Досье Мёртвого Короля

Неоланты – они же «эсперы» , «одаренные» и «колдуны» – люди, обладающие особыми магическими способностями. Составляют примерно 0,5% населения Земли.

Из учебника «История неолантов»

Международный аэропорт имени Джеймса Кука находился к западу от Альфирии – столицы крупного островного государства Магоццо, расположенного в Тихом океане, примерно на полпути между Японией и Гавайями. Мягко приземлившийся на посадочную полосу “Боинг” как раз прибыл из Гонолулу. Большую половину самолета составляли донельзя довольные жизнью туристы в шортах и ярких футболках, и на их фоне стройный молодой человек в строгой белой рубашке и деловых брюках смотрелся нестандартно. Галстук цвета морской волны идеально сочетался с его бирюзовыми глазами – большими и выразительными. А умеренно длинные, приятно доходящие до мочек ушей волосы отличались крайне необычным тепло-сиреневым цветом, который напоминал о таких романтичных вещах, как цветки глицинии и гелиотроп. Эта сиреневая макушка мужчины – в особенности парочка торчащих вертикально вверх прядок – была хорошо видна над рядами сидений самолета и притягивала любопытные взгляды пассажиров. “Либо модник, либо неолант,” – думал почти каждый из них. И действительно: именно неолантам природа иногда вручала не только поразительные магические умения, но и разнообразные цветовые мутации. Среди одарённых порой встречались экземпляры с глазами и волосами всевозможных оттенков. Те из них, кто не хотел “светить” своими силами, красились и носили линзы. Но куда чаще происходило обратное: обычные люди придавали своему образу яркости при помощи похода к стилисту. Не для того даже, чтобы походить на колдунов (хотя бывали и такие), а просто – для самовыражения. – Самовыражение жизненно необходимо каждому, кто хочет быть счастливым, не так ли? – спросила молодого человека сидевшая рядом с ним пожилая дама в желтом платье на запах и жемчужном ожерелье, пока самолет неспешно подкатывался к назначенной стоянке. Этим нехитрым вопросом она всё же надеялась точно узнать, натуральный ли цвет волос у её соседа. Тот оторвался от газеты, которую внимательно изучал последние двадцать минут, и поднял глаза. Все предыдущие четыре часа полета они с соседкой толком не смотрели друг на друга, и теперь дама вздрогнула, неожиданно уколотая его слишком уж цепким взглядом. – Я совершенно с вами согласен, – вежливо кивнул молодой человек. Его английский отличался тем классическим британским произношением, с которым дикторы BBC рассказывают о национальных праздниках и погоде. Едва слышно вздохнув, он добавил, явно догадавшись, к чему был вопрос: – Цвет моих волос таков от природы. – Так вы… – заинтригованно продолжила она, надеясь всё же добиться ясности. Восемьдесят лет жизненного опыта подсказывали: лучше никогда не оставлять место недомолвкам, ведь они ведут к заблуждениям и несварению желудка. – Да, – подтвердил молодой человек. – Неолант. Самолет остановился. На табло погасли значки “пристегните ремни”, старший бортпроводник начал традиционное финальное обращение к пассажирам. Впрочем, у этого обращения оказался нетипичный финал. Вместо классического “первым к выходу приглашаются пассажиры бизнес-класса” прозвучало: – Первым к выходу приглашается полковник Николас Рэн Эмберсон. – Это еще кто? – вскинула тонкие брови дама, а её сосед вдруг еле слышно чертыхнулся и, извиняясь, попросил его выпустить. “Интересно, кому принадлежала гениальная идея так напыщенно выделить меня из всех пассажиров…” – пробормотал он едва слышно. А затем пожелал хорошего дня своей пораженной соседке (“Этот красавчик – полковник? Полковник чего, простите?!”) и в сопровождении белозубой стюардессы пошел к выходу. Идти было недалеко – Ник сидел на четвертом ряду, но все же ощутил, как его ощупывают любопытные взгляды. Альфирия встретила Николаса Рэна Эмберсона жаркой солнечной погодой. Сухой ветер носился по