Бал у Сатаны

— Прошу, вот ваше место, — указал Мастеру Коровьев. Они стояли на самом верху огромной лестницы, заполняющей весь продолговатый готический зал. — Мне тоже будут целовать колено? — немного нервно усмехнулся Мастер. Его напрягало, что он придумал роман только до момента, когда в зал вошёл последний гость. Что дальше — для него тайна, покрытая мраком. — Извольте, вы же не девица, — рассмеялся Коровьев, — целовать будут не колено. — Твоя роль куда значительней, чем была бы у Маргариты, — раздался рядом бархатный баритон, — держи, — Воланд протянул писателю свою излюбленную трость с набалдашником в виде головы Анубиса. — Прошу, поставьте её здесь, — помог Мастеру Фагот. Писатель же не мог отвести взгляда от горящих огнём искушения глаз дьявола. Ему пришлось это сделать только после того, как Коровьев сам поставил трость на нужное место и накрыл её рукой писателя. Сам Сатана стал подле Мастера, величаво расправив плечи, убрав руки за спину и подняв подбородок. Он всем видом показывал - кто настоящий, истинный хозяин бала и всей нечисти, которая соберётся на нём. — Ты будешь рядом? — тихо, чтобы только дьявол услышал, с удивлением в голосе спросил писатель. — Мессир встретит первых сотню гостей — самых важных персон, — ответил звонким голосом Коровьев, от чего Мастер окинул его недовольным взглядом. — Кажется, мессир, — писатель специально саркастичным тоном выделил это обращение, — сам может ответить. Воланд довольно усмехнулся. — Верно, мой дорогой король. Фагот иногда забывается. — Прошу прощения, господин, — уже не таким весёлым голосом произнёс слуга. — Но это правда. Первое время я буду рядом, — писатель почувствовал, как на последних произнесённых словах его тело обдало жаром. Его напрягала реакция своего организма на присутствие дьявола. Напрягала, но до дрожи в коленях и замирания сердца нравилась. Свела же его судьба с немецким профессором… — Король, — обратился Бегемот к Мастеру, — можно я начну? — Начинай, — кивнул писатель.       Кот встал на задние лапы, распрямился и, грациозно разведя лапы в стороны произнёс: — Бал.       Тут же вдоль лестницы по бокам зажглись напольные факелы, придавая помещению кроваво-красный оттенок, отражающийся в глазах дьявола. Из открывшегося в ноль-ноль часов портала стали выходить первые гости.       Женщина, одетая в черное обтягивающие платье шла под руку с одетым в смокинг мужчиной. — Чета Кайнбергов, — пояснив для Мастера Воланд, — славилась тем, что провала в рабство младенцев, украденных у никому неизвестных бедных семей. Они вывозили детей в глиняных горшках. Плавания иногда затягивались, от чего черепа деформировались. Но таких особенных они продавали даже дороже.       Пара подошла совсем близко, тогда мужчина и женщина по-очереди поцеловали кисть Мастера, располагавшуюся на трости. — Короли в восхищении! — громко произнесли Коровьев и Бегемот. — Джорж Лукассон, — представил дьявол следующего гостя, — первый в истории каннибал, — убил свою спутницу, приготовил и угостил детей. Смог популяризовать эту практику в своём поселении.       Мастера замутило. — Короли в восхищении! — Инеж Кестерн — самый профессиональный наёмный убийца. Могла бесшумно подкрасться к любому человеку, вонзить клинок в самое сердце и так же тихо скрыться. Получила второе имя — Призрак. — Короли в восхищении!       Мастер всё слушал и слушал про воров, маньяков, отравителей, работорговцев… С каждым поцелуем его рука становилась тяжелее, словно он подсознательно принимал на себя весь груз грехов этой нечисти. В какой-то момент голос Воланда, представляющий гостей, заменился Коровьевым. Тогда писателю стало ещё тяжелее. — Король в восхищении! — Король в восхищении!       Спустя несколько часов поток гостей закончился, Мастер выдохнул. — Прошу Вас, впереди самое интересное, — рукой указал Фагот.       