Все в твоих руках.

— Халат стяну с тебя сейчас

Хоть ты и в нем такой горячий

Экстаз! Ты просто космос, Кас!

Под белым ситцем — страстный мачо!

— Конечно, Дин. Тебе халат

Поверь, пойдёт совсем не меньше

Сейчас ты точно виноват

В том, что порочен, словно гейша.

И под халатом у тебя

Такое страстное желанье

Иди сюда! Люблю тебя!

— О, Кас! Ты просто наказание.

Зачем затягиваешь в плен

Своих прекрасных губ горячих?

Склонюсь я у твоих колен

Ты — доктор секс! Мой страстный мачо.

— Не надо. Не садись к ногам

Ты слишком…слишком идеален

Иди же. Или может быть я сам?

О, Дин! Снимай все это, парень.

И вот захват горячих рук

И вот летят вниз поцелуи

В ушах лишь только сердца стук

Дин! Кас!.. Тебя хочу я…

Одежды полетят к чертям

За ними следом остальное

А дальше …в небо. К облакам

Вдвоём… Сожжённые любовью…

Кайя Кларенс

Дин проснулся от холода. Солнце уже робко заглядывало в окно. Он огляделся, силясь понять, где он. Ах, это же клиника! Он вчера так и уснул на диване в обнимку с Касом. А где же он? Дин поднимается и с удивлением обнаруживает, что диван раздвинут, а сам он прикрыт мягким пледом. Он тихо улыбается. Заботливый. Не поленился вытянуть диван, чтоб не тесно было и прикрыл пледом. Он втягивает в себя пьянящий аромат свежесваренного кофе. В дверях появляется Кастиэль. Он в медицинском халате. На голое тело. Он уже успел принять душ, но одеваться не захотел. В руках поднос с дымящимися чашечками кофе, испусакющим дивный аромат. — Ты уже проснулся? — он подходит к дивану и, присев на краешек, ставит рядом поднос. — Прости, мой хороший. Тут холодно. Но я уже включил отопление. Скоро кабинет прогреется. А пока, выпей горячий кофе. Дин немного ежится и заматывается в плед. — Какой необычно вкусный аромат. Ты что-то добавляешь в кофе? — он делает глоток и довольно щурится. — Да, пряности. Так варить кофе меня научили в Китае. Тебе нравится? Дин довольно кивает и отпивает новый глоток. — Это необычно. И вкусно. — Ты голоден? Здесь у меня нет особых запасов. Но печенье, джем и бутерброды с сыром я могу принести, — Кас смотрит на него с такой нежностью, что Дин невольно краснеет. — Кас, не надо. Я чувствую себя барышней. Ты такой заботливый. — Мне нравится делать тебе приятно. Это плохо? Сейчас, я принесу перекусить, — он было поднимается, но падает обратно, удерживаемый рукой Дина. — Кас, не суетись. Всё чудесно. Иди сюда, — Дин сбрасывает плед и вытягивается на диване, — Просто поцелуй меня. Кас вскидывает бровь. — Начинать утро с поцелуя — чудесная идея! Но, я думаю, сперва тебе требуется ванна. Очень бодрит. Да и мы с тобой вчера до неё не добрались, — он улыбается и придвигается чуть ближе. И тут же попадает в крепкий захват. — Ох, детка. Конечно, я тебя поцелую. Но за последствия я не ручаюсь. — Их не будет. Во всяком случае пока я не приму душ. Но просто поцелуй я требую! — Дин смеётся и подставляет губы. — Или я не имею права требовать, Кас? — Ты имеешь право потребовать от меня всего, чего желашь, — Кас прижимается к губам, нежно выцеловывая их мягкость. — В разумных пределах, конечно. — А что, по-твоему есть «разумные пределы»? — мурлычет Дин, откликаясь на поцелуи. — Ну, например, если ты пожелаешь, чтобы я любил тебя вечно — это я могу тебе пообещать, а вот прямо сейчас достать тебе порцию жареного мяса, увы, не сумею, — смеётся Кас, поглаживая его щеку. — Так что если мой малыш очень голоден, то мне придётся, как минимум, отвезти его в ресторан и сытно накормить. Но это требует времени. А рестораны ещё закрыты. — Поесть я, конечно, хочу. Даже очень. Но, поверь, гораздо меньше, чем хочу тебя, — Дин кладёт его руку себе на живот и ведёт вниз. Вскоре она упирается в прилично так возбужденый член. — Это слишком, Кас? — О, нет! Это не слишком, — Кас опускает глаза вниз и, поймав в захват взгляда подрагивающую плоть, легко улыбается. — Это желание вполне исполнимо. Он прижимается к уху и целует мочку. — Что именно хочет мой любимый мальчик? Дин