Досье Мёртвого Короля

ГЛАВА 2. СМЕРТЬ В БАНКОВСКОМ ПЕРЕУЛКЕ

Шикигами — духи, которых призывает себе на службу практикующий заклинатель. Ближайший по значению западный термин — фамильяр.

Из лекции «Духи, демоны и волшебные помощники»

Хомра Абернатти ехала на скейтборде по усаженным глициниями и магнолиями аллеям района Ортус Реджус. Территория университета уже осталась далеко позади. Светило яркое солнце. Тихие улицы наполняли ароматы белых цветов, ванили и бамбука, столь типичные для старого города. К ним примешивался вездесущий соленый запах океана, в котором уже очень хотелось поплавать – но сейчас, в апреле, это позволяли себе только серфингисты в гидрокостюмах и «нам-нечего-терять-у-нас-нет-времени» туристы. Хомра пригнулась, чтобы увеличить скорость. Полы ее распахнутой болотно-зеленой рубашки хлестали на ветру, развевались длинные пепельно-русые волосы, собранные в высокий хвост. На груди, над вырезом кроп-топа, поблескивала золотая подвеска в виде четырехлистного клевера. На улице Тридцати Серебрянников Хомре пришлось спрыгнуть с доски и пойти пешком: вместо асфальта здесь была положена брусчатка. Заодно наклонившись, чтобы потуже затянуть шнурки на кедах, Абернатти вдруг услышала характерный щелчок затвора фотоаппарата. Резко обернувшись, она увидела, как парень с камерой в руках прячется обратно в переулке, из которого он выглянул. Опять журналисты. В последние несколько дней Хомру преследовали папарацци. Это началось после того, как её старшая сестра Кёсса заключила какую-то умопомрачительную сделку по покупке нескольких тропических островов. Общественность, что называется, возбудилась. Ажиотаж не продлится долго: семья Абернатти – бизнесмены, а не поп-звезды, и обычно их особо не донимают. Но еще несколько дней явно пройдут под прицелами камер. Хомра вздохнула и поудобнее перехватила скейт. Она пошла дальше – а журналист вынырнул и, поняв, что его не собираются бить, двинулся за ней. Когда она останавливалась, он тоже обязательно находил повод притормозить: изображал, что потерял смартфон и теперь старательно ищет его по карманам, или заводил беседу со случайным собачником (собачники были приятно удивлены таким вниманием), или начинал любоваться белоснежными и розовыми лепестками цветущих магнолий. Вообще перестал скрываться. Вот наглец. На улицу упала длинная темная тень – от небоскреба. Это начинался район Сити: ввинчивающиеся в небо стеклянные высотки заполонили горизонт, перестреливаясь яркими бликами на зеркальных окнах. Пожалуй, от слежки можно будет избавиться именно там. Хомра решительно направилась к рядам нестерпимо блестящих зданий. После уютной зелени Ортус Реджус погружение в деловой район воспринималось как прыжок в ледяную воду. Вообще, здесь уже можно было снова встать на доску и просто уехать от наглого журналиста, но теперь Абернатти захотелось «сбросить хвост» как-то более хитро, более… кинематографично. Веселее. Да, ей двадцать семь лет, она уважаемый лектор в старинном университете имени Святого Франциска, но ей все-таки нравится играть в игры с преследователями. Ровно так же, как нравится гонять на скейте, смотреть аниме, ужинать арахисовым мороженым и ходить в футболках с провокационными надписями, рискуя вызвать инфаркт у декана. А еще – допоздна сидеть под прохладными каменными сводами Алистеровской библиотеки, исследуя древние манускрипты. И конечно, изучать всевозможные открывающие и закрывающие печати призыва. Последнее связано с тем, что, помимо всего вышеперечисленного, Хомра – неолант. Её дар называется «Никогда не буду одна» и заключается в том, что она умеет вызывать духов-шикигами. По внешности Абернатти невозможно понять, что она одаренная, так как обладание магией не выразилось у нее ни в каких цветовых мутациях. Хотя оттенок