Все в твоих руках.

Дин вошёл в довольно просторную комнату. Несмотря на то, что вечер только начинался, в комнате царил приятный полумрак. Жалюзи на окнах почти закрыты, пропуская немного света. — Здравствуйте, Дин. Прошу Вас проходите сразу в комнату, что слева от Вас. Там Вы сможете раздеться и принять душ. Полотенца и одноразовые тапочки — на тумбочке, халат на вешалке, — послышался спокойный голос со стороны. — Мне…э…совсем раздеться? — Дин пытался увидеть обладателя голоса, но, видимо, он находился чуть в строне, и стена прятала его. — Добрый вечер, мистер Новак. — Ну зачем же? Вы можете оставить нижнее белье. Особенно, если Вас это так смущает, — лёгкая насмешка в голосе. — Меня мало что смущает в этой жизни, но я предпочту не снимать боксеры, — Дин начал слегка закипать. — Как пожелаете. Проходите, я жду Вас. Дин вошёл в дверь слева. Помещение было просторным. Большая ванна-джакузи с душем, тумба с полотенцами и прочей мелочью, большая вешалка на стене, стеллаж с кучей тюбиков и саше с разными косметическими средствами и небольшая дверь из огнеупорного стекла, прятавшая за собой инфракрасную сауну. Дин присвистнул. Хорошо тут все продумано для полноценного релакса! Он быстро разделся и влез в джакузи. Откатившись теплой водой, он закопался в пакетики с гелями. Так. Морская свежесть, лес, лёгкий цитрус и грозный шторм. То, что надо! Сегодня с утра, зная что ему предстоит, он сразу продумал стратегию. Завернуться в кокон безразличия, добавить немного наглости и нахальства и ни в коем случае не вестись. Ни на что! Он — нормальный! И он не хочет! Ничего, кроме запланированных медицинских процедур. Значит, грозный шторм — самое то! И пусть этот «колдун» даже не пытается включать свои сверхспособности. От души намазавшись гелем, источающим мощный сильный аромат, он усмехнулся! О, да! Ты — повелитель молний, а я — гроза морей, пятая стихия! И тебе меня не победить! Вытеревшись насухо, он натянул боксеры и осмотрел себя в зеркало. Утром, распечатав новую упаковку из трёх штук, он долго соображал, какие надеть. Они все были одинаковыми и различались лишь цветом: белые, синие и черные. Подумав, он выбрал черные. Максимально брутально, что соответствует его сегодняшней цели. Они сели как влитые, выгодно подчеркнув все достоинства. Белые вышитые буквы на резинке указывали на известный бренд «Саlvin Klein». Надев халат и тапочки, он решительно взъерошил мокрые волосы и вышел из ванны. Войдя в массажную он замер, просто забыв как дышать. Атмосфера… Это точно лечебные процедуры а не романтичное свидание? Жалюзи закрыты максимально плотно, не пропуская свет. Множество свечей в керамических подсвечниках создают лёгкое и теплое освещение. Аромалампа выводит к потолку тонкую струйку голубоватого дыма с запахом чего-то древесного. А звук. Лёгкий шум прибоя и шелест листвы. — Кастиэль? — Дин покосился на большую массажную кушетку, обтянутую кофейно-золотистой кожей, со специальным вырезом для головы. — Проходите, Дин. Не стесняйтесь. Для начала помассажируем шею и плечевой пояс. Снимайте халат и усаживайтесь на стульчик рядом с кушеткой. Руки на стол, лицо на руки. Дин проделал все это, удобно умостившись на небольшом стульчике и зарывшись лицом в собственные руки. — Кастиэль. А зачем все это? Ну, свечи, аромалампа…? — Все просто. Чтобы пациент максимально расслабился. Это помогает промассажировать тело как следует, ничего не упустив, — мягкий голос за спиной. — Я, знаете ли, побывал в Китае, изучил множество книг по медицине. И теперь охотно применяю это на