Платой будет твоя душа...

Тьма стала нашим миром. Боль. Смерть. Ужас. Это всё, что осталось. Мир давно мёртв. Давно…       Мрак. Тёмное, без единого лучика света, место, забытое самой смертью. Гнетущую тишину нарушал лишь сдавленный кашель да звонкие сводящие до судорог капли воды, падающие с потолка. Сковывающий холод пронизывал насквозь, а по углам негромко завывал ветер. Он лежал на холодном каменном полу. …Драко, била мелкая, беспрестанная дрожь. Распахнутые глаза бессмысленно уставились в одну точку, а темнота вокруг шевелилась, нашептывая самые ужасные страхи, все больше лишая рассудка. Стёртые в кровь запястья и щиколотки закованы в громоздкие с высеченными на них рунами оковы. Смешно, ведь у того, что от него осталось, вряд ли есть силы сопротивляться или даже встать. На всём теле не осталось живого места, миром стала боль, единственная и постоянная. А душа... кричала от ужаса, утопая в немом отчаянии. От одежды остались лишь старые, рваные брюки; от сырости и грязи обветшавшая ткань напоминала серую половую тряпку, леденящую кожу. Уже который день Малфой всё явственнее чувствовал полыхающую внутри лихорадку. При каждом вдохе лёгкие горели огнём, а снаружи била леденящая дрожь, которую давно не унять.       Притянув дрожащие руки поближе к губам, он судорожно втянул носом воздух, медленно выдыхая белое, срывающееся с его губ облачко пара, но руки не чувствовали тепла, а окоченевшие пальцы отказывались шевелиться.       Он слишком хорошо запомнил тот момент, когда открыл глаза и понял, понял, что ничего больше не вернуть. Ни доверия, ни милости… Ему не поверят. Это конец. …Предатель – это слово шептали, кричали ему вслед, оно читалось в глазах каждого.       Первое время он, правда, пытался держаться. Не умолять в ногах Лорда остановиться, не рыдать от боли и стараться... не бояться. Да, он слишком хорошо знал, как с такими, как он, расправляются. Знал. …Но теперь он давно уже не тот, кто гордо стоял по правую руку Тёмного Лорда. Жалкий предатель. Ничтожество.       Он сдался. Медленно умирая, смирившись с таким концом. Он забыл, каково это – дышать полной грудью. Не болезненными, хрипящими вздохами, из-за сломанных в нескольких местах рёбер. Он уже не знал, как жить без дышавшего холодом в спину ужаса, – он был вечным спутником уже, кажется, вечность.       Круциатус стал теперь слишком привычным. Гораздо страшнее были вариации ядов. Лорд поил ими по капле — недостаточно, чтобы убить, но вполне, дабы выжигать внутренности, заставляя задыхаться давясь льющейся изо рта кровью.       С каждым разом, вливая в его рот разного цвета жидкости, он наблюдал за его страданиями, как над подопытной крысой, и когда Драко готов был умереть – давал противоядие. Верно, ломать слизеринца и его волю к жизни было излюбленным занятием Лорда. И Он добился своего.       В холодных подземельях Малфой-Мэнора сейчас валялась безвольная, сломанная игрушка. У которой не было сил, чтобы сопротивляться, кричать, умолять. Он сломался. Сломался…       Как будто был уже и не здесь. Смотря затуманенным взором в никуда, он пытался вспомнить лица улыбающейся мамы и смеющегося отца… Но в истерзанном сознании всплывала лишь зеленая вспышка «Авада Кедавра», пустой взгляд отца... и всюду кровь. Кровь. Кровь... Сколько раз он мечтал о смерти? Сколько раз проваливался во мрак, надеясь, что это конец? Однако его снова и снова возвращали. Лорд собственноручно залечивал раны, восполнял недостающую кровь, а потом всё начиналось сначала.       Примерно раз в три дня его кормили и поили, если конечно подобие воды и кусок чёрствого хлеба можно назвать едой. Драко сначала пытался считать их, дабы не сойти с ума, но вскоре оставил эту затею – зачем? Зачем стараться, оставаться в себе? Жажда жизни покинула его измученный разум. Он только хотел больше не просыпаться. Сколько длится этот ад? Когда он наконец умрёт? После каждого визита Тёмного Лорда Драко отчётливо чувствовал грань - вот, кажется, ещё чуть-чуть, и он навсегда провалится в желанное спокойствие. Матушка, отец... Вы ещё ждёте меня? Когда их не стало… Нет. Когда их убили на его глазах, он понял, что вместе с потухшими взорами родителей исчез последний его стержень. Тогда-то он и сломался, истлел внутри. Всё потеряло смысл там, над истерзанным телами своего отца и будто спящей мамы. Он понял, как глубоко ошибался. Понял…как же они были правы.       И теперь, с искусанных губ срывался не то стон, не то шипение. Он, словно умалишённый, смеялся, вспоминая, как отец, меняя сторону, надеялся, что сможет уберечь их.. Смеялся… Понимая, как это было глупо и нереально. Да, им обещали защиту, обещали помилование, но кто же знал, что, получив всю нужную информацию, их, не задумываясь, передадут Лорду. «Другие нужнее», – так вроде бы сказал министр… Но самое смешное, что тех «нужных» уже давно не было в живых. И Драко снова, как наяву, видел себя в «тот» момент. На коленях, умоляющего помиловать отца, не убивать мать. Само собой, он знал, что это бесполезно, однако всё равно просил убить его, а не их…       Лорд смеялся. Смеялся, убивая Люциуса: медленно, жестоко. Смеялся, убивая и Нарциссу, смотря прямо в слезившиеся серые глаза скорчившегося в его ногах мальчишки. Он никогда. Никогда всего этого не забудет, не сможет, больше уже и не пытался.       Капли крови скатывались с искусанных губ, а по камере разносился едва слышный, кашляющий смех.