глаз у Хомры достаточно редкий: мягко-золотистый. Как ее однажды сказали: «мёд, лепестки лилий и серебристая кошачья шерстка». Между тем, Абернатти, а вместе с ней и совсем расслабившийся журналист, добрались до здания, которое Хомра сочла прекрасным местом для того, чтобы сбросить слежку. Она поправила обрамляющие лицо пряди и застегнула рубашку, скрывая полоску голой кожи между топом и джинсами. Там, где безбашенной преподавательнице можно быть расслабленной, посетительнице элитной юридической фирмы лучше проявить хоть какую-то сдержанность. Затем Хомра зашла в крутящиеся стеклянные двери под вывеской Alfiria Handson – Heartman. Внутри работал кондиционер, было прохладно. Респектабельную тишину разбавляли негромкие разговоры и цоканье каблуков о мраморные полы. Журчал искусственный водопад, охранники зевали у турникетов, ведущих к скоростным лифтам, курьеры скучали в модных креслах. Хоми проследовала на ресепшн. – Добрый день! Чем я могу помочь вам? – улыбнулась ей служащая. – Меня зовут Хомра Абернатти. Старший партнер господин Эрви Ботего – мой юрист, – сказала Хомра. Вообще-то не её, а всей семьи, но это детали. – Однако сейчас я по другому вопросу… Понимаете, меня преследует вон тот мужчина с фотоаппаратом. Взгляд ресепшнионистки, не перестававшей улыбаться, метнулся к дверям. Журналист как раз вошел в прохладный холл фирмы. – Вы хотите, чтобы я вызвала для вас полицию? – Служащая выглядела искренне обеспокоенной. Она уже успела вбить фамилию Абернатти в компьютер и убедиться, что у них есть такой клиент, более того, к карточке, заведенной на эту семью, прикреплена золотая плашка VIP. – Или вам нужно встретиться с господином Ботего? У него сейчас другой клиент, но, возможно, он сможет принять вас после – а пока что я проведу вас в комфортную комнату ожидания… – Мне бы не хотелось зря отвлекать господина Ботего, – Хомра покачала головой. – Но, может, вы просто могли бы позволить мне выйти через заднюю дверь? А преследователь будет думать, что я на консультации. Служащая задумалась, потом активно закивала. Кажется, в душе она тоже была авантюристкой. – Давайте так и сделаем. Я вижу, он сел на кресло для посетителей. Я узнаю, кого он ждет и предложу ему кофе, а вы пока воспользуйтесь пожарным выходом. Он прямо за женским туалетом справа от моей стойки. Я постараюсь задержать вашего преследователя – насколько это будет уместно без нарушения должностных обязанностей. Если вдруг он бросится за вами, у охраны появятся основания остановить его и обыскать. Если нет… Госпожа Абернатти, я расскажу господину Ботего о произошедшем. Вероятно, он захочет позвонить вам вечером, чтобы убедиться, что у вас всё в порядке, – предупредила ресепшионистка. Вряд ли старик Ботего будет счастлив от этого, и еще менее вероятно, что будет счастлива Кёсса – позвонит-то он ей как главе семьи, но бог с ним – вылетевших слов не вернешь, фарш обратно не отмотаешь. Так что Хомра поблагодарила девушку, пропустившую ее через турникет. И, тогда как ресепшионистка двинулась к фотографу, она быстро выскользнула на улицу, и бегом, с приятно бьющимся от волнения сердцем, бросилась ко входу в соседнее здание: роскошный универмаг «Чобнелл». «Вшшшух!» – раздвинулись и задвинулись за ней автоматические двери. Среди корнеров с духами и ювелирными украшениями сновали немногочисленные посетители, консультанты предлагали пробники. В воздухе пахло пудрой и благополучием. Быстрым шагом Хомра направилась к эскалатору. Там она поднялась на пятый этаж и прошагала сквозь отдел женского белья, позволяя менеджерам оглядывать себя с головы до ног, будто наклеивать ценники на каждый элемент её облика. Светло-голубые джинсы – триста долларов; рубашка – сто пятьдесят; сумка и белые кеды – около четырех тысяч вместе; длина и ухоженность