Там, где занимается заря

Дорогие залы и бесконечные коридоры, одетые в серебро, умеренно укращенные каллиграфией и картинами. Множество газовых белых тканей, украшающих стены, как нисходящие облака. Все, точно в небесной канцелярии, возвышенное, четкое, праведное. Даже рабочее место главы пика лишено «лишнего», только стол с бумагами да небольшая тумбочка. Довольно строго. «Как бы сильно не дул ветер, гора перед ним не склонится» — гласило изречение напротив входа. — Срочное сообщение с пика Цяньцао. Шицзунь, его необходимо рассмотреть в течении трех дней. — Юэ Циньюань, слыша эти слова и сразу нахмурившись, протягивает своему ученику руку в требовательном движении. Редко донесения с медицинского пика несли позитивный характер. Так, и в данном случае прибыли некрологи за последний месяц, которые необходимо отправить родственникам адептов в мире смертных. — Аньдин… Кто послал их на боевое задание? — ученик чувствовал себя неловко, смотря в усталые глаза своего учителя. — Лю-шишу перенаправил ваш приказ на его назначение на этот пик с пометкой: «слишком просто». — Лю-шисюн, что же ты делаешь… — эти слова горного лорда растворялись в гнетущей атмосфере и тишине дорого обставленного кабинета. — Если это все, то ступай. - Юэ Циньюань уже было опустил взор в отчет, как осекся и спросил - Хотя постой, сколько тебе лет? — Двадцать, Шицзунь. — Замечательно. Завтра банкет в императорском дворце, назначаю тебя представителем нашей секты, можешь взять свои праздничные одежды или запросить новые у Аньдин. - Я боюсь, я не готов, Шицзунь. - глаза адепта грозились выпасть из орбит, хотя он знал, что подобное часто случалось с теми, кто рискнет зайти к главе. Мероприятия мира смертных играли малую роль в жизни бессмертных - так считали многие, но Шан Цинхуа настаивал, чтобы представитель секты посещал банкеты, потому что это благоприятно сказывается на имидже секты. Пусть, он и не объяснял значение слова "имидж", но многие предполагали в этом некий торговый термин. Однако, представители часто выбирались случайно, но в обязательном порядке с первого пика. Цюньдин служил не только своеобразным управлением секты, призванным централизировать её действия, но и ее "лицом" в мире смертных. На этот пик принимали только приятных для глаз адептов, которые способны поддерживать праведный образ в глазах обывателей. - Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Этот твой. Ступай готовится, отъезд ко двору завтра на заре. - Юэ Циньюань неопределенно махнул рукой в сторону двери, не оставляя выбора ученику. - Будет исполнено, Шицзунь.

***

Пик Цюньдин не требовал от учеников полной самоотдачи в учёбе, однако, требовал поддержания души и тела в чистоте и прилежности в любом деле. Не смотря на то что этот пик является первым, его можно описать одним словом. "Умеренность". Адепты должны быть прилежны, но не выше положенного по этикету, стремится к знаниям, но не жить ради них, знать многое, но уметь смолчать. Тренировкам с мечом и ци здесь уделяли достаточно времени. Достаточно, чтобы освоить основные техники пика и быть способным представлять школу на мировой арене. Конечно, исключения бывали не редко, но даже обладая исключительными способностями адепты не имели права на гордость и хвастовство. Здесь не терпели только моральное уродство и поспешность. Все то, что Юэ Циньюань искал в себе и с ужасом находил. Учеников здесь редко наказывали, а все наказания сводились к переписи заветов праведности и их цитированию наизусть. С утра тренировки и медитации, после первый приём пищи, а когда солнце находится в зените начинается изучение наук.

***

Другие пиковые лорды часто находили друг в друге родственные души, однако, Юэ Циньюань всегда был вне этого. Он упустил первую возможность во время ученичества, когда отказывался от чужих предложений приятельства, предпочитая людям стремление к силе. Второй и все последующие шансы были игнорированы в погоне за несбыточной мечтой вернуться в детство, полное боли, но такое щемяще родное. Многие адепты смотрели на своего лорда снизу вверх и стремились походить на него во всем. Это было причиной отрешенности многих детей, которые видели в этом поведение истинного бессмертного, отрицающего мирские привязанности. На Цюньдин редко можно было встретить учеников, увлеченно болтающих между собой, не говоря уже о компаниях друзей. Все друг друга знали, могли даже быть приятелями, но никогда не близкими друзьями, братьями и сестрами. Не смотря на знание об этом, Юэ Циньюань никогда не менял мнения своих учеников. Главного ученика Цюньдин тоже не имел, пожалуй он и не требовался до самой смены поколений. Для него просто не было работы, со всем справлялся глава и редкие случайные помощники. Шутка ли, но главе секты требовалось проверить двенадцать основных документов и несколько побочных экстренных документов в месяц. Все они перед этим проходят проверку Аньдин, за исключением отчётов Му Цинфана, поэтому главе остаётся только одобрить или отринуть те или иные идеи изложенные в документах или прочитать отчёты о жизни пиков. Юэ Циньюань на самом деле читал каждый отчёт, но редко позволял себе вмешиваться в жизни братьев и сестёр, позволяя им управлять пиками на свое усмотрение.

