Ича-Ича Тактика!

В кабинете повисла глухая тишина, а нежнейший аромат красных роз, особого сорта, разлетался по всей резиденции, и особенно сильно ударял ему в нос — зря он дал добро на празднование этого в деревне. Зря позволил алым лепесткам танцевать по всей Конохагакуре, ведь так на голову давит еще больше сомнений. Он окидывает пепельным взглядом все, что происходит за панорамным окном, а именно — витающую, практически смердящую вокруг любовь. Какаши достает из самодельного розового свертка позавчерашний онигири. Подобные блюда принято употреблять сразу, в один день, а не растягивать на несколько суток, ведь скоропортящиеся продукты могут неплохо отыграться потом на его желудке. Стоит выбросить, но он не может оторвать глаз от аккуратного цветочка, сделанного из листьев нори — подпись Сакуры. Получилось у нее, конечно же как обычно, просто ужасно. Но даже сквозь этот пересоленный недоваренный рис и горький огурец с рыбой, Хатаке чувствует сладкий вкус нежности. Кажется, он даже сейчас слышал ее тонкий уверенный голосок, способный оглушить с неистовой силой. А то как она смеялась с его идиотских шуток — песня! Какаши и так прослыл не самым лучшим юмористом, с ужасными анекдотами, но она почему-то смеялась с каждой его выходки, сопроводимой черным юмором. Хатаке все чаще стал ловить себя на мысли, что готов испортить всю свою карьеру Шестого, только чтобы она улыбнулась. Почему-то он стал смотреть на свою ученицу иначе — и он так и не смог понять, когда это произошло. Во время войны, когда ее сильные и хрупкие руки не отпускали его, уже помятых от бесконечного райтона, или когда они вернулись домой, а у девушки вдруг не стало все невероятно женственно и прекрасно, как снаружи, так и внутри. За два года своего нудного правления в качестве Рокудайме, Какаши научился наблюдать. Поначалу он наблюдал так, как тому учили еще в АНБУ, а затем понял, что здесь нужен другой подход. В свои тридцать три года Хатаке с ужасом обнаружил, что совершенно не умеет флиртовать. Мужчина привык к женскому вниманию, и обычно от него не требовалось никаких слов, чтобы привлечь ту или иную особу — те сами вешались на него. Видел бы его сейчас Джирайя — прочитал всю серию книг, а основам так и не научился! С Сакурой почему-то его естественного обаяния не хватало, пускай то и было скрыто за маской, отчего Хатаке опечалено задумался. Запрокинув в рот несвежий горький онигири, он открывает драгоценную книжку в зеленом переплете. Покойный мастер Джирайя оставил в этой книге все свои познания и мудрость, которую, как считал Какаши, просто обязан перенять. Серые глаза вновь и вновь бегают по страницам заветной кладези знаний, стараясь не пропустить ничего. Тактика первая: Научись радовать ее, так, чтобы ее яркая улыбка озаряла не только твое сердце, но и подарила прозрение ей самой. Любая мелочь, что делает ее счастливой — твоя большая радость. Рассмеши ее. С этим у Какаши, пожалуй, проблем не было — Харуно солнечно хохотала от каждой его шутки, будь то даже грязная похабщина. Но вряд ли подобная тактика все же действовала на девушку — она крепко держала свою дружелюбную границу, за которую старался выбраться Какаши. Тактика вторая: Не мельтеши у нее перед глазами, иначе она подумает, что ты одержим ею. Не дай ей понять, что она так желанна. Хатаке печально вздохнул, потерев переносицу — но он и в самом деле был одержим ею! А из-за своей специфичной работы ему и без того удавалось избегать Сакуру, хочет он того, или нет. Какаши считает, что если бы у него была возможность, он бы никогда не сводил своих уставших глаз с девушки. Но раз уж так пишет Джирайя… Тактика третья: Заставь ее немного приревновать. Покажи, что и ты не лишен любовного внимания. Женское сердце — торнадо, и угодить в него проще простого, вот выбраться невозможно. Когда она увидит объект себяобожания с другой, то сойдет с ума. Женщины всегда склоны к ревности — неважно с чем это связано, но за свое они готовы рвать когти. Какаши хмурит брови — заставить ревновать? Он, почему-то, был уверен, что его личная жизнь никак не интересует Сакуру. Увидь она его с другой — разве что пошутит про запоздалые отношения, неужели он настолько стар? Хатаке с ужасом осознает, что возможной причиной незаинтересованности девушки действительно является возраст. Прибавить