Трость исчезла из рук писателя, чему он, честно сказать, был рад. Всё-таки этот атрибут более подходил Воланду. — Скажи, а почему даже в присутствии мессира гости целовали руку исключительно мне? — спросил Мастер, пока его куда-то вела свита. — Да вы что! — искренне удивился Коровьев. — Высшая награда для гостей — собственной персоной лицезреть Сатану так близко. Но никто не в праве прикасаться к нему. Это разрешено только ближайшей свите. И то, Гелле запрещено касаться любой части тела господина, кроме ног.       Наверное, только поняв эти слова, Мастер наконец осознал, с каким могущественным существом он имел счастливость связаться. Тут же вспомнились те небольшие касания, которые чаще всего были через перчатки Воланда. Причём дьявол всегда сам проявлял тактильную инициативу. — Вам сюда, — кивнул Фагот. Спасибо, — неловко произнёс Мастер, но тут же величаво расправил плечи, поняв, что именно он — второй король бала нечисти. Ему не положено быть смущённым, неловким или тревожным. Он тут хозяин, и нет никого по статусу выше, кроме Сатаны. Нужно быть достойным этого звания. — А он начинает мне нравится, — протянул Бегемот.       Писатель обошёл несколько залов, в одном из которых был даже фонтан с шампанским. Каждому встречному гостю он уважительно кивал, с кем-то проводил короткую беседу. В это зале были ужасные, но и великие в своём роде люди, нельзя было не отдавать этому внимания.       Наконец, Мастер смело шагнул в коридор, у стен которого располагались гости. Чёткой, уверенной походкой, с высоко поднятой головой, он прошёл мимо них, хоть внутри и был дискомфорт из-за того, что он единственный из мужчин был полуобнажённым.       Писатель Свернул налево, начал спускаться вниз по небольшой некрутой лестнице. И тогда он увидел его… Волан вышагивал ему навстречу, облачённый в угольно-чёрный костюм с красными огненными вставками, с развивающимся сзади плащом и излюбленной тростью. Голову венчала Болле крупная и менее изысканная нежели у Мастера графская чёрная корона, каждый устремленный вверх луч которой оканчивался тёмно-красным рубином. Дьявол шёл прямо на писателя, не отрывая взгляда от его глаз. Они встретились на       середине дорожки. — Прошу, — подал руку Воланд. Мастер накрыл его ладонь своей. Вышло не элегантно, как было бы с любой девушкой, но уверенно, по-мужски властно и одновременно покорно. — Ты выглядишь невероятно, — с ноткой восхищения произнес дьявол и повёл спутника ближе к центру зала, в котором сейчас никто не танцевал, а гости теснились по его краям и на балконе вокруг.        В центре располагалось что-то напоминающее жертвенный пьедестал. И тогда у Мастера сердце забилось сильнее — Азазелло вынес и поставил на небольшой стол рядом с ними голову бывшего редактора писателя. Голову Берлиоза. — Михаил Александрович, — негромко обратился Воланд к голове, — Все сбылось, не правда ли? Голова отрезана женщиной, заседание не состоялось, и живу я в вашей квартире. Это — факт. А факт — самая упрямая в мире вещь. Но теперь нас интересует дальнейшее, а не этот уже свершившийся факт. Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в небытие. Мне приятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя они и служат доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и солидна и остроумна. Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это! Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие.       Он взмахнул рукой и с головы сначала исчез весь скальп, затем мышцы, пропали глазные яблоки и язык, оставив черный блестящий череп. Писатель не мог соврать себе, будто его не заворожило это зрелище. — Теперь я хотел бы преподнести тебе небольшой…подарок от Сатаны, — с змеиной хищной улыбкой произнёс дьявол. Он сопроводил Мастера к двум тронам, усадив его подле себя.       Тут же в зал зашёл ошеломлённый гость. — Барон Майгель, — с издёвкой произнёс Воланд. Коровьев под руку довёл чиновника до центра зала, — боюсь, вы имели неосторожность сначала погубить творческую карьеру лучшего писателя этого столетия, — он легко кивнул в сторону Мастера. — А затем пытали короля сегодняшнего бала, шантажировали его и нанесли многочисленные увечья.       