Твоя любовь как османтусовое вино

      Тихо. Шаг за шагом. Словно кошка, Маомао продвигалась вдоль по коридорам. За то, что она делает, её вполне могут наказать лишением головы. Но она точно знала одно — ей нужна помощь, так как одна она точно не справится с взвалившимся ворохом дел.       Не так давно Маомао стали больше запрягать не только в медицинском кабинете. Она не заметила как одна оказанная уродцу услуга вылилась в другую оказанную услугу, а затем в третью, четвертую и пятую. Теперь она тратила на уродца куда больше времени, чем на своё призвание, что её явно не удовлетворяло. Да, она могла бы отказаться в любой момент, но тогда на её место вставал папаша. А она за его здоровье переживала куда больше, чем за своё.       В общем, так или иначе Маомао приходилось задерживаться после кабинета и бегать до позднего вечера по двору, выполняя дела уродца, и именно это заставило её пойти на подобный риск.       Недовольно пыхтя аптекарша схватилась за деревянную раму и, подтянувшись, свесилась в темный коридор мужского общежития. Её невысокий рост не способствовал оценке внутреннего помещения, и она почувствовала как нагрузка на живот становится сильнее и сильнее, так что ей с трудом удавалось дышать. Ещё раз тяжело выдохнув, она решительно свалилась вниз. Перекатившись по полу, она неловко стукнулась затылком и потерла ушибленное место.       Она думала, нет, она была абсолютно уверена, что никого рядом нет, как вдруг кто-то совершенно близко кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание, и Маомао внутренне сжалась. Ей не хватило духу встать, так что, нервно сглотнув, она медленно и нерешительно повернула голову в сторону источника звука. К сожалению, рассмотреть кто это был мешала кромешная тьма, и человек в тени, оставался неузнаваем для Маомао.       — «Вот и всё. На завтра весь двор удостоверится, что яблоко от яблони не далеко падает».       И в тоже время в голову закралась совершенно безумная мысль. Запугать. Ударить. Вырубить. Закопать. Маомао уже стала прорабатывать жестокие решения своей проблемы, как вдруг из тени выплыл силуэт. Вставая прямо под лунный свет, парень присел на одно колено, сладко улыбнувшись. Его глаза знакомо заискрились лукавыми огоньками. И, когда он заговорил, Маомао сразу же узнала в нём того самого помощника Лахана — Рикусона.       — Я, конечно, могу сделать вид, и притвориться, что тебя здесь не было, юная госпожа, — начал этот красавчик. — Но взамен я попрошу об одной услуге.       У Маомао засосало под ложечкой. Бесплатным бывает только сыр в мышеловке, знала она. Поэтому не было удивительным, что Рикусон искал выгоды в своём молчании. Она могла не соглашаться, топнуть возмущённо ногой и уйти, но тогда не было вероятности, что по двору не поползут нелепые слухи о её вероломном вторжении в мужское военное общежитие. Дочь куртизанки сама оказалась той ещё любительницей ночных развлечений.       Она вздохнула. Рикусон услужливо подал ей руку, и она приняла её, встав и отряхнув подол от пыли.       — Чего ты хочешь? — спросила прямо Маомао. — В рамках приличия, конечно, я не стану твоей любовницей и ублажать тебя тоже не буду. Моё целомудрие должно остаться со мной. — сказала она, жестко расставив границы.       Рикусону стоит дать понять, что она не согласна на нечто неприличное.       В ответ она услышала искренний бархатный смех.       — Я рад знать, что юная госпожа знает себе цену.       — Я всегда знаю себе цену. — твердо подтвердила она, недобро нахмурившись, но кажется этот взгляд ничуть не смутил Рикусона. — Так что ты хочешь?       Рикусон таинственно улыбнулся. Он слишком часто натягивал эту глупую ухмылку на лицо, подметила Маомао, в точности как это любил делать Джинши, и это сходство её раздражало. Рикусон тем временем словно специально тянул время, играя на нервах Маомао, лишь только спустя минуту смог тихо вымолвить:       — Ты расскажешь мне всё, чем занимаешься, и позволишь сопровождать мне тебя. Не так уж и сложно, правда?       Маомао чуть не пискнула от возмущения. Этот уродец послал его следить за ней?! Или Рикусон действительно хотел быть втянутым во внутренние любовные интриги?