практике. Ароматерапия, светотерапия, звуки природы. Это не нами придумано. Это известно давно. Вот скажите, Вам нравится звук океана и прибоя? — Да, очень. Я вообще люблю звук воды. Это успокаивает, — Дин уже тихо подремывал, просто наслаждаясь атмосферой. — А теперь закройте глаза и представьте, что Вы на берегу и прибой тихо гладит Вас, — Кас положил руки на его шею и повел вверх, к голове. Лёгким ветерком он прошёлся по самым кончикам волос, будто играя, ероша их. А потом раскрыл пальцы и зарылся ими в волосы. Аккуратные отполированные ноготки слегка царапали и почесывали кожу, легко впиваясь, будто задевая нервные окончания. Потом снова выскользнули и вновь поиграли волосами, как ветер в поле колосьями. Кас чуть наклонился и подул на волосы. Дин вздрогнул и уловил запах его парфюма. Что-то до боли знакомое. Сильные амбра и мускус, пряные имбирь и лаванда, лёгкий цитрус и древесные нотки. О, да! Обалденный запах. Дин знал его. Он любил этот запах, но сам никогда не решался применить. Но в его шкафу стоял такой флакон. Новый и запечатанный. — John Varvatos. Artisan? — тихо спросил он, втягивая ноздрями такой манящий аромат. — Вы знаете этот запах? Да, угадали. Это он. Я люблю этот аромат, — Кас переложил руки на шею и сейчас аккуратно мял позвонки, стараясь расслабить скованные мышцы. — Я тоже, но никогда не решался попробовать на себе. Мне кажется, он слишком лёгкий и…свободный, — Дин выгнул шею, открывая к ней доступ. — О, как хорошо. Так болит шея. — Конечно, Вы явно предпочитаете более сильные ароматы. Классика. «Hugo boss», «Lacoste». Даже, я бы сказал, слишком сильные. Вот как гель для душа, который Вы выбрали. «Грозный шторм», — пальцы нашли позвонок и сжали его. Лёгкий толчок, хруст и расслабляющие поглаживания вокруг. — Вот он. Встал. — Ау, что это было? Больно. Но сейчас легче. А что? Вы что-то имеете против сильных ароматов? — Дин удобно расположил голову на своих руках. Вообще, ему было некомфортно от того, что его так быстро раскрыли. Это правда. Создавая себе образ сильного и уверенного самца, он точно знал, что это не его. Нет, он мог иногда поиграть в это. Но душа просила другого. Он хотел почувствовать всю мощь стихии, что однажды заберёт его в плен. Но где-же взять такую женщину? — Нет, но только если они действительно на месте. Иногда человек пытается замаскировать свои слабости сильными вещами. Вот, например, Вы, Дин. Хорошо выстроенный образ брутального мачо. Так надо! В жизни надо быть смелым. Кто успел — тот и съел! Все правильно. Но Вы же знаете, каков Вы на самом деле. И я знаю. Я это вижу. Так что мощный аромат шторма выглядит как знак протеста, так же как и черные боксеры, будто кричащие о том, что Вы закрылись. И это лишь малые сигналы, которые я вижу. Не бойтесь, Дин. Я не хочу причинить вреда. Просто позвольте мне помочь усталым мышцам расслабиться, а позвонкам встать на место. Я не покушаюсь на ваше личное право быть собой или играть. Я просто врач. Руки постепенно перебрались на плечи. Сперва они нежно гладили, будто выискивая стальные тросы скованных мышц. А найдя, очень аккуратно разминали их, сжимали, поглаживали и протягивали, как канаты. Дин вскрикивал, вцепляясь зубами в свои руки, потому что боль от таких сжатий, практически сразу сменялась приятным расслаблением. Обхват становится больше. Вот уже пальцы гладят и мнут, постепенно спускаясь к лежащим на кушетке рукам. Описывают круг вокруг локтей, поглаживая. Дин как-то машинально вытягивает руки, подставляя их под эти действия и чувствует как тонкая ситцевая ткань касается его спины. Он