шумно выдыхает, слыша этот манящий шёпот. — Сначала ванну, а потом… — он слегка смущается. — Кас. Я не знаю, как сказать… Кас смотрит в его глаза. — А ты не говори, — он отлично понимает сейчас, что именно хочет Дин. — Просто сделай. Иди. Душ. А потом ты осущестивишь свое желание. — Моё? — Наше. Я тоже хочу этого. Давай, детка. Я жду тебя. Когда Дин, мокрый и слегка взъерошенный вошёл в кабинет, его ждал сюрприз. Кас, абсолютно обнажённый, лежал на массажном столе. Дин секунду обозревал это. Потом тихо подошёл и провел руками по телу. — Я не владею техникой массажа, Кастиэль. — И не надо. Зато ты владеешь техникой соблазнения меня. И в этом ты мастер. Приступай, — он опустил голову в отверстие на столе и расслабился. Дин минуту посоображал, что надо делать и схватил флакон с маслом. Налив его на спину, он стал нежно растирать его, обмазывая все. Это возбуждало еще больше. Пьянящее чувство власти над этим человеком сейчас выводило возбуждение на совершенно новый уровень. Дин вспомнил все, что делал Кас. — Приподнимись на локтях. Ты говорил, что вот тут самые чувствительные места, — он провел пальцами по бокам и, занырнув вперед, коснулся сосков, заставив их моментально сжаться. — О, да! Ты хорошо запоминаешь подробности, — Кас прогнулся в пояснице, нарочно выпячивая грудь и подставляя соски ласкам. Дин, ободренный тем, что делает все правильно, усилил воздействие. Пока он лишь повторял то, что с ним делал Кас. Но в голове уже рождались совершенно другие картинки. И он намерен был их инсталлировать в реальность. Губы коснулись шеи, лаская кожу. Пальцы энергично сжимали и теребили твердые горошинки. Чуть изогнувшись, он повернул голову Каса вбок и прижался к уголку губ, до которого смог дотянуться. — Повернись на спину, — в голосе уже больше уверенности. Кас делает практически кувырок через бедро и вытягивается на столе на спине. Рука как-то машинально прикрывает уже довольно сильно напряжённый член. — А вот этого не надо, Кас! — Дин подходит сбоку и скидывает его руку. — Не прячь от меня то, что я так жажду увидеть. Он сгибает ноги Каса в коленях и разводит их в стороны. Обойдя стол и встав в ногах, он тащит его на себя, подтянув практически к краю. Опускается на колени. Язык проходится по бедрам, заставляя кожу покрыться мурашками. — Пришла моя очередь узнать тебя на вкус. Почувствовать твою глубину, Кас. Ты не против? — Дин, не спрашивай ни о чем. Просто делай. Делай все, что ты желаешь, — Кас тает, внезапно почувствовав мощь уверенности в голосе. — О, мой милый ангел! Зря ты это сказал. Потому что я желаю слишком многого! — Дин впивается губами в его член, заглатывая его все глубже. Одновременно с этим, его пальцы, обмазанные маслом, нежно поглаживают сжатые края. Сделав несколько движений, он выпускает член изо рта и спускается ниже. Облизав мошонку, он приподнимает ее и касается языком напряжённой дырочки. Слюна тонкой струйной стекает туда, смачивая. Несколько круговых движений по складочкам, и язык с силой врывается в тесноту. Кас вскрикивает и выгибается, вцепившись пальцами в края кушетки. Дин видит эту реакцию и она лишь подстегивает. Он помнит, как вчера сам сходил с ума от такой ласки. И сейчас он хочет сделать это с ним. Язык максимально проникает внутрь и энергично движется, касаясь горячих стенок. Дин просто виртуозно выписывает круги. Мысль о том, что он сейчас вот так трахает Каса, а потом сделает это и по-другому, просто взрывает мозг. Язык покидает жаркое пространство, уступая место пальцам. Они легко массируют все еще напряженные края, разводя и растягивая. Почувствовав под пальцами мягкость и податливость, Дин вновь пускает в дело язык. И теперь это гораздо приятнее. Однако, долго так продолжаться не может, потому что член просто гудит, желая непременно оказаться в этом тесном пространстве. Вылизав все, что можно, Дин отрывается от этого занятия и встаёт. Ноги Каса взлетают ввысь, ложась на плечи. Дин проводит головкой по горячей дырочке. — Что