лётному полю, с гулом взмывали в небо воздушные суда. На горизонте виднелись зеленые хребты тропических лесов с одной стороны и бесконечно-синяя гладь океана – с другой. Запахи бензина и резины смешивались со сладко-соленым ароматом южных островов. У трапа ждал выделенный Николасу в сопровождение агент Второго Отделения Канцелярии по Делам Одаренных . На вид ему можно было дать года двадцать четыре: всего-то на три года младше Ника, если цифра верная. Этот радушный юноша с волосами медово-русого цвета отличался спортивным телосложением, и форменный синий мундир придавал ему героический облик. Его глаза теплого малинового цвета буквально сияли от восторга. Ух ты. Давно никто чужой так не радовался Эмберсону, как этот парнишка. – Мы счастливы приветствовать вас в Альфирии, сэр! – объявил агент хорошо поставленным приятным баритоном и лихо щелкнул каблуками. Затем попробовал было приветственно выхватить из ножен свое церемониальное оружие (у него это была шпага), но Ник быстро поднял ладонь: – Не надо! Вольно. Расслабьтесь. Я не ваше начальство. – Да, но вы – высокопоставленный проверяющий консультант, приглашенный в Альфирию ради улучшения работы нашего отделения, сэр. Спецагент Международной Организации Часовой Башни. Герой многочисленных антитеррористических операций по всему миру. Бывший омбудсмен неолантов в правительствах Австралии и Новой Зеландии, вундеркинд, прозванным Дитём Заката и… – по слегка остекленевшему взгляду Николаса агент понял, что пора завязывать с приветственной речью. – Это честь для нас всех, – закончил он. Ник заверил, что для него это не меньшая честь и протянул юноше ладонь для рукопожатия. Тот замешкался. – Давайте. Не бойтесь, это не подведет вас под трибунал, – нетерпеливым кивком подбодрил его Эмберсон. – Следующие месяцы мы будем работать бок о бок, поэтому сразу говорю: бросайте свои торжественные замашки. Это я не лично вам, а всему Второму отделению. Кстати, как вас зовут? – Ох, сэр! – расслабившийся было агент вздрогнул. – Простите, что не представился, сэр… – Никаких «сэров». Я Николас. Просто Николас. Этого достаточно. Агент кивнул с заметным облегчением. Да наверняка их всех успели ужасно запугать его приездом. Нет, не подумайте превратно: Николаса Рэна Эмберсона действительно стоит бояться, но… Он не монстр, чтобы кидаться на ни в чем не повинных людей посреди белого дня или чинить им неприятности из-за, господи прости, якобы недостаточно вежливого обращения. Невежливое обращение – это когда ты открываешь дверь в собственную квартиру, а в тебя в ответ летит град пуль из десятка автоматов, а завершает это залп из гранатомета новейшего поколения, неизвестно где добытого сомалийскими бандитами. Вот тогда Ник действительно оказывается очень недоволен. В остальных же случаях ему более или менее по барабану, как с ним обращаются. – Меня зовут Шиониске Варока, – улыбнулся агент Второго отделения. – Можно просто Шион. Я работаю в оперативной группе, мой ранг – первый, дар – «Во тьме все кошки серы», который отвечает за создание иллюзий. Ник удовлетворенно кивнул. Еще подходя к Шиону, он гадал, какая у того может быть способность – и теперь радовался, что узнал об этом так быстро. То, что Варока был одаренным, не вызывало сомнений. Ведь только такие люди могут стать агентами Второго отделения, которое занимается расследований преступлений, связанных с применением магии. Но вот какой именно способностью обладает тот или другой неолант, угадать с одного взгляда практически невозможно, потому что даров – великое множество, и большинство из них уникальны. Они бывают самыми разными. Как очень специфическими - вроде умения, подбросив монетку, становиться невидимым на пять секунд при условии, что она упадет решкой вверх, так и широкого профиля – например, такими, как управление водой или кровью, исцеление... Существуют и ведьмовские дары, связанные не с конкретной способностью, а