По залу прошёлся недовольный шёпот. Майгель тяжело сглотнул от страха. Он пересёкся взглядом с писателем, не менее шокированным в этот момент. Он и подумать не мог, что дьявол воплотит в реальность слова, в сердцах брошенные писателем барону в камере. — Т-ты, — заикаясь, тихо произнес Майгель. — Так это правда… — Никогда, слышите, никогда не переходите дорогу дьяволу и его окружению. Хотя, вам это уже не грозит, — он усмехнулся жуткой улыбкой, — справедливости ради замечу, что на вас уже написана соответственная правительственная бумага и через два месяца вы исчезли бы так же, как и многие неугодные вождю лица, так что я вам в какой-то степени помогаю. Но хватит с речами, — Сатана поднял руку вверх, — Прощайте, барон, — он резко опустил кисть и из-за их с Мастером спины сверху раздался выстрел.       Пуля попала в тело барона и тот быстро осел на пьедестале, а затем и вовсе неуклюже лёг. Сердце барона остановилось. — Осуществим твоё желание, — приподнял уголки Воланд, и они вместе с Мастером подошли к пьедесталу, по жерлу которого бежала струйка крови.       Сатана взял чашу из черепа Берлиоза и набрал в неё тёмно-бордовую, пока еще не загустевшую жидкость. — Я пью за ваше здоровье, господа! — властно произнес дьявол и сделал небольшой глоток, смакуя на губах кровь того, кто посмел прикоснуться к его Мастеру. Прикоснуться и сделать больно. — Пей, — он протянул чашу к писателю, завороженно наблюдавшему за Сатаной. — Не беспокойтесь, для вас там вино, — заботливо пояснил Фагот. — Я не желаю пить вино, — постарался придать голосу максимум уверенности писатель, — мне нужна кровь этого человека.       Мастер не мог не заметить огонь, загоревшийся в этот момент в глазах Воланда. Гости ободряюще закричали вокруг. — Я не могу разочаровать своего короля, — бархатно произнёс дьявол. Его взгляд стал более томным, более жарким.       Сатана припал губами к чаше, позволяя небольшой доли жидкости попасть в него. Затем он медленно приблизился к Мастеру и накрыл его губы своими. Писатель должен был отстраниться, должен был прекратить это. Ведь так поступать неправильно, незаконно…но его никогда нельзя было назвать законопослушным. Он всегда действовал так, как хотел сам. И чёрт возьми, всё, что он сейчас хотел — это прижаться ближе к Воланду, позволить углубить этот так называемый поцелуй. Дьявол передал жидкость Мастеру и мужчина сразу ощутил металлический вкус на губах. Он с каким-то мрачным удовольствием сглотнул кровь своего…врага. Не удержавшись, писатель немного подался навстречу дьяволу, желая коснуться его языка своим. Воланд позволил этому случиться лишь на долю секунды, а затем отстранился и, с хищной улыбкой, вытер тыльной стороной ладони уголки губ, на которых остались капли крови. — Не сейчас, мой дорогой — только для него, тихо, произнёс Воланд.       Мастер в смятении пытался проанализировать своё поведение рядом с дьяволом, но это было тщетно. Тело реагировало на Воланда особым образом, и даже при самых глубоких поцелуях с Маргаритой писатель не чувствовал такой волны удовольствия, молнией пробившей его тело при этом не совсем полноценным поцелуем с Сатаной.       Воланд позволил себе несколько секунд просто посмотреть на Мастера. С желанием, с возбуждение, с ревностью ко всем, кто когда либо был рядом с писателем. С ЕГО писателем.       Мрачное удовлетворение вызывало и то, что Мастер словно зеркалил эмоции дьявола. Но надо себя сдержать перед гостями. Уж терпением и выдержкой за тысячи лет он стал обладать.       И тут кровь подействовала на писателя, в ушах у него появился шум, веки стали ужасно тяжёлыми, силуэты гостей стали смешиваться и исчезать, повеяло холодом и запахом склепа. Горячая рука Воланда легла ему на грудь, обжигая, и надавила. Мастер почувствовал, как проваливается в пустоту, обволакиваемый какими-то приятно пахнущими цветами, полностью отделяющими его от мира вокруг.