пару лет, и он годится ей в отцы — но не настолько ведь все плохо, верно? Тактика четвертая: Окружи ее атмосферой заботы — соедини все то, что она любит, покажи то, как ты внимателен. Мужчина расслаблено повел плечами — уж с этим он может справиться, не зря же он наблюдал за Сакурой два года, не без помощи АНБУ, конечно же. Ему, пожалуй, оставалось только составить толстый документ со всем тем, что Харуно нравится и не нравится. Но это, уверен он, уже походит на нездоровую одержимость, а не звонкую сладкую любовь. Чувства к Сакуре он трепетно сохранял внутри, не давая тем перерасти в темное одержимое нечто, ведь так просто-напросто нельзя. Она — прекрасная девушка, а значит и чувства, вызванные ей, должны приносить лишь все самое лучшее. Какаши был готов перевернуть весь мир, лишь бы она была рада ему и его поступкам, вот только грустно осознавал, что это уже очернит теплые светлые чувства. Тактика пятая: Открой ей свое сердце. Не прячь желания глубоко, иначе они возрастут ядовитым стеблем, лишь убивающим тебя со временем. Открыть сердце? Распахнуть промерзлую душу, в поле которой цветет сакура? Было ли это верно? Какаши не знал, но помнил, как смиренно и медленно умирал саннин от чистых чувств к Тсунаде. А сегодня, как нельзя кстати, самый лучший день, чтобы раскрыть Сакуре то, чем живет Шестой вот уже два года.

***

Только полдень, а Коноха уже кишит многочисленными влюбленными парочками — Какаши хочется издать закон и запретить во всей деревне любовь, ведь испытывать такое дозволено только ему. Хокаге неторопливо разгуливает по магазинчам, в надежде купить все необходимое для своей тактики. Сегодня среда, а значит Сакура занята в госпитале, поэтому он отправил ей весточку в виде одного ворчливого мопса, что велел явится в кабинет Шестого вечером в семь. Или, стоило лучше в восемь, чтобы она успела приодеться и накраситься? Какаши в самом деле нервничал, ведь сегодня последует главному совету из книги мастера Джирайи. Но пока моральных сил хватало лишь на покупку ароматических свечей, ее любимых, с запахом хвои. Хатаке прикупил почти все необходимое, чтобы превратить официальную встречу с Хокаге в романтический вечер с просто Какаши. Он трепетно перебирал в руке роскошную бархатную коробку, внутри которой хранилась нефритовая заколка, так идеально подходящая весенним глазам любви. Мужчина несколько забывается, когда в сознании проплывает нежный розовый образ в купленной заколке, а затем обнаруживает себя в цветочном бутике Ино. Яманака сегодня может похвастаться самым прибыльным делом, ведь людей и заказов в лавке уйма. Хатаке с досадой понимает, что не он один сегодня такой оригинальный и терпеливо становится в очередь. Добрые жители, из-за праздничной суматохи, и вовсе не замечали прибывшего Хокаге — кто-то даже умудрился отдавить тому ноги. Какаши несколько беспокоит подобная атмосфера, пока в нос вдруг не ударяет вишнево мятный аромат, так сильно выделяющийся среди запахов цветов. Он не мог ошибиться, и розовая лохматая макушка в углу помещения, была тому доказательством. Харуно копошилась в битком набитых ведрах с цветами, а порхающая над ней Яманака кричала что-то вслед. На Сакуре был испачканный зелёный фартук, подстать Ино, весь измазюканный пыльцой, краской, и кажется еще фантиками. На голове полнейший бардак розового цвета, уже больше походящий на какой-нибудь букет, а в глазах бесконечный огонь. Вот она, искра ее зеленого пламени, в которую когда-то влюбился Какаши. Ловушка, из которой он не мог выбраться вот уже два года. Очередь постепенно доходит и до него, но девушки этого, пожалуй, не замечают, поэтому мужчина довольно ухмыляется в пустоту. Перед ним стоит гражданский парень, торговыми делами которого Какаши некогда занимался, и вручает розоволосой девушке собранный ей же букет. Бледная рука чуть сжимается в кулаке, а в глазах на мгновенье заиграли искры молний. Харуно устало закатывает глаза и откладывает букет в сторону, к остальным подобным «сюрпризам», которые она, конечно же, перепродаст позже. Она скучающе переводит взгляд с одного цветка на другой, пока наконец не замечает возникшего из очереди Хатаке, и округляет глаза с такой силой, что кажется, будто они размером с кулак.       — Какаши-сенсей! — на радостях она чуть ли не перелезает через стойку к нему, — Только не говорите, что и у вас есть капризная мадама на сегодня. Не капризная, может быть, но очень своенравная. Какаши мягко улыбается — по крайней мере она рада его видеть.       — Боюсь, что нет, я лишь хотел заполнить свой унылый кабинет чудными цветами, — посредственно отвечает он, хотя уверен, будь у него хвост — вилял бы как собака.       — Лучшее вы время конечно подгадали, — улыбается она.       — Я думал, ты будешь в больнице.       — В праздник куча влюбленных, а не больных, — она окидывает взглядом очередь позади мужчины, те кажется поняли, что перед ними сам Хокаге, поэтому чуть поубавили пыл, — Ино нужна помощь, поэтому я здесь.       — Не стоило разрешать праздник, да? — неловко почесывает он затылок.       — Отнюдь, вон сколько людей счастливых, — она мечтательно указывает на скопившуюся толпу. Девушка уже не прочь немного отдохнуть, поэтому слегка затягивает беседу с Какаши, — Так что собираем?       — Собери из всего, что ты любишь. С самого утра Сакура только и слышала фразы «соберите на свой вкус», и прочие неудачные нудные подкаты, но почему-то именно фраза Хатаке выбивает почву из-под ног. Какаши всегда был таким, чутким и заботливым, а каждое его слово пылало нежностью. Сакура трепетно перебирает из ведер только самые любимые цветы, те, что вызывают у нее эмоции. Те, что напоминают ей Какаши. Она собирает чуть хаотичный, как прическа мужчины букет, в составе которого оказываются красивые серые гвоздики, пахнущий эвкалипт, серебристая цинерария и розовые гортензии, пышные такие. Она аккуратно перевязывает все в бичевку и вновь оглядывает свое творение — букет напоминал дождливый облачный день, такой же, как сам Какаши.       — Кстати, что это вы меня в резиденцию вызывали? — вдруг отходит она от мечтаний.       — Хм? Не успеешь?       — Не обещаю не заблудиться на дороге жизни, конечно, но приду.       — Хорошо, я хотел кое-что сказать.       — Мм? Что? Сейчас скажите, — вскидывает розовые брови она.       — Нет, — отрезает мужчина, — К тому же, тут большая очередь, — он чуть наклоняется ближе к Харуно, прикрывая ладонью ее ухо, — Видимо в Конохе сегодня массово будет создаваться новое потомство. Девушка не отстраняется от горячего шепота в ухо и щурит глаза. Она разражается громким солнечным смехом, заполняющим весь магазин, и похоже улицу. Сакура смеется так ярко и искренне, что Какаши хочется растаять на месте. Она вручает ему собранный букет не переставая смеяться.       — Кака-аши-сенсей! Ками, не задерживайте очередь, — машет рукой она, и пытается успокоиться. С ярким румянцем на щеках, что не скрывает даже маска, он уходит из магазинчика — довольный и немного смущенный.

***

Все было идеально — все, за исключением его побитого вида, словно только что с поля боя. Какаши и сам не знал, почему и без того лохматые волосы были еще более несуразными, а черный жилет Хокаге от и до мятым — несуразица какая-то, ведь он готовился полдня. Хатаке приглаживает сильно торчащие локоны и вновь огибает взглядом кабинет. Аккуратная свеча хвои прохлаждалась на полках, заполненными различного рода документами и свитками, а на столе гордо зияла ваза с собранными цветами Сакуры. Все в ней было слишком нежно, даже вкусы. Поэтому он, не понимающий, почему ее любимый донбури сложили в посуду в форме сердца, счастливо грелся возле горячего блюда. А еще Сакура любит, когда окошко всегда приоткрыто на форточку, но не полностью, а лишь под особым градусом. Поэтому Какаши с математической точностью воссоздает правильный угол форточки. Все было идеально. Вот только подобное событие, возможно, стоило проводить где-нибудь, где на тебя не смотрят грозные лица шести Хокаге. Возможно, но это для Какаши, пожалуй, теперь единственное место, где он чувствовал хоть какое-то расслабление — удивительно, но факт. Кабинет Хокаге он покидает редко, отчего и стал называть своим вторым домом, и это смело можно было охарактеризовать единственным местом без лишних ушей. АНБУ его беспрекословно слушались, а потому не лезли к господину в кабинет без особой надобности, давая тому возможность побыть наедине с собой. Какаши судорожно посмотрел на часы — уже десять минут, как Харуно должна была явиться к нему. И вдруг к нему пришло озарение. Он даже не подумал о том, что вероятно у девушки уже были