***

      Средняя наложница Императора подозревается в измене. В донесении, оказавшемся среди жалобных писем, адресованных Лакану, говорилось, что некто, предпочитающий остаться анонимом, видел как средняя наложница принимает в своих покоях мужчину по ночам, и это был явно не евнух, судя по форме, а военный с внешнего дворца. Столь веское обвинение не могло остаться без должного внимания, ведь вскоре по внутреннему двору стал гулять слух о тайной связи средней наложницы и военного из внешнего двора. И несмотря на то, что донос был полной глупостью, многие люди поверили. У невежд большие и грязные языки, подумала Маомао. Ведь она легко разобралась что к чему даже не дочитав письмо до конца.       — «Из-за стены пророс персик» — хихикали служанки.       Конечно, это больше входило в обязанности Джинши, нежели Лакана, однако за каждое новое раскрытое дело Маомао предлагалась награда, и она просто не могла запечатать конверт обратно и передать его Джинши, учитывая, что это дело было достаточно легко раскрыть. Всего лишь найти анонима и того самого «любовника». Но так как Маомао работала днём медицинским работник, и её всё чаще забирали во внутренний двор, вертеться в поисках любовника во внешнем дворе было гораздо проблематичнее, а делить награду с кем-то она не хотела. Исключением был Рихаку, ведь она знала на что давить.       — И как ты хочешь, чтобы я нашёл среди тысяч военных нужного нам? — спросил он, нервно дёргая глазом, услышав просьбу Маомао. — Спрашивать каждого не вариант. Я же не буду подходить ко всем и говорить: — Хей, а это случайно не вы, господин, спали со средней наложницей Императора? — Рихаку в порыве эмоций повысил голос, отчего Маомао шикнув шлёпнула того по затылку, и тот недовольно стих.       Рикусон помог Маомао найти Рихаку. Для того, чтобы Маомао не попала в неловкое положение, он сам лично пошел за ним, отправив девушку за пределы общежития. После они втроём нашли тихое место, лишённое людей. Оно было поистине живописным: маленький искусственный пруд с алыми карпами и красиво рассыпанными кувшинками ещё не расцветшего лотоса. Вокруг ненавязчиво летали светлячки, и Маомао, высунув руку за перила деревянного мостика, поймала в кулак одного из них. Он щекотно завибрировал в ладони, и девушка его отпустила, наблюдая вместе с Рикусоном за его пьяным полетом.       Она села на мостик, свесив босые ноги в прохладную воду, тем временем как Рикусон да Рихаку разместились рядом, облокотившись о перила, и наблюдали за танцем чарующей ночной жизни.       — Нет. — внезапно ответила на вопрос Рихаку Маомао. — Тебе всего лишь нужно найти его по запаху.       — По запаху?! — эта идея показалась парню не лучше. Маомао невозмутимо посмотрела на него снизу вверх.       — Да. А разве псы не занимаются тем, что обнюхивают всё вокруг?       Рядом прыснул Рикусон. Рихаку возмущённо покраснел. Он не мог выдавить ни одного цензурного слова, а нецензурные застряли в потоке сильнейшего возмущения.       Помолчав с минуту, Маомао добавила:       — Я не требую от тебя бегать и нюхать каждого. — хотя на самом деле она поступила бы точно так. — Просто у меня нет времени приходить сюда после работы, и мне нужен помощник, так что я выбрала тебя для этого дела. Когда найдешь нужный аромат, то сообщи непременно мне.       Рихаку чуть остыл и глянул на стоявшего рядом Рикусона. Тот таинственно улыбался.       — А почему я? У тебя уже есть помощник.       — О! Так мне ему нечего предложить. Или… — Маомао потерла подбородок рукой и тихо заговорила. — ты имеешь ввиду, что я могу подарить ночь с Пайрин вам двоим?       Пайрин. Как много для Рихаку значило это имя. При его упоминании он подпрыгнул, затем активно запротестовал и добавил:       — Две! — показал он два пальца. — У тебя ещё один незакрытый должок, травница!       — Дада. — мрачно подтвердила Маомао, а у самой едва заметно губы растянулись в зловещей ухмылке.       

