Твоя любовь как османтусовое вино

      — Маомао! — звонкий голос, словно перезвон колокольчиков, донёсся до ушей маленькой девочки. Она, беззаботно играющая с волосами матери, подняла свои большие небесные глазки в сторону дверей, когда те распахнулись и в комнату влетела веселая сестрица Пайрин. Девочка поднялась, встречая девушку, что заменила ей мать после того, как та перестала с ней играть.       Пайрин поймала маленькое тельце, когда Маомао, неловко передвигая ногами, споткнулась и начала падать. Подкинув над головой девчушку, Пайрин заботливо прижала её к своей пышной груди, позволяя зарыться в её мягкость лицом.       — У меня для тебя есть прелестное лакомство. — проговорила та, поглаживая по темным волосам девочку. — Надо приучать тебя с малых лет к алкоголю. Ты же не хочешь, малышка Маомао, свалиться от пары чашек?       Всё так же задорно улыбаясь одними глазами, Пайрин поставила девочку на пол, а сама вынула небольшую флягу из-под полов утонченных одеяний. Она достала из шкафчика пару пиал и разлила в них напиток. Он пах чудесно. Медово-цветочный аромат вмиг наполнил комнату, разливаясь теплом по венам, и Маомао втянула его носом. От чего-то она заулыбалась. Действительно, это было очень вкусно.       К сожалению, она не понимала в силу своего возраста что такое алкоголь. Но раз сестрица хотела её к этому приучить, значит, было нужно. Это пригодится ей, когда Маомао станет куртизанкой. И малышка смело глотнула как можно больше вина. Алкоголь обжёг горло, пожаром охватив грудь, и Маомао закашлялась. Она зажмурилась, и по щекам потекли слёзы. Вкус отозвался сильной горечью, но в тоже время он был так сладок, и эта сладость ударила в голову, вызвав головокружение, а за ним — лёгкость во всём теле. Маомао прикрыла глаза, пока сестрица гладила её по спине и задорно смеялась.       — Впервые я выпила вино, когда мне было лет десять. — Пайрин перешла на вкрадчивый шёпот, вспоминая своё нелёгкое детство. — Отец любил это дело. И меня приучил. Теперь я практически не пьянею. Ты просто не представляешь какое преимущество это дарит в нашем нелёгком деле.       Тогда Маомао впервые попробовала вино. И в последствии пила его всё чаще и чаще, с малых лет привыкая к алкоголю. И мама ничего не могла ей запретить, лишь иногда выдавая бессвязные монологи.       Маомао выдохнула прохладный воздух. Облачко пара быстро рассеялось, и девушка, поежившись, присела на холодную деревяную скамью. Её взгляд устремился на разгорающийся восход. Солнце не стремилось захватить власть над Луной, лениво выползая из-за горизонта, и Маомао разделяла его нежелание что-либо делать. Каждый день повторял себя. Бывали исключения, но так редко происходило что-то новое, что Маомао сильно приуныла. Платили при дворе очень хорошо, но зачем ей всё это, когда самое главное осталось за стеной — свобода? Она нередко вспоминала ту жизнь. В ней было мало хорошего, ничтожно мало, но Маомао была ею довольна больше прежнего. Теперь она в клетке, откуда просто так не выбраться.       — Как бы мне сейчас хотелось почувствовать тот вкус вновь. — пробормотала Маомао себе под нос, печально облизывая губы. Она больше скучала не по тому вину, а по тем ощущениям, которые оно дарило — лёгкость, которая разрывала границы между реальностью и вымыслом. Именно это помогало ей оторваться, ни о чём не думать и просто отдыхать, наслаждаться моментом. Когда она в последний раз наслаждалась своей жизнью? Ни-ког-да.       Маомао вздохнула. Почесав затылок, она поняла, что нужно приступать к работе. Очередной ничем не примечательный день, полный обыденных хлопот.