***

      Когда он очнулся, то был уже не в роскошном бальном зале, а в спальне так называемой нехорошей квартиры. Он привстал на локти и оглянулся. Воланд стоял у окна, скрестив руки ха спиной и устремив свой взгляд на город, скупо освещаемый уличными фонарями. — Удивительная ночь, не так ли? — не поворачиваясь, медленно произнёс он. — Иначе не скажешь, — согласился Мастер и уже полностью сел на край кровати. Голова немного гудела. — Ты понравился гостям, — приподнял уголки губ Воланд. — Спасибо? — не знал, как реагировать на эти слова Мастер. Хорошо ли это — понравиться нечисти. — Тут скорее я должен благодарить.       На свое удивление, писатель заметил, что дьявол подозрительного странно себя вёл — сдержанно стоял на расстоянии от Мастера, поддерживал не особо содержательный диалог, словно он…не знал как себя вести.       Мастера быстро накрыла волна воспоминаний об их непродолжительном поцелуе. Всё, что он до сих пор хотел, стояло прямо перед ним, чуть заинтересованно склонив голову. Нет. Дьявол не смущался — он не умел это делать, он выжидал и наблюдал. Он мог с лёгкостью взять всё, что ему нужно силой. Но ему до безумия хотелось, чтобы Мастер сам понял всю степень их душевного родства, их желания. Чтобы он понял и выбрал Сатану, а не Маргариту.       Писатель медленно, неуверенно, поднялся и сделал пару шагов в направлении Воланда. — Мне показалось, что меня выпроводили с торжества перед самым главным? — короткий смешок. — Ты и был самым главным, — уже в губы писателю выдохнул дьявол.       Ему хватило одного несмелого движения Мастера вперед, чтобы признать свою победу нам Маргаритой и наконец поддаться своим желаниям. Он резким движением прижал к себе писателя настолько близко, насколько было возможно. Писатель сразу почувствовал настойчивый язык в своём рту и не смог сдержать стон, лишь сильнее разгорячившим дьявола. Мастер отвечал, но не как всегда с девушками — настойчиво, а скорее…заигрывающе. — Сними перчатки, они мне надоели, — на мгновение отстранился Мастер, чтобы произнести это. Ведь на балу Воланд был без них, тогда зачем сейчас надел? — Как скажешь, — усмехнулся дьявол и выполнил желание писателя. Он кинул перчатки в сторону и они исчезли, не коснувшись какой-либо поверхности. — Хочу ощущать твоё тепло, — улыбнулся в поцелуй писатель, переплетая свои пальцы с длинными тонкими пальцами Воланда. — Не обожгись, шатце.       Сатана запустил свободную руку в волосы Мастера. — Какой податливый, — практически прошипел он в губы писателя, а затем настойчиво довёл его до кровати и чуть толкнул, чтобы мужчина оказался на постели, увлёкши за собой и дьявола.        Писатель не смог сдерживать возбуждения, особенно после того, как Сатана слегка прикусил ему губу, от чего вновь почувствовался знакомый металлический вкус, действующий на Мастера сильнее силденафила.       В глазах Воланда зажглись опасные огоньки, когда он почувствовал эрекцию писателя.       Сатана разорвал поцелуй и встал на поставленные по обе стороны от Мастера колени, возвысившись над мужчиной. Теперь же писатель увидел над собой настоящего дьявола - огненного, похотливого, с маниакально-жадным взглядом, выражающим наивысшую степень желания. Пугающе красивый. — Позволишь помочь? — практически услужливым тоном спросил Сатана, но его сбившееся дыхание и появившаяся хрипота в голосе говорили сами за себя — это лишь риторический вопрос.       Воланд ловко стянул с Мастера его брюки, оставив писателя лежать лишь в одних шелковых чёрных боксёрах. Мужчина же ухватил его за лоскут мантии и притянул к себе, вновь вовлекая в поцелуй и руками расстегивая пуговицы на одежде дьявола. — Люблю дерзких, но покорных, — по-дьявольски рассмеялся Воланд и щелчком пальцев оставил Мастера без последней танке на теле. Сатана обхватил член Мастера рукой и провёл по всей его длине. Мужчина со стоном выгнулся, двигаясь навстречу ласке. — Н-нельзя же, неправильно, — продолжая стягивать одежду с Воланда, произнёс писатель, сам не слушаясь своих же слов. — Кому нельзя? — иронично изогнул бровь дьявол, остановив движения рукой, о чего Мастер недовольно вдохнул, — ты — гражданин страны, проповедующей атеизм, а я сам дьявол. Разве что-то в этом мире есть правильное? — Чувства, — ответил писатель и тут же застонал от движений дьявола.       