***

             — Ищи его по запаху османтуса.       Рихаку сонно зевнул. Он не выспался этой ночью и теперь пребывал в упадническом настроение. Как он будет искать этого человека? Он понятия не имел. На кону стоял вполне себе соблазнительный приз — его любимая и прекрасная Пайрин, с которой он так жаждал встретиться. Вот бы увидеть её хотя бы на секунду…       — В твоих интересах найти любовника как можно скорее.       — Найти любовника как можно скорее… — на выдохе повторил под нос себе Рихаку.       Так быстро задание одному не выполнить. Но если он предложит затею кому-то другому, то начнётся поток вопросов, и молва разнесётся дальше по внешнему двору, что, естественно, дойдёт до Маомао, а та в свою очередь спасибо не скажет, а убьёт на месте, да ещё и Пайрин отвернёт от него!       Он вымученно простонал. Как же всё сложно!       — О. — подняв голову, он обнаружил знакомое лицо. Парень, стоящий перед ним, непринуждённо рассматривал игроков в Го, оживлённо спорящих между собой. Увлечённый этим процессом он не заметил появления Рихаку рядом с ним, но отреагировал на удивление спокойно, словно бы это не было для него неожиданностью:       — Вон тот парень явно смухлевал. Использовал дополнительную фишку, спрятанную в рукаве. Но признаться в мухлеже силёнок не хватает. А тот, другой, сдаваться не намерен. Оба упрямы и амбициозны. Вероятно дело дойдёт до драки. — равнодушно пояснил парень. — Такая скука.       Рихаку ничего не ответил, лишь устремил взгляд на спорящих между собой игроков в Го. После того как комендант Кан придумал эту затею с турниром по Го, все словно с ума посходили. Даже забросили свои дела ради возможности посостязаться за лучший приз. И, к сожалению, вызов самому коменданту Кану их не страшил, а казалось только распалял дух соперничества и авантюризма.       — Рихаку. — обратился парень. — Как давно ты знаешь Маомао?       — Ну… Не так давно.       Собеседник улыбнулся.       — А кто бы мог рассказать мне о ней побольше?       Рихаку почесал затылок, глубоко задумавшись. Он перебирал все знакомые ему имена: Пайрин не подходит, да и в борделе его вряд ли ждут, вернее ждут, но не с такими вопросами; Лахан и Лакан — точно так же знают Маомао, сколько знает её он сам. Ломен? Во внутренний двор этого парня явно не пустят. Остаётся только одно более-менее подходящее имя.       — Лунный принц. — выдохнул он неуверенно. — Они много времени проводили вместе, но вряд ли он захочет делиться информацией.       Парень не расставался со своей улыбкой. Но казалось в глазах заиграло что-то озорное. Он ловко водрузился на перила, опершись спиной о столб, затем улыбнулся ещё шире, словно что-то задумал.       Его средней длины волосы подхватил ветер, принеся знакомый аромат османтуса, и тот рассмеялся. Тем временем Рихаку принюхался, затем его брови поползли вверх и, ткнув неприлично пальцем в юношу, он выпалил свою догадку:       — От тебя пахнет османтусом!       Рикусон безразлично ответил:       — Верно.       И тогда Рихаку не нашелся, что ответить дальше. Неуверенно почесав затылок, он спросил, не надеясь на удачное стечение обстоятельств:       — Ты же не спишь со средней наложницей Императора?       Его встретил задорный фырк. Спрыгнув, Рикусон поправил выбившиеся пряди и выдал совершенно удручающую для Рихаку новость:       — Османтус очень сложный в парфюмерии аромат. И его ноты — это пик новой моды.       От его слов не стало лучше, и Рихаку совсем поник. Так он будет искать обладателя аромата вечность, так и не достигнув цели. Если он считается сложным в парфюмерии, значит цена на него высока, а это в свою очередь ведёт к тому, что им пользуются главные чины, и не факт, что искомый может находиться внутри внешнего двора. Так же османтусом может пахнуть какая-нибудь дева, торгующая цветами, или пьянчуга, обожающий выпить османтусовое вино. Сладкоежки предпочитали пирожные с османтусом, а внутри двора росли и сами цветы. Можно ходить и подозревать всех подряд. Это как драться со звёздами.       Заметив уныние в глазах Рихаку, Рикусон продолжил:       — Давай так: я помогу тебе, а взамен ты узнаешь у Лунного Принца всю информацию о Маомао. — это был даже не вопрос, а утверждение.       — Стой-стой-стой. — Рихаку не был настолько наивен, как могло показаться, и он потребовал: — Сначала мы найдём того негодяя, а затем я выполню твою просьбу. Всё-таки она легче, чем моё задание. И, если вдруг ты не сможешь мне помочь, то я не намерен делать для тебя что-то.       — Пойдёт! — Рикусон задорно пожал Рихаку руку. Он явно был настроен на победу.