***

      Ближе к обеду, когда солнце вошло в зенит, к Маомао явился внезапный гость. Она сильно удивилась, когда доктор Рю повёл её в отдельную комнату, но потом поняла почему.       — Сяомао. — как всегда спокойный, доброжелательный Гаошунь. От него исходила приятная аура, которая не могла не заставить не проникнуться тёплыми чувствами.       — Здравствуйте, господин. Чем могу быть полезна? — стараясь скрыть свои раскрасневшиеся от стирки руки, Маомао учтиво поклонилась, а затем, получив разрешение, села напротив мужчины. На столе уже стоял чай и сладкие угощения — маленькие слабости Гаошуня.       — Хотел поговорить с тобой о Джинши. — начал он медленно, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы, но та не подала виду и сохранила спокойствие. Тогда Гаошунь продолжил: — Но сначала мне бы хотелось задать тебе пару личных вопросов.       Он словно спрашивал разрешение. Маомао задумалась. Слышать это имя для неё стало болезненно. Нет, она не любила Джинши. Может только чуть-чуть привязалась. Но разговаривать о нём ей не хотелось. И уж тем более никакие личные вопросы не терпела. Потому девушка смиренно склонила голову, пряча эмоции и только она хотела встать, как мужчина опередил её вопросом:       — Что в твоём понимании значит «любить»? — этот вопрос оказался странным, но не неожиданным. Учитывая, что Гаошунь прекрасно видел как Джинши пытается навязать свои «чувства» Маомао, она была не удивлена.       — Это когда ты не принимаешь за кого-то решения и не пытаешься убедить в обратном, даже если сильно хочется. Это когда ты способен сдаться и отпустить, а не добиваться того, чего не можешь получить априори. И, конечно же, не пытаться прибегать к грязным трюкам, вроде «ой, я осыплю её редкими ингредиентами, а затем принудительно сделаю своей женой, ведь она точно должна испытать чувство долга пред своим покровителем, великим мной». — с каждым сказанным словом Гаошунь мрачнел.       Его лицо менялось: то удивление, то гнев, то понимание. Но Маомао должна признать, что держался он отлично сдержанно. Хотя она явно заслуживала казнь или порку за то, что обесценивает чувства Лунного Принца. Узнай об этом любая придворная дама, уже завтра её тело найдут где-нибудь во рве за пределами двора.       — Так вот значит, как ты всё это видишь. — задумчиво протянул мужчина. — Тогда скажи мне, Сяомао, что по-твоему значит «безопасный вариант»?       Маомао всю перекосило от смеси возмущения и страха. Что ещё Гаошунь знает о той ночи? Едва покраснев, девушка попыталась придать своему голосу уверенности.       — Раз вы всё знаете, я полагаю, что безопасным считается тот вариант, при котором обрушится наименьшее количество проблем. — пожала она плечами. — Если вы хотите подробностей, я расскажу. — Гаошунь лишь прикрыл утвердительно глаза, и протянул пиалу к губам, тогда Маомао продолжила:       — Все браки среди высших чинов заключаются на взаимовыгодной основе, вам ли не знать. Мне, безродной, нечего предложить Лунному Принцу. — Маомао положила ладошку на грудь, едко усмехнувшись. — Даже если вдруг я приму его предложение, это ничем хорошим не кончится. Даже с моими навыками, высока вероятность смерти. И покушения будут, увы, не столь на Лунного Принца, сколь на меня. Мне же полностью нравится моя жизнь обычного аптекаря. Меня не пытаются прикончить. Я не живу каждый день настороже, словно он последний. Не озираюсь по сторонам. Не окружаю себя людьми, способными меня защитить. Могу выходить из двора без сопровождения. И в целом, пойти туда, куда мне вздумается, не опасаясь внезапного удара со спины. — Маомао гордо вздернула носик вверх. — А что касается Джинши. Лишу — действительно отличный вариант. Стоит рассмотреть данный союз. Или, если она не столь ценный политический инструмент, подобрать кого-то другого. Я не думаю, что Лунному Принцу это не под силам.       — А если ему претит мысль прожить жизнь с нелюбимой?       — В таком случае он должен различать понятия «любимая» и «жертва».       — В каком смысле? Что ты пытаешься сказать?       — Не делайте, пожалуйста, такое лицо. — внезапно интонация травницы приобрела стальные нотки. Взглядом она нацелилась прямо в душу Гаошуню, и тот нервно сглотнул. — Вы прекрасно понимаете к чему я клоню. Я с самого начала не верю, что Джинши может что-то чувствовать ко мне. У меня есть предположение, что он обладает схожими вкусовыми предпочтениями бывшего Императора. Либо же он просто психически травмирован и предпочитает отношения «жертва-преследователь». — она развела руками. — Такой тип людей быстро охладевает к объекту, которого добился. Вся суть таких отношений в вечной игре в догонялки. Видимо, именно это его и зацепило.       Раздался глухой стук. Допив залпом остатки чая, мужчина выдохнул. Внутри него копошились различные чувства. Ему было трудно признавать тот факт, что Маомао возможно права, но и легко одновременно. Она всё понимает и её сердце не будет разбито. Но что насчёт самого Джинши? Вдруг он действительно влюблён?       Сосредоточенное лицо Гаошуня натолкнуло Маомао на мысль, что она не до конца расставила все точки над «ё», так что она добавила, сопровождая свои слова жестами:       — Маленькая грудь, низкий рост, совершенно детское лицо и тощее тело. — вздохнула она. — Если таков вкус Джинши, боюсь, что девочек до 14 лет стоит содержать в отдельном от двора месте.       Гаошунь мгновенно вспыхнул:       — Сяомао!

