Сборник непростой любви 2.0

      Мягкое урчание будит его даже раньше, чем чужое теплое тело, прижимающееся сзади и руками крепко обвивающее его талию.       — М-м-м… — сонно стонет Сынгван, протягивая руку назад и сразу получая поцелуй в ладонь, которой он после нежно зарывается в чужие волнистые волосы. — Как прошла охота?..       Следующий поцелуй приходится на загривок, пуская по коже тонну мурашек.       — Хорошо… Мы поймали кабана, — довольно звучит голос ему в затылок.       Чужой нос проходится по кромке волос и переходит на шею, мягко обнюхивая.       — Мингю-ю-ю, — тянет Сынгван, улыбаясь. — Перестань.       — Но я так соскучился, Кван-а, — скулит сзади Мингю, сжимая его в своих объятиях еще сильнее.       Сынгван фыркает, изворачиваясь в кольце чужих сильных рук таким образом, чтобы наконец посмотреть Мингю в лицо. В жалостливое грустное лицо, которое Сынгван, по-доброму вздохнув, начинает покрывать легкими поцелуями-бабочками, заставляя Мингю счастливо жмуриться и громко мурчать.       Чужие черные уши от ласки прижимаются к голове, а длинный и такой же черный хвост обвивает пятнистый хвост Сынгвана. В их племени людей-ягуаров все в основном пятнистые — лишь изредка появляются черные особи, которые очень ценятся остальными, будучи крупнее и сильнее. Сынгван всегда отставал в размерах и силе даже от пятнистых сородичей, а потому совершенно теряется на фоне своего большого черного зверя, буквально потонув в его объятиях, но это никогда не мешало ему чувствовать свое превосходство в такие вот моменты, когда Мингю отчаянно ластится к нему в надежде получить еще один поцелуй.       Никто в их племени не считал, что черный ягуар выбрал себе неподходящую пару, прекрасно зная, какой стержень таится внутри маленького Сынгвана, способного поставить на место любого, будь тот хоть самим вожаком племени — споров и ссор с ним избегали еще задолго до того, как на фоне замаячил большой грозный Мингю.       Но это для непросвещенных — все близкие знают, что на самом деле Мингю просто огромный пушистый комок нежности, который заплакал, когда Сынгван согласился на его ухаживания.       — Поспи, а я пока схожу за травами — у нас заканчиваются запасы, — ласково урчит Сынгван, целуя свою пару в лоб.       — Можно мне с тобой? — просит Мингю.       — Нет, тебе нужно отдохнуть после охоты, — Сынгван не сдерживает смешка, наблюдая за тем, как Мингю старательно прячет свой зевок. — Я знаю, что ты устал, Мингю. Неужели ты правда думаешь, что сможешь обмануть меня?       Мингю печально вздыхает.       — Возвращайся скорее, ладно?       — Я буду здесь, когда ты проснешься, — говорит Сынгван, нежно целуя его в губы напоследок. — Я обещаю.       Он выбирается из их общей хижины и направляется вглубь леса, глупо улыбаясь от счастья.       Сынгван ловкий и быстрый, но все же размера и силы ему не хватает, чтобы охотиться на крупную дичь, а потому он приносит пользу своему племени другим способом — собирая лечебные травы и делая снадобья. Конечно, не один он занимается подобным — все же их племя достаточно многочисленное, но Сынгван особенно искусен в этом. Проворность как раз помогает ему пробираться за нужными ингредиентами туда, куда не сможет пролезть кто-то другой, поэтому зачастую Сынгван забредает в поиске редких растений достаточно далеко от их поселения. Конечно же, это должно было однажды закончиться плохо.       Сначала он чувствует необычный запах, потом слышит странный щелкающий звук и, наконец, сгибается от боли, пораженный внезапным ударом тока.       Теряя сознание, Сынгван думает о том, что, кажется, обещание он выполнить все же не сможет.

