Шёпот океана

Быть капитаном пиратской команды - работа зачастую неблагодарная. Точнее, неблагодарная, если вы капитан обычной команды. Слава всем Ветрам, что пираты Роджера были не такие. Океаниде нравилось наблюдать за этими смелыми идиотами. Она слушала их песни, слушала их души и заливисто смеялась, подставляя лицо всем ветрам и солёным брызгам. Но сейчас, у неё была работа. Роджер попросил её попробовать вернуть его родителей, чтобы рассказать о своих приключениях. На её расспросы об их смерти неловко бубнил под нос и напрямую никогда не отвечал, отводя глаза, пока она вздыхала, но рисовала специальными кистями пентаграмму для вызова душ в мир живых. Это был нелёгкий ритуал, но, она справилась. Все-таки, учили её неплохо, хотя некое тревожное ощущение начала конца никак не покидало её головы. Поместив в середину рисунка пряди волос от мертвецов, она начала зачитывать катрен: Бескрайнее Море, Морская вода, Верни своих чад, Верни их сюда, Зову их не в службу, Зову для друзей, Пускай твой чертог не ослабит Огней! Молю тебя, Море, отпусти их, быстрее! И храм затрясся, отступая под натиском её воли. Кендра чувствовала, как её кровь - голубая, голубая кровь, тянется ближе к рисунку, и, по наитию, резанула старым ритуальным кинжалом руку. Рисунук загорелся зелёным огнём, пламя взметнулось своими языками почти до потолка а она сама, вместе со своим молчаливым спутником, вместе увидели две тени. Обожженные и искореженные души держали друг друга за руки, но лица у обоих были всё такими же приветливыми, как в её далёком детстве. Кипр был очень высоким, ближе к трём метрам в макушке, с угольно-черными волосами и усами и очень тёмными глазами. Короткая, жилистая шея, гордые, расправленные плечи, накрытые полуистлевшей, будто сделанной из огня, капитанской шинелью... Роджер был очень похож на отца, но впечатление оставлял после себя более жёсткое. В этом он был больше похож на свою мать. Елена была такой же высокой, как и супруг. Натруженные руки и широкие плечи, с гордым, волевым подбородком. Её длинные рыжие волосы вились змеями за её спиной, а яркие, голубые глаза задорно смеялись даже после смерти. Она была неудержимой силой природы, непоколебимая и могущественная, как океан с его волнами. Эти люди молча улыбались им, не обращая внимания на огонь, терзающий их души. Это означало лишь одно - оба "Ди" ждали, когда их позовут и отпустят так, как и положено. - Приветствую вас в Храме Морском, Кипр-сан, Елена-сан. - торжественно поприветствовала их Кендра, кланяясь до пола. Она не поднимала головы, пока не услышала звонкий женский смех. - Смотри-ка, муж, а рыбка выросла в большую акулу! Жрица, действительно Жрица! - Я знал, что ты справишься, девочка. - сказал её давний друг. - Роджер, это ты? Возмужал! Роджер не ответил своему отцу, но упрямо не отводил тяжелого взгляда от обеих полупрозрачных фигур, украдкой утирая слезы рукавами. Да, Роджер был сильным человеком. Но его семья всегда была для него важнее, чем он сам. Его родители были прямо здесь, в одном с ним зале, но одновременно так далеко, за невидимой гранью между жизнью и посмертием. Кендра могла понять его, поэтому продолжила разговор сама, не мешая мужчине брать себя в руки. Роджер попросил её стать его сестрой. Она согласилась. Кипр-сан учил её брать ответственность за свои обещания, а Шуй заставила её научиться бороться со страхом и неуверенностью в своих силах. Она жрица. Она справится с разговором с близкими, но мёртвыми людьми. - Ваш сын проплыл множество морей, чтобы найти мою обитель. Я рада повидаться с вами, но, Елена, Кипр, как же вы погибли? Я не могу помочь вам пойти в вечность, не зная этого. - тут она бросила косой взгляд на Роджера. - Роджер не смог мне рассказать, так что, пока парень приходит в себя, я