волос явно обошлись в копеечку; фигура стройная, подтянутая; макияж умеренный, лицо – холеное и поразительно красивое. Их клиент. – Госпожа, я могу вам… – Простите, я спешу, – перебила Хомра и нырнула в несуществующий проход между стойками. Дойдя до небольшого внутреннего кафе – пустынного в три пополудни – она заказала эспрессо и достала из сумки взятую сегодня в библиотеке книгу. «Мёртвый Король: великий колдун прошлого тысячелетия» – гласило название на темно-синей с золотым орнаментом обложке. А вдоль нижнего края шли более мелкие буквы слогана: «Неолант, чью историю решили забыть». Хомра открыла книгу и на пару секунд прижала ее к лицу, нюхая. Она обожала запах книг. Новые пахли типографской краской и клеем, а старые – ванилью и миндалем. Этот почти кондитерский аромат возникал из-за разложения химических процессов в бумаге. Что касается совсем древних изданий, то они пахли телячьей кожей и, иногда, кровью. Абернатти любовно погладила корешок и открыла страницу с аннотацией. «Гомер, Иисус Христос, Робин Гуд, Жанна Д`Арк, Уильям Шекспир и многие другие – история знает немало личностей, споры о которых не утихают до сих пор: существовали ли они на самом деле? Особое место среди них занимает Мёртвый Король – мало знакомый массовому читателю, но поистине выдающийся герой древности. Мёртвый Король жил в десятом веке нашей эры и предположительно спас человечество от нашествия демонов, которое бы полностью уничтожило человеческую цивилизацию. Кем он был? Какими именно способностями обладал? Кто такие Рыцари Мёртвого Короля и почему о нем – вероятно, самом могущественном неоланте всех времен и народов – практически не сохранилось исторических данных, да и легенд – гораздо меньше, чем должно быть? Во всем этом мы и пытаемся разобраться в данной книге». Идеально. – Нас с тобой ждет потрясающий вечер, крошка, – пообещала Хомра книге, убирая ее обратно в сумку. Абернатти была ужасно довольна. Она чувствовала себя успешной и классной. Утром она провела зажигательную лекцию для первокурсников, затем ловко ускользнула от папарацци, а скоро окажется дома, будет читать и параллельно накидывать первые идеи для своих сюжетов о Мёртвом Короле. Месяц назад Хомра поняла, что ей тоскливо в профессиональном плане. Она любит предмет, который преподает на кафедре истории оккультизма (спецкурс «Духи, демоны и волшебные помощники»), да и научная работа в университете тоже достаточно интересная, но… Чего-то в ее карьере не хватает. А именно: страсти. Настоящей. Такой, чтобы глаза горели, руки тряслись, и ты, как одержимый, мыслями снова и снова возвращался к своему делу. И вот Хомра задумалась: что может подарить ей такую страсть? Чего она хочет? И поняла, что трех вещей. Во-первых, она мечтает написать не научное исследование, а научно-популярное, для широкого круга читателей. Потому что писать такие штуки – интереснее, и свободы в процессе у тебя гораздо больше. Во-вторых, она хочет нарисовать мангу. С тегами из серии #стекло #друзья_детства #самопожертвование и всё такое, чтобы и читатели, и помощники-художники, и сама она – все рыдали и молили об успокоительном. И, в-третьих, Хомра хочет изучить историю Мёртвого Короля – героя, под сказки о котором она засыпала, когда была маленькой. Он — ее кумир детства. Её, можно сказать, первый «краш». Даже сейчас, годы спустя, когда Хомра встречает где-то упоминания о Мёртвом короле, она чувствует, как на душе становится теплее, хотя по факту мало что помнит из тех легенд. Будем считать, что он – мой незакрытый гештальт. И постольку поскольку Абернатти всегда была самоуверенной натурой, она решила объединить все три пункта сразу. Написать исследование – о Короле. Параллельно создать мангу – о нем же. Ну, соответственно, перво-наперво изучить матчасть. Так