*****

Иногда, сквозь боль, он думал о другом. О магическом мире потерявшем надежду под конец войны вместе со смертью своего героя. Он не смог победить Волан-де-Морта в решающей схватке… И вот тогда начался кошмар. Смертями и кровью заполнялись опустевшие реки. Безумие. Чистое безумие.       Пожиратели убивали безостановочно, наслаждаясь триумфом своего Господина. Министерство долго тоже не продержалось. Оно пало сразу после передачи Малфоев Лорду. Об этом Драко узнал от проходящих мимо его двери пожирателей. Они смеялись над глупостью и трусостью его отца, а Драко желал убить их всех. Жаль, что не мог. Мир заливался алыми красками, а остатки тех, кто ещё мог жить, прятались в убежищах, спасая свои никчёмные жизни.       Это был не тот мир, что ему обещали. Не то, что называлось Великой страной. Не то, чего они хотели добиться. Это было время смертей и неважно кого: чистокровных, маглов, грязнокровок или полукровок. Умирали все, кто не был на стороне Лорда. Все, кто не внушал доверие пожирателям. Время предательств…       Последний приют, продолжающий бороться, последняя крепость, которую никак не мог взять Тёмный Лорд – Хогвартс… Но вскоре и он падёт под натиском. Слишком многие переходили на тёмную сторону: а иначе было не выжить.       Гарри. Мёртв… – и снова боль, ужасная, разрывающая его на части. Она где-то глубоко, там, где когда-то была душа. Тогда он не смог поверить, отрицал. А потом... гриффиндорец встал перед летящим в него убивающим…

*****

      Скрип двери, вырывающий беловолосого пленника из размышлений... Размеренные шаги и шипящий, отвратительный голос – кажется, он слышал эти звуки вечно. — Дра-ако… вот и я. – чуть вздрогнув, Малфой оторвался от созерцания стены, – Заждался? – змееподобное создание, наклонившись, застыло. Возвышаясь над ним, оно рассматривало прищуренными глазами свою любимую зверушку.       Вряд ли сейчас хоть кто-нибудь узнает в валявшемся ничтожестве наследника чистокровного благородного рода. Слишком тощее неживое, испещрённое шрамами тело. Бледная, почти прозрачная, в тёмных разводах кожа. Отросшие, лохматые, уже давно не такие белые волосы да обречённые, пустые, серые глаза. И ни одной эмоции, даже страха…        Только безнадежность. Только апатия.       Он лежал на боку в своей же засохшей крови. — Какая красота. – Волан-де-Морт шипяще засмеялся, а на губах растянулась злобная, безумная ухмылка. Он всматривался в пустое, не отражающее ничего лицо, – Знаешь, а ведь когда-то я хотел милосердно убить тебя. – он наклонился ещё ниже. Холодная, шершавая рука коснулась плеча; нестерпимо хотелось скинуть её, однако даже это движение казалось бессмысленным и таким невозможным усилием.       Тонкие, длинные пальцы обхватили подбородок, а бескровная, обтянутая кожей голова склонилась набок, пожирая взглядом бледную шею мальчишки. — Но я так рад, что передумал, – оскал исчез, оставляя только пустое, не отражающее совершенно ничего выражение, и горящие беспощадной кровью глаза. – ведь иначе, сейчас бы не видел такой потрясающей картины…       И снова смех: безжалостный, отвратительный, ненастоящий. От него поползли мурашки по спине. Замёрзшие руки судорожно хотят обхватить свои плечи, но могут лишь сжиматься в кулаки. А перед глазами появляется изуродованное тело отца, и словно наяву - эхом мамин плач.       Пальцы прошлись по шее, заставляя вздрогнуть, а по спине снова рассыпалась крупная дрожь. Да, голова утверждает одно, а тело помнит... Слишком хорошо помнит все пытки.       