с умением пользоваться уже существующими заклинаниями, ритуалами и так далее – скажем, иметь возможность колдовать при помощи гримуара царя Соломона. Итак, Шиониске управляет иллюзиями. Что ж, отличная сила. Агент Варока, между тем, продолжил: - Сегодня я в вашем распоряжении как помощник и экскурсовод, а завтра днём отвезу вас в Канцелярию, чтобы вы познакомились с командой. Николас одобрил такой план. Пассажиры, летевшие с ним из Гонолулу, уже вереницей спускались по трапу и загружались в автобус. Пара человек с любопытством щелкнула Ника и Шиона на смартфоны. Еще бы: загадочный красавец-полковник и статный агент из отдела работы с неолантами на фоне опускающегося неподалеку вертолета! Грешно не выгрузить такое в соцсеть. – Мы полетим в город на вертолете? – удивленно двинул бровью Ник. – Я думал, тут достаточно близко. – Это так, сэр… То есть, Николас. Однако мы рассудили, что вам захочется взглянуть на Альфирию с высоты. Мне сказали, что последний раз вы были здесь пятнадцать лет назад? – Всё верно, – согласился тот, беря протянутые ему пилотом наушники и первым залезая в салон. Если для какого-нибудь полноценно старого города вроде Парижа пятнадцать лет – не срок, то в быстроразвивающейся Альфирии многое изменилось за эти годы. А что еще важнее, так это то, что пятнадцать лет назад сам Николас был еще ребенком. И хотя, начиная с его подросткового возраста, все хором называли Ника вундеркиндом, его гениальность определенно не распространялась на память о родном городе. Детство Эмберсона, проведенное в Альфирии, так сильно отличалось от всей его последующей жизни, что казалось скорее сном, нежели реальностью. У него совершенно не было ощущения, что он прилетел «домой» - хотя именно так это могло выглядеть со стороны. Его дом – Часовая Башня. Так что освежить воспоминания и добавить новые определенно не помешает. Город теперь другой. Рэн – другой. Считай, абсолютные незнакомцы. – А мой багаж?.. – только и уточнил он. – Доставят прямо в апартаменты. Включая ваше оружие. Мои коллеги зарегистрируют его на таможне и разберутся со всеми документами. – Это хорошо, – обрадовался Эмберсон, ненавидящий бумажную волокиту и всю эту аэропортовую тягомотину. А вот полеты, новые города и знания – очень, очень любящий. – Что ж, Альфирия, давай знакомиться заново, – заправив за уши взметнувшиеся при взлете вертолета сиреневые прядки, пробормотал он. *** Вертолет рассекал белую рябь тончайших облачков, выстроившихся по небу полосами и напоминающих пену на поверхности океана. Внизу раскинулась прекрасная Альфирия. Николас то смотрел на город целиком, то изучал в бинокль отдельные детали пейзажа. В наушниках агент Шион трещал, как очень оптимистичная сорока, выдавая максимум полезной информации о каждом квартале. – Вон те искусственные острова называются Пальма Альфирии, – объяснял Шиониске, указывая на растущие прямо посреди лазурного океана клочки суши, складывающиеся в причудливую форму. – Проект создан по типу Пальмы в Дубае, но мы наполнили ее по-своему. Им всего десять лет. Вертолет подлетел чуть ближе. Острова представляли собой симбиоз роскошных зеленых садов и выныривающих между ними белоснежных зданий, выполненных в стиле Захи Хадид (обтекаемые формы, футуризм и экологичность). Приподнятые над уровнем земли тротуары и стеклянные арочные мостики, многочисленные живописные каналы с кувшинками на воде, роботы-уборщики на улицах... Идеальный симбиоз архитектуры и природы. Всё необходимое – под рукой, но при этом вместо изматывающего гула города ты слышишь умиротворяющий плеск воды, птичье пение и кваканье лягушек. – Престижный район, – скорее утвердил, чем спросил Эмберсон. В наушниках голос звучал не так, как обычно, а несколько механически. – Очень, – Шиониске кивнул. – Именно там мы сняли для вас апартаменты. Вы не возражаете? – Не возражаю, – покорно кивнул Ник. Шион простер руку в сторону береговой