***

      — Ну? Я жду объяснений. — Лунный Принц смотрел строго, нахмурившись настолько сильно, насколько вообще позволяли лицевые мышцы. Тень упала на его лицо, выделив лишь злобный взгляд его прекрасных глаз. И Рихаку не мог стерпеть прямого зрительного контакта. Казалось, что обсидиановые глаза Принца вот-вот оставят в нём дыру. Сжав плотно зубы, он стыдливо уставился в пол, падая на колени, как провинившийся, что признаёт своё поражение. Его плечи опустились, ведь он не умел лгать и дело даже не в том, что перед ним находился младший брат Императора, а скорее в совести, которая будет мучить его по ночам. Джинши это прекрасно знал, потому не торопился наседать или запугивать, однако всему терпению есть конец, и об этом свидетельствовало постукивание его ноги о пол.       — Извините, господин! — Рихаку упал лбом в пол, перед его закрытыми веками предстала хмурая Маомао.       — Если хоть словом промолвишься, — девчушка провела большим пальцем у собственного горла. — Пайрин тебе не видать.       Следом всплыло выражение лица Джинши. Чувствуя на себе прожигающий взгляд, Рихаку по-настоящему перепугался. Он оказался меж двух огней и нужно было как-то выкручиваться.       — Я искал любовника для Маомао! — выпалил парень без задней мысли, и пиала выскользнула из рук Лунного Принца.       Частично это было правдой. Утаить не значит солгать, верно?       Однако теперь Рихаку не был уверен, что поступил правильно. Когда тебя за шиворот хватает младший брат Императора, свирепо уткнувшись лбом в лоб, и казнь становится мила.       — И ты в этом помогал?! — Джинши яростно встряхнул Рихако, будто правда имела материальное воплощение и должна была выпасть из карманов. — Кто за всем этим стоит? Комендант Кан? — он нервно рассмеялся, ослабляя хватку, и ударил себя в лоб. Рихаку никогда не видел его таким. — Ну конечно. — уже спокойнее, но столь же зловеще проговорил Джинши. — Чем же я ему насолил, Гаошунь?       В ответ раздался глубокий и удивительно спокойный тембр:       — Не думаю, господин. — привлечённый голосом, Джинши посмотрел на Гаошуня, ожидая продолжения. — Всё-таки Лакан отец, и очень любит Маомао, поэтому заводить «любовника» всё равно, что окунуть собственную дочь в грязь. Мне всё же кажется, что тут двойное дно, и Рихаку что-то утаивает.       Рихаку взглотнул. Попал! Он попал!       — Это так? — спросил Джинши. Его глаза сощурились, как у хищной птицы.       — Я дал обещание, что ничего не скажу! — потому что слишком многое для него стояло на кону. Если, конечно, сын Императора не хотел сам покрыть расходы на Пайрин.       — Куртизанка. — внезапно вымолвил Джинши, словно прочитав мысли Рихаку. — Та самая из квартала удовольствий. Я помню как ты хотел её выкупить. Я предоставлю тебе возможность и покрою половину её стоимости, если ты расскажешь мне всё, что происходит.       Гаошунь возмущённо открыл рот, но сказать ничего не смог, кроме жалобного «господин». И ведь действительно. Покрыть половину стоимости одной из трёх принцесс Медяного двора — огромный удар по кошельку. И Гаошунь не понимал, как можно быть таким расточительным ради такой мелочи, потому опередил Рихаку, закрыв тому рот.       — Мы можем не прибегать к таким крайним мерам. — заверил он. — Подумайте, господин, мы можем спросить у того помощника коменданта Кана, что происходит. Или в крайнем случае у него самого, если вы так уверены в своей правоте.       — А если это не поможет?       — Тогда будут крайние меры.       Джинши задумался. Его взгляд соскользнул по разбитой пиале. Затем он улыбнулся одной из своих обольстительных улыбок, подписав Рихаку смертный приговор.       — Ты всегда даёшь мудрые советы, Гаошунь. Так и сделаем.       На пол упало тело бедного солдата. Он выдал последние страдальческие звуки, болезненно приняв крах своих надежд.