ещё не видит Кастиэля, в чем он одет, но эти прикосновения приятны. Кас прикасается всем телом к его спине, проводя по рукам до самых кистей и отстраняется, уводя руки обратно на плечи. — Ложитесь. Так Вы расслабитесь гораздо лучше. Дин заползает на кушетку и опускает голову в специальное отверстие. Странно, но кожа, обтягивающая кушетку, совсем не охлаждает. Она теплая и такая приятная на ощупь. Почему-то всплывает воспоминание о вчерашнем вечере и дожде. — Кастиэль, — он не видит его. Лишь изредка, кусочек медицинской пижамы нежно-голубого цвета, чуть распахивается, давая возможность ухватить взглядом немного загорелой кожи живота мистера Новака. Потом снова прячется, и снова выглядывает. Будто играет в прятки. — Я люблю дождь. А Вы любите дождь? — Очень. Вот например вчера. Дождь за окном, а мне так тепло и уютно дома, под удобным мягким пледом. Капли стучат в окно, но я их не слышу, потому что говорю с Вами по телефону, — его руки неспеша оглаживают спину. Потом пропадают, чтобы вернуться обильно смазанными лавандовым маслом. Плавно продвигаясь по позвоночнику, они снова находят «больной» позвонок. Охаживают его, будто готовя, а потом резким движение давят, до хруста. — А Вы помните наш разговор? Дин снова вскрикивает, а потом протяжно стонет. Он помнит. И не только разговор. Но уходит от ответа. — О, как чудесно. Сразу расслабляются мышцы. — Не совсем. Смотрите, какие канаты удерживали его в неправильном положении, — он проводит пальцами в разные стороны, будто рисуя эти самые канаты на спине. — Сейчас я их расслаблю, и тогда Ваша спина сможет почувствовать себя свободнее и раскованнее, — тонкие пальцы медленно перебирают жёсткие мышцы. Они лучиками разбегаются в стороны, потом возвращаются к позвоночнику, делают один шажок вниз и вновь бегут к краям. И так до самой поясницы. И тут они останавливаются, уперевшись в резинку боксеров. — Дин, простите. Но чуть ниже тоже есть один неправильно стоящий позвонок. Его надо вправить. Дин согласно кивает, он опускает руки и чуть стягивает боксеры. Конечно он помнит про один «кривой» позвонок, который, видимо, не так стоит из-за постоянно сидячей работы. А это, как сказал доктор, может повлиять на потенцию. Что же. Он, пожалуй, слегка приспустит броню. Надо же вправить и его. Кас тихо гладит поясницу, скользя пальцами вниз. Крестец, место соединения с копчиком. Вновь разминающие движения, надавливание и хруст. Дин чувствует, как кровь резко несётся вниз живота, окутывая приятным теплом. И с ужасом понимает, что этот приток крови совсем не оставляет без внимания и его член. Тот заинтересованно подергивается и начинает наливаться. Бля, вот это совсем некстати! Как хорошо, что он лежит на животе и ничего не видно. Слегка размяв поясницу, Кас медленно возвращается наверх. Добравшись до плеч, он проходится по ним и плавно ведёт руки на шею. — Дождь вчера был сильным. Такая гроза. Такие молнии. Потрясающе, не правда ли? Почему его фраза, казалось бы ничего не значащая, звучит так двусмысленно? — Да, гроза была сильной. Но мне даже понравилось. Очень приятно в этот момент сидеть дома и знать, что ты в безопасности, — какая к чертям безопасность, когда все самое опасное вчера сосредоточилось в его руках в виде голоса, льющегося из мобильника? И вот сейчас он говорит таким же голосом. — Мы почти закончили. Но в качестве бонуса я могу подарить Вам так понравившийся Вам приём. Хотите? — руки спускаются по спине и останавливаются, будто ожидая ответа. — Да, это приятное завершение сеанса. Кожа на боках и впрямь