линии. – А это район Гавани. Суетной и полный жизни в любое время суток. Не всегда благочестивой, правда, и поэтому по статистике мы с коллегами-оперативниками работаем здесь чаще всего. В Гавани, вытянувшейся вдоль пляжа длиннющей лентой, низкие домики соседствовали с крупными постройками из светлого камня, лабиринты узких улиц явно привлекали бандитов не меньше, чем путешественников, а порт был полон рыбацких лодок, торговых судов и частных яхт. Чуть поодаль находились какие-то склады. – Это здесь обитает ваша злополучная островная мафия? – поинтересовался Николас, глядя на то, как молодежь на скейтах выделывает трюки на рампах, построенных на благоустроенной современной набережной. Шион чуть-чуть стушевался, явно решив, что в словах гостя есть упрек. (На самом деле – нет. Пока нет, во всяком случае). – Она ни в коем случае не «наша»! – приосанился агент Варока. – Да, их главарь – бывший сотрудник Второго отделения, но это не значит, что мы спускаем им с рук злодеяния. Простите мне мою дерзость, но вы скоро сами убедитесь: они оказываются в камерах не реже других нарушителей. Ник вздохнул. Он вовсе не собирался сейчас пускаться в рабочие дебаты. В конце концов, ему ли не знать, сколько тонкостей существует в искусстве коммуникации властей и организованной преступности. Любая мафия – это проблема куда более сложная для решения, чем «всех взять и всех посадить». А уж мафия, наполовину состоящая из неолантов, по той или другой причине решивших перейти на «темную сторону»... – А вот там у нас Старый город, верно? – прищурился Эмберсон, возвращая тему разговора к экскурсии и указывая на центральные кварталы. Они выглядели так же восхитительно, как Пальма, но куда более традиционно с точки зрения архитектуры: здания там были сплошь выполнены в готическом и колониальном испанском стиле, напоминая старые улочки Барселоны, а огромный университетский комплекс вызывал четкие ассоциации с Оксфордом. Но при этом тут и там росли рощи глициний, японских кленов и бамбука, между домами виднелись яркие башенки пагод и спрятавшиеся среди кедров синтоистиские святилища. Удивительный микс запада и востока выглядел куда органичнее и радовал глаз куда больше, чем можно было бы подумать. – Да. Это районы Ортус Реджус, чье название переводится с латыни как «Королевские сады», и Готический квартал, – вновь приободрился Шион. – Вы правы, вместе они образуют историческую часть столицы, и вам непременно стоит погулять там в ближайшее время, чтобы проникнуться духом исконной Альфирии. Впрочем, – мгновение спустя опомнился агент, – этой участи вы и так не избежите, ведь там же находится Канцелярия. С востока к Ортус Реджус примыкает Сити – деловой центр… Некоторые небоскребы здесь были столь высоки, что вертолет пролетал не над ними, а между ними. Ослепительный блеск зеркальных поверхностей заставил Николаса остро пожалеть о том, что он оставил солнечные очки в чемодане. Затем Шион показал спецагенту Эмберсону еще несколько примечательных кварталов и темнеющие вдалеке от Пальмы мелкие и донельзя мрачные острова – оплоты промышленности. Сам Ник, оглядев окрестности, также нашел район, в котором он когда-то жил – благополучный семейный пригород на западе столицы. Для туристов в нем не было ничего примечательного. К моменту окончания экскурсии Ник уже мысленно построил маршруты пробежек на ближайшие дни, чтобы с их помощью изучить Альфирию по-настоящему. Наконец вертолет, сделав круг над городом, вернулся к Пальме и приземлился на площадку на верхушке апарт-отеля, в котором Николасу предстояло провести ближайшие месяцы. Лопасти еще продолжали крутиться, поднимая раскаленный ветер, когда из ведущей на крышу двери вышел улыбающийся служащий, похожий на дворецкого. Руками в белых перчатках он держал поднос, на котором лежала ключ-карта от подготовленного дорогому гостю номера и стоял запотевший бокал с приветственным апельсиновым