***

      — Если бы я был любящим отцом, то позволил своей дочери иметь всё самое лучшее. — стук.       — Как любящий отец я разделяю вашу позицию, потому не могу позволить своей доченьке оказаться рядом с сыном Императора. — стук!       — Именно поэтому любящий отец пытается всячески навязать свои вкусовые предпочтения, не заботясь о чувствах своей доченьки. — очередной стук и ещё один, за ним последовал третий и четвертый.       Противники яро набрасывались друг на друга, пытаясь выразить через фишки Го свои мысли и свой гнев. Гаошунь был рад, что они нашли такой выход из положения. Он стоял поодаль и наблюдал за игрой. Джинши всё больше распалялся. Комендант не отставал. Его озорной блеск в глазах насмехался над Джинши. А тот в свою очередь был уверен, что мыслит в верном направлении.       — И что за вкусовые предпочтения любящий отец так старается навязать? — Лакан прикинулся дурачком, чтобы выбесить Джинши сильнее.       Сделав очередной шаг белым камешком, он заставил Джинни остановиться и успокоиться. Чуть покрасневшее лицо Принца забавило его, и Лакан решил добавить масла в огонь. Старик чуть приподнялся и подался вперёд, шепча едва слышно, чтобы его речь слышал только Лунный Принц: — Я бы с радостью отдал её замуж за простолюдина, чем за Вас, Лунный Принц, ведь для Императорской семьи, существуют лишь игрушки, и я не позволю своей дочери быть использованной, а в конце — брошенной никому не нужной куклой.       Он протягивал каждое слово, как змея, и блеск в глазах уже не напоминал того беззаботного чудака. Лакан показал свою истинную сущность. Свою заботливую сторону. Ту самую опасную сторону отца, готового сделать для своей дочери что угодно, даже убить самого младшего брата Императора за игрой в Го.       Джинши нервно сглотнул. Оттянув ворот, он почувствовал как прохлада пробирается по шее, словно петля, обвивающая вокруг.       — Мы похожи. Не находите? — Джинши сделал свой последний шаг. — Кто-то видит вместо людей игрушки, а кто-то — фишки для игры Го. Мы поладим.       — Нет. — старик сделал последний шаг, и сбросил последние фишки Джинши с доски. Наступило молчание. Оно повисло в воздухе и никто не решался разорвать его нить.       — Так значит вы не отрицаете. — наконец первым сказал Лакан.       — Я никогда не выбрасываю свои любимые игрушки. — Джинши храбро уставился на Лакана, холодно выдерживая взгляд из-под полуприкрытых ресниц. Рукой подперев щеку, он закинул ногу на ногу.       Внезапно Лакан разразился в диком хохоте, но Джинши остался хладнокровным. Они соскочили с темы, которую он хотел обсудить со стариком. Однако не спешил с вопросом. Чудак всё продолжал хохотать, и через минуту схватил тыкву, жадно пригубив сок.       — Мне нравится твоя прямота, Лунный Принц, однако. — Лакан стал почесывать подбородок, и его лицо озарилось тёплой улыбкой от воспоминаний. — Вы правы. Я не вижу лиц. Вы все для меня лишь пешки. Хотите верьте, хотите нет, но Маомао — она для меня особенная. Её лицо я вижу и способен отличить от ваших, таких похожих. Для меня она не фишка. Она моя любимая дочь. Вот что значит истинная любовь, господин Джинши, и вам стоит задуматься над моими словами. Действительно ли всё так, как вы себе вбили?       Эти слова глубоко задели Джинши. Они отразились где-то глубоко внутри, заставив сердце биться чаще. Он ничего не ответил, ведь и сам никогда не задавался этим вопросом. А те единственные, что слетали с уст Гаошуня, успешно оседали где-то в закоулке ненужных рассуждений.       — Так зачем же вы пришли на самом деле? Явно не в игры играть и не ссориться. — Лакан не позволил Джинши утонуть в размышлениях. Он поправил монокль, и тот угрожающе заблестел, отражая блики закатного солнца. — Неужто и впрямь решили, что я подобрал своей дочери партию? Ха! Не дождетесь!       — Это правда? Вы не подталкивали Рихаку к поиску любовника для Маомао? И даже своего помощника? Вы не собираетесь выдавать её замуж? И даже в мыслях нет такого? — начал тараторить Джинши, импульсивно поддавшись вперёд. В ответ Лакан засунул пальцы в уши.       — Ц-ц-ц. Как оживился.       Джинши застыл. Лакан не отвечал. Старик откинул голову, глядя в потолок, и не вынимал мизинцы из ушей, явно над чем-то размышляя. Мозг Лакана — целые потёмки, в которые лучше не лезть, и Лунный Принц осел обратно в кресло. Где-то через минуты две комендант медленно вынул пальцы, обращаясь к Джинши.       — Не знаю что вам сказал Рихаку, но то, что вы говорите, больше похоже на одно из дел, которые вы мне спихнули. — он недовольно скривился. — Маомао разбирается с ним. Я лишь бегло ознакомился и передал это своей малышке. Больше ничего не знаю.       — А. Только и всего… — залился краской Джинши и больше не сказал ни слова.       Лакан снова разразился в безудержном хохоте. Всё это так забавляло его.

***

      Маомао развесила последние бинты, когда луч солнца тоскливо скользнул по её щеке, чтобы скрыться за горизонтом. Она на миг задержала взгляд на ярко алом диске и никто не знал о чем думала маленькая травница. Она смахнула последние мысли, взяв с земли деревянный таз, и направилась на склад, чтобы оставить его там.       Она думала о том, что, когда она была в своей лавке при Медяном дворе, Джинши навещал её чаще, но здесь сделать это было бы куда сложнее, потому они обменивались письмами, но и те стали гораздо реже, пока не исчезли вовсе. Конечно, он Принц, а она простушка. И никакой пользы не сможет принести.       Маомао снова покачала головой, отгоняя мысли, затем набрала полную грудь прохладного воздуха и выдохнула.       Странно, что она вообще задумывается о таком, когда её ждут дела.       Пнув невесело камушек под ногами, девушка остановилась. Тень её коснулась чьих-то ног впереди, и она скользнула взглядом вверх, к точеному лицу гостя.       — Красавчик, это ты. — безразлично, сухо. Хотя и честно. Рикусон действительно был красавчиком. Да ещё и таким обольстительным. В нём присутствовала своя харизма и особый шарм.       — Юная госпожа. — так же тихо молвил он в знак приветствия.       Маомао кивнула.       Она аккуратно обогнула Рикусона и направилась в сторону склада, зная, что тот последует за ней. Некоторое время они шли молча, затем, оказавшись внутри складского помещения, Рикусон был первым, кто заговорил.       — Ты ведь нарочно дала Рихаку такое странное задание?       Маомао невозмутимо положила таз.       — Не тупой. — кивнула она, и не взглянув вышла, более не проронив ни слова.       — Тогда зачем тебе нужно было так рисковать и тащиться в общежитие? К чему был этот спектакль? — Рикусон старался не отставать и стремительно поравнялся. — Ты ведь знала, что на самом деле донос липовый. И уже давно в этом разобралась.       — Да так. Просто хотелось посмотреть на очередной спектакль.       — Это новый способ развлечения?       Маомао хихикнула.       — На самом деле раз ты раскусил меня, я расскажу тебе свою задумку. — девушка остановилась, принюхавшись к терпкому аромату османтуса, и найдя его, поспешила взять руки один из цветов. — Однажды Рихаку очень сильно помог мне. И взамен я обещала, что верну этот должок. Знаешь, каждый его поход к сестрице приумножает мои долги, и мне это не по карману. Я лишь хотела воспользоваться случаем, чтобы избавиться от обязанности тратиться. Он достаточно хорошо зарабатывает для безбедной жизни, а я лишь аптекарь, пытающийся сделать свою жизнь чуточку лучше. Ему не убудет. — с этими словами Маомао отпустила цветок, словно тот был бабочкой. Но вместо того, чтобы взлететь, османтус, унесённый лёгким порывом ветра, встревожил водную гладь.       