***

      — Сяомао, типе не стоит тяк отзиваться о млатшем блате Импелатола. Типе повисло, тито это услишал я, а не кто-та тлугой, инате типя мгновенна пы казнили за кливету в столону импелатолской семьи. — бурчала себе под нос Маомао, шагая по тропинке. Затем она ласково погладила свою макушку. Пожалуй, с прямолинейностью она действительно переборщила, раз даже такой спокойный Гаошунь поднял на неё руку.       Она получила от него по голове веером за то, что в ответ на его нудную лекцию она лишь просто довольно заулыбалась и попросила казнить ядом.       — Больно же. — простонала она. Маомао не знала, как в тот момент должна была реагировать правильно. Её спросили, а она ответила то, что думает, и вместо похвалы получила подзатыльник, что совершенно несправедливо. Конечно, Гаошунь просто дал понять, что свои мысли лучше держать при себе, иначе кто-то другой воспользуется прямотой Маомао и решит избавиться от неё.       Гаошунь действительно вёл себя как отец по отношению к ней, и Маомао не хотела его ни злить, ни обижать. Всё-таки он заслуживает лучшего отношения, чем получил от горячо любимой дочери Маамэй.       За размышлениями Маомао не заметила как быстро добралась до резинденции клана Ла. Конечно, Лакана там не было, в ином случае травница и близко не подошла бы к этому проклятому месту. Сейчас её ждал горячо любимый братец Лахан с его помощником Рикусон. Она пообещала, что заглянет на обед и как раз поделится всеми новостями за пиалой чая. Так сказать, взаимовыгодный обмен информацией.       — А вот наша горячо любимая сестрица. — встретил её притворно радостный голос, взгляд же самого Лахана остался прикован к доске, на которой расположились фигурки Го.       — Наша? — подметил Рикусон, поприветствовав Маомао сияющим взглядом.       — Ну ладно. С сестрицей я переборщил, а вот с горячо любимой отнюдь нет! — Лахан задумчиво потёр подбородок. Рикусон явно заставил его попотеть. Маомао тихо присела рядышком, наблюдая за игрой. Рядом с братцем она подметила книгу, написанную его отчимом, и по спине пробежал липкий холодок.       — Вы позвали меня, чтобы поиграть в эту дурацкую игру?       — Дурацкую?! — Лахан мгновенно оживился и даже подпрыгнул на месте. Наконец-то он поднял голову и посмотрел на свою сестру. — Маомао только невежды так говорят, ибо игра в Го сильно развивает логику и умение принимать правильные стратегически важные решения. Тебе бы тоже не помешало поучиться. — он поправил очки с не терпящим видом возражения и вернулся к игре, чтобы сделать свой решающий ход. — Я победил! — возликовал он, на что Рикусон пораженно вздохнул.       — И правда. — усмехнулся парень. Его волосы красиво ложились на плечи, отливая на солнце. Передние пряди обрамляли лицо, придавая ему больше сексуальности, вкупе с лисьим взглядом красивых янтарных глаз. Он казался прекрасным, и Маомао невольно поймала себя на мысли, что нагло рассматривает его.       На самом деле в её голове крутилась та ночь, когда они глупо танцевали под Луной. И её щеки залились румянцем. Почему-то сердце забилось сильнее. Она не могла поверить в это — Маомао ощущала себя странно, словно слегка опьянела. Разорвав зрительный контакт, она постаралась взять себя в руки и преодолеть своё смущение.       Тем временем Лахан довольно прошагал по комнате, наливая чай, и заговорил:       — Маомао. Сегодня мне нужно твоё женское мнение в одном вопросе. — поставив пиалы, братец сел, а затем замолчал, словно не зная, как завуалировать суть своих намерений, и тогда за него ответил Рикусон. Обладающий большей прямолинейностью, он констатировал:       — У Лахана сегодня свидание.       