☁️☁️☁️

      Сынгван открывает глаза, чувствуя на щеках дорожки от слез. Давно ему не снился этот сон.       Он горько усмехается, бесчисленный уже раз думая о том, что ему стоило тогда позволить Мингю пойти с ним. Впрочем, мысли эти сразу сменяются картинкой его дражайшей пары, точно так же запертой в белом помещении без окон с тяжелым ошейником, бьющим током при любом неповиновении, и Сынгван быстро перестает жалеть себя. Лучше он. Мингю, его нежный и ласковый зверь, вряд ли смог бы эмоционально вынести все, что происходит с Сынгваном вот уже… сколько? Несколько месяцев? Он пытался считать по приемам пищи, но те были настолько нерегулярными, что Сынгван сдался.       Он не знает, чего от него хотят эти люди, одновременно такие похожие, если забыть про отсутствие животной части, и такие другие — использующие непонятные приспособления и говорящие о странных вещах. Сынгван так часто слышал слово «ДНК», что уже выучил его, хотя все еще не понимает, что оно означает. Впрочем, из-за этого слова его так часто подвергают разного рода боли, что уже и не важен смысл.       Еще Сынгван знает слово «подопытный» — так его называют в этом страшном месте. Сынгван мог бы объяснить им, что его зовут иначе, но мягкое урчащее «Кван-и» в его памяти — это единственное, что не дает сломаться, и он не хочет слышать свое имя из чьих-либо уст еще. Сынгван надеется, что это будет последним, что он услышит перед смертью, если… если.       Конечно, он хотел бы, чтобы его спасли. Но каковы вообще шансы? Да, люди-ягуары сильные, у них есть когти и клыки, они побеждают даже крупного медведя в схватке один на один, но что они могут против неизвестного оружия этих людей в белых одеждах? Против этих нерушимых дверей и стен? Сынгван разбил в кровь свои руки в первые дни, безуспешно пытаясь выбраться.       Мингю, наверное, сумел бы сломать подобную дверь. Сынгван вспоминает его большие сильные руки, такие бережные и мягкие с ним, но легко разорвавшие пополам больного бешенством волка, который лишился последнего рассудка и рискнул напасть на пару черного ягуара. Сынгван улыбается, свернувшись на подстилке в углу холодной пустой комнаты, вспоминая своего любящего зверя.       В юности за Мингю всегда бегали толпы влюбленных, а вот Сынгван лишь фыркал в его сторону, считая местную звезду зазнавшимся неотесанным грубияном. Может быть, ему действительно стоило просто послушать светящегося от радости парня, когда тот во время их первой совместной охоты опередил Сынгвана и прикончил добычу вместо него. Сынгвана тогда очень неохотно пускали на охоту в принципе, поэтому он в силу возраста все пытался доказать остальным, что ничем не хуже, а тут прелестный знаменитый Мингю, который играючи отбирает у него дичь. Сынгван тогда очень гневно нарычал на него и ушел. Бедный Мингю, который лишь хотел похвалиться своими навыками охоты перед понравившимся ему парнем и преподнести пойманную добычу тому в подарок, еще пару лет боялся к Сынгвану даже подходить, бросая на него тоскливые влюбленные взгляды издалека.       Дверь открывается, и Сынгван просто закрывает глаза в тщетной надежде, что тогда его оставят в покое. Он думает о том, как Мингю однажды все же набрался смелости и подарил ему букетик полевых цветов, решив, видимо, что начинать с дичи было слишком самонадеянно с его стороны.       Чужая грубая рука вздергивает Сынгвана вверх и тянет его безвольное тело за собой. А ведь он даже успел многих здесь покалечить в первое время, пока ему не показали, какие будут последствия у любой агрессии в их сторону. Сынгван никогда не был глупым, а язык боли поймет даже самый последний глупец. Поэтому он не сопротивляется, просто вспоминая осторожные и максимально нежные прикосновения Мингю, который всегда словно боялся случайно навредить ему. Сынгван не сдерживает тихого смешка из-за воспоминания о выражении лица его пары, когда он сказал Мингю, что иногда можно быть немного погрубее — бедный черный ягуар тогда покраснел так сильно, что Сынгван не мог перестать смеяться еще несколько дней после этого. Человек в белой одежде подозрительно косится на него, но Сынгвану все равно.       Когда его привязывают к очередному странному сооружению, которое не отличается от прошлых лишь тем, что неизменно причиняет боль, Сынгван старается отвлечься, думая о дне, когда они с Мингю наконец стали парой. Чужие клыки на загривке тоже причиняли боль поначалу, но после было лишь наслаждение. Конечно, клыки Сынгвана меньше, но он тогда постарался на славу, кусая Мингю в ответ — они всегда с гордостью и любовью носили свои парные шрамы на шеях, не скрывая ни от кого.       Сынгван боится, что однажды этот гребанный ошейник так сильно истерзает ему шею, что от драгоценного шрама не останется и следа.       Он отключается от слишком сильной боли с картинкой любяще улыбающегося ему Мингю в голове.