Писатель наконец смог побороть одежду Сатаны и полностью стянул её. — Что такое? — недоуменно спросил Воланд, когда Мастер под ним замер.       Писатель смотрел на подтянутое светло-бронзового оттенка тело дьявола. Он поднял взгляд вверх и, увидев разгорячённого, возбуждённого, с падающей на лоб выбившейся прядью и мелкими капельками пота, проступившими на лице, Воланда, забыл как дышать. — Ты чертовски привлекателен, — сглотнув, в своей манере сделал комплимент писатель. — А ты божественно, — ухмыльнулся Воланд и хрипло простонал, когда Мастер коснулся его, зеркаля движения.       Писатель не мог поверить, что человек способен испытывать такое наслаждение. За тридцать восемь лет даже ничего похожего с ним не случалось. Ни с кем. Даже с Маргаритой.       Он стонал практически от каждого действия Воланда, задыхался от переизбытка ощущений и эмоций. А ведь это даже без проникновения. Дьявол подался чуть вперёд и наклонился он обхватил их члены вместе, даря новую волну жаркого наслаждения. Воланд сам еле контролировал ситуацию из-за ни с чем не сравнимого чувства возбуждения, огня и какого-то неизвестного рода счастья. С Мастером было всё слишком — слишком хорошо, слишком много и слишком мало.       Когда Сатана особенно близко склонился над писателем, тот, не сдерживая себя больше, прижался губами к шее Воланда и совсем дерзко оставил на ней багровое пятно с небольшими капельками крови. Дьявол рвано выдохнул и ускорил темп. Освободившимися руками Мастер водил по всему телу Воланда, иногда, на особо сильных и чувственных толчках, сжимая пальцы, он оставлял следы-царапины от ногтей. — Я больше…не могу, — сквозь вдохи и выдохи произнес писатель. Воланд согласно ускорил темп и перед самой разрядкой вовлек Мастера в поцелуй. — Только мой, — прошептал Сатана в губы в миг, когда у обоих в глазах промелькнула вспышка наслаждения, а животы покрылись их спермой.       Воланд сделал еще пару движений рукой и обессиленный разрядкой лёг рядом с писателем, безуспешно пытавшимся восстановить сбившееся дыхание. — Я ни с кем не чувствовал себя так хорошо, — прямо сказал Мастер. Возникло желание закурить. — Мне кажется, я пропадаю в тебе, — тихо, полузадумчиво, произнёс Воланд и протянул писателю взявшуюся из ниоткуда сигарету.       Мужчина благодарно её принял и, как только поднёс её ко рту, кончик сам загорелся, позволяя Мастеру впустить в себя никотин. Писатель затянулся, а затем медленно выдохнул дым, полетевший прямо под потолок комнаты.       Оба лежали и думали о своём и их общем одновременно. В голове Мастера не могла уложиться мыль, что он разделил кровать с мужчиной — да ещё и не просто мужчиной, а самим дьяволом — и ему так понравилось, словно всё, что раньше было в его жизни — не более чем блёклое воспоминание, меркнущее перед Воландом. Перед его красотой, могуществом, силой и при этом чувственностью.       Воланд же не мог поверить, что позволил себе связаться с человеком. Связаться не только телесно, но и духовно. Он искренне восхищался Мастером, его взглядами и действиями. Такое не случалось с дьяволом более тысячи лет. А если и было, то не так сильно, как сейчас. Он даже простил за засос на своей шее. Более того, эта метка приносила особое эстетичное удовольствие.       Но дьявол не представлял, как ему быть дальше. Совсем скоро он должен покинуть Москву и Мастера в ней… Он всего лишь человек. И нет способов увлечь его за собой, которые бы одобрил сам писатель. Тяжесть мыслей улеглась в виде небольшой морщинки на лице дьявола. — Скоро будет светать. Мне нужно поговорить и поужинать со свитой, — совсем слегка извиняющееся произнёс Воланд и, оставив короткий поцелуй на губах Мастера, встал с кровати. В следующую секунду он уже был облачён в свой привычный неотразимый костюм. — Как сможешь, приходи к нам, — добавил Сатана и вышел из комнаты.       