И Маомао подавилась чаем. Лахан вмиг покраснел, как-то странно захихикал, а затем вскинул голову вверх в гордом жесте, стараясь не падать в грязь лицом при сестре.       — Чисто теоретически это не совсем свидание. Это другое.       — Другим языком приватная встреча с предметом воздыхания.       — Да. — кивнул Лахан, подтверждая формулировку Рикусона, и тот ехидно заулыбался. Воцарилась тишина. Маомао, нервно дёргая глазом, смотрела на Лахана, пытаясь понять шутит ли тот или действительно нашёл кого-то. Он обратил на неё взгляд. Искра. Буря.       — То есть нет! — воскликнул он, пораженный осознанием. — Да не свидание это! — Рикусон схватился за живот, звонко хохоча, пока Лахан, впервые такой не собранный, пытался противиться очевидному. Видимо тот понял, что отпираться бесполезно и выдохнул: — Да, это свидание. — и снова поправил очки.       — «Девственник» — подумала Маомао.       И Лахан стал ещё более пунцовым. Он демонстративно отвернулся от сестры.       — Я сказала это вслух? — она перевела взгляд с Лахана на Рикусона, с Рикусона на Лахана. Ни один не был в состоянии подтвердить её ответ.       Битый час они подбирали Лахану наряд. Если попадался вариант, который нравился и Маомао, и Рикусону, парень недовольно оставлял его в стороне. Каждая деталь, каждая вышивка непременно разбирались на цифры, которые казались ему некрасивыми или слишком простыми для такого вечера. Маомао такое поведение прилично утомило. Под конец она уже не различала, какой из нарядов повторялся, и просто кивала на любой вариант. Лахан горестно вздохнул. Он и сам изрядно измучился, но так ничего подходящего и не нашёл. Уже потеряв надежду, он снял с себя очки и устало распустил волосы.       — Лучше пойду посплю.       — Нет! — в унисон замахали руками Маомао и Рикусон, стоило Лахану обратно надеть очки.       — Оставь их. — сказала Маомао. — Тебе тааааак идёт без них. И эти волосы — мы уложим их и будет так красиво. — девушка стала кружиться, будто лиса вокруг мыши, разглядывая образ Лахана. А она бы никогда не подумала, что очки так сильно влияют на восприятие человека. Оказывается, её брат был очень красив. И если бы не плохое зрение, он бы завоевал ни одну девушку во дворе. Рикусон казалось тоже оценил это, так как с интересом разглядывал своего друга и только и делал, что кивал.       — Иногда нужно уйти в минус, чтобы цифры красиво сошлись. — сказал он.       — Но так я ничего не увижу. — Лахан стал махать руками, пытаясь отобрать у Маомао очки. Девушка ловко уворачивалась, пока парень совсем не выдохся.       — Очертания уловить ты способен, значит переживешь. — она спрятала очки подальше, глумливо ухмыляясь.       В её голову пришла совершенно неожиданная идея. А что если отыграться за все шуточки в свою сторону, которые он так бросал в западной столице? Её улыбка стала более пугающей, и Рикусон настороженно нахмурился. Подойдя со спины, он аккуратно перехватил руки Маомао и взял очки себе. Его улыбка, такая сладкая, была обращена лично к ней, и пока Лахан активно щурился, Рикусон не стеснялся в своих чувствах. Он провёл пальцами по щеке девушки и сказал:       — Если она не способна принять его со всеми минусами, то тогда смысл в их союзе? — Маомао внезапно покрылась мурашками. Его голос обволакивал, успокаивал, вызывал внутри живота неясный трепет, который Маомао старалась всячески отгонять. И пока она обдумывала свои чувства, Лахан уже радостно лицезрел мир таким, каким привык его видеть в очках:       — И правда, Рикусон. Я не стану отказываться от чего-то ради той, что не способна принять меня таким, каков я есть.       — «Принять меня таким, каков я есть» — отозвалось эхом в голове Маомао. Это и значит «любить»?