Стиснув зубы, пленник закрыл глаза. Он не хотел снова молить о смерти и скулить от пронизывающей всё его тело боли. Хотя и знал, что всё равно не вытерпит. Нет, не сможет. Он опять почувствовал знакомое, удушливое ощущение волн тёмной магии. Она медленно подняла его в воздух, а после спина коснулась лопатками сырой холодной стены. Несопротивляющиеся руки резко дёрнулись вверх, магия Лорда подвесила их за торчащий в стене крюк, на цепь от колодок. Ноги едва касались земли, а тело ныло от боли. Все мышцы напряглись, вытянулись, а грудную клетку как огнём опалили. Он задыхался, сломанные рёбра давили на лёгкие, не давая сделать вздох. Он инстинктивно попытался подтянуться на колодках, чтобы облегчить тяжесть в груди, но стало лишь хуже. Кровавый кашель. Его мутило.       С сиплым вздохом, вырвавшимся сквозь боль, он медленно измученно открыл глаза, замершие на змеиной морде в нескольких шагах от себя. Тёмная тень, сложив руки на груди, склонив голову набок, с интересом, как будто впервые видя некую диковинку, рассматривала свою игрушку.       Сжав челюсти, Драко попытался унять дрожь, однако она только усилилась. А из-за невозможности нормально вздохнуть, закружилась голова, в глазах поплыло и быстро потемнело, пульс подскочил. — Нет, – он прошипел с усмешкой, – если ты сейчас отключишься, то пропустишь самое интересное. – холодный, угрожающий шёпот. Едва слышное заклинание, и вот по новой – знакомое ощущение, словно тебя окатили ледяной водой с ног до головы и дали отрезвляющее зелье. В голове сразу же прояснилось, перед глазами перестало мутить, а Лорд устойчиво стоял напротив. — Во-от, – на губах снова оскал. – так-то лучше.       Драко не забыл, как работает это простенькое заклинание: оно не даст провалиться в темноту и вырубиться от боли или обилия ран. Волан-де-Морт частенько практиковал его на своих жертвах, а на нём – почти каждый грёбаный раз. Пытки становились бесконечными, тот мог часами наслаждаться игрой, ломая его и восстанавливая снова и снова. Снова… И снова.       Но Драко знал за что. Понимал почему… И от осознания становилось только хуже. Бузинная палочка, направленная на него, опять заставила тело напряжённо замереть, пробуждая противный липкий страх. Нет, не неизвестности, скорее знания того, что его ждёт. — Будет немного больно. – обманчиво спокойный голос.       Дрожь уже невозможно унять.       Драко попытался сконцентрироваться на звуках капающей воды, закрывая глаза. Однако это никогда не работало. — Fulgur percute. – слова, которые он выучил наизусть; знакомая, жёлтая вспышка, и неминуемое жжение по всему телу, выворачивающее наизнанку внутренности – заклинание разрядов. С губ, сквозь сжатые зубы сорвался протяжный стон, через несколько секунд превращающийся в сдавленные крики. Тело билось в конвульсиях, дёргалось. Все мышцы сжались и вытянулись как по струне, из ушей и носа начала капать горячая кровь. Внутри всё горело огнем, а снаружи: сковывающий холод.       Лёгкие не могли вздохнуть… Во рту вкус железа.       Когда казалось, что он сейчас задохнётся, всё прекратилось. И Драко безвольной куклой повис на цепях, неистово хватая дрожащими губами воздух, кашляя и сплёвывая кровь. Сердце слишком медленно восстанавливало ритм, мышцы сокращались, расслаблялись; его всё ещё трясло. Разум вновь вернулся к ненавистным, опустошающим мыслям. «Хватит. больно… я-не... Хватит. Я больше... …Я не могу… не... …п-пожалуйста… Пожа...»       Холодные пальцы опять приподняли дрожащее лицо, алые зрачки смотрели прямо в душу, а жестокая ухмылка расплылась шире. — Сегодня ты так быстро сдался? – эти слова приговором звучали над ухом, в который раз жгучими тисками обхватыя плечи. С губ стекала горькая слюна. Его все больше трясло. — Н-нет. – срывающийся, еле слышный шёпот. Кого он пытается убедить?       Багряные зрачки сузились, пальцы, держащие за подбородок, сильнее сжимая и заставляя смотреть в глаза, притянули голову ближе. От лица Лорда веяло могильным холодом, а Драко никак не мог унять дрожь. — Ful-lgur percute. – с удовольствием растягивая слова, склонив голову ближе прошипело подобие губ.       Всё то же самое. Он кричал, задыхался; кости как будто ломало, мышцы жгло. Кровь мешала дышать. Сердце бешеным пульсом стучало где-то в голове.       «Всё что угодно, только бы эта боль ушла… всё что угодно…»       Это повторялось бесконечно, неизвестное количество раз. Когда вместо криков с губ слетал только хрип – Драко казалось, что он видит силуэты родителей где-то позади что-то невнятно шипящего Лорда. Они улыбаясь звали, что-то говорили, манили его, однако он знал, что то лишь иллюзия, мучительное видение. Оно всегда растворялось сразу же, как заклинание переставало действовать.       Его будто разрывалона части, и даже не дававшее отпустить его темноте волшебство - перестало действовать… Он очнулся на полу. Глаза безвольно закрылись, а холод как будто сковал даже сердце. Болезненная дрожь никуда не делась, как и тупое осознание: он вновь не умер. — О нет, Драко, рано ещё спать, у меня для тебя ещё остался подарок. – раздалось где-то поблизости противное шипение, – Я так долго искал его и уже почти было решил оставить эту затею. – голос наигранно горько вздохнул, а серые глаза медленно распахнулись, натыкаясь на красные, как у змеи, зрачки и трупное уродливое лицо.       Драко почувствовал, как немеют от странного, жуткого предчувствия пальцы. — Но он сам попался в мои руки. – выплюнув последние слова, Лорд, распрямившись, неспешно, плавным шагом устремился к решётчатой двери подземелья.       Взгляд серых очей следит за удаляющейся спиной, а через мгновение глаза пленника в ужасе расширяются и неверяще замирают на нескольких пожирателях, втаскивающих сопротивляющуюся жертву. — Н-нет... – сдавленный хрип, он сорвал голос из-за криков, – нет, н-нет… нет... – как умалишённый, слишком тихо бормочет Драко. Закашлявшись и сплюнув кровь, он попытался приподняться, но руки, не выдерживая веса тела, подгибаются, и, снова задыхаясь, он падает на живот. — Ма-а-алфой, – протянул холодный, без привычного шипения, ненавистный голос, – где же твои манеры? Разве так встречают гостей? – хохот леденящий, жуткий, – Твой отец разочаровался бы. Попробуй хотя бы поздороваться. – расфокусированный взгляд поднимается на Лорда, стоявшего рядом с застывшим в ужасе другом. Нет. Не‐ет… — Правда же, Забини? – прошипел Лорд, тогда как пожиратели противно загоготали, крепко держа под руки связанного слизеринца. Драко пытался дышать, смотря в карие зрачки последнего оставшегося в живых, дорого ему человека.       Кто-нибудь…Пожалуйста… нет! С глаз катились слёзы, губы кривились, сдерживая рвущийся наружу крик.       Блейз дёргался, пытаясь вырваться, проклиная всех и вся. Его глаза, сияющие ужасом пытались что-то сказать - отрицая, до последнего не веря. Вновь рассмеявшись, лорд подошел к лежащему в крови телу. Драко, не отрываясь от карих глаз, боковым зрением видел, как Вол-де-Морт создал серебряный кинжал. Он не обратил внимания на резкую боль, когда тот, схватив его за предплечье, слегка приподнял над полом, приставляя к вялой кисти железо. Драко смотрел в перекошенное от злости лицо Блейза, по щекам которого текли слёзы отчаяния, а затем, была лишь горячая волна боли, когда лезвие медленно поползло вверх, распарывая кожу и мышцы до локтя.       Он чувствовал боль, но где-то на задворках сознания. Слышал, но словно издалека, своё шипение и скулёж, а также смех милорда. — ...М-м-м, как тебе Забини? – всё ещё держа за ту же руку, он швырнул Драко к ногам замершего каменным изваянием друга. Пленник взвыл, вновь силясь вырваться. Слёзы, не переставая, капали с его лица.       А Драко вновь почувствовал затягивающую темноту…Может, на этот раз?..       Новая боль вырвала из желанной дремы. Лорд держал его одной рукой за волосы, а другой прижимал кинжал к горлу. — Ну что, расскажешь, или продолжим? – обыдено спросил Воландеморт, ещё сильнее сжимая в своих пальцах белые пряди, заставляя Драко вновь смотреть вперёд.       