Лю Го: пылающий Священный феникс

      Му Цин возвращался от духа Сливы в темноте, когда даже проснувшиеся от пожара небожители и цветочные духи уже разошлись, чтобы дождаться начала нового дня. Перед рассветом словно темнее стало во всем царстве, и слабые очертания мест и предметов, что Му Цин видел ранее, совсем истерлись. Юноше казалось, что в неверном мрачном мареве, наполненном запахами теплых трав и пепла, он бродит в полном одиночестве.       Юный Повелитель цветов не был поверхностным человеком, пусть и обладал иногда излишней порывистостью — разные чувства зрели после долгого разговора в его душе, но ни одному из них Му Цин не позволял вырваться в слове или выражении лица: лишь брови его хмурились все суровее. В тумане забытья юноша добрался до своих покоев, не зажигая свет добрался до комнаты и рухнул в постель. Му Цину казалось, что он не сможет теперь до самого утра сомкнуть глаз, но сил его хватило лишь на то, чтобы слабой рукой задвинуть полог кровати, а после взгляд юноши померк и он плавно, как опадают с вишневого дерева лепестки, провалился в глубокий сон.       В своей комнате Му Цин любил жечь сандаловые благовония, потому пахло здесь всегда соответствующе, но во сне юношу вдруг окружили сотни разных сладких запахов: сливы, хризантем, роз и орхидей — ароматы словно пестрые бабочки заплясали вокруг. Му Цин невольно сощурился от слишком сильных чувств, что вызывали эти запахи, а после заметил, как потеплело лицо и несмело открыл глаза: на небе светило небывало яркое солнце, согревающее руки и шею. Му Цин сам с довольной улыбкой подставлял ему лицо, а рядом, словно сквозь толщу воды, но с каждым мгновением все четче, раздавались голоса.       — Как красиво у тебя получается!       — Еще бы! Только взгляни…       — Ох, сестрица, тебе нужно и меня научить!       Голоса казались нежными и сладкими, словно цветочная пыльца, и будто родниковая вода они были наполнены вкусами радости и спокойствия. Слушать пустую болтовню было приятно, от нее плечи невольно расслаблялись и оставляли горячую голову дурные мысли, но Му Цин вдруг открыл рот и сказал ленивым тоном:       — Не шумите, гости уже скоро прибудут, — собственный голос вдруг показался юноше незнакомым. Он был высок и чист, а так же явно принадлежал женщине, но во сне это вдруг показалось Му Цину абсолютно нормальным. Он лишь рассеяно коснулся своего горла, скрытого высоким воротом легких одежд, и перевел взгляд на цветочных духов, что веселились рядом.       Яркие платья девушек рассыпались по изумрудной траве словно цветочные лепестки, а голоса звучали чисто, будто птичье пение. Нынешний день в Царстве цветов был солнечен и ясен, потому все собрались у резиденции Повелительницы. Кто-то плел венки из свежих цветов, кто-то вышивал или читал шелковые свитки: Ее Превосходительство словно солнце в окружении золотых облаков сидела на широких качелях, свитых из крепких лоз, и легкий ветерок гладил ее струящиеся по плечам волосы. Повелительница цветов часто проводила свои дни с подданными вот так, греясь на солнце и разговаривая о чепухе, однако Му Цину вдруг показалось, будто что-то не так в этом дне. Он оглянулся на собственную резиденцию, и вид крепких стен и приветливо распахнутых дверей, сквозь которые, подхваченные ветром, выглядывали легкие шторы, натолкнул было его на сомнения, но внезапно совсем рядом раздался голос:       — Сестрица, взгляните: хорошо вышло?       Му Цин обернулся, встретившись взглядом с молодым цветочным духом, что на вытянутых руках протягивал ей цветочный венок. Собран он был в самом деле хорошо, в иных местах выглядывали лишь несколько неопрятных стеблей, потому Му Цин улыбнулся:       — Славно вышло. Исправь здесь и тут, и вовсе будет бесподобно.       