***

      Джинши сжал в тихом гневе кулак. Его лицо ничего не выражало. Лишь взгляд говорил о многом.       — Так и сказала? — угрожающе тихо переспросил он, не оборачиваясь.       — Да. Я бы не стал ничего придумывать. — подтвердил уверенно голос.       Джинши резко обернулся. Его тело трясло мелкой дрожью, но то был ни холод, ни болезнь. Это был чистый всепоглощающий гнев. Где-то внутри зрачков плескалась боль. Такая глубокая, неподконтрольная, доводящая до иступления.       Поддавшись внутренним порывам, Джинши отшвырнул всё то, что находилось на столе, его яростный крик пронзил пространство. Казалось, он отрицал услышанное.       Гаошунь тяжело вздохнул. Он уже сожалел о сказанном, но то казалось лучшим вариантом из всех возможных. Всё ещё в его голове крутился утренний диалог с Маомао, и он не мог не согласиться с ней.       Всё это являлось не более чем болезнью. Никогда ещё Джинши не влюблялся, относясь ко всем свысока, и тут встречается девочка, которая совершенно игнорирует его обояние, тогда в дело вступает уязвленное достоинство, и он уже не отличает влюбленность от маниакальной зависимости доказать самому себе, что не утратил прежнего шарма на фоне других мужчин. Но как-то всё это претило Гаошуню. Где-то глубоко внутри. Он нахмурился.       — Как думаешь, что я могу сделать в этой ситуации? — успокоившись, тихо спросил мужчина у девушки напротив.       Та задумалась. И хотя он знал, что она скажет, всё равно ждал ответа.       — Просто дать ему понять, что у меня есть кто-то другой. Сказать всё как есть: у меня нет чувств к нему. — почему-то голос Маомао дрогнул.       Вероятно, девушка любила его. И Гаошунь почему-то был уверен, что как раз-таки именно любила, раз так смело наступила себе на горло, приняв единственно разумное в данном положении решение — уйти.       — Тогда я помогу тебе, Сяомао.       — Правда? — казалось, она облегчённо выдохнула и даже улыбнулась. — Тогда я буду у вас в долгу, господин Гаошунь. — она сложила руки в знак уважения и поклонилась.       — Взамен обещай, что подыграешь мне.       — Убирайся. — из воспоминаний его вырвал надрывный полукрик Джинши. Парень тяжело дышал. Его тело горело от плескавшихся внутри эмоций, которые он не знал куда деть. Подняв хищный взгляд, Джинши повторил громче: — Убирайся отсюда! Оставь меня в покое!       Гаошунь смиренно принял его нападки. Всё-таки сейчас Джинши не знал на кого наброситься, кого обвинить в своих чувствах, потому накричал на первого попавшегося под горячую руку человека в этой комнате и, пожалуй, единственного. Мужчина покорно вышел, но, стоило двери закрыться, как он услышал как разбиваются друг за другом предметы в кабинете Лунного Принца.       — Надеюсь ты будешь спокойно спать по ночам, Гаошунь. — раздался рядом старческий голос.       Он повернулся. Недалеко стояла Суйрен и осуждающе смотрела на Гаошуня. Кажется её взгляд целился точно в душу, и от этого стало не по себе. Гаошунь же сказал лишь одно в своё отправдание:       — Так будет лучше.       — Ты не божество, чтобы решать как будет лучше. — настаивала на своём старушка. — Знаю я одного такого же, кто считал так же. И ты его знаешь. Неужто старые грабли ничему не учат?       Мужчина открыл рот, но ничего не смог ответить. За спиной всё ещё громыхало, и всё, что он мог, лишь отчуждённо стоять и слушать, как его практически сын сейчас страдает от тайного сговора, совершенного за его спиной его названным отцом и горячо любимой девушкой.

