Добиться Руфь Аткинс

Энджи находит ее в бескрайнем поле, почти случайно, навязавшись среди добровольцев. Сердце колотится как изношенное. Она не может смотреть на Руфь Аткинс в таком состоянии. Но первым же делом, которое она совершает — это хватает полубезумную Руфь за руку. — Вспомните меня, пожалуйста… — отчаянно зовет мисс Тиммер и разворачивает ее к себе. На нее с безразличием обращается пара глаз, в которых застыло, как ледышка, горе. — Ваш брат не хотел бы, чтобы вы последовали за ним. Упоминание брата срабатывает на Руфь своеобразно. Сначала она пытается вырваться, но, поняв, что это безуспешно, начинает рыдать. Мисс Тиммер привлекает Руфь к груди и стоически переживает все ее крики и адскую боль. — Они похоронили его согласно «третьему откровению». Он ненавидел религию! — воет Руфь, а потом перебегает с одного на другое: — Как только эти люди посмели его тронуть! Мой Поль… Мой бедный Поль… Героизм Энджи заключается в том, что в этот вечер она сопровождает Руфь не в дом ее родителей, а в свой собственный. Мисс Аткинс бледна ужасно, постоянно бредит и еле различает предметы перед собой. Сердце Энджи надрывается от боли. Ей искренне жаль Поля, но любовь ее касается только Руфь. Как же долго они не виделись! Все, что хочется, так, чтобы эта девушка наконец пришла в себя… Когда Руфь открывает глаза, то вновь всхлипывает. Энджи, лежавшая рядом, подскакивает и вновь обнимает Аткинс. — Я не хочу жить… — признается Аткинс. Энджи убирает ее волосы с лица и начинает молить, той самой речью отчаянно влюбленного, который на все готов, лишь бы сбавить боль своего объекта обожания. Руфь в итоге смотрит на мисс Тиммер огромными глазами, кажется, только сейчас признавая того, кто перед ней. — Энджи? Вы здесь? — только и произносит Руфь. — Да, я здесь, с вами. Пожалуйста, останьтесь со мной… — горько произносит Тиммер и гладит Руфь по голове, сама смахивая слезы. Руфь несколько секунд рассматривает ее лицо и отворачивается. — Но Поль… — Хотел для вас лучшего. Он всегда будет с вами, — нежно произносит Энджи. Руфь вновь смотрит на нее, гримаса боли по-прежнему жуткая, но она хватается за Тиммер, вспоминая ту самую солнечную мозаику, которая была у них те несколько лет назад. — Вы для меня мой Поль, Руфь, — произносит Энджи и крепко прижимает полубезумную Аткинс к себе, огораживая от смерти и страданий. Руфь закрывает глаза и приближает голову к сердцу Энджи, слушая его размеренный стук.