☁️☁️☁️

      Сынгван понимает, что он все еще спит, когда чувствует нежное прикосновение чужого шершавого языка к его пятнистым ушам. Он находит себя в крепких объятиях Мингю под его же успокаивающее мурчание и не сдерживает слез, хотя на губах растягивается привычная улыбка — единственная реакция на все сны и воспоминания с участием его большого ласкового зверя, на которую у него все еще остались силы.       — Ты опять мне приснился… — счастливо шепчет Сынгван, устало прижимаясь к чужой теплой груди.       Сильные руки, о которых он вспоминал так много раз, еще крепче сжимаются вокруг его заметно похудевшего тела, и только сейчас Сынгван замечает, что они полностью покрыты засохшей кровью.       — Это не сон, Кван-и, — родной голос ломается, а Сынгван чувствует, как намокает его макушка от чужих слез.       Он слегка отстраняется и растерянно смотрит на Мингю — тот и в правду плачет, хотя никогда еще не делал этого прежде в его снах.       — Я наконец-то нашел тебя, — продолжает Мингю, любяще улыбаясь ему. — Пойдем домой?       — Что?.. — не понимает Сынгван, потерянно разглядывая его.       Так много засохшей крови по всему телу.       — Ты поранился?       — Это не моя.       Сынгван озадаченно хмурится и тянется рукой, чтобы привычным жестом почесать шею под натирающим ошейником, но… никакого ошейника нет. Сынгван замирает.       Он неуверенно осматривается и видит свою разорванную на несколько частей удавку у дальней стены комнаты. Его комнаты, его белой клетки, которая теперь почему-то окрашена в красный.       И открыта — Сынгван замечает выбитую дверь на полу.       Он поворачивается обратно к человеку перед собой.       — М… М-Мингю?.. — неверяще пробует он, давясь горьким комом в горле.       Тот лишь кивает, не разжимая своих объятий и не переставая плакать.       — Это я, Сынгван-а, — дрожащим голосом подтверждает Мингю.       Сынгван бережно обхватывает его лицо своими ослабевшими бледными руками.       — Это правда… правда ты?.. — практически не дыша спрашивает он еще раз.       Мингю ластится к его ладоням, попеременно целуя каждую.       — Я обещаю.       Сынгван, державшийся все эти долгие месяцы, наконец позволяет себе сломаться, разрушившись в любимых руках, которые обязательно соберут его снова — теперь он в этом уверен. Сынгван отчаянно цепляется за Мингю, рыдая в голос, пока тот гладит его по спине, прижимая к себе — каждый словно боится, что стоит лишь отпустить, и второй непременно исчезнет опять.       — П-прости… Прости меня, я… — задыхается Сынгван, утопая в родном запахе своей пары.       — В этом виноват кто угодно, но только не ты, — глухо рычит Мингю, тоже неспособный оторваться от чужой шеи. — И все они уже заплатили за свою вину.       Он поднимается на ноги, легко и бережно удерживая Сынгвана на руках, и выходит из комнаты. Они идут достаточно долго, и все, что видит Сынгван — это кровь. На полу, на стенах, где-то даже на потолке. И тела, так много тел в бывших белых, а теперь красных одеждах.       Когда Мингю выносит его на улицу, Сынгван впервые понимает, как сильно он скучал по небу и природе — сильнее только по самому Мингю.       Он видит одинокое серое здание посреди бесконечных лесов и полей, и пытается представить, сколько Мингю пришлось пройти, чтобы найти его, но быстро сдается, вымотанный не только физически, но и эмоционально.       В конце концов, Сынгван может просто расспросить об этом самого Мингю, правильно? Он может говорить с ним о чем угодно и сколько угодно, а еще целовать его и обнимать и наслаждаться ответной лаской своей пары хоть круглосуточно — и ничто из этого не будет сном.       Больше нет.       Большой ласковый и нежный зверь Сынгвана пришел за ним, заставив всех виновных в их разлуке захлебнуться собственной кровью, и теперь Сынгван не боится засыпать, точно зная, что глупое счастливое лицо Мингю, которое он непременно увидит после пробуждения, будет реальным.