Рикусон не нашёл, что ответить. Он лишь зачарованно наблюдал за девушкой, испытывая к ней глубокие чувства. Он понял всё с самого начала, ведь для неё не было проблемой найти таинственного любовника и разоблачить все сплетни, не прибегая к помощи кого-либо. Внутренний двор не стал для неё домом, а медицинский кабинет клеткой. Однако ослепленный предложением Маомао Рихаку не увидел очевидного и накликал на свою голову неприятности. Только глупец поверит в то, что военного могут пропустить внутрь. Даже если он нашёл секретный ход, то в связи со слухами, охрана стала бы куда внимательнее и осторожнее. Никто не хочет лишиться головы.       — Насколько весело было, а? — Маомао резко повеселела. Она и сама всё прекрасно слышала не от первых уст. И ей было чертовски смешно представлять, как собачка бегает после бесконечных попыток тихо расследовать дело по всему двору и я уже не стесняясь принюхивается к людям, задавая вульгарные недвусмысленные вопросы. Конечно же это не обошло Джинши, и ей было вдвойне смешно представить лицо Лунного Принца, когда Рихаку сказал, чем на самом деле занимался.       — Лунный Принц сегодня навестил вашего отца, юная госпожа. — Рикусон сделал вкрадчивым шаг в сторону Маомао.       — О. Думаю это было очень смешно.       — Они сразились в игре Го. И победил комендант. Не знаю о чем они говорили, но Лунный Принц вышел крайне смущённым.       Маомао тихо захихикала в рукав своего одеяния.       — Ох! Пропустила всё самое интересное!       — Снова у этого бездельника появилось много свободного времени.       Конечно, она примерно знала, что так выйдет. Рихаку не скажет правды, а лишь намекнет, пока в её руках находится столь ценный приз. Если только Джинши не предложит что-то лучше. Но, видимо, не предложил.       — Жаль, что ты не слышал их разговора.       — Действительно. — ещё один шаг. Маомао следила за водной гладью, не замечая тихие шаги Рикусона.       Она протянула руки через перила к кувшинке. И встретилась с собственным отражением. Почему? Почему та девушка, так похожая на неё, плакала?       Это было таким странным чувством. Словно бы она тосковала. Внутри стало пусто. Как тогда, когда её мать совершенно перестала воспринимать Маомао как дочь. В ту ночь она словно услышала, как что-то внутри разбилось. И сейчас это чувство вернулось, пуская трещинки-паутинки в солнечном сплетении. Она не рыдала, но слёзы говорили об обратном.       Рикусон тихо приблизился и встал совсем близко. Она не могла позволить ему видеть свои слёзы. Она пообещала, что никогда не позволит никому видеть их. Обнажать собственную слабость пред другими всё равно, что подарить единственный нож. Она постаралась незаметно смахнуть слёзы в тот момент, когда Рикусон нежно обнял её со спины, как бы поддерживая в трудную минуту. И его дыхание обожгло шею, вызвав приятные мурашки по спине. Нет! Она не позволит так нагло прижиматься к себе малознакомому мужчине.                          Развернувшись, Маомао оказалась лишь в большей опасности. Парень ласково перехватил инициативу, обхватил тонкое запястье замотанной руки Маомао, обвил руку на талии и с совершенно безмятежной улыбкой унёс её в том самом танце, который она ему подарила на приёме в западной столице. Тогда ей казалось это обыденностью. Он принёс ей вкусный напиток, она подарила ему танец. Но за что сейчас она должна платить? Маомао искренне недоумевала, но ничего внутри, кроме странного трепета и грусти не почувствовала. Как герои романтической пьесы, они неумело танцевали на мосту, и Луна обнимала их силуэты. Пахло османтусом. И Маомао позволила Рикусону вести её в танце, словно всё это было куда правильнее, чем быть с Джинши.