свои планы на вечер — вполне возможно, что и свидание тоже. Хатаке мотнул седой головой, бред. Саске он давно сослал, когда в больном временем сердце проросли чувства, а Наруто попросту девушка больше не интересовала, однако Какаши все равно был осторожен. Сердце тикало вместо часов, высчитывая каждую секунду, еще немного, и ему захочется сделать что-нибудь с собой. В ушах прозвучал очередной стук, а на пороге появилась она. Мужчина мог почувствовать, как на лице выступает бесстыжий румянец — это, как он надеялся, девушка не заметит. Сакура, одетая во все самое прекрасное и красивое, как ей и положено, осторожно ступала к столу, параллельно принюхиваясь. Хатаке довольно хмыкнул, похоже почуяла любимые ароматы. На ее лице, помимо ярких глаз, также выделялись кроваво алые губы, то и дело собирающиеся в бантик.       — Вечер, Какаши-сенсей, — мило начинает она и присаживается на край его стола, как обычно делала это уже два года.       — Изумительно выглядишь, — честно говорит он, хотя в голове комплименты на этом не закончились. Мужчина наблюдает за реакцией и видит едва заметный результат своего кокетства, — Закончили с цветами?       — Цветы закончились, и я наконец сбежала, — она мнет края своей белоснежной юбки, что так отлично контрастировала с алой кофточкой.       — Я не помешал твоим планам? — застенчиво извивается он.       — Вы чего, Хокаге-сама, — девушка игриво машет ладошкой, — Приходить к вам — моя первая обязанность. Отчего-то эти слова заставляют его поперхнуться.       — Не хотите ли вы сказать, что разговор невероятной важности состоит в донбури? — наконец замечает она.       — Ха-ах… отчасти. Присаживайся, я взял для тебя, — Какаши неловко потирает затылок.       — Запах хвои тоже для меня, или у нас с вами магическим образом совпали вкусы? — щурит свои зеленые глазки она.       — Кто знает. В нем взыграла минутная смелость, поэтому он осмеливается взглянуть в хитрые яркие глаза.       — Возможно и эти цветы тоже для тебя. В лице Харуно пылает смущение, но она старается продолжать свою игру.       — Романтик вы, Какаши-сенсей. Он пропускает мимо себя очередной удар сердца, такой, что возможно и Сакура услышала и достает из кармана бархатную коробочку.       — На самом деле я хотел сделать приятное, — едва дрожащими руками он протягивает ей футлярчик. Харуно осторожно открывает тот, и тихо млеет от восторга — все отразилось в глазах. Она прикрывает алые губы ладошкой и осматривает прелестную заколку, подстать ее зеленым глазам. Та была незамысловатой, в форме цветка, украшенная дорогими камнями, неброскими и нежными. Мужчина вопросительно наклоняет голову и она позволяет тому примерить заколку. Его горячие пальцы медленно скользят по шелковистым розовым прядям, немного расчесывают те и наслаждаются моментом. Какаши осторожно вплетает красивое украшение в волосы и довольно оглядывает результат — как и всегда, она идеальна.       — Спасибо… — в ее голосе ни грамма прошлой уверенности и игры, хотя в глазах пылает все то же кокетство.       — Сакура, я… — к горлу подступает невероятный барьер, словно бы на него наложили печати, а внутри все тарабанит тревогой, — Я все чаще замечаю, что мне начинает нравиться запах хвои в весеннем поле. И что глаза, цвета сочного яблока, не дают мне покоя уже пару лет, с тех пор, как я оставил сердце на войне. А еще в книге написано, что если следовать тактике… Харуно горячо прерывает его чувственным, но таким мгновенным поцелуем в щеку. В эту среду его сердце забилось как бешеное. Какаши не знает, куда себя деть, и поэтому глупо застывает на месте, хотя готов сорваться прочь — плясать.       — Так бы и сказали, что это свидание, а не супер важное собрание.       — Ну, для меня это было важно, — неловко перебирает он, слегка касаясь горящего места поцелуя. Сакура довольно хихикает, когда наблюдает за смущенным мужчиной, на лице которого отпечатался ее ярко красный поцелуй — половина которого попала еще и на маску.       — В пятницу можете позвать на еще один «важный разговор», скажем, часов в шесть, — Харуно флиртующе обволакивает его своими ручками, ощущая под ними сильное биение сердца. Аритмия, подумала бы она, если бы внутри самой не происходило тоже самое. Какаши расслаблено разводит плечи, и мысленно благотворит творение мудрого саннина.