Сборник непростой любви 2.0

      — Ты не шутишь? — с подозрением уточняет Сынгван.       — Ах, Сынгван-а, твое недоверие делает мне больно… — трагично прилетает ему в ответ.       Сынгван закатывает глаза.       — Ты разыгрываешь меня каждый вторник, Джошуа-хен, а по субботам я непременно получаю один из этих твоих «подарков», которые лучше открывать с осторожностью — пожалуй, я имею полное право быть немного более недоверчивым в отношении всего, что ты делаешь или говоришь, — фыркает он.       Джошуа театрально хватается за сердце и тяжело оседает на пол.       Сынгван вздыхает.       — Кван-и, так больно, так больно! Я же… воспитал тебя!.. А ты так со мной…       — Ты старше всего на три года, хен. Тебе было семь лет, когда мы встретились, ты не мог воспитать меня.       — Еще и отрекаешься от нашей многолетней связи?.. — горько шепчет Джошуа, «предсмертно» хрипя. — Не знаю, смогу ли я пережить такой нож в спину… Спасет только поцелуй истиной любви…       Сынгван вздыхает еще раз.       У них компания друзей из тринадцати человек, сформировавшаяся окончательно в университетские годы, так почему именно с Джошуа из всех возможных вариантов он знаком с самого детства? Ах, милый спокойный Джихун, почему же ты жил в другом городе…       Сынгван устает слушать чужие стенания и наклоняется к другу, быстро чмокая того в щеку.       — Все, ты спасен. А теперь объясни уже, что…       Джошуа улыбается ехидно и быстро хватает его, заваливая на себя и крепко обнимая на полу.       — Боже, ты такой милый, Кван-и! Разве хен может оставить тебя?       «Не то чтобы хен вообще собирался», — смиренно думает Сынгван, вспоминая, сколько Джошуа в его жизни.       — В мире ведь так много опасностей!       — В данный момент опасность мне представляешь только ты сам, — ворчит Сынгван, безуспешно пытаясь вырваться из чужих рук.       Джошуа только на вид весь такой элегантный и аристократически утонченный, словно в жизни не держав ничего тяжелее зонтика или чашки чая — стоит ему лишь надеть футболку с рукавами покороче, и сразу вспоминаешь, что тренажерный зал он посещает с помешанными на этом Мингю и Джихуном, вообще-то, так же регулярно.       Прижатый к чужой груди, Сынгван прекрасно чувствует все мышцы тела под собой, что не то чтобы смущает, но… смущает, конечно же, кого он вообще тут пытается обмануть?       — Отпусти уже меня, — настойчиво требует Сынгван.       — Но мы так давно не обнимались, Сынгван-а… Тебе не нравится обнимать своего самого любимого хена?       Сынгван хмыкает. Вообще-то, однажды ему пришлось пообещать Джонхану, что тот его самый любимый хен — Джонхану опасно в чем-то отказывать, так что он просто спасал свою жизнь по сути, но все же, — и, кажется, Джошуа об этом лучше не знать.       — Мы обнимались пару часов назад, — напоминает Сынгван.       — Так давно! — драматизирует Джошуа.       Сынгван думает, что однажды его глаза закатятся так сильно, что уже не смогут вернуться назад.       — Ну, хе-е-ен, — меняет тактику он, протяжно хныча.       Почти всегда работает.       В этот раз, к счастью, тоже, и, наконец, Сынгван оказывается на свободе, на всякий случай отходя от цепких рук Джошуа как можно дальше.       — Так что там с поездкой? — переспрашивает он, опускаясь на диван в своей квартире, которая бывает действительно его лишь около одного месяца в году, все остальное время занимаемая кем-то из их друзей, или всеми сразу, или Джошуа — примерно девять месяцев из оставшихся одиннадцати без сомнений принадлежат ему, и Сынгван честно не понимает, зачем тот вообще снимает себе жилье где-то еще.       — У всех появились внезапные дела, и они не смогут выехать в запланированный день, — пожимает плечами Джошуа, вальяжно устраиваясь в кресле напротив.       — Прям у всех?.. — все еще не может поверить Сынгван, смотря на того крайне скептически.       — У Сынчоля внезапный и неожиданно выгодный для компании проект, Джонхан, как его главный юрист, тоже, понятное дело, занят, — принимается перечислять Джошуа. — Вону накинули отчетов под конец месяца, а у Мингю внеплановые соревнования в младшей группе. В студии Хоши и Чана разбилось большое зеркало в танцевальном зале, который будет функционировать во время поездки, так что заменить тоже нужно до отъезда. Минхао пригласили поучаствовать в выставке, Джуна попросили дать интервью для какого-то важного модного журнала, а Уджи с Верноном нужно принять поставку инструментов для их магазина, потому что поставщик напортачил со сроками. Сокмин случайно пообещал своей бабушке навестить ее именно в этот день, потом благополучно забыл, согласовав все с нами, и теперь, после радостного ее напоминания, просто не может расстроить бабулю отказом.       Сынгван фыркает, менее всего удивленный последним пунктом.       — Ладно, тогда на какой день мы переносим?       — Мы не переносим.       Сынгван озадаченно приподнимает брови, ожидая продолжения.       — Мы просто поедем с тобой вперед, а они присоединятся к нам немного позже, — невозмутимо выдает Джошуа, как будто в этом нет абсолютно ничего странного.       — Почему?.. — все же решает послушать чужие доводы Сынгван.       — Потому что у нас уже забронирован домик, Кван-а, — как ребенку, снисходительно улыбаясь, объясняет Джошуа. — Ты знаешь, какой там наплыв клиентов в эти месяцы? Мы точно не найдем еще один свободный дом на тринадцать человек на побережье.       — Разве мы не можем просто предупредить владельца, что приедем позже? Какая ему разница, если мы все равно оплатим эти дни? — не понимает Сынгван.       — Нет, бронь слетит, если хоть кто-то из нас не приедет в первый день и не подпишет договор, — качает головой Джошуа.       Сынгван замолкает, не зная, что еще спросить и что придумать, чтобы отказаться.       Постоянно проводить время с Джошуа в привычной обстановке его квартиры — это одно, а вот быть с ним вдвоем в большом доме на побережье — совершенно другое. Для человека, который был влюблен в него еще со средней школы…       Боже, просто дай Сынгвану сил вынести это.       Джошуа всегда нравился ему, но когда у них стало появляться все больше общих друзей, Сынгван вдруг понял, что нравился он ему далеко не как друг. Сынгван всегда смеялся с историй, где лучшие друзья не признаются друг другу, боясь разрушить их дружбу, не понимая, как вообще можно бояться этого, ведь лучший друг на то и лучший, чтобы поддержать тебя в любой ситуации, даже если сам не может ответить взаимностью — по крайней мере, Джошуа для него был именно таким, — но потом понял.       И смеяться перестал.       Потому что дело в этом случае никогда не было в самом Джошуа, который действительно сделает все, чтобы сохранить их дружбу — поймет, примет, поддержит… Просто это не то, что нужно Сынгвану, и именно его эгоистичное желание заполучить друга в свое личное пользование и невозможность воплотить это в жизнь после отказа однажды все же разрушат их связь его же руками.       Пока нет признания — нет и отказа. Пока нет отказа — Сынгван может хоть всю жизнь тешить себя надеждами, что однажды Джошуа тоже взглянет на него иначе. Даже если тот начнет с кем-то встречаться, даже если заведет семью — парочки расстаются, а семьи распадаются. Сынгван отчаянный, но он не может ничего с собой поделать.       Он пытался.       Но все отношения с другими людьми рассеялись, как в небе дым. Кто-то исчез из жизни Сынгвана молча, без объяснений, кто-то просто воспользовался глупой отмазкой и ушел, а кого-то Сынгван прогнал сам, когда Джошуа сказал, что ему не нравится этот человек, что он совершенно не подходит его милому Кван-и и точно не заслужил обнимать и целовать его, занимая время, которое Сынгван мог бы потратить на проверенных людей — своих друзей. Может быть — на какого-то конкретного друга, но Джошуа всегда был немного собственником в их дружбе.       Нет, Сынгван никогда не рассматривал это собственничество в романтическом плане, потому что Джошуа был таким буквально всегда. Нет, он не преувеличивает. Да, даже в семь лет.       Джошуа просто в целом нельзя оценивать по обычным для всех остальных стандартам — мало кто ради забавы станет обливаться водой со льдом, к примеру.       Или воровать для Сынгвана рыбок из аквариума в начальной школе, потому что тот сказал, что с ними плохо обходятся и он позаботился бы о них лучше — бедолаг, конечно, пришлось вернуть, потому что родители Сынгвана отказались так спонтанно покупать ему свой аквариум.       В общем, Сынгван слишком хорошо знает, на что Джошуа горазд. Он боится представлять, что тот может вытворить в совместной поездке вдвоем. И что может вытворить сам Сынгван, поддавшись атмосфере.       