Семь мгновений

…ещё одной темной ночью, каждый твой вдох. И каждый твой выдох, кричит об одном. Ещё одним холодным утром — руки без слов. Кричат об одном — это любовь…

***

Тишина полуночи. Яркий блеск звёзд. Лёгкий шелест пальмовых листьев. Тепло морского воздуха. Перламутровое сияние жемчужно-белого тюля. Дыхание в один такт. Знакомый аромат парфюма. Йылдыз опускает ладошки на обтянутые белой рубашкой мужские плечи. Тонкие длинные пальчики чуть скользят по хлопковой ткани. Подушечки тех весьма робко и неуверенно поглаживают мышцы парня. Он шумно вздыхает. Горячее дыхание отнюдь не прилично опаляет чересчур чувственную кожу девичьего уха. Неразборчивый, почти беззвучный шёпот. Мокрый поцелуй чуть ниже мочки женского уха. Слабо поблёскивающий в рассеянном свете уличных фонарей след от слюны. Мелкие мурашки по всему телу. Сладостная тяжесть внизу живота. Лёгкая, неизвестная ранее дрожь в коленках. И ещё один поцелуй, но теперь уже в шею. Влажность гладкого горячего языка. Острота зубов, осторожно царапающих пахнущую сладостными фиалками кожу. Красноватый след, не первый и не последний. Глубокий и шумный выдох. — Серкан… — задыхаясь от накатившего жара, выбивающего весь воздух из лёгких, хрипловато тянет Йылдыз мужское имя. Боится новизны столь развратных ощущений. Боится, но до неприличия сильно желает почувствовать грех на вкус. Боится, но с трудом мирится со своим нетерпением. Девичьи пальцы, чуточку помедлив, ложатся на светло-серые пуговицы мужской рубашки. Успевает расправиться лишь с одной парочкой. Болат одним движением поворачивает кареглазую в руках. Он прижимается грудью к её пояснице, зарываясь носом в копну женских волос. Сладость цветов приятная до одури. — Не так быстро, — наклоняясь чуть в сторону, бормочет он ей на ухо, — ты мне ещё, кажется, кое-что задолжала. Широкая ладонь медленно скользит по атласной тёмно-болотной ткани, бликующей светло-охровым. Подушечки мужских пальцев ласково гладят низ женского живота. Кружевное бельё становится слишком влажным. — О, Аллах… ты будто сам не понял… — медленно опуская ладошку от локтя до запястья парня, шепчет в ответ Йылдыз, — конечно, Серкан, я люблю тебя, люблю только тебя… обожаю… и хочу тебя, хочу только тебя… Напористый и мокрый поцелуй в женское плечо. Второй. Третий. Пятый. Солоноватый привкус на мужском языке. Поблёскивающая влажностью девичья кожа. Треск молнии платья. Две соскользнувшие с рук Эды тонкие лямки. Переливающийся зелёным атлас у каблуков. Жар, обжигающий залившиеся краской щёки. Сердце, неприлично участившее и без того бешенный пульс. Ладошки, предательски вспотевшие. — Красавица, — на выдохе бормочет Болат, осторожно разворачивая девушку к себе лицом, — тише… не стесняйся. Молодой человек довольно ухмыляется, опускает ладонь на девичью щёку, нежно поглаживает, медленно проводит подушечкой большого пальца по женским губам. Йылдыз лишь тяжело дышит, стараясь привыкнуть к столь непривычной откровенности. — Моя красавица… моя… — сделав маленький шаг назад, шепчет парень, с восхищением разглядывая стоящую перед ним Эду. Он видит, как она чуть втягивает и без того плоский животик, как струятся по её плечам и ключицам отливающие карамелью локоны, как вздымается её обнажённая, ничем не прикрытая грудь. Близость, слишком интимная, слишком желанная. Взгляд, слишком внимательный, слишком голодный. Момент, слишком чувственный, слишком порочный. Йылдыз, заправив за ухо висящую перед глазами прядку, приподнимает подбородок чуточку повыше, прижимается к молодому человеку, уверенно прикасается к его губам, то ласково посасывая, то слегка грубовато покусывая те. Торопливо расстёгивает оставшиеся пуговицы на его рубашке, а затем и вовсе стягивает ту с него. И ей хочется большего, хочется окунуться в грех с головой, хочется потерять свою невинность. И ей нравится, как он на неё смотрит, как он сжимает её бёдра, как шепчет сквозь поцелуи грязные фразочки. И ей приятно ощущать его запах, ощущать наготу накаченной мужской груди, ощущать жар его до неприличия горячего тела. — Знаешь, я бы посмотрел, как ты ходишь по моему дому в одних каблуках, но… — обхватывая Йылдыз под бёдра и поднимая ту, лукаво хмыкает Серкан, — оставим это на следующий раз. Кареглазая тихонько ойкает, одной рукой обнимает мужчину за шею, а другую опускает на его макушку, пропуская меж пальцев его шелковистые пахнущие свежестью волосы. Белый тюль, оставшийся за спиной. Тёмный коридор, пройденный меньше чем за минуту. Холодная простынь, так кардинально отличающаяся от температуры горячих тел. Бежевые туфли, снятые с женских ног Болатом и небрежно поставленные им около кровати. — Как же я люблю тебя, Йылдыз, — нависнув над кареглазой, бормочет ей он, отводя женское колено в сторону, — до безумия люблю. Розовый румянец на щеках становится ещё более ярким. Приятная тяжесть в животе — почти нестерпимой. Трепет внутри — до невозможности сильным. Эда шумно выдыхает, чувствуя, как белые кружева мокрого нижнего белья сползают с ног, а затем мужские пальцы соприкасаются с её крайне чувствительной кожей. Умелые прикосновения, приятной тёплой волной содрогающие всё тело. Тихий стон, сдавленный в далёком от нежности поцелуи. Учащённый пульс, оглушающе громко стучащий в висках. Звук замка от расстёгнутых брюк. Шелест серебристой упаковки, наспех порванной мужчиной. — Чщ-щ… — аккуратно придерживая девушку за бёдра и успокаивающе поглаживая влажными подушечками больших пальцев кожу тех, хрипло шепчет Болат, неторопливо проникая в шатенку, — всё хорошо? Не больно? Йылдыз опускает ладошку на мужскую спину, медленно водя пальчиками по его позвоночнику. — Хорошо… — блаженно прикрывая глаза, опьянённо бормочет Эда, — очень хорошо… Очередной мокрый развязный поцелуй. Припухшие и покрасневшие от долгих ласк губы. Закрытые от удовольствия веки. Сбитое дыхание. Протяжные стоны. Жадные вздохи. Пропитанный похотью воздух. Ритмичные шлепки. Глухие скрипы кровати. И тишина, такая комфортная, такая уютная. И бессилие, такое сладостное, такое приятное. И объятия, такие невинные, такие родные. Заботливо накрывая их тонким иссиня-чёрным одеялом, Болат ласково чмокает Эду в висок, а затем утыкается носом в её немного влажные, пахнущие цветами волосы. Она покрепче прижимается к нему в ответ, опускает ладошку на покрытый испариной мужской живот. Йылдыз расслабленно вздыхает, не сдерживая лёгкой усталой улыбки. — Люблю тебя, — обессиленный девичий шёпот, — очень люблю… — До безумия люблю тебя, красавица моя, — негромко бормочет молодой человек, закрывая глаза, — любимая моя…

***

…ещё одной темной ночью, каждый твой вдох. И каждый твой выдох, кричит об одном. Ещё одним холодным утром — руки без слов. Кричат об одном — это любовь…