соком. – Николас, сэр, – хорошему мальчику Шиону никак не удавалось избавиться от излишне вежливого обращения, – по плану шефа сегодня вечером нас с вами ждёт ужин. – Нас – это?.. – изогнул бровь Эмберсон. – Вас и меня, – пояснил Варока. Ник еще раз окинул своего сопровождающего внимательным взглядом: от начищенных сапог до пшеничных вихров и широкой улыбки – и подумал, что, возможно, эту ночь он проведёт, провожая наверняка не умеющего пить обаяшку до дома. А пить они явно будут (если, конечно, Шиониске не убежденный трезвенник): так проще всего выведать у добродушного агента неофициальную информацию о жизни Второго отделения. – Какую кухню вы предпочитаете? – спросил Шион, вряд ли подозревающий о коварных планах гостя на его счёт. – Ту, которую могут доставить мне в номер, – с серьёзной миной заявил Ник, но, увидев, как вытягивается лицо Вароки – в этот момент он был ужасно похож на щенка лабрадора, которому отказались кидать палочку, поправился: – Любую, лишь бы она не включала в себя шкварки и холодец. И, пожалуй, сегодня я бы предпочел заведение, где блюда подают достаточно быстро, а галстук можно ослабить. Шиониске на мгновение задумался. – Как насчёт пиццы? – наконец предложил он. – В Гавани есть отличная сетевая «Матушка моцарелла». Мой братишка часто ходит туда с одноклассниками после школы, да и мы с коллегами заглядываем. Пеперрони у них – просто блеск! Ник поперхнулся от неожиданности. А этого мальца лихо мотает от почтительности к фамильярности. Впрочем… – Отличная идея, – кивнул он. – Пицца – это всегда хорошо. *** Апартаменты Николаса были выполнены преимущественно в черно-белой палитре и оказались очень просторными. По всему периметру снаружи тянулась лоджия, с которой открывался отличный вид на сады и набережные Пальмы. Первым делом Эмберсон привычно проверил все на предмет жучков и скрытых камер. Чисто. Когда ему доставили багаж, он начал понемногу обживаться. Для начала развесил одежду в гардеробной: в его чемодане было несколько белых рубашек, подтяжек, галстуков и брюк, а также какое-то количество неформальных удобных штанов, свитшотов и футболок, спортивный костюм плюс пара смокингом к дресс-кодам black tie и white tie. Банные принадлежности – в ванную, документы и пистолет – в сейф, любимый «неубиваемый» будильник (а то Рэну иногда так не хотелось просыпаться, что он откидывал его куда подальше) – на прикроватную тумбочку. Закончив с разбором вещей, Николас взял из мини-бара чипсы, вышел на лоджию и, завалившись на стоявший там шезлонг, открыл шелестящую пачку, собираясь под хруст её содержимого обдумать свое новое житье-бытье. Признаться, он понятия не имел, чем для него обернутся ближайшие полгода, которые он должен провести в Альфирии. Еще четыре дня назад ничто не предвещало то, что его отправят на столь долгое время на другой конец света. Николас был спецагентом в Часовой башне – самой могущественной в мире организации неолантов, чья штаб-квартира находилась в Лондоне, и круг влияния которой был больше, чем у любой другой международной организации. Повседневность Николаса включала в себя приказы из серии: “Через пятнадцать минут будь на площадке перед госпиталем, тебя заберет самолет до Антарктики, там обвалилась исследовательская база”. “Спускайся в метро немедленно, террористы захватил Пикадили Серкус”. “В Мачу-Пикчу проснулось древнее проклятье, отправляйся, местные шаманы введут тебя в курс дела”. Но вот наставник Николаса позвал его в свой обшитый красным деревом кабинет, расположенный прямо за механизмом тех самых часов, в честь которых и была названа Башня, и неожиданно сказал: – Следующие полгода ты проведешь в Альфирии. Будешь работать с их Канцелярией по делам неолантов по их текущим задачам. От нас миссий не жди. – Следующие пару дней, вы хотели сказать? – уточнил Ник. – Полгода, Николас. Это шесть месяцев, если ты не знал. Эмберсон моргнул. – Зачем? – только и спросил