Семь мгновений

Что ты оставила внутри? Мне будет нелегко… Опять не понимаю, что я чувствую к тебе: Любовь или ненависть, но я уже в огне. Опять не понимаю, что я чувствую к тебе, Я не понимаю, что я чувствую к тебе.

***

Огненное небо. Ярко-оранжевое. Кроваво-алое. Золотисто-жёлтое. Морская гладь. Лазурная. Ультрамариновая. Сапфировая. Горячее солнце. Закатно-розовое. Молочно-белое. Сочно-персиковое. Перистые облака. Сливочные. Голубые. Лиловые. Приятный шум: разбивающиеся о нос белоснежной яхты васильковые волны, крики парящих в небесной синеве чаек, тихо гудящий мотор. Молодой человек непринуждённо держит лакированный штурвал светло-орехового цвета. Смотрит в пылающую ярко-оранжевым даль горизонта. Глядит на сидящую на носу яхты девицу, свесившую обнажённые стопы за борт и запрокинувшую голову. Разглядывает её шоколадные локоны, отливающие драгоценным золотом и как-то донельзя красиво струящиеся по загорелым плечам. Изучает далеко не прилично короткое бархатное ярко-рубиновое платье Йылдыз. И что они тут делают? Вдвоём? Наедине? Серкан лукаво хмыкает, невольно облизывая губы. Он ведь ненавидит эту девчонку. Ненавидит всей душой. Ненавидит за сорванное выступление. Ненавидит за публичный поцелуй. Ненавидит за его подорванную стабильность. Эда, кажись, забываясь, опускает спину на чуть прохладное напольное покрытие яхты. Она сгибает коленку, ставит мокрую стопу на край бортика. Она подкладывает руки под спину, поднимает мечтательный взгляд на небо, раскрашенное розовыми, красными, оранжевыми, жёлтыми красками. Она ведёт себя так, как не повела бы себя ни одна девушка из высшего общества. И Йылдыз ведь можно. Она ведь не носит высокого статуса. Она ведь и так не из «элиты». Она ведь простая. Она ведь обычная. Она ведь незамысловатая. Она ведь цепляет его именно своей простотой. Она ведь мучает его своим платьем, заметно задравшимся и оголяющим внутреннюю часть бедра. Болат отрицательно покачивает головой, заставляя себя отвести взгляд. Он ведь любит эту девчонку. Любит всей душой. Любит за сорванное выступление. Любит за публичный поцелуй. Любит за его подорванную стабильность. Шумный выдох, будто специально слишком громкий, будто намеренно привлекающий внимание. Серкан, не сдерживаясь, возвращает взгляд на девицу, резко севшую и развернувшуюся к нему лицом. Йылдыз улыбается, как-то подозрительно хитро, как-то непривычно лукаво. — Серкан, — тянет его имя в своей манере кареглазая, строя глазки, — а можно у тебя футболку одолжить? Я поплавать хочу… Молодой человек удивлённо вскидывает брови, не торопится с ответом. Идти по отелю в вымокшей одежде только из-за того, что его фиктивная невеста удумала купаться… и это явно не звучит, как его заветная мечта. И это явно не в его стиле. И это явно какой-то абсурд. И ведь он всё равно обдумывает её просьбу. И ведь он склоняется к согласию. — Только если плавать будешь под моей опекой, — останавливая яхту, хмыкает Болат, — а то не хватало мне ещё под стражу загреметь из-за чьего-то неудачного заплыва. Йылдыз, демонстративно закатив глаза, поднимается на ноги — Как скажешь, жених мой любимый, — со слащавой улыбкой отвечает шатенка и даже отправляет ему воздушный поцелуй. И он ненавидит её за то, как она порочно ухмыляется. И он ненавидит её за то, как белая футболка промокает в морской воде, облепляя просвечивающей тканью каждый изгиб женского тела. И он ненавидит её за то, как спирает лёгкие от одного вида столь дурманящей красоты. И он ненавидит её за то, как учащается его пульс. Болат, держась одной рукой за поручень железной лестницы яхты, зависает в тёплой воде, внимательно следя за плавающей в паре метров от него девчонкой. Йылдыз, опуская ладошку на обнажённое мужское плечо, покрепче обхватывает то длинными пальчиками, шумно вздыхает, поднимая глаза, отражающие вспыхнувшее огненным заревом небо. — Недолго ты плавала, Эда, — собственнически обнимая под водой кареглазую и поглаживая широкой ладонью худенький живот, шепчет он ей на ухо, — ты же хотела не плавать, Йылдыз, ты хотела поиграть со мной, не так ли? — чуть грубовато сжимая меж пальцев насквозь промокшую ткань, парень уверенно проводит языком по женской шее, слизывает с нежной кожи той солёные брызги. И он любит её за то, как она порочно ухмыляется. И он любит её за то, как белая футболка промокает в морской воде, облепляя просвечивающей тканью каждый изгиб женского тела. И он любит её за то, как спирает лёгкие от одного вида столь дурманящей красоты. И он любит её за то, как учащается его пульс. — Может, и хотела, — с наигранной невинностью в голосе шепчет кареглазая, медленно проводя свободной ладошкой по мужской спине, ласково поглаживая выпирающие позвонки, нежно скользя по накаченным мышцам, — разве это плохо? — Йылдыз, — чувствуя, как девчонка обнимает стопами его ноги, с лукавой ухмылкой бормочет Серкан, — какая же ты… о, Аллах, какая же ты невыносимая, — до ярко-алых и насыщенно-бордовых пятен прикусывает чувственную кожу девичей шеи, — как же я тебя за это ненавижу… Резко убирает ладонь с талии девчонки и перекладывает ту на её макушку. Парень, покрепче сжав меж пальцев шелковистые локоны, чуть грубовато дёргает Эду за волосы, вынуждая её посильнее запрокинуть голову. Целует в губы. Смакует сладкую кожу тех. Кусает. Чувствует её горячее дыхание. И он ненавидит её за то, как она на него реагирует. И он ненавидит её за то, как она тает в его руках. И он ненавидит её за то, как она откровенна и горяча с ним. Слышит, как она жадно дышит носом. Слышит, как она отнюдь не скромно постанывает. Слышит, как летят во все стороны брызги от их далёких от сдержанности движений. Разгорячённая кожа горит под водой. Желание всё сильнее и сильнее пьянит. Пальцы хаотично скользят по чужому телу. Мокрые следы на белом напольном покрытии яхты. Насквозь мокрая футболка где-то в углу. Там же бельё. Хлопок двери одной из кают. Оглушающий шум холодной пресной воды из душа. Смытая морская соль. И он любит её за то, как она на него реагирует. И он любит её за то, как она тает в его руках. И он любит её за то, как она откровенна и горяча с ним. Женское тело, прижатое к одной из стенок душевой кабины. Девичьи ладони, опирающиеся на запотевшее стекло. Её сладкий запах, которым хочется дышать вместо кислорода. — Ненавижу тебя, Болат, — чувствуя, как парень прижимается своей грудью к её спине, удовлетворённо стонет Йылдыз, поддаваясь ему навстречу. — Наши чувства взаимны, ягодка, — хрипло шепчет он ей на ухо, делая очередной толчок.

***

Снова в моей голове, Как же я люблю, когда с тобой наедине, Я, и снова, будто бы во сне…