости от того, насколько хорошо проходит учеба. Это интереснее любой телевизионной драмы. Когда Шиын сосредоточен, он жует губу. Если ему сложно решить математическую задачу, он проводит пальцем по губам, слегка царапая нежную кожу, пока обдумывает числа. Внезапно горло Сухо начинает саднить. Он тихо вздыхает, стараясь сдержать слезы. Он сдается. Сухо закрыл глаза и позволил своим мыслям следовать за Шиыном всю дорогу домой. — Извини, что опоздал, — говорит Сухо, запирая за собой дверь комнаты Шиына. — В ресторане была вечеринка по случаю дня рождения, поэтому мне пришлось… — Он замолкает. Шиын крепко спит, откинувшись на кровати с раскрытым учебником на коленях. Сухо с улыбкой на лице снял обувь и поставил сумку с едой на мини-холодильник. — Клянусь, я уже проснулся, — бормочет он, имитируя голос Шыина, пересекая комнату. — Подойди, Сухо-а. Я совсем не хочу спать. Голова Шиына склоняется набок, правая рука все еще сжимает маркер, из которого желтый пигмент капает на его учебник. — Эй, книжный червь, — Сухо убирает челку Шиына с глаз. Пряди темных волос обрамляют его щеки нежными ангельскими волнами. Шиын постоянно с раздражением убирает темные пряди с лица, но отказывается идти к парикмахеру. — Это пустая трата времени, — говорит он Сухо, — мне нужно готовиться к экзаменам. Сухо так любит этого маленького ботаника! Шиын сморщил нос от легкого прикосновения, затем снова прислонился к изголовью кровати с тихим вздохом. Разве быть таким милым не должно быть противозаконно? Сухо приходится прижать руку к сердцу, чтобы оно не вытекло между ребер, как мед. — Шиын-а, — снова шепчет он, тряся его за плечо, — давай переоденем тебя в пижаму, ладно? Шиын снова шевелится. На этот раз он открывает глаза, длинные ресницы скользят по высоким скулам. — Ты опоздал, — ворчит Шиын. — Где ты был? — Он что-то невнятно бормочет, все еще не до конца проснувшись. Густой мед сердца Сухо снова сливается в жизненно важный орган. Ту-дум, ту-дум, ту-дум… — Сегодня вечером в ресторане было много людей, — быстро ответил он. — Я приготовил тебе немного еды. Я зайду к тебе завтра пораньше. Почему Сухо вдруг так забеспокоился? Кажется, будто он только что выпил дюжину банок Red Bull. — Оставайся, я голоден. — покачал головой Шиын. Он неторопливо расстегивает пуговицы на рубашке, его глаза полуприкрыты. Сухо, не отвлекаясь, роется в комоде в поисках пижамы. Его выбор падает на синие фланелевые штаны и старую футболку с символикой ММА, которая раньше принадлежала ему, но после стирки села. Он отдал её Шиыну, не ожидая, что тот её наденет, но тот носил её так часто, что логотип начал тускнеть. В груди Сухо становится тепло и тесно, как будто рука обхватила его сердце, выжимая из него кровь. Шиын снял рубашку и небрежно бросил её через комнату. Его стройное тело в тёплом свете лампы сияет золотистой кожей, словно мягкий драгоценный металл. Во рту Сухо пересохло. Когда Шиын действительно хочет спать, он начинает раздеваться перед Сухо вместо того, чтобы пойти в ванную. Это довольно забавно, и немного нервирует. Без причины. Сухо просовывает голову Шиына через вырез футболки, чтобы ускорить процесс. Его костяшки пальцев касаются шелковистой кожи прямо под пупком, где проходит тонкая линия темных волос, доходящих до боксер. Это едва ли даже прикосновение. В любом случае у Сухо учащается пульс. Шиын вздрогнул. — Извини, у меня руки холодные, да? — спросил Сухо, стараясь восстановить дыхание Шиын не ответил. Его щеки слегка покраснели, возможно, из-за того, что во сне ему стало жарко. Пока Шиын