Выдержит ли его бедное сердце?..       Сынгван не знает, но ему приходится согласиться с планом Джошуа, ведь категоричный отказ выглядел бы совсем подозрительно. В конце концов, что ему эти пара дней без всех остальных, правильно? У них никогда не получалось съездить в отпуск всей компанией, и Сынгван быстро отвлечется на друзей, когда те наконец приедут.       Неправильно.       На сборы уходит совсем немного времени, и уже то, как они с Джошуа взаимодействуют, составляя списки, складывая вещи и покупая все необходимое в дорогу, заставляет Сынгвана сравнивать их с замужней парочкой и невольно желать, чтобы остальные приехали еще позже. Он корит себя за подобные мысли, но потом Джошуа улыбается ему с водительского сидения, останавливает машину, только чтобы Сынгван мог сфотографировать красивые виды, и подкладывает под его голову небольшую подушку, когда Сынгван начинает засыпать, и… Сынгван не может не думать, что отсутствие других их друзей с ними должно расстраивать его куда больше, чем это происходит на самом деле.       Они останавливаются перекусить на закате, опираясь о капот машины под вид заходящего солнца, и Сынгвану хочется скулить от того, насколько все это похоже на классическое свидание на природе. Джошуа кормит его, будто еда в его контейнере вкуснее точно такой же еды Сынгвана, и заботливо вытирает чужое испачкавшееся лицо, ласково журя за неосторожность. Он ведет себя так абсолютно всегда, просто мягкие лучи закатного солнца словно делают все… интимнее. Сынгван рад, что до конца пути вести машину ему — не будет времени отвлекаться на разные тревожащие его мысли.       Джошуа довольно быстро засыпает на пассажирском сидении, и Сынгван молится, чтобы тот просто проспал все время до приезда остальных во избежание… чего бы то ни было.       Но Джошуа никогда не соответствовал чьим-либо ожиданиям — Сынгван не знает, почему еще находит в себе силы надеяться на что-то в отношении этого человека.       — Займем эту комнату? — просто спрашивает Джошуа на месте, опуская их сумки на пол выбранного помещения, словно это уже решенный вопрос.       Сынгван уныло смотрит на большую двуместную кровать.       — Но здесь ведь есть комнаты и с раздельными кроватями?.. — безнадежно пытается он, прекрасно зная, что ничего не добьется.       — Да, но ты же и сам понимаешь, что некоторым из нас просто нельзя спать на одной кровати, — пожимает плечами Джошуа, раскладывая их вещи по полкам шкафа.       Сынгван понимает — Сунен задушит любого, кто окажется с ним рядом во время сна, Минхао просто уснуть не сможет, а Вернон не даст спать другим, вынуждая их всю ночь проверять, дышит ли он вообще, — но легче ему от этого не становится.       Конечно, Сынгван знал, что скорее всего будет спать с Джошуа. Но спать с Джошуа в доме, полном людей… и в совершенно пустом доме — чувствуете разницу? Если же он предложит пока разместиться в разных комнатах, у Джошуа, понятное дело, появятся вопросы.       На которые Сынгван не сможет дать ответ.       — Неужели ты не хочешь спать со своим самым любимым хеном? — Джошуа проницательно смотрит на него, и Сынгван ежится.       Джонхан там где-то уже наверняка устал икать.       — Ты такой прилипчивый во сне, — преувеличенно вздыхает Сынгван.       Джошуа самодовольно улыбается.       — Конечно, Сынгван-и ведь такой обнимательный, я просто не могу устоять, — он направляется к нему, чтобы наглядно показать, как неспособен сопротивляться чужому притяжению.       Сынгван выбегает из комнаты с отчаянным «Нет!» под чужой смех ему вслед.       Он хотел бы бегать от Джошуа весь день, но, к сожалению, это никогда не было чем-то возможным в отношении данного человека. Как только все сумки оказываются внутри, Джошуа вытаскивает Сынгвана погулять по округе. Они проводят достаточно много времени на побережье, любуясь сверкающими волнами, а после Сынгвана все же «уговаривают» немного поплавать — Джошуа смеется ехидно, брызгаясь и прекрасно зная, что Сынгван не сможет стерпеть подобное и поспешит отомстить. Они возвращаются в дом мокрые, но счастливые. Готовят вместе еду, устраиваются на открытой веранде и просто наслаждаются природой — Сынгван хотел бы провести так всю свою оставшуюся жизнь. После Джошуа предлагает выпить, поэтому разморенные алкоголем и долгой дорогой они заваливаются в кровать достаточно рано.       