Мастер потушил сигарету о пепельницу на прикроватной тумбе и разрешил себе несколько минут просто полежать в темноте и тишине. Ему предстоял очень смелый и дерзкий поступок. Было страшно, но он был уверен в своих желаниях.       Писатель поднялся, натянул на себя нижнее бельё и штаны, затем выдохнул и уверенно вышел из комнаты, которая, кажется, впитала в себя запах возбуждения и сигаретного дыма. Любимое сочетание Мастера. — А вот и наш король! — весело встретил мужчину Коровьев, сидящий за столом и вытирающий уголки рта салфеткой. — Прошу Вас, садитесь! — он указал на место, находящееся противоположно месту Воланда, который исподлобья с приподнятыми уголками губ осматривал мужчину. — Голодны? — спросил Коровьев как только писатель сел. Слуга тут же положил в тарелку Мастера большой стейк. — Да, спасибо, — вежливо ответил мужчина и, взяв в руки вилку и нож, осторожно отрезал кусочек мяса, насадил его на прибор и поместил в рот, блаженно зажмурившись от вкуса. — А ты говорил, что пережарено, — проворчал кот, обращаясь к Азазелло, — гостю очень нравится. — Я ему потом покажу нормальное непересушенное мясо по своему рецепту, — отчеканил Азазелло. — Признаться, мы все безумно рады, что именно Вы были королём сегодняшнего бала! Все гости в восхищении! Такого действа не было уже настолько долгое время, что нечисть успела немного заскучать, — принялся по-обыденному болтать Коровьев. — Благодарю, я и сам очень рад, что меня пригласили на столь важную роль, — кивнул мужчина с улыбкой! — Браво нашему гостю! — вся свита хором одобрительно загудела. Кот сразу же налил прозрачную жидкость в рюмку писателя. — Водка? — Помилуйте, — проворчал Бегемот, — разве я позволил бы себе налить второму королю бала водки? Это чистый спирт!       Мастер улыбнулся и взял в руки рюмку. — Ночь полнолуния — праздничная ночь, — начал Воланд, не сводя взгляда с писателя, — и я ужинаю в тесной компании приближенных, слуг и моего очаровательного гостя, — он улыбнулся своей хищной улыбкой и поднял рюмку и чокнулся сначала с Мастером, а потом со свитой. Все выпили. Писатель, вопреки мыслям, не почувствовал ничего плохого от спирта — горячая жидкость прошла по пищеводу, приятно согревая, но ничего более.       За немного бессмысленными разговорами, постоянными перееданиями Бегемота, Королева и Азазелло и прошёл ужин. В какой-то момент писатель почувствовал себя неуютно. Как будто все в комнате стали давать понять, что больше не держат здесь писателя. Его роль выполнена. Даже Воланд практически перестал на него смотреть и завёл светский разговор с Коровьевым и Геллой. С ним наигрались и хватит. — Пожалуй, мне стоит идти, уже слишком поздно, — тихо произнёс Мастер и, вытерев уголки губ салфеткой, поднялся. Он не хотел уходить, но и сопротивляться нечистой силе не мог. — Куда же вы спешите? — перешёл на формальное обращение дьявол и спросил вежливо, но сухо. — Мне пора, — твёрдо произнёс мужчина. Он знал, что Воланд выполнит свою часть сделки и с Маргаритой всё будет порядке. На большее ему рассчитывать не стоило, ему все это дали понять. Значит, придётся вернуться в камеру, а оттуда, очевидно, в психиатрическую лечебницу. Придётся забыть всё это, свои чувства, эмоции. Забыть Воланда и небывалую тягу к нему. Что ж, видимо такая у него роль и миссия.        Когда он уже был у двери, Сатана с небольшой усмешкой окликнул его. — Может вы чего желаете?       Мастер поморщился от этой формальности. Внутри загорался огонёк раздражения и злости. — Нет, спасибо. Если еще понадобится моя…помощь, я буду рад. Всего хорошего, мессир, — поставил он точку в разговоре и вышел.       