жду ваш рассказ. Мне нужно знать, кому мстить. - она легко оскалилась, садясь на тёплые камни. Фигуры тоже сели на пол. Переглянулись друг с другом и снова засмеялись - чистые голоса уходили вверх, под самые своды святилища, мешаясь с ладаном и запахом свежего бриза. Это был жуткий, надломленный смех; так смеются погибающие корабли, уходящие в морскую пучину. - Сожгли, рыбка. В тот день много кого сожгли, не только нас. - Кипр больше не улыбался, а его шинель загорелась ещё ярче. Языки пламени взметнулись вверх в сокрушительном порыве, облизывая его щеки. Роджер переводил хмурый взгляд с родителей на неё и обратно. Океанида чувствовала его неуверенность и она пугала её. Ди не должны быть такими. Ди должны гореть, согревая людей рядом своим телом. Ди - маленькие звезды, яркие сверхновые, сумасбродные, опасные и неуловимо величественные. - Ты не сможешь помочь, рыбка. - нараспев проговорила Елена уловив их смущение. - Сынок, - обратилась она к молодому капитану с лёгкой, печальной улыбкой. - помнишь, что я сказала тебе тогда? Море и ветер - главный друг и враг моряка. Только "Ди" поймёт его полностью... - Гордись меткой в имени! Гордись своим огнём! - рокотали чужие голоса, просачиваясь через треск огня. Роджер застыл статуей, молчал и плакал. Солёные капли катились по его щекам неспешно и тяжело, Океанида слышала, как они падают на мрамор тяжёлыми ударами. - Будь счастлив, сын. - слова его отца звучали тяжело, как огромные камни, падающие с вершин. - Да. - хрипло прошептал Роджер. - Всегда, пап. Всегда. Его родители, не разрывая рук поднялись с пола. Кендра поняла, что разговор окончен, хотя сама хотела спросить намного, намного больше, но, конечно у судьбы были свои планы. Она просто жрица. Это её работа. Она запела длинный поминальный катрен на старом, проклятом языке, обходя фигуры по кругу. Роджер провожал её отчаянным, голодным взглядом, она видела, как легко дрожат его руки, но не прерывала песнь. Море заберёт их всех - это был закон, который выше, чем людской. Безжалостный океан появился так давно, что нет никаких сомнений в том, что люди не помнили эту дату, но древние законы ещё оставались в их жизни. «Не делай другим того, чего не желаешь себе». И печальное осознание, как гром среди ясного неба: «Море помнит». *** Когда они уплывали, Роджер позвал её путешествовать с ними. И Кендра бы хотела согласиться - её дух неудержимо тянуло туда, за далёкий горизонт, к новым местам и людям, но тяжёлый долг надежно привязывал Океаниду к этой земле. К Храму. Он её понял, только крепко обнял, посоветовав начать выписывать газеты - следить за его переделками. На ответ Кендры об отсутствии звонких монет только фыркнул, взглядом приказав своим людям отдать ей половину их золотого запаса. Никто не спорил. Они почти не общались все оставшиеся три дня, но держали друг друга в поле своего зрения. Между ними царили понимающие, тёплые, братские отношения, которые мало кто понял до конца, но никто не посмел возразить. Кендра понравилась всем морякам без исключения. Рейли, с довольной рожей презентовал ей большой кожаный кисет, забитый прекрасным табаком, а так же отдал свою чудесную трубку. Он радовался, как ребёнок, подсадив на плохую привычку. Роджер только посмеивался над ним, называя любителем детишек. Скоппер Габан подарил ей небольшое золотое колечко, сделанное им лично за несколько дней работы. Он смущался и краснел ушами, но признался, что на его родине кольцо - не знак любви. Это знак товарищества и залог крепкой дружбы. Кольцо было совсем простым - тонкая полоска металла, но на её руках смотрелась удивительно хорошо. Остальная часть команды скинулись ей на хорошие серёжки, Доринго подарил лишний Лог Пос. На вопрос «Зачем?» загадочно покосился на капитана и старпома. Она проводила