чувствительная, — Спрашивает? А смысл? Этот вопрос сейчас звучит как утверждение, и его пальцы уже, не дожидаясь, легко поглаживают кожу где-то рядом. Но не решаются. Дин выводит руки вперёд, открывая бока. И тут же дрожит и покрывается сотнями мурашек. Потому что лёгкие поглаживания скользят то вверх, то вниз по бокам. В вот они уже подмышками. Дин знает, что может последовать. Секунду он борется сам с собой, ведь он так хотел сегодня сохранить независимость. Но нетерпеливые ноготки слегка скребут кожу, как котик, который просится, чтоб его впустили в дверь. Дин подтягивает руки и приподнимается, опираясь на локти. Голова опущена. Он просто ждёт. Зная, что будет дальше. Руки, будто благодаря, прижимаются сильнее. Потом плавно ползут вперёд. И вот под пальцами соски. Они твердеют моментально. Дин, не поднимая головы, тихо скрипит зубами, стараясь удержать стон. Сейчас это кончится. Только одно прикосновение и все. Но нет. Пальцы легко поглаживают горошинки, теребят их прямо по верхушкам, обводят круги. И это просто невыносимо сладко. Дин вскидывает голову и, закусив губу, стонет. Он наклоняет голову влево, обнажая шею. И сейчас он хочет только одного. Как в его фантазиях. — Кааас… — тихо шипит он, не произнося больше ни слова. «Прикоснись. Прижмись губами» — кричит он внутри себя. — Конечно… — его ответ. Но, кажется, он слышал мысленную мольбу Дина. Его губы приближаются к уху, слегка дуют на него. И… прикасаются к шее. Замирают, будто ожидая реакции. — Кааас… — снова единственное, что он произносит вслух. Но этот стон такой молящий. «Да, ещё. Спускайся ниже. Целуй.» — в голос орёт его подсознание. — Сейчас… — он шепчет прямо в шею. И движется дальше, лёгкими порхающими поцелуями. Ниже. Туда, где бешено колотится венка. Туда, в самый чувствительный уголок между шеей и плечом. Поцелуи обжигают кожу. Пальцы, погладив соски, с силой сжимают их и чуть оттягивают, надавив на вершины. — Аххх, — то ли стон, толи вздох. Дин выгибает грудь колесом, потянувшись за этой лаской. Его бедра с силой вжимаются в кушетку. Сам не понимая, что творит, совершенно потерявшись в ощущениях, он начинает двигать бёдрами, вжимаясь с каждым разом все энергичнее. Член ноет и просится на волю. А поскольку боксеры и так приспущены, то он легко преодолевает барьер в виде резинки и оказывается зажат между животом и тёплой кожей кушетки. Головка, истекая смазкой, мучительно трётся при каждом толчке, посылая по телу микротоки удовольствия. Кас краем глаза ловит эти его движения. Его губы становятся настойчивее. Они обласкивают шею, как шальные, скользя то вверх, то вниз. Влажный язык рисует венку. Он доходит до уха и, облизав мочку, ныряет внутрь. — Диин. Послушный мальчик. Не сопротивляйся. Ну же, детка. Давай. Как вчера. Я хочу услышать твой стон вживую, а не в трубке телефона, — пальцы снова теребят соски, заставляя Дина двигаться все резче. Он держит стон, пытаясь не дать ему вырваться на свободу. Но то, что тихо шепчут ему на ухо губы Каса, сносит все так старательно встроенные им стены. Сжавшись, он замирает. Член, зажатый в мёртвой хватке его живота и кушетки, дёргается, выплескивая очередями фонтанчики спермы. — Кааас, Кастиэль, — крик срывается с губ. Его мелко потряхивает. Каждый толчок прошибает с ног до головы. Он бессильно падает на кушетку и тяжело дышит. — Умница. Такой послушный пациент, — Кас отпускает из захвата его соски и тихо гладит голову и подрагивающее тело. — Я сейчас. Он пропадает ненадолго. Впрочем, Дин не успевает заметить его отсутствия, просто потому что отсутствует сам. Он где-то