Но произошло странное — он вышел из комнаты, а затем очутился в ней же и сейчас довольно глупо стоял лицом к свите. — Так и надо, ты совершенно прав, — уже привычно тепло (насколько это возможно), улыбнулся Сатана. Свита радостно повторила, — А теперь садись. — Садитесь, садитесь, — энергично повторил коровье, — извините нас за эту маленькую слабость, но это была проверка, которую вы безупречно прошли! — Проверка? — с сомнением посмотрел на Воланда писатель и всё же сел на своё место. Дьявол легонько пожал плечами, словно извинялся, но не особо искренне. — Никогда и ничего не проси, — пояснил Сатана, — в особенности у тех, кто сильнее тебя. Сами предложат и сами все дадут! Итак, чего же ты хочешь? — он подался вперёд и выглядел как змей искуситель. — Можешь загадать своё самое потайное желание. — Любое? — удостоверился Мастер, на что получил кивок. Он силой заставил подавить в себе желание, которое действительно было для него важно, и поэтому произнес то, что считал более правильным, — Я хочу, чтобы Маргарита забыла про меня и полюбила своего мужа.       Дьявол фыркнул, закатив глаза. — Мой дорогой Мастер, сейчас не время лишнему милосердию. — Мое желание такого, — твердо стоял на своём писатель. — Хорошо, — нетерпеливо произнёс дьявол и щёлкнул пальцами, — готово. Но сейчас — загадай что-то только для себя. То, о чём ты по-настоящему грезишь, из-за чего не спишь по ночам. Самое несбыточное. Сердце мужчины забилось сильнее. — У меня действительно есть такое желание, — тихо, чуть стыдливо произнёс Мастер, смотря куда-то на стол. — Так давай же! — в предвосхищении громко произнёс дьявол. — Я хотел бы остаться подле тебя в свите.       В комнате наступила тишина. Даже кот не мог ничего произнести. Воланд по-настоящему удивлённо посмотрел на Мастера, затем поднялся со своего места и, бесшумно оказавшись за спиной мужчины, склонился над его ухом. — Ты понимаешь, чего просишь? — от голоса по телу Мастера прошли мурашки. — Да, абсолютно точно, — сглотнув, подтвердил писатель, а затем повернулся и, глядя в глаза Сатане, повторил, — я хочу быть рядом с тобой.       Свита молча переглянулась, ожидая решения их господина. — Это не на десятки лет, не на сотни. — Навсегда, — кивнул писатель, слегка смущаясь своих слов.       Воланд выпрямился, смотря на Мастера сверху-вниз с большим восхищением в глазах. — Я буду счастлив, если ты останешься со мной и моей компанией. А вы что считаете? — обратился он к свите! — Мы рады, мессир! — хором закричали все. — За Мастера! — слуги чокнулись и выпили. — Я выполню твое желание, — начал Воланд, но тон, которым тот произнёс, его насторожил. — Но? — Я не хочу, чтобы ты принимал такие радикальные решения под эффектом проведённой со мной близости. И когда я стал благородным? — сам поморщился Сатана. — Это не так, — упрямо произнёс писатель и поднялся с места, встав напротив дьявола. — Мне нужно закончить дела в Москве, затем я и свита покинем её на десятки лет. А тебе нужно закончить свой роман. — Я сжёг его на твоих глазах, он успел обгореть, — напомнил Мастер.       Воланд потянулся рукой во внутренний карман пиджака и достал оттуда невредимую стопку бумаг, исписанных красивым почерком. — Рукописи не горят, мой дорогой, — улыбнулся дьявол и протянул роман писателю, тот неуверенно принял его. — Как только ты его завершишь, я приду. И тогда мне нужен будет знать твоё решение. Не переживай, я выполню всё так, как пожелаешь, — усмешка. Значит, закончить роман… — Хорошо, — кивнул писатель. — До встречи, Мастер, — тихо произнёс Сатана, оставил на губах Мастера невесомый поцелуй и писатель тут же провалился в пустоту. Коровьев с Бегемотом удивлённо переглянулись. — Что ? — слегка раздражённо спросил у них Воланд. — Мессир, признаться, мы впервые видим, чтобы вы добровольно отказались от чего-то сильно желанного Вам, - пояснил Коровьев. — Этот человек действительно важен для меня.. А я часть той силы, что вечно хочет добра и совершает благо.       В дверь застучали. Все пропали из нехорошей квартиры, кроме кота, оставшегося рядом с примусом.