что с начала апреля Хомра стала собирать и читать уже существующие книги по истории Мёртвого Короля. Эта – в синей обложке – пятая по счету в ее коллекции. Их действительно не так много – работ, посвященных загадочному древнему неоланту. Хомра допила эспрессо, расплатилась и направилась к лифтам, расположенным в дальней части и без того вечно полупустого универмага. Лифты здесь были замечательные: полностью стеклянные, с прозрачным полом, ползущие по внешней стороне здания, как какие-то волшебные жуки. Сейчас, в середине дня, ехать в таком было чистым удовольствием. Всё заливали теплые лучи весеннего солнца, виднеющегося над небоскребами, свет множился, отражаясь от зеркальных поверхностей и оживляя стоящие на улице цветы в больших кадках, а пустота узенького Банковского переулка (в бедном районе его бы пренебрежительно назвали «подворотней») позволяла отдохнуть взгляду, привыкшему к избытку информации. Хомра зашла в лифт одна. Он пополз было вниз, но почти сразу остановился. Мгновение спустя мигнул и погас свет, горевший даже днем. Перестали светиться кнопки с обозначениями этажей. – Да ну? Сломался? – нахмурилась Абернатти и потянулась к табло, чтобы нажать на изображение колокольчика: вызов оператора. Никакого ответа. Абернатти еще раз потыкала кнопки, покрутила головой… Соседний лифт был где-то высоко-высоко над ней – и пустой. Тогда она, вплотную подойдя к дверям, громко спросила: – Эй, тут есть кто-нибудь? Лифт застрял! Тишина. Эта часть «Чобнелла» была действительно непопулярной. Хомра тихо выругалась и собиралась крикнуть погромче, но тут что-то сродни шестому чувству заставило ее повернуться к улице. Надо сказать, что противоположную сторону Банковского переулка составлялат единая задняя стена какого-то здания. В ней вообще не было окон, только простая металлическая дверь. И вот эта дверь распахнулась и из нее выбежала девушка. Девушка была высокой, одетой в броское мини-платье на тонких лямках и… раненой. Кровь лилась из ее рассеченного плеча. Лицо исказилось от паники. Спотыкаясь и плача, она бросилась прочь по переулку, а не успевшая даже закрыться дверь уже снова распахнулась: теперь из нее выскочил мужчина в мешковатых джинсах, черной футболке и бейсболке. Хомра вскрикнула, когда мужчина поднял руку, и в его ладони блеснул нож. Он бросился за девушкой. – Черт! – Абернатти с грохотом бросила скейт на пол лифта, лихорадочно выдернула из сумки смартфон. Одной рукой набирая номер службы спасения, другой она заколотила в двери. – На помощь! В Банковском переулке напали на человека! Кто-нибудь! – Служба спасения слушает, что у вас случилось? – раздалось из трубки. – Банковский переулок, нападение! – крикнула Хомра одновременно с тем, как вновь посмотрела на улицу. Преступник догнал свою жертву. Та ползла по земле, пытаясь подняться – видимо, упала, застряв высоким каблуком в щели между плитками. Мужчина схватил ее, перевернул на спину, одной рукой прижал к носу какую-то тряпку, возможно, пропитанную хлороформом, а другой… Воткнул нож ей в живот. Увидев это, Хомра судорожно втянула воздух ноздрями. Оператор продолжал что-то говорить, в универмаги слышался топот и какие-то крики, а Хомра, откинув телефон, уже складывала руки в открывающую печать призыва. Большие и указательные пальцы соединены друг с другом, остальные переплетены замком. Вершина получившегося треугольника указывает вниз. – Makahām̐ ā'u, – приказала Абернатти на непальском языке. – Kuugar, – добавила она имя выбранного для вызова шикигами и резко повернула пальцы вверх. В лифте поднялся несуществующий ветер, взметнувший волосы Хомры. Резко пахнуло мхом и розмарином. Магия залила щеки Абернатти пионовым румянцем, а глазам добавила глубокого мерцания, напоминающего о расплавленном золоте. В следующую секунду