Цветочный дух радостно кивнул: волосы его были еще совсем короткими, собранными в высокий хвост, потому, когда он тряхнул головой, тонкие пряди взметнулись, словно осенняя паутина — до Му Цина донесся слабый запах орхидей. Цветочный дух тем временем быстро вернулся на свое место и, сев на колени прямо на траву, принялся убирать выглядывающие из плетения венка стебли. Чтобы скрыть их, он решил добавить еще несколько цветов и потянулся к общей корзине со свежесобранными бутонами, где его маленькая рука вдруг встретила с другой, бледной и тонкой рукой, выглядывающей из белоснежного рукава.       Му Цин только теперь обратил внимание: среди цветочных духов, отдыхающий и радостно переговаривающихся, сидел человек, выделяющийся на их фоне словно феникс среди кур. Он был облачен в белоснежные траурные одежды, рядом на траве лежало знамя, а лицо незнакомца было скрыто маской, одна сторона которой плакала, а другая смеялась. Этот человек смотрелся в той же мере неуместно здесь, сколь естественно, и на миг Му Цин замер, пытаясь осознать то, что он видит. Воспоминания и образы смешивались в голове юноши, но он смог вспомнить имя сидящего перед ним демона — Безликий Бай!       — Вашему Превосходительству идет вести подобную жизнь, спокойную и свободную, — сказал между тем демон, не дав Му Цину шанса задуматься о том, что он видит. Как и духи рядом с ним, Безликий Бай неспешно брал цветы и умело переплетал их, но плел не венок, а небольшую куклу из стеблей. Почти готовы были уже голова и руки. — Без тревог и волнений, без недопониманий и обид. Словно цветку, что мирно благоухает на вершине горы.       — Любому… такое бы понравилось, — ответил Му Цин, чувствуя, как слова нехотя покидают горло. Голос его все еще был мягким голосом прошлой Повелительницы, но даже теперь в нем показались присущие юноше язвительные нотки.       Безликий Бай легко согласился:       — Ваше Превосходительство права. Кто же отказался бы от жизни без тревог? Только глупец! Каждый хочет быть уверен в завтрашнем дне, а Повелитель целого царства — более того. Вы ведь несете ответственность не только за свое счастье, но и за благополучие всех этих людей вокруг — должно быть, тяжкая ноша.       — Какое твое дело? — спросил Му Цин. Он чувствовал, будто нечто неправильное происходит, будто он должен сделать что-то — но забыл что.       — Я лишь сочувствую вам, Ваше Превосходительство, не более того, — легко пожал плечами демон. Пусть маска его не давала увидеть выражения лица, игривый голос донес насмешку. — Вы не справились уже однажды, и второй раз потерпеть крах, наверное, еще сложнее.       — Я справлюсь, — ответил Му Цин, нахмурившись, и боязливо осмотрелся. — Все хорошо.       — Все пока хорошо, — с улыбкой в голосе ответил Безликий Бай. — Но что будет завтра? И в день после? Уверены ли вы в этом будущем? Особенно теперь, когда обладаете таким незавидным положением?       — Что ты имеешь ввиду? — с опаской спросил Му Цин.       — Как же? Ваше положение, Ваше Превосходительство. Подданные не любят и опасаются вас, Небесный Император лучше договорится с Повелительницами-регентами, чем с юным наследником — на кого в этом мире вы можете положиться? Печально, очень печально.       — Это не так, — нетвердо возразил Му Цин. — Пусть я еще неопытен, никто не желает мне зла…       Безликий Бай вдруг поднял голову и рассмеялся: заливисто, громко, будто Му Цин в самом деле сказал нечто ужасно забавное. Смех его был низким, чуть хриплым и странно завораживающим — однако к нему совсем не хотелось присоединиться, наоборот, Му Цин желал, чтобы он побыстрее закончился. Отсмеявшись, Безликий бай сказал:       — Ваше Превосходительство, никому в мире нет дела до вас! Ваши заслуги или ваши поражения — никто никогда не посмотрит на них, не осудит, но и не оценит! И в то же время никто не станет считаться с вами и вашим благополучием, если на кону будет благополучие собственное. Никому нет дела до вас — и это значит, что ваша жизнь стоит до смешного мало!       