их до самых дальних рубежей верхом на своём морском короле, отчаянно маша рукой. Пираты кричали ей в ответ шутки, распевали похабные песенки и заверяли, что когда-нибудь они снова встретятся в этом море. И Кендра верила. Потому что Роджер, милый, милый Роджер, оставил ей на память локон своих волос, когда она отдала ему свою прядь. Потому что каждая Океанида и Нимфа всегда может найти "Ди" в любом море. Жрицы запоминают голос их души, а волосы становятся путеводной нитью, по которой этот голос легче отыскать. Да, они определённо ещё встретятся с Роджером на этом свете. *** Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо... Отправляясь в дальний путь Саке Бинкса я беру, Следуя за бризом моря по волнам бегу, Вдаль чрез глубь морских пучин, на закате не один С песней птиц иду вперёд, глядя на небосвод. Роджер тихо пел «Саке Бинксу» с выражением ужасной тоски на лице и Рейли НЕ мог этого игнорировать. Он стоял на верхней палубе, вглядываясь в горизонт океана. Было ровно четыре утра - капитан отпустил утреннего дежурного вызвавшись выглядывать опасность самому. Сейчас Рейли чувствовал себя не в своей тарелке рядом с ним, понимая, что вторгается глубоко в личное, в тёмное не отболевшее "нечто". Такое же глубокое, как остров Рыболюдей. Может быть, даже глубже, чем десять тысяч метров под водою. Он робко подошёл ближе, слушая тоскующий голос своего капитана. До свиданья родной дом, всю печаль оставим в нём Идём вперёд, скорей на борт, расправим паруса Соль от всплексков золотых, в дар от волн к нам прилетит Даль манит, скорей вперёд, дуй ветер в паруса! Животная, не выстраданная ещё печаль, сквозила в этих древних пиратских строках. Морская лачуга резала по живому, заставляя слушать внимательно, обращая внимание на всё оттенки голоса. Голос Роджера был не самым красивым, не был бархатным или обволакивающим. Но он был живым, низким и хрипящим на высоких нотах. Голос Роджера кричал и ломался от сил его настоящих, глубоких чувств, когда сам он тихо напевал себе под нос. Отправляясь в дальний путь Саке Бинкса я беру, Мы пираты это значит, нам нужны моря, Спать мы любим на волнах, море снова в наших снах Черепок, узнал дружок на наших парусах? Небо помрачнеет вдруг, буря уже тут как тут, Танец волн нам в унисон грохочет и шумит, Если страх тебя скуёт, то беда большая ждёт, Сильным будь, тогда все вместе встретим мы восход.. Рейли встал к нему плечом к плечу, разделяя момент. Слабости? Силы? Тоскливого ожидания новой встречи? К морскому дьяволу! Он будет стоять рядом со своим капитаном, даже если ему отрубят ноги! «Саке Бинкса» продолжала лететь над волнами. Занимался рассвет. Через два года им придётся купить новый корабль, ведь их верная «Чёрная Чайка» уже не сможет продолжать свой путь. Этот корабль назовут Оро Джексон, в честь странного золота, найденного ими на затерянной в море безымянной скале. Его красные паруса покорили все океаны этого мира, а Весёлый Роджер гордо развевался на ветру даже после смерти его капитана. Ещё через какое-то время, уже после битвы в Долине Богов, они найдут маленького красноволосого мальчика, спрятанного в сундуке. Он станет их первым сыном. Позже, они найдут себе ещё одного мальчишку - злющего и печального, дав ему приют. Команда Роджера навсегда войдет в историю этого мира. Их запомнят яркими, сияющими в ночи кострами, что породят Бурю. Сам Рейли приложит руку к становлению следующего Короля морей, неосознанно вложит свою волю не только в своих воспитанников, но и в других людей. Они встретят многих, выпьют со многими, ещё с большим количеством народа они будут драться на смерть, увидят ещё множество удивительных стран, заразят своими мечтами тысячи сердец, мечтающих о Море и его силе. Они потеряют всë, когда голова Роджера упадёт на