приходит в себя, Сухо палочками для еды начинает разбирать стеклянную лапшу. Она всё ещё горячая, ведь он приготовил её сразу после окончания смены. Обычно Шиын с удовольствием поглощает лапшу, особенно если её приготовил Сухо, но сегодня вечером он лишь лениво ковыряется в тарелке. — Я думал, ты сказал, что голоден, — сказал Сухо, указывая на полную тарелку лапши. — Хм? Ой, я… — Шиын даже не пошевелил палочками для еды. Он просто моргал сонными кошачьими глазками, словно вот-вот уснет. В этот момент Сухо пришла в голову глупая мысль: «Возможно, Шиын засиделся допоздна, просто чтобы увидеть меня.»***
Глаза Сухо распахнулись. Он пытался заглушить рыдания подушкой, но в итоге начал выть, как задушенный гусь. — Ты снова плачешь из-за этого парня? — с двухъярусной кровати над ним доносится смиренный голос. — Это уже третий раз на этой неделе. — Заткнись, Чан, — парирует Сухо, пиная ногой по верхнему ярусу. — Он мой лучший друг. Я буду плакать тогда, когда, захочу. Сухо — проклятие рядового Чан Умина. Он терпеть не может, что «Плакса Ан» превосходит его во всем. Бег, прыжки, стрельба, преодоление полосы препятствий — Чан всегда на втором месте. Черт, Сухо даже маршевые песни поет лучше него. — Тебе нужно преодолеть себя, — пробормотал Чан. — Кто-то может подумать, что ты отправляешься воевать с Севером, учитывая то, как ты себя ведешь. — Я не ожидал, что кто-то вроде тебя поймет, — всхлипнул Сухо и перевернулся, прижимая подушку к груди. Кровать скрипнула, и сверху появилось перевернутое лицо рядового Чана. У него тёмные глаза-бусинки и тупой нос, а бритая голова делает его большой лоб ещё более внушительным. — Что это должно означать? Кто-то вроде меня? — Бессердечный. Горький. Уродливый. — ответил Сухо. — Вот что это значит. — Уродливый? — воскликнул Чан. — Послушай, маленький засранец… — Он попытался ударить его рукой, но Сухо откатился в угол кровати, вне досягаемости. — Ты скучал по мне! Чан рычит. Теперь он висит, как летучая мышь, его лицо становится пятнистым и красным от приливающей к голове крови. Это пойдет ему на пользу. Направьте немного кислорода в этот дурацкий мозг. Возможно, он даже впервые в жизни сформулирует связную мысль. — Дай парню немного времени, — произнес рядовой Ю, лежащий на соседней койке. — Он как собака, страдающая от разлуки. Сначала будет плакать и хныкать, но потом приспособится. Я сам переживал подобное, когда моя Джиун высадила меня. Ю Сынхёку двадцать четыре года, он на пять лет старше Сухо. Он огромный, неповоротливый ублюдок со стальными руками и золотым сердцем. Эта девушка Джиун продолжает ему изменять, но он не расстанется с ней, что бы ни говорил Сухо. Ю официально признал Сухо своим младшим братом, когда тот вышел из автобуса со слезами на глазах. Возможно, он был похож на грустного бездомного пса, и Ю не смог сдержать сочувствия. В любом случае, Сухо это ценит. Он принимает все угощения и позволяет гладить себя по голове. В лагере приятно иметь такого друга. — Ключевое слово здесь — подруга. А Ан плачет из-за чувака с членом и яйцами, — Чан продолжил тем же ворчливым и раздраженным тоном. — У меня от этого мурашки по коже. — Из какого ты года? Два парня могут иметь близкие отношения, даже не будучи геями. Вот что не так с мужчинами в наши дни. Вся эта гипер-мужественность и сдерживаемые эмоции. — Сухо усмехнулся, а затем снова подумал о Шиыне и погладил подушку. — Мы не роботы. Давайте любить друг друга, не стыдясь. Можно было бы подумать, что у него уже кончились слезы. Но его слезные протоки — это сломанные