стеклянный потолок и передняя стена лифта взорвались изнутри наружу. БАМ! Импульс колдовства плюс материализовавшаяся по приказу Хомры огромная огненная птица выбили их к чертям собачьим. Ее звали Куугар – этого великолепного феникса, первого и главного шикигами Хомры. Абернатти умела вызывать ее с того момента, как ей исполнилось четырнадцать, и ее дар неоланта проявил себя. Когда-то маленькая, размером не больше перепелки, в последние годы Куугар выросла и выглядела так внушительно, что Хомра больше не призывала ее на чужих глазах. Однако сейчас был особый случай. Хотя, конечно, Хомра никогда прежде не вызывала Куугар для таких целей. Ало-оранжевое оперение птицы вспыхнуло иллюзорным огнём, когда она, повинуясь приказу Хомры, бросилась на преступника. Он так и сидел на коленях возле девушки. Абернатти не видела, что именно он делает. Но когда он обернулся, услышав взрыв, его пальцы были полностью покрыты кровью, словно он руками залез в нанесенную девушке рану. Куугар метнулась к нему багряным вихрем. Любой рядовый преступник уже бежал бы прочь, но этот… Он утер окровавленной рукой рот, а затем посмотрел прямо на Хомру. И улыбнулся. Это была страшная улыбка. Зловещая. Даже ликующая, будто он ждал их встречи. На испачканном кровью лице, верхняя часть которого была плохо различима в тени из-под козырька кепки, она выглядела, как оскал дикого зверя. Преступник улыбался так, будто на целом свете были только они вдвоем с Хомрой. Абернатти передернуло, холод пробежал по ее рукам. Всё длилось доли секунды, но ей казалось, что взгляд преступника обвязал её шею тонкой лентой, которая однажды непременно затянется. А потом тот отбросил нож и протянул руку в сторону летящей к нему птицы. – Уклоняйся, Куугар! – заорала Хомра, когда с пальцев ублюдка сорвался темно-зеленый сгусток кипящей энергии. Пролетев мимо вошедшего в вираж феникса, он расплескался по фонарному столбу. Всё, чего коснулась ядовитая кислота, мгновенно растворилось. Столб, утягивая за собой провода, с грохотом повалился, круша плитку переулка. Так он тоже неолант?! Вдалеке послышался вой сирен полиции и скорой помощи. Куугар, заложив петлю, снова бросилась к преступнику, он опять швырнул в неё свой сгусток яда. На сей раз шар был куда меньше – это хорошо, очень хорошо, видимо, такое мощное оружие он не может применять несколько раз подряд. Плохо было другое: этот шар полетел в сторону лифта с Хомрой. – Нет! – рявкнула Абернатти, потому что Куугар дернулась было наперерез кислоте. Каждый шикигами без малейших сомнений жертвует собой ради хозяина и, ей-небо, это просто ужасный рефлекс, который очень сложно вытравить. Хомра упала на пол, рефлекторно прикрывая голову руками, но шар и так пролетел выше. В метре или даже полутора над лифтом, не тронув его, но… Растворив трос и крепления. С визгом металла, стесывающегося о металл, лифт полетел вниз, высекая искры из стыков механизма. Пять этажей – ничто при такой скорости. Либо Хомра сейчас станет лепешкой, либо… Она успела протянуть руки к подлетевшей к ней Куугар и намертво вцепиться в красочное оперение демонической птицы. С диким грохотом лифт разбился внизу. Хомра повисла на Куугар в каком-то метре над землей. Спрыгнув, Хомра бросилась к лежащей в луже собственной крови девушке. Преступник уже сбежал. Абернатти опустилась и прижала пальцы к шее несчастной, пытаясь нащупать её пульс. Вой сирен был уже прямо здесь. С одной стороны Банковского переулка с взвизгом остановился типичный полицейский Лэнд Ровер и фургон скорой помощи. С другой – узнаваемый благодаря ретро-дизайну автомобиль Канцелярии по делам одаренных. – Держитесь! Помощь сейчас прибудет! – бормотала Хомра распростертой на земле девушке, но это было бессмысленно. Сердце той не билось. Глаза остекленели. Она умерла.