ты хочешь, Кастиэль? Говори! Что я должен сделать сейчас! — он, чувствует всевластие, способность подчинить этого гордого Ангела. — Дин, возьми меня. Трахни. Дин, хочу тебя! — Кас сам стремится бёдрами навстречу, пытаясь заполучить соблазняющий его член в себя. — О, черт! Как это очумительно — слышать от тебя такое! Кас! Ты зря об этом просишь. Потому что скоро ты будешь умалять меня остановиться. Потому что я буду трахать тебя до одурения! — он вводит член наполовину, заставив Каса подскочить и взвыть. — Тебе больно? — Нет! Это просто непередаваемо. Давай, двигайся. Дин, прошу. Нет, умоляю. Исполни свои угрозы. Трахай. До одурения! Дин рычит и натягивает его на полную. Немного замирает внутри и начинает двигаться. Всё энергичнее и сильнее, вдалбливаясь в него со всей своей сейчас неограниченно бешеной энергией. Но вскоре понимает, что явно погорячился. Слишком тесное и горячее нутро сводит на нет все его попытки держаться дольше. Да, хочется долго и сильно. Но на деле оказывается, что ещё несколько таких движений — и он взорвётся, как комета в космосе. Нужно чуть успокоится. Он выходит и снова впивается губами в член, заглатывая его максимально. А его член внутри меняют пальцы. И так несколько раз. Эти дикие качели сводят Каса с ума. У него уже не то что сказать, у него нет сил стонать. Мошонка напряжена, член гудит от переполняющего возбуждения. Ему нужна разрядка. — Дин, прошу. О, Господи! Я больше не могу. Дин, я хочу кончить, — из последних сил жалобно стонет он, в очередной раз оказавшись на члене. — Хорошо. Но не смей касаться руками. Так! Только так! — Дин снова с силой входит в него и, задрав ноги, толчком бьёт по простате. — Даааа! Как скажешь! Ох, ещё! Вот так. Дин, сильнее. Пожалуйста! — он сжимается, вытягивается в стойку, зависнув на плечах и, задрожав, выстреливает на живот мелкими очередями, рассыпая сперму во всех направлениях. — Бооожеедааааххх! Дин сдерживает его колотящееся тело, но понимает, что это ненадолго. Прямо сейчас в его животе поднимается волна, сравнимая разве что с девятым валом. Она несётся по телу, сшибая все на свое пути, как цунами на побережье. Сделав круг по организму она врывается в член и вылетает в глубину настолько мощными толчками, что они вновь уводят Каса, только было начавшего выбираться из пучины оргазма. Он снова сжимается и, вновь затрясшись в судорогах, выдаёт последний залп семени на живот. Резко закричав, он бессильно падает на кушетку. Дин, просто не в состоянии устоять на ногах, с трудом держась руками за кушетку, валится на пол. Он тяжело дышит и пытается сфокусирвать взгляд. Но перед глазами только кружащие в хороводе брызги. Через несколько минут они потихоньку пришли в себя и, приняв душ, перебрались на диван. — Как хорошо, что сегодня суббота, — улыбнулся Кас, прижимая к себе Дина. — иначе бы пришлось сейчас объяснять Кире, какого хрена тут происходит. Впрочем, Киру бы это не сильно удивило. — Что?! — Дин подскочил и, ухватив Каса за плечи, вперил в него прожигающий взгляд. — Ты хочешь сказать, что она привыкла видеть по утрам в твоём кабинете голого мужика? Кас округлил глаза и истерично захохотал. — Ревнивый Отелло! Я не это имел ввиду. Конечно, нет! В этом кабинете, она регулярно видит голых мужиков, но, совсем по другой причине. Вообще-то, на минуточку, если кто-то вдруг забыл — это кабинет массажа. А массаж делают на обнажённом или почти обнажённом теле. — Кас, не зли меня! Я не про это. Хотя, сейчас я кажется начну ревновать тебя к твоим пациентам! — Дин пыхтел как паровоз, рассыпая глазами зелёные искры. — Кас! Черт побери! Ты их всех массируешь! Ты касаешься вот этими пальцами их спин и, пардон, задниц! Ты хочешь сказать, что ни разу ни с кем из них не проделал то, что делал со мной?! Кас вдруг стал серьёзным. Он понял, что видимо пришло время открыть Дину все тайны своей души. Он потянул его на себя и, крепко прижав, поцеловал. — Успокойся, ревнивец. Нет. Ни разу и ни с кем. Потому что, это просто