Безликий Бай рассмеялся снова, словно сказал особенно удачную шутку. От его смеха холодная дрожь пробирала все тело Му Цина, но он не мог пошевелиться или ответить, лишь рукой до побелевших пальцев сжимал качелю из лиан. Демон между тем поднялся и приблизился к Му Цину. Его холодные пальцы легли на скулу юноши, приподнимая его голову. Безликий Бай сказал:       — Ваше Превосходительство, вам лучше признать это как можно быстрее ради собственного блага, — теперь голос демона был серьезен и холоден — Му Цин не мог сказать и слова в ответ. — В Царстве небожителей или Царстве цветов у вас нет друзей, которым вы могли бы довериться, но я могу предложить свою помощь. Мне горько смотреть на вас, такого никчемного и слабого, — большим пальцем Безликий Бай огладил щеку Му Цин и в его голосе послышалась улыбка. — Все же, когда придет весна, цветы будут благоухать.       Второй рукой демон коснулся запястья Му Цина и вложил в его руку куклу из стеблей: вид ее был опрятен, но странно пугающ, а в безликих чертах и небрежно нарисованной натянутой улыбке Му Цин вдруг с ужасом узнал себя. Безликий Бай отступил на шаг, встав рядом с юношей, а тот вдруг, словно почувствовав что-то, обернулся к воротам резиденции.       Именно в этот миг у них появилась процессия из Царства небожителей: боги в пышных одеяниях расслабленно обсуждали виды Царства цветов, а во главе их шел высокий мужчина в белоснежных доспехах. Он глядел на цветы в резиденции Повелительницы с серьезным, но растерянным выражением, словно желал начать браниться на них, а меж его густых бровей залегла глубокая складка. Чувствуя, как ледяная рука демона легла на его плечо, Му Цин вдруг почувствовал себя бесконечно далеким от этого человека.       Юноша вдруг резко вздохнул и сон рассыпался по смятым простыням блестящей пыльцой. Еще мгновение его будто можно было уловить меж складок шелковой ткани, но последние ощущения тревоги и тоски быстро истлели под теплым утренним солнцем. Му Цин невольно поднес руку к лицу и потер лоб: сон забылся сразу же, оставив после себя лишь складку меж бровей и чувство щемящей тоски в груди.       Поспал юноша совсем недолго, но больше не было времени валяться в постели: быстро облачившись, Му Цин покинул свои покои, чтобы найти Небесного Императора. Им следовало еще переговорить о случившемся ночью. Му Цин не хотел бы вести этот разговор в одиночестве — воспитываемый подле Владыки, он робел и терялся в его присутствии, — потому был рад, когда встретил Се Ляня и Фэн Синя. Его Высочество снял браслет, согрев своими пылающими крыльями вставшее солнце, но мягкое свечение делало его лицо лишь еще более обеспокоенным, пусть при встрече принц и улыбнулся.       — Доброе утро, — первым поздоровался он. — Ты ищешь Его Величество?       — Нам нужно переговорить, — согласился Му Цин. Дела родного царства беспокоили его и не давали расслабиться: пусть к этому и склонял ласковый ветер, огладивший пальцами вчерашнее пожарище, и неизменно-веселые голоса цветочных духов неподалеку. Даже, возможно, чуть смущающими. Му Цин только кивнул другу и направился вперед, а Фэн Синь, словно привязанный незримой нитью, последовал за ним. Се Лянь с удивлением взглянул на друзей, но не стал ничего говорить.       Его Высочество с утра видел Небесного Императора издали, потому указал путь. При подъеме к Персиковым вратам в одном месте на горной тропе была неприметная развилка, что огибала пик, выходя к уединенной беседке над обрывом. Юноши предположили, что Его Величество пошел туда, потому направились в ту сторону, но по пути неожиданно дорогу им преградила знакомая фигура и сердце Се Ляня встрепенулось от чужого голоса:       — Гэгэ.       