***

      Очнулся Мастер от скрежета железа. — Время процедурок, — прозвучал жизнерадостный голос какой-то женщины в возрасте. — Что? — тихо произнес мужчина и открыл глаза. Он осмотрел женщину, вошедшую к нему — белая косынка, белый халат, процедуры…всё-таки он в лечебнице. Да и серая форма на нём это подтверждала. — На живот поворачиваемся, штаны приспускаем, ну что ты как в первый раз-то? — скорее по привычке проворчала она.       Писатель не стал спорить и выполнил её приказ. — Опять сегодня твой Воланд снился? Доктору Стравинскому это не понравится, — она недовольно закусила губу и поставила укол. — А можно мне немного листков и карандаш? — решил сразу спросить писатель. Все вокруг выглядело как дешевая пьеса. — У тебя уже закончились, что ли? — удивленно спросила медсестра. — Только вчера приносила. — Да, точно, извините, забыл, — подыграл Мастер.Сейчас у него стояла одна цель — завершить роман. — Дашь почитать хоть? — улыбнулась женщина и забрала со стола свои медицинские инструменты и папку с документами. — Когда допишу, — кивнул мужчина, всё еще лежа на животе. Медсестра ушла, затворив за собой дверь.       Писатель полежал ещё несколько минут, затем встал, обошёл свою комнату-камеру. В одной из ниш он нашёл свои рукописи, чистые листы и карандаш. Он тут же сел за стол и принялся писать. «Глава 25. Великий бал у Сатаны»…       Дни одновременно и бежали и тянулись…процедуры, электрошоков терапия, постоянные разговоры с врачом, сны с Воландом и наступающие холода за окном. Всё свободное время Мастер писал — слово за словом, предложение за предложением, страница за страницей, глава за главой. Шли часы, дни, недели…       «Его исколотая память затихает, и до следующего полнолуния профессора не потревожит никто. Ни безносый убийца Гестаса, ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтийский Пилат».       Мастер поставил точку в эпилоге своего произведения и устало откинулся на спинку стула. Всё, что сейчас занимало его мыли — это встреча с Воландом. Он жаждал каждой клеточкой тела и души встретиться с ним. В самых страшных и депрессивных мыслях ему казалось, что дьявол, бал и всё, что было после него — всего лишь сон. Но он старался в это не верить. Сопротивлялся как мог.       Он взял рукописи, достал из тайника украденный ключ и вышел на балкон больницы. Подойдя к ограждению, он устремил взгляд на Луну, занимающую, кажется, половину ночного неба. Ветер неприятно пробирал до костей.       Вдруг стало очень тепло. Писатель улыбнулся, не отрывая взгляд от Луны. — Я ждал тебя, — он повернулся к стоявшему рядом дьяволу, прожигавшего его взглядом. — Я пришел сразу, как смог, — приподнял уголки губ Сатана.       Мужчина протянул дьяволу рукопись, тот принял её, но смотрел все равно только на глаза Мастера. На такие желанные, немного уставшие глаза. Роман тут же исчез в кармане пальто Воланда. — Я так скучал, — не сдержался мужчина, подошёл к дьяволу и отчаянно впился в его губы своими. Вопреки страхам, Сатана тут же страстно ответил, прижимая к себе писателя рукой на затылке и властно вторгаясь в его рот своим языком. Это был не поцелуй — это игра двух огней, которые сливаются в факел. Если они будут не рядом, то потухнут, пропадут, скроются в темноте навсегда. Лишь рядом они чувствуют себя по-настоящему живыми, свободными, счастливыми. И их судьба обречена, если произойдет разлука. — Я тоже, моё сокровище, — признался в слабости Сатана.       Он против желания отступил от писателя, который издал недовольный стон. — Мне нужно спросить. Так какое твое окончательное решение?       Писатель давно все решил, и думал об этом каждый день в промозглой камере. Но сейчас всё равно было страшно, руки предательски задрожали. Дьявол, кажется, с замиранием сердца ждал ответа своего Мастера. — Оставь копию романа медсестре, мной было дано обещание, — с неловкой усмешкой произнёс он. — Я выбираю любовь, мессир, — улыбнулся мужчина, сделал несколько быстрых шагов и перепрыгнул через ограждение.       Он стремительно падал вниз, понимая, что наконец в жизни сделал все правильно.       На утро тело Мастера, распластанное на снежном покрывале, нашли сотрудники психиатрической больницы, идущие на работу.