между мирами. Парит под шум океана и шелест листвы. — Всё готово. Пойдём. Тебе нужно немного прийти в себя, — Кас помогает ему подняться. Его взгляд падает на полностью испачканную кушетку и размазанные на животе следы его экстаза. Ему так хочется сейчас пройтись по ним пальцами, собрать этот божественный нектар, обмазать им свои горящие губы. Он с силой стряхивает с себя наваждение и бережно, под руку ведёт Дина в ванну. Джакузи наполнена, она пузыриться, полностью покрытая белой пеной. Одуряющий аромат свежей листвы плывет по комнате. Дин расфокусированным взглядом смотрит на это, потом переводит взор на него. — Зачем? — это максимум, что он сейчас способен выдать. Мозг, все ещё плывущий в эйфории, просто не в состоянии сложить из мыслей фразы. — Тебе нужно расслабиться и успокоиться, — он осторожно кладёт руки на резинку боксеров. — Давай снимем это. Они лишь будут мешать тебе. Чувствуя явное напряжение, он легко гладит спину. — Не бойся. Я просто помогу снять. Дин позволяет. Руки подхватывают его и, секунду подержав на весу, опускают в воду. — Видишь? Это не страшно и приятно. Отдохни. Я приготовлю тебе кофе. Может, хочешь закурить? Дин кивает. Да, сигарета сейчас бы не помешала. Через несколько минут Кас, деликатно постучав, появляется в ванне. Он ставит на угол чашечку ароматного кофе и протягивает сигарету и зажигалку. — Отдыхай. Я не буду мешать, — он тихо выходит за дверь, плотно притворив её. Дин прикуривает и, глубоко затянувшись, выпускает сизое облако дыма в потолок. Он просто откидывается на бортик ванны и закрывает глаза. Его рвёт от накативших ощущений. Как так? Он не хотел. Он так старательно строил баррикады. Но не смог устоять. Пал, как город в осаде. Стоило только этим губам коснуться его шеи. Стоило только этим нежным пальцам сжать соски. Черт! Как, наверное, это жутко выглядело. Вот так растаять, рассыпаться в оргазме только от этого. Стыдно. Но, начавшемуся было приступу самобичевания просто не дает поднять голову эйфория. И он не мог из неё выбраться. Она затянула так глубоко, что мозг решительно отказывался анализировать просчёты. Примерно полчаса потребовалось ему, чтобы прийти в себя. Выкурив сигарету и выпив кофе, он таки смог собрать пазл по имени «сознание Дина Винчестера» и, вымывшись, вылез из ванны. Теперь предстояло самое сложное. Выйти. Чтобы встретится с ним лицом к лицу. А это дико страшно. И если вчерашние свое происшествие он ещё мог как-то оспорить и скрыть, ведь это было по телефону. То то, что случилось сегодня, скрыть или перефразировать невозможно. «Что я ему скажу? Простите, мистер Новак, но это не то, о чем Вы подумали? Черт! Как глупо! Не то! А что? Я тупо кончил просто потому, что этот… Мать его! Поцеловал меня в шею? Ага, конечно! Но ведь так все и было. И как это можно назвать по-другому?» Однако думай не думай, а выходить надо. Вечно же тут не просидишь. Он оделся и тихо, буквально на цыпочках вышел в комнату. — Кастиэль? — голос звучит крайне неуверенно. — Я здесь. Идите сюда, Дин, — отвечает он откуда-то их глубины. Дин проходит внутрь. Кас, удобно расположившись в кресле, листает что-то в мобильнике и отхлебывает кофе из чашечки. — Всё в порядке? — Ну. Я… — Дин просто не знает, что сказать. — Не волнуйтесь. Всё что происходит в этой комнате, остаётся здесь. Да, собственно, ничего и не произошло. Если Вы так переживаете за это, то зря. Такой маленький конфуз — отнюдь не редкое явление во время массажа. Понимаете, наш организм… — Кас замолкает, глядя в стремительно темнеющие глаза. Дин громко выдыхает, вскидывает