краны. Еще несколько капель падают и мочат простыни. — Я поддерживаю тебя, братишка, — добавил Ю. — Любовь есть любовь. Хорошо. Правильная энергия, неправильная идея, но неважно. Все в порядке. — Вы оба смешны, — рядовой Чан стиснул зубы. — И ты подавлен. Надеюсь, ты скоро почувствуешь себя лучше, хён. — Я тебя игнорирую, — ответил Чан. — Это я тебя игнорирую. Они снова погрузились в молчание. За окном слышался крик совы. В Сеуле такой звук никогда не услышать из-за обилия машин и автобусов, а также светового загрязнения. Это лишь усиливало тоску Сухо по Шиыну. — Какой он? — внезапно спросил Ю. — Твой Ён Шиын. Сердце Сухо замерло. Мой Ён Шиын. — Зачем ты спросил его об этом? — рявкнул рядовой Чан. — Он наконец-то замолчал! — Это может помочь ему почувствовать себя лучше, — объяснил Ю. — И мне теперь любопытно. Этот парень, должно быть, Супермен или что-то в этом роде. — Шиын-а… — Сухо замолчал, ощущая, как внутри него поднимается новая волна эмоций. — Он самый умный парень, которого вы когда-либо встречали. Он поступил на домедицинский курс СНУ с высшим баллом. — Сухо был вне себя от гордости, когда Шиын показал ему письмо о зачислении. Он так усердно работал и заслужил это вознаграждение. — Он хочет быть врачом, но, знаете ли, он может стать кем угодно. Президентом, генеральным директором, юристом. Он такой умный. — Как он выглядит? — задумчиво спросил Ю. Сухо сделал паузу. Вопрос был слишком большим. Он думал о Шиыне в школьной форме. О Шиыне, лежащем рядом с ним на летнем солнце, покрасневшем и тяжело дышащем. Шиын был похож на Шиына. — У него красивые глаза, — наконец произнес Сухо, а Чан пробормотал «о, брат» сверху. — Ты когда-нибудь видел солнечный свет, сияющий на океане? Они прозрачные и блестящие, вот так. — Вау, — сказал Ю, — это действительно красиво. Ты сам это придумал? — Да, только что. — Сухо вполне мог бы стать поэтом. — А ты говоришь, что я подавлен. — фыркнул Чан. «Боже, он такой раздражающий. Если у Чана нет родственной души, лучшего друга и платонической любви всей его жизни, тогда он может просто сказать это, вместо того, чтобы все время ужасно ревновать. Это нехорошо для него.» — Я не гей, — раздраженно произнес Сухо. Или, по крайней мере, он думал, что не гей. — Я просто считаю Шиына идеальным, и мне так сильно его не хватает, что я готов умереть. — Ещё один удар. — Вот и все. — Правильно, верно, — рассмеялся Чан. — Спокойной ночи, влюбленный мальчик. Сухо в последний раз пнул койку. Ю засыпал. Его глаза были похожи на сонные щелочки, а рот открыт, что означало, что он вот-вот начнет храпеть. — Спасибо, Ю, — прошептал Сухо. — За то, что выслушал меня. — В любое время, приятель, — зевнул он. — Шиын кажется крутым парнем. Я уверен, что он скучает по тебе так же сильно, как и ты по нему. Сухо промычал в знак согласия, но он не был так уверен. В школе Шиын был похож на машину. Он настолько погружался в свои рабочие тетради и карточки, что не ел, не пил и не спал. В прошлом году Сухо провёл всю финальную неделю, обводя Шиына вокруг фонарных столбов, стен и открытых люков на улице, потому что учебник был практически приклеен к его лицу. Время от времени Сухо приходилось поднимать подбородок Шиына, чтобы его шея не сломалась. Он думает, что по сей день Шиын ничего из этого не помнит. Сухо вздохнул. Теперь он беспокоится, что Шиын может оказаться на дне люка, уткнувшись носом в книгу. Ночь тянулась. Сухо не сомкнул глаз.
Примечания:
Я очень люблю ваши комментарии, так что, если вас хоть немного заинтересовала эта работа, дайте знать🤗😘