Его Высочество вскинул голову и улыбка сама собой окрасила губы. Облаченный в летящую алую мантию, на обочине стоял, прислонившись к увитой лозами колонне, Хуа Чэн. Не теряя спокойного достоинства образа, он в то же время выглядел игривым и расслабленным, куда более подходящим легкой атмосфере Царства цветов, чем любой цветочный дух. От подобного его вида в самом деле захватывало дух.       Молодые люди заметили его одновременно, и три голоса воскликнули:       — Сань Лан!       — Опять ты.       — И без того забот немерено…       Се Лянь не обратил на реакцию друзей внимания, легко, словно вишневый лепесток, в один миг подлетев к демону. Хуа Чэн был высок, потому, чтобы посмотреть на него, Его Высочеству приходилось задирать голову, но делал он это все одно с неизменным изяществом.       — Сань Лан, доброе утро, — с улыбкой сказал Се Лянь. — Я боялся, что ты уже уехал из Царства цветов.       — Разве я мог уйти, не попрощавшись с гэгэ? — игриво ответил Хуа Чэн и невольно бросил взгляд на крылья принца, от волнения чуть распушившиеся. Демон не первый раз видел принца в истинной форме, но не успел еще в полной мере насладиться ею, потому искренне сказал: — Гэгэ сегодня выглядит особенно изящно.       — Прятать крылья не всегда удобно, хотя и к другому своему виду я начинаю привыкать, — ответил Се Лянь. Он чувствовал потребность в благодарность за чужое внимание тоже сделать комплимент, и внимательно оглядел Хуа Чэна, тщательно придумывая красивые слова. Говорить так же витиевато как он, принц, однако, не умел, потому через время просто искренне заявил: — Сань Лан тоже очень хорош!       Хуа Чэн на миг удивленно вскинул брови, а после улыбнулся и ласковые искры заплясали в его черных глазах.       — Спасибо, гэгэ.       Оба молодых человека замолчали, смотря друг на друга. Кончики пальцев Се Ляня мелко подрагивали от желания продолжить разговор, сказать что угодно и услышать в ответ неизменно озорство в чужом голосе — но тем для разговора не находилось. Его Высочество даже подумал повторить свой простой комплимент еще раз — Хуа Чэн в самом деле был очень хорош! — но тут вмешался Му Цин.       — Нам уже пора, — угрюмо сказал он и потянул было принца в сторону, но тот будто прирос к земле.       — Сань Лан не хочет пройтись с нами? — спросил Его Высочество и Му Цин с Фэн Синем в один голос воскликнули:       — Нет!       — Твое Высочество, он нам там без надобности, — добавил Фэн Синь, но Се Лянь лишь отмахнулся:       — Разве он помешает? В большой компании всегда веселее!       Фэн Синь хотел ответить, но Хуа Чэн сказал первым:       — Этот Сань Лан почтет за честь принять приглашение Вашего Высочества.       Таким образом компания пополнилась на одного демона. Волнение Му Цина от встречи с Небесным Императором ушло, уступив раздражению действиям Его Высочества: ни он, ни Хуа Чэн не делали, на самом деле, ничего, достойного порицания, но один лишь вид демона, его ухмылки и блестящий коварством глаз, заставлял души молодых небожителей бурлить от негодования. От таких людей, как он, никогда нельзя было ожидать ничего хорошего, но Се Лянь будто завязал глаза и заткнул уши, всех странностей своего нового друга старательно не замечая. Это не могло не злить!       Но и судить Хуа Чэна пока было не за что, потому Му Цину и Фэн Синю осталось лишь отступить, позволив принцу радостно болтать с ним, и внимательно наблюдать за происходящим. По горной тропе молодые люди шли впереди, а Се Лянь и Хуа Чэн — за ними, неспешно разговаривая о чем-то. Его Высочество, несдержанно жестикулируя, рассказывал разные истории, пока Хуа Чэн внимательно слушал, не отрывая от лица принца взгляда. Вид этот в самом деле о многом мог сказать.       