***

      Размахивая забавно из стороны в сторону маленьким украшением в виде фонарика, Маомао рассматривала с интересом улицы, наполненные людьми. Веселье сочилось из каждой подворотни. В каждом доме играла музыка и смеялись люди. Из окон высовывались девушки и дети, разбрасывая цветы на дороги и кого-то поздравляли. Маомао не могла понять что происходит, но ей это нравилось. Некое чувство единства витало в воздухе и Маомао тоже была рада за того, кого не знала.       — Прошу прощения. — Рикусон остановил первого встречного. — Не подскажите ли в честь чего праздник?       — А? — глаза незнакомца окутала пьяная дымка. Он удивлённо похлопал ресницами, затем радостно рассмеялся: — У квартала удовольтсвий существует лишь один праздник.       — Хм. — Рикусон не совсем понимал, что тот имеет ввиду, потому решил перефразировать вопрос: — А кого мне стоит поздравлять, господин?       — А я не знаю! Но кого-то точно! — он задорно расмеялся. Повеяло дешёвой выпивкой, и Рикусон сделал шаг назад, натянуто улыбаясь в спину удаляющегося мужчины. — Ну и вонь. — позволил он себе выругаться, когда тот скрылся, и брезгливо обнюхать себя.       — «Чистоплюй. — подметила Маомао. — Такие, как он, обладают исключительно брезгливым характером».       — У меня начинает развиваться социофобия. — констатировал Лахан.       На улицах, не смотря на глубокий вечер, было так светло, словно днём. Лахан неприятно вздрогнул. Ему не нравилось общество людей. Он всегда искал уединения. И то, что происходило сейчас, способно было довести его до истерики.       — «Надеюсь, что его пассия тоже социофоб». — бросила Маомао мысленно и остановилась, сказав вслух: — Это здесь.       Рикусон и Лахан мгновенно оказались рядом. Вскинув вверх головы, они заметили вывеску. «Дивный Лотос» гласила надпись.       Тут и должно было состояться первое в жизни свидание братца с таинственной незнакомкой. Маомао лишь играла роль сопровождающего, а Рикусон — хранителя их покоя. Трио должно было войти вместе, но сесть за разные столики в поле зрения друг друга. Лахан не хотел признавать, но ему было довольно волнительно одному без поддержки, потому глубоко внутри он был безмерно рад, что рядом окажутся люди, которым он безоговорочно доверяет.       Больше не промолвив ни слова Рикусон лишь дружески хлопнул Лахана по спине, подхватил под руку Маомао и шагнул внутрь. Его встретил дивный аромат благовоний. Персиковый. Не слишком навязчивый и не сладкий. Сам декор заведения пестрил различными бутонами самых разнообразных цветов, которые красиво подчеркивали и акцентировали внимание на определенных деталях. Например, вон тот вазон неподалеку с веткой сиреневых соцветий привлекал внимание на испещренный золотом белый столб.       Рикусон прошёл уверенно дальше, не задерживаясь на деталях, пока Маомао, явно чувствовавшая себя не в своей лодке, разглядывала всё в восхищении. Её наряд ничем не уступал дамам, которые сидели за каждым столом с кавалерами. Они даже не заметили её. Такая маскировка под знатную особу позволила без лишнего внимания занять забронированный столик. К ним тут же подлетела подавальщица в прекрасном лёгком одеянии. Она улыбнулась, приветствуя согласно этикету гостей.       — Что будете господин и госпожа?       Рикусон ненавязчиво проводил Лахана к столику, где он принялся ждать предмет своего воздыхания, только потом обворожительно улыбнулся в ответ, так что дева обомлела от такого внимания, и попросил подать трюфельные печенья, которыми «Дивный Лотос» славится и их цветочный чай, пока они с Маомао будут заняты выбором блюд. Девушка кивнула, даже не записав пожелания клиентов, и Маомао подметила, что, должно быть, у неё славная память.       — Трюфельные печенья? — переспросила она. — Должно быть это безумно вкусно.       — Ты не поверишь насколько. — Рикусон взял лист, на котором каллиграфическим почерком были расписаны блюда и их содержимое. — Как ты относишься к рыбе-фугу?       — Рыба-фугу?! — Маомао стала листать меню с азартным блеском в глазах. Она совершенно позабыла о манерах и маниакально повторяла лишь одно слово «фугу», пока Рикусон лисьим взглядом следил за её реакцией. Он уже знал как Маомао хотела попробовать рыбу-фугу. Конечно, её яд он ей не предложит, зато саму её — вполне.       