подбородок и выпячивает грудь колесом. Его щеки заливает румянец. — Не редкое? Вы хотите сказать, что я далеко не первый пациент, которому Вы делаете «вот такой массаж»? — «Маленький конфуз» — вот как он это называет! Что-то резкое вонзается в грудь. Это что? Ревность? Он ревнует? Черт! Этого только не хватало! — Я не говорил этого, Дин. Я лишь сказал, что так бывает. Это связано с нашей физиологией. При нажатии на некоторые точки у особо чувствительных натур это действие вызывает приток крови к органам малого таза. То есть эрекцию. Возбуждение. И она, вполне естественно может закончится эякуляцией. — Нажатии на некоторые точки? О чем Вы? По-вашему, массаж — это поцелуи в шею? — Дин просто не в силах удержать гнев. Его разрывает ревность, незваной гостей явившаяся в его мозг и сердце. Он ещё кого-то так целовал? Нет! Нет! Этого её может быть! — Нет, конечно. Массаж — это воздействие руками или другими сопутствующие предметами. А поцелуи… Дин, Вы можете сейчас не сказать правду мне, это Ваше право. Но себе не лгите. Вы же хотели этого. Вы просили меня об этом. Я всего лишь исполнил Ваши просьбы. Ведь так? Дин молча опустил голову. Весь его запал угас моментально. Да, он сам просил. Про себя, молча моля его о поцелуе. И получил, что просил. Бойся своих желаний — они могут исполниться! — Хорошо. Неважно. Но я бы попросил Вас о двух вещах. Во-первых — это должно остаться между нами. А во-вторых — этого не должно повториться. Это был странный момент. И я не могу объяснить природу внезапно накативших желаний. Но я очень надеюсь, что это была случайность и больше она не повторится. — Конечно, мистер Винчестер! Врачебная этика — дело святое! Никто и никогда не узнает, будьте уверены. Ну а насчёт второго. Это не от меня зависит, а только от Вас. И если Ваше тело так реагирует, то у вас два варианта — позволить, либо запретить. Себе и мне. Я — как Ваш врач, приму Вашу позицию. — Вот и чудно. Вот и договорились. А теперь, если Вы не против, я бы поехал домой. Сейчас вызову такси. — А как же наш первый урок по правильному вождению? Вы обещали подучить меня. — Никак. Потому что Ваша машина на ремонте, а моя… Я без неё, как видите. Так что это мы с Вами осуществим, когда будет готова Ваша машина, — Дин быстро набрал номер такси и продиктовал адрес. — Мне пора. — Позвольте проводить Вас, так как клиника уже закрыта, сами Вы из неё не выйдите, — Кас решительно поднялся и помахал в воздухе ключами. — Пойдёмте. Они вышли в холл. Было довольно темно. Все приборы выключены, лишь на столе горит синим светом экран монитора, находящийся в спящем режиме. Кас отпер замок. — Спокойной ночи, Дин. Жду Вас завтра, как обычно в пять, — он стоял, монументально загромождая собой почти весь выход. — Спокойной ночи, Кастиэль, — Дин оценивающе окинул перспективы. Так он не выйдет. Он вперил прожигающий взгляд в его сторону. Кас усмехнулся и отступил. Дин прошёл к двери и нажал ручку. Вот и такси. Оно сверкнуло фарам, как знак того, что на месте. Сам не понимая зачем, Дин вдруг развернулся на пороге и, ненадолго зависнув взглядом на губах Каса, перевёл взор на его глаза. — До завтра, — странным осипшим голосом. — Сладких снов, малыш… — низкий с хрипотцой голос проникает в мозг, на мгновение выбив твёрдую почву из-под ног. Дин сглатывает, шумно выдыхает и выскакивает на улицу. В такси темно. Он откидывает голову на спинку сидения и, назвав адрес, погружается в блаженную дремоту. «Сладких снов, малыш» — его быстро уносит водоворот. И он тихо засыпает под мерный шум двигателя с улыбкой на губах.