он. – Ты поймешь потом, – ответил наставник, которого звали лорд Ворвен, и чьи распущенные темно-бордовые волосы спускались ему почти до талии, а синяки под спокойными умными глазами были столь постоянными, что их даже рисовали на официальных портретах. Ник нахмурился. Полгода. Это долго. Очень долго. У такой «ссылки» должна быть серьезная причина. – Политические интриги? – Первым делом ему пришла в голову эта версия. Ворвен вместо ответа подошёл к своему тяжелому столу, выглядевшему так, будто за ним работает человек из восемнадцатого, а не 21 века: никаких ноутбуков – только бумаги, глобус, и, господи прости, пресс-папье в виде бронзового льва – и достал из верхнего ящика стопку писем в черных конвертах. Каждое – с сургучной печатью и выведенной белыми чернилами датой. Ворвен передал конверты Николасу, и тот, присмотревшись, удивленно двинул бровью: все даты относились к будущему, к разным дням… как раз-таки ближайшего полугода. – У нас что, квест? – Ник поднял глаза на учителя. – Мой день рождения в августе, вы решили поздравить меня как следует? Не стоит, это даже не юбилей. Не среагировав на шутку, Ворвен скрестил руки на груди. – У Пифии было видение, – просто сказал он, и пальцы Рэна, которыми он сжимал конверты, слабо дернулись. Пифией звали одарённую, живущую в подземельях под Часовой башней. Она, как несложно было догадаться по прозвищу, умела предсказывать будущее. Очень редко. И только… поистине важные вещи. Не те, о которых вы, на самом дели, хотели бы знать. Вообще не те. Николас вдруг почувствовал, как конверты в его руках тяжелеют. – Вы видели их содержимое? – спросил он. Лорд Ворвен покачал головой. Его высокая худощавая фигура казалась особенно изможденной на фоне круглого окна, за которым виднелся часовой механизм и изнанка циферблата башни, просвеченная сейчас насквозь поразительно яркими апельсиново-медовыми лучами заката. – Пифия сама всё написала. Открывай по одной штуке в те даты и в тех местах, которые там указаны. Ворвен знал, что Рэну не нужно объяснять дважды или убеждать его в том, что тут стоит играть по правилам, заданным одаренной жрицей. Николас все понимал. Иногда даже больше, чем нужно было. И сейчас он задал только один вопрос: – То, что в Альфирию должен поехать я, также сказала Пифия? Ворвен качнул головой. – Нет, это мое решение. Ты же не будешь спрашивать, почему оно именно такое, а, Ник? О, да, они оба знали ответ. Сухие губы лорда Часовой башни тронула едва заметная, по-доброму насмешливая улыбка. Когда-то он без обиняков шлепал Николаса указкой по голове за то, что тот – еще будучи зеленым юнцом – самодовольно и самоуверенно объявлял о себе эту вещь. А теперь вот – сам подначивает. – Потому что я сильнейший неолант в мире, – отозвался Рэн. – Вот именно, – кивнул лорд Ворвен. И часы у него за спиной пробили полночь. *** Естественно, информация про Пифию была засекречена настолько, насколько это вообще возможно. И вот, значит, Второе отделение Канцелярии по делам одаренных королевства Магоццо получает внезапную и крайне неприятную новость – к ним из Лондона с какой-то радости и практически без предупреждения отправляет суперзвезду мира неолантов в роли «проверяющего консультанта», что, вероятно, означает не иначе как эвфемизм к слову «крыса». На их месте Николас не был бы рад. Так что спасибо большое агенту Шиону Варока за то, что тот ему искренне улыбался. Еще и пиццу поведет есть, с ума сойти. Что-то подсказывало Рэну, что завтрашнее знакомство с остальной частью его новых… ммм… коллег? врагов? команды?... пройдет отнюдь не так гладко. Впрочем, по сравнению с тем, чем наверняка грозят предсказания Пифии, это фигня. Всё – фигня. Рэн скомкал упаковку из-под доеденных чипсов, поднялся и, вернувшись в спальню из лоджии, бросил взгляд на сейф. Там, под успокаивающим весом пистолета, и лежала пачка черных конвертов. Первый из них нужно будет открыть совсем скоро.