Джошуа сразу обнимает его, крепко прижимая к себе, и Сынгван даже не ворчит для виду, молча наслаждаясь чужими объятиями. Они быстро засыпают.       А на утро Сынгван просыпается от поцелуя в лоб и сонно отодвигает чужое лицо от себя, привычно избегая все сомнительные прикосновения Джошуа даже в не совсем осознанном состоянии. Настолько «не совсем», что он бормочет:       — Не делай этого… — а на звучащий следом вопрос «Почему?» просто отвечает: — Потому что иначе я влюблюсь в тебя еще сильнее, глупый хен…       Сынгван устраивается удобнее, желая продолжить свой прекрасный сон, а после до него доходит, и сонливость испаряется, как будто ее и не было. Он распахивает глаза и нервно смотрит на Джошуа.       Тот просто улыбается, как и всегда. Сынгван успевает понадеяться, что Джошуа просто не придал значения сказанному, но после тот задумчиво выдает:       — Ах, а я думал, что это займет куда больше времени.       Сынгван замирает.       — Что?..       — Но так даже лучше, — невозмутимо продолжает Джошуа. — У нас будет еще пара дней в компании друг друга до приезда остальных — я не зря перестраховался и выбрал именно три дня.       — В смысле выбрал?.. — растерянно переспрашивает Сынгван, но осознание достаточно быстро приходит к нему. — Ты что… опять разыграл меня, паршивец? Ни у кого не было незапланированных дел?       Джошуа смеется и обнимает его, довольный.       — Ну, Сокмин действительно пообещал бабушке приехать и забыл об этом, — весело отвечает он, и Сынгван фыркает, не удивленный.       — Но зачем ты… — не понимает тот, не пытаясь даже вырваться из чужих рук.       — Я тоже люблю тебя, Кван-и, — просто отвечает Джошуа, и Сынгван хмыкает, показывая, что принял к сведениям (тот говорит ему это буквально каждый день и порой по несколько раз), но Джошуа повторяет, и на этот раз настойчивее: — Нет, Сынгван-а, послушай — я люблю тебя.       Он отстраняется немного и смотрит Сынгвану прямо в глаза, получая в ответ расцветающее на чужом лице удивление. И неверие.       — Нет, это… — хмурится Сынгван. — Это все продолжение розыгрыша? Потому что если «да», то это уже не смешно, хен. Ты не можешь просто… говорить такое и… ожидать, что я, как прежде, рассмеюсь.       — Ты прав, я очень люблю твой смех, — Джошуа мягко улыбается ему. — Но даже я не стал бы шутить с подобным. В конце концов, я прогонял всех твоих незадавшихся ухажеров вовсе не для шутки.       — Ты… что?!       — Ты так очаровательно пытался убедить себя, что сможешь заменить меня кем-то из них, что я неизменно умилялся каждый раз, но… раздражался не меньше, — глаза Джошуа словно становятся темнее на мгновение.       — Почему ты ничего не сказал? — обескуражено шепчет Сынгван.       — Хотел, чтобы ты перестал отрицать возможность наших отношений и увидел, что мы и так уже практически живем вместе. Дома все стало таким привычным, что ты просто принял это, не позволяя себе желать большего, и я привез тебя туда, где все кажется намного более романтичным, чтобы ты только об этом и думал. Прогонял в своей голове сценарии своих любимых любовных историй и накладывал их на нас. В конце концов, ты бы захотел этого так сильно, что уже не смог бы устоять и наплевал на все свои страхи. Тогда бы я и заполучил тебя в свои руки окончательно, малыш.       Сынгван смущен и возмущен одновременно.       — Я не знаю, чего хочу больше: поцеловать тебя или ударить, — раздраженно признается он. — Но тебе определенно придется очень долго возвращать себе мое доверие, потому что теперь, хен, я буду подозревать тебя во всем и всегда. Ни единому слову твоему больше не поверю, так и знай.       — А словам о любви? — уточняет Джошуа.       Сынгван дует губы, наигранно сердитый.       — Я не уверен, — упрямится он.       Джошуа фыркает и притягивает чужое недовольное лицо к себе, пылко целуя.       — А так? — уточняет он еще раз, когда воздух кончается и поцелуй приходится прервать.       — Может быть, — тяжело дыша, все же соглашается Сынгван, чувствуя, как горит его лицо, но после решает немного отомстить и ехидно признается: — Но я уже пообещал Джонхану, что мой самый любимый хен это он.       — Что?!