Эта тропа не была такой широкой и прямой, как дорога к Персиковым вратам, потому молодым небожителям и демону пришлось в иных местах идти по одному и прижиматься спинами к холодному камню — зато вид отсюда заставлял сердце взволнованно замирать. Изумрудные кроны в иных местах расступались, чтобы дать возможность взглянуть на широкую долину, усыпанную цветами. Мох на серых камнях тут казался нефритовой крошкой, соцветия мелких цветов, растущих прямо из скал — жемчужинами. В ярком утреннем свете эти виды неизменно смягчали душу, позволяя вытерпеть даже самую неприятную компанию.       Через время, за которое сгорит несколько палочек благовоний, молодые люди достигли небольшой площадки, нависшей над обрывом. Тут установлена была каменная беседка, увитая повиликой, с которой открывался вид на долину и пересекающею ее Желтую реку. У перил замерла одинокая фигура Небесного Императора, что смотрел вдаль. Услышав шаги, он обернулся и удивление отразилось в чертах красивого лица.       — Не ожидал здесь увидеть кого-либо, — с оттенком разочарования сказал он. — Ваши Превосходительства решили полюбоваться видами?        — Нет, мы искали вас, — переглянувшись с друзьями, сказал Му Цин. Се Лянь шепнул ему одними губами, что останется поодаль с Хуа Чэном, чтобы понаблюдать за разговором, а Фэн Синь кивнул, готовый идти вместе. Собравшись, Му Цин приблизился к Его Величеству.       Кажется, это уединенное место Владыка выбрал не просто так. Цветочные духи в самом деле редко когда желали карабкаться в горы, чтобы полюбоваться видом: Му Цину было отчасти неловко за то, что он прервал отдых Его Величества, но юноша быстро отринул сомнения и сказал:       — Ваше Величество, я хочу поговорить о вчерашнем нападении.       — Мы не нашли никаких следов, — ответил Небесный Император, не отрывая взгляда от расстелившегося под его ногами вида. — Был это настоящий Безликий Бай, или недоброжелатель, притворяющийся им, он скрылся так же быстро, как и объявился.       — Что же Ваше Величество планирует делать?       — Продолжать поиски, — легко ответил Владыка. — Если это подражатель, то мы должны очистить честное имя Владыки демонов, если же он сам — пресечь вражду с другими Царствами. Пока у нас нет серьезных улик, но есть подозреваемые.       — В самом деле? — оживился Фэн Синь. — Кто же?       Его Высочество обернулся, смотря туда, где стояли Се Лянь и Хуа Чэн. Демон ни одной чертой не выразил беспокойства, пока Владыка говорил:       — Для того, чтобы так легко скрыться, надо обладать непревзойденными талантами. Так вышло, что генералу Хуа как раз хватило бы сил.       Хуа Чэн не обеспокоился этим заявлением: лицо его было расслабленно, но едва он открыл рот, чтобы ответить, вперед неожиданно выступил Его Высочество.       — Владыка, вы не должны предполагать подобного, — сказал он. Говорил Се Лянь вежливо, но отчего-то в его голосе не было обычного тепла. — Да, Сань Лан силен, но на празднике присутствовало много сильных небожителей, что могли бы провернуть то же самое. Вы обвиняете его только лишь потому, что он — демон.       — Это не так, — покачал головой Небесный Император. — Но оставить его присутствие без внимания я не могу. Если генерал Хуа не против, я прошу его вернуться вместе со мной в Небесную столицу до выяснения обстоятельств.        Се Лянь неуловимо нахмурился, но Хуа Чэн ответил первым:       — Конечно, я и сам хотел наведаться туда, — и улыбнулся принцу. — Все в порядке, гэгэ, меня это никак не оскорбляет.       Се Лянь не стал отвечать. На его лицо очень быстро вернулось обычное, дружелюбное выражение, но в глубине глаз от разговора с Владыкой будто осталась глубокая мрачная тень.