***

Многие стремились попасть именно на Цюньдин из-за "разрешения на спуск", которое чаще и охотнее выдавали выходцам этого пика. Считается, что они должны чаще контактировать с внешним миром, чтобы не забывать откуда они пришли и ради чего взошли на гору. На деле же дети используют это разрешение ради встречи с семьёй или же свидания с любимой, бывают и те, кто покупает сладости, которые, увы, не изготавливают на пиках. Таким человеком и был Ло Фан, выходец семьи торговцев, которые сделали состояние на продаже частей демонических тел, в качестве посредника Аньдин. Поднимаясь на гору этот мальчишка ждал чудес, которых не узрел, даже дети-заклинатели были такими же, как и в его родном городе - дурными и злыми, только скрывали свои лица под маской праведности они гораздо лучше, чем любой представитель столичной знати. Это утверждение Ло Фан, конечно, не считал вечной истинной, везде были хорошие и плохие люди, просто детское сердце малодушно разочаровалось несовпадением образов реальной жизни и мальчишеских мечт, взрощенных сказками и балладами о благородных заклинателях и прекрасных заклинательницах с добрыми душами. - Сегодня я спускаюсь, поэтому меня не будет весь день. - с лёгкой улыбкой поведал своему соседу Ло Фан. - Понял, Шиди, я передам это Лаоши. - Благодарю, Шисюн, ты действительно поможешь мне. Инь Хуаньгуэй был одним из немногих кого Ло Фан считал действительно достойным человеком. Он был спокоен и был готов проявлять к людям искреннее сочувствие и неподдельную доброту, не стараясь скрывать своих намерений. Инь-Шисюн происходил с небольшой деревеньки, родился в семье кузнеца, но с детства был слаб здоровьем, поэтому принять дело отца не смог и решил попытать свое счастье как заклинатель. С его здоровьем не могла справиться медицина, но, словно насмешка, справились медитации всего за пол года. Хуаньгуэй искренне был благодарен своему Шицзуню и Шиди, которые помогали ему на этом тяжёлом пути. Это отличало его от других адептов, благодарных Цанцюн за спасение.

***

Город под Цанцюн процветал, всегда защищённый заклинателями, центральный узел торговой сети Аньдин всегда был полон золота и серебра, смеха и выпивки, странствующих торговцев и бродячих заклинателей. Даже ночью город, казалось, не спал, светясь пыльцой волшебного цветка, походившего на звезду, "небожительницы", как называли его тут за белое сияние. Не каждый город мог позволить себе подобное. - Сяо Фан! Как ты вырос, совсем не узнать в этом старом красавце, того сорванца! Небось, уже и проказ не творишь. - пожилая леди была ужасно удивлена сыну своего торгового партнёра, которого не видела всего пару лет. - Что вы, тётушка, я все тот же, хотя уже и правда не проказничаю. С дисциплиной у нас строго. - Ну а как иначе учить таких счастливых активных деток, как ты. - госпожа слегка потрепала по щеке подростка. - Да какой уж тут ребёнок, выше отца на голову. - посмеялся Ло Фан. - Пока не женился, все одно ребёнок. До встречи ребенок, вижу же спешишь домой, не буду держать. Путь лежал не близкий, к центру города, и Адепт силился не срываться на бег, так сильно он скучал. Дома его встретили с распростертыми объятиями, особенно счастливо отнеслись его брат и сестра. - Геге! - прыгнула на него сестрёнка, игнорируя крики служанки. Ло Фан был так рад, что его семья не стала относиться к нему по другому, когда он стал Адептом, что всегда баловал сестру, был почтителен к старшему брату и полон сыновьего благочестия. Так, и в этот раз он не стал ругать сестру, только поудобнее её подхватил и ущипнул за курносый носик, давая служанке знак успокоиться. - Луна моя, как ты? - Ло Елань, родилась бледной и имела седые пряди, родители, при первом взгляде на неё, решили назвать её именно так, как советовал звёздочет. Светлое дитя не походило на своих родителей и было подобно луне на небе. Госпожа Ло всегда винила себя за внешний вид своего дитя, все-таки отравление во время беременности может привести к непредсказуемым последствиям. - Я научилась писать твоё имя! Пойдём скорее, я покажу тебе, геге. - Гордо сказала малышка. Но её речь прервали голоса. - Сяо Фан, мой сыночек, почему ты не сказал, что приедешь? Мы бы приготовили твои любимые блюда, а теперь едва ли успеем. - Мама, Баба, геге, здравствуйте. Я не знал, что буду так рано. Мне казалось, что Шицзунь продолжит меня не пускать, но вчера он дал разрешение на сегодняшний день. Я забылся от радости и не сообщил ничего. - Привет - сказал самый скромный член этой семьи, немного неловкий Ло Джушанг, который, тем не менее, обладал деловой хваткой. - Я тоже рад тебя видеть Сяо Фан. День с семьёй был самым радостным событием полугода, которое ждал каждый Адепт, семья которого жила рядом с пиками. Семья Ло была рада своему ребёнку, который наконец смог вернуться домой, пусть и всего на день. Даже слуги улыбались своему господину почтительнее, чем когда-либо раньше. Все-таки первые два года обучения адептов Цюньдин не выпускают с пика.

***

На пик Цюньдин было сложно попасть, но обучение на нем едва ли считалось столь же сложным. Учителя старались не нагружать учеников, постепенно усложняя программу, потому что учения этого пика при слишком ускоренном изучении могли приводить к искажениям ци, гораздо более не предсказуемым, чем какие-либо другие. Поэтому много дневного и вечернего времени ученики могли посвящать изучению истории школы или демагогике, в общем всему, что на остальных пиках не считали таким же необходимым адептам. Исключения вместе с Цюньдин составляли Аньдин и Цинцзин. Дни адептов тянулись размеренно, без суеты повседневных забот. Дети отсюда не знали домашних дел, которыми их старались не нагружать учителя. Здесь редко случались отклонения ци или массовые случаи заболеваний. Все было прекрасно. Все было умеренно.