***

      — Господин?       — А? — Джинши наконец обратил внимание на стоящего рядом Гаошуня. — Ты всё ещё здесь. — он вздохнул, затем взял пиалу, но не стал пить из неё, наоборот, задумчиво уставился в чайное озерцо. На него смотрел уставший прекрасный парень. От чего-то печальный.       — Всё то, что сказал вам комендант, не берите в голову.       — Пффффф.       Гаошунь удивлённо вскинул брови, когда Джинши отложил в сторону пиалу и уткнулся лицом в стол. Казалось, что ещё чуть-чуть и парень превратится в унылую лужицу.       — Я действительно не задумывался над этим чувством. — Джинши устало вздохнул. Его голос стал заметно тише. — Я всё ещё помню её слова. И я помню её заботу. Это похоже на то, как лодку качает из стороны в сторону в период неспокойных вод. То одно, то другое. И я совершенно не понимаю не то, что её, но и себя. Тебе знакомо это чувство, Гаошунь?       Гаошунь утвердительно кивнул.       — И эти слова. На самом деле они сильно задели меня. Не понимаю почему я не стал ничего отрицать. Действительно ли я воспринимаю Маомао как игрушку? А как она меня видит? Я могу лишь строить догадки. Но никогда не приближусь к истине. Каждый раз, когда я делаю шаг вперёд, она делает шаг назад. Что мне делать?       Повисла угрюмая тишина. Джинши не просил совета, он просто желал выговориться. То, что гложило его внутри, не выходило за пределы маски долгое время. И теперь он хотел выплеснуть всё это. Он проворачивал в голове их диалог.       Тогда в его спальне. Она задержалась, чтобы уложить его спать. Это забота. Но слова противоречили действиям.       — Ты что, избегаешь меня?       — Д… — она молниеносно прикрыла рот ладошкой, но Джинши уже догадался, что за слово должно было слететь с её милых уст.       — Ты хотела сказать «да»?       — Всё верно.       Джинши снова вздохнул.       — Когда я подарил ей шпильку, она не обратила внимания и выбрала ту утешительную. — не отлипая от стола, он стал поднимать пальцы, считая свои неудачные моменты. — А потом она даже не захотела меня слушать, когда я пытался объяснить ей про «маленькую лягушку». — Джинши выделил последние слова особой интонацией, а Гаошунь вскинул в недоумении брови. Что значит «маленькая лягушка» в понимании принца? — И в том саду, в западной столице, она заверила, что Лишу подходит мне в жёны, как «безопасный выбор». — два, три. — Но в тоже время она поцеловала меня. — и этот момент теплился в его сердце. Джинши облизнул губы. Его грустная ухмылка скрывала многое. — Ещё этот помощник Лакана. Вечно вьётся возле. И она так мило щебечет с ним, что аж… — Джинши сглотнул ком в горле. Его била дрожь гнева, зависти и желания. — ...хочется убивать. Если всё так же продолжится, я не сдержусь, Гаошунь. В следующий раз я не смогу остановиться и действительно задушу её. Ведь моя боль стала лишь сильнее.       Гаошунь в ответ в немом ужасе раскрыл рот. Все эти откровенности пугали его. Никогда ещё он не встречал Джинши в таком настроение. И уж тем более услышать из его уст подобное, он явно не ожидал. Нервно сглотнув, Гаошунь принял решение поговорить с Маомао наедине, иначе беды не миновать. Джинши кажется очень порядочным, добрым парнем, но в его душе, как полагается, хранятся демоны. Он может перейти на крайности в порыве своих эмоций. Тот, кто слишком многое скрывает, однажды возгорается изнутри как феникс.       — Мне нужна она… — уже проваливаясь в сон, Джинши ударил кулаком о стол. — Она выйдет. Обязательно выйдет за меня. И я уничтожу любые преграды на своём пути. Вот увидишь.