На Блейза, что неотрывно сверлил взглядом кинжал у горла друга. Он молчал, с силой кусая губы, а глаза наполнены тоской, сменяясь болью, сталкиваясь с беспомощностью и отчаянием. Он молчал. — Нет? А я думал этого будет достаточно. – ухмыльнувшись, Лорд резко воткнул кинжал в правое плечо, а после будто медленне, всё так же держа слизеринца перед другом, не вытаскивая узкое, короткое лезвие, опять повёл его вниз по руке.       Драко, извиваясь из последних сил, хрипло кричал, в очах темнело от раздирающей боли, а острие неумолимо вспарывало плоть ещё целой руки. — Хватит! – перекрикивая ужасные звуки, Блейз изо всех сил пытался вырваться, – Прекрати! Я… я всё скажу! – он опустил голову, не в силах больше смотреть на бледное тело…Режущий плоть кинжал, хлещущую кровь, – Я всё… – он не мог больше слышать и видеть этого. Не мог. — Н-нет, – едва слышно зашипел Драко, – …не смей. – на выдохе голос осип, когда Лорд вонзил нож ещё глубже, продолжая свою тягучую пытку.       …Когда он вынул лезвие, обвисшего в его руках Малфоя уже не трясло, с рук текла безостановочными потоками кровь. А с губ то и дело срывались хриплые всхлипы. — Драко, – Забини больше не выдирался, только смотрел, сквозь темень в глазах. Вид друга - что то выжигал в нем до кровавых ошметков. – Я…       Они снова встретились взглядами. Серые, пустые, наполненные мукой и карие, блестящие от влаги. А дрожащие, посиневшие губы неслышно шептали только одно: «Нет».       Блейз, сжав челюсти, безвольно упустил голову. Он всё понимал, однако это было выше его сил. — Вот как, – холодно, с расстановкой бросил Волан-де-Морт, разжав пальцы с волосами Драко. – Жаль, но теперь это не важно. – безэмоционально закончил и наконец выпустил из рук окровавленное тело, неспешно подойдя к застывшему в железной хватке пожирателей пленнику. С серебряного кинжала капала алая жидкость и Драко, как завороженный, смотрел на красные, падающие капли.       Лезвие блёснуло и замерло у глотки. — Попрощайся, Драко. – расплываясь в жестокой ухмылке, торжественно произнес Тёмный Лорд. — Блейз… – тихое и такое безжизненное.       Вновь блестит лезвие, разрывается плоть, а с куска вычурной железки льётся новая кровь… Малфой смотрит в тёмные, застывшие, стеклянные глаза. На падающее тело, на грустную, вымученную улыбку и растекающуюся алую лужу на грязном полу темницы. «Мёртв…»        Дрожащие окровавленные руки пытаются приподняться. Тяжёлое израненное тело из последних сил ползёт к нему. Нет-нет-нет… Этого не может быть… не может!.. Руки пытаются дотянуться до валяющегося в неестественной позе друга.       Он не хочет верить. Не может…       Блейз – первый человек, которому, после родителей, он доверился по-настоящему. Он, что бы не случилось, никогда не оставлял его. Всегда поддерживал. Тот, перед кем не нужно было надевать маску. Он его понимал…       Бледные пальцы хватаются до чего дотянулись – до кисти, как бы протянутой к Малфою руки. Они сжимают, трясут. Рот что-то бормочет. Слёзы, перемешанные с грязью. Пожалуйста. Пожалуйста…        Он придвигается ближе, склоняясь над окровавленным другом. Боль, разрывает его душу на части. Снова. Он потерял родного человека…       Смех. Потерявший надежду, леденящий душу.       Соленые капли падают на застывшую маской улыбку, на стеклянные, не выражающие больше ничего пустые глаза… пальцы скребут об пол - пытаясь собрать кровь, или вовсе. Просто так. …Мёртв.       Он не замечает, как его поднимают. Не видит, не осознает, что его уводят из камеры. …Мёртв.       Не слышит приказов Лорда. Не чувствует боли… Только одно слово звучит в его голове. И он не пытается даже понять его смысл, это просто факт: — МЁРТВ.       А перед глазами, так же - труп его друга. Всё меркнет, а стук собственного сердца оглушает. Медленный, неестественно громкий. Он всё звенит в ушах, покрывая все остальные звуки. Блейз – мёртв…       И тьма наконец поглотила его, в свои колючии объятий.