Дождавшись, когда подавальщица принесёт им печенье и чай, Рикусон заказал рыбу-фугу, а себе взял вегетерианскую тарелку. Маомао всё ещё исходила слюнками. Она в мгновение ока забыла всё, что происходило и происходит вокруг. Представив себе как она впивается зубками в маленькое желанное тельце, девушка расплылась в экстазе.       Пока Рикусон следил за Лаханом. Тот нервно постукивал пальцами о стол в ожидании чуда, но чудо всё ещё не приходило и тот, казалось, уже упал духом, как вдруг рядом остановилась таинственная незнакомка с вуалью на лице. Она плыла словно грациозная тонкая лодка по морю, а затем также грациозно села за стол. Тогда-то Лахан словно дар речи потерял. Ни приветствия, ни ухаживаний. Он смотрел на неё, густо покраснев, и ловил ртом воздух. Всё это так забавляло.       И вот на стол плюхнулись блюда. Маомао даже не поблагодарив глубоко вдохнула аромат рыбы. Он был так прекрасен, что мгновенно вскружил голову.       — «Вот она — настоящая любовь!» — подумала она и принялась за поглощение пищи.       Так как всё это было впервые, она не спешила и медленно прожевала маленький кусочек. Такой сочный, мягенький он плавился во рту, вызывая аппетит. Она прикрыла глаза, зардевшись, а потом приоткрыла губы, облизав их с таким наслаждением, будто кошка давно не евшая птиц.       Рикусон нервно сглотнул, завидев всю эту картину. Стало так жарко. Пришлось оттянуть ворот одеяния, чтобы хоть немного освежиться, но это не помогло. К сожалению, в этот момент он представлял насколько у Маомао горячий язык и каковы на вкус её мягкие губы. Эти мысли он постарался отогнать, пока Маомао так соблазнительно ела. У Лахана тем временем завязался разговор. Он уже без прежнего стеснения что-то объяснял загадочной незнакомке, а та кокетливо хихикала, прикрывая рот ладошкой. Что ж за его вечер можно было не переживать.       — Очень вкусно. — простонала Маомао, всё ещё не в силах отойти от экстаза. К сожалению, отсутствие яда её, конечно, разочаровало, но сам факт того, что она никогда не ела фугу её так взбудоражил, что не мог омрачить её настроения.       Рикусон заметил остатки рыбы на её щёчке. Улыбнувшись, он потянулся через стол и аккуратно своим платком стёр кусочек. Маомао вмиг протрезвела. Она подняла уже более осознанный взгляд на парня и засмущалась. Больше от того, что предстала перед ним в таком виде, чем от его заботливых касаний.       — Рад, что тебе понравилось.       Смущённо прикрыв глаза, девушка достала свой платок и прикрыла им рот. Затем, приведя свои мысли в порядок, она едва заметно повернула голову в сторону Лахана и заметила, что та девушка и он уже ласково переплели пальцы друг с другом и смотрели в глаза так, будто бы знакомы уже не первый год.       — Думаю, здесь всё в порядке и нашего внимания точно не потребует. — заметил Рикусон так же наблюдавший за ними. — Если что повозка его довезёт обратно. А мы можем пока скоротать время за прогулкой. Я услышал, что гуляние в квартале удовольствий продолжится до самого утра и в полночь достигнет пика. Не хотелось бы тебе посмотреть на это?       Маомао не знала, что можно интересного найти в таких праздниках. Всегда, когда отдавали одну из сестриц Медяного двора, она сидела в своей аптекарской лавке и принимала нетрезвых гуляк, успевших либо подраться, либо набухаться до полусмерти. Было удачей, если про неё никто не забывал и что-то приносил со стола. Так что девушка лишь вздохнула, открыв было рот, чтобы выразить свой протест, но тут же в её голове пробежала мысль о том, как давно она не была в своей лавке и как бы ей хотелось увидеться со своими друзьями вновь.       — «Друзьями?» — подметила она удивлённо.       Рикусон всё ждал, и Маомао лишь кивнула. Рассчитавшись с подавальщицей и оставив той чаевые, парень взял Маомао под локоть, и они направились узнавать все подробности ночных гуляний квартала удовольствий.       В руках незнакомца за дальним столом сломалась палочка для еды. Он испепелял их таким диким, полным ненависти взглядом, что к нему не решались подходить. Круги под его глазами придавали взгляду ещё больше мрачности. И его убийственная аура нарушила покой находившихся рядом столиков. Никто его не видел, ведь приватные комнаты они и для того приватные, чтобы скрыть своего гостя, но люди за пределами ширм почувствовали на себе всю злобу, источаемую оттуда, будто сам демон внезапно пришёл потрапезничать. Незнакомец встал, не желая терять ни минуты и последовал за удалившийся парочкой. Они ещё не осознавали, что их ждёт.