мостовую его родного города. Но Рейли этого ещё не знал. Он тихо пел старую пиратскую песню, щурил глаза на встающее солнце и надеялся, что Роджер немного успокоиться, уходя от своей тоски. *** Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо... Прошел уже целый месяц, но Кендру никак не отпускало полузабытое невыносимое чувство тоскливого ожидания. Одиночество не было проблемой, если ты одинок достаточно долго, чтобы забыть, как звучат живые люди и как больно отпускать их в дорогу. Теперь же, когда в её жизнь ворвалась команда Гол Ди, перетряхнула её разум и скоропостижно умчала в даль, навстречу новым островам и людям, это чувство вернулось с утроенной силой. Ей было невыносимо. Размеренные беседы с мертвецами и забредающими в её бухту Морскими Королями не могли скрасить её досуг. Ей всё было недостаточно. Поэтому она продолжала петь пиратские песни, в нелепой надежде на то, что где-то далеко в морских глубинах ей в ответ поют эти люди-невозможности. Только их песни напоминали ей о том, как мир на самом деле огромный и как мал на самом деле её родной Храм. Отправляясь в дальний путь Саке Бинкса я беру, Завтра день, сегодня день, сбываются мечты! А мы все в последний раз видимся с тобой сейчас Выше нос, зря месяц рос, чтоб ночью стать луной? Отправляясь в дальний путь Саке Бинкса я беру, Идём вперёд, скорей на борт, петь песню морских волн И не важно, что потом может быть мы все умрём День за днём из уст в уста, история жива! Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо, Йо-хохохо... Она шаталась по пляжу, пиная ласковые волны, отмахиваясь от их ласковых брызг. Она плакала вместе с бурями, плакала, когда ночами вспоминала тёплые объятия её внезапно существующего названного брата и неожиданно дорогих сердцу мужчин, так тепло принявших её странности и её работу. Её тянуло туда, за границу из неприступных водоворотов, к людям, понимающим её ношу. Океанида читала каждую газету, жадно ожидая весточки от Роджерсов и принимала близко к сердцу малюсенькие заметки о том, что где-то мелькнул их флаг и красные паруса. Этот месяц был одним из самых печальных в её неспешной жизни. Её внутренности были заморожены и напряжены, всё валилось из ослабевших ладоней, а души уходили за Грань туго, заставляя её предпринимать больше усилий, чем обычно. Кендра знала, что это пройдёт, рано или поздно. Но тугой узел в её животе, сжимающийся из-за тревожного ожидания новостей, табачный запах, ставший её неизменным спутником, смешавшись с ароматами ветра, солнца и моря, заставлял её смотреть на горизонт часами. Это было жутко. Роджер был опасным человеком, бросая вам в лицо свою доброту и поддержку. Он был жесток с привязавшимися к нему сердцам, раз за разом оставляя их позади. Раз за разом уходя за горизонт, в своё бесконечное путешествие. Через много лет, когда Кендре исполнится почти шестьдесят и она уже давно перестанет походить на ребёнка, она убедиться в этом. Голова Гол Ди Роджера упадёт с эшафота, двое детей, Рэд и Блю, навсегда останутся неприкаянными мальчишками, а мальчик с веснушками умрёт в двадцать лет, так и не узнав, насколько на самом деле он драгоценнен. Мальчик в соломенном венце будет уничтожен и снова восстанет из пепла, собрав свою душу по маленьким осколкам. Голова Гол Ди Роджера упадёт с эшафота и она будет смеяться, смеяться и смеяться, почти разрывая ногтями свои ребра. Голова Гол Ди Роджера упадёт с эшафота и мир вздрогнет от этого звука. А потом взорвётся чудовищным штормом. Но голове, добровольно снявшей с себя корону, уже будет наплевать. Она не перестанет улыбаться, пряча в чёрных, обсидиановых глазах сожаления, о которых догадывались совсем немногие. «...А мы все в последний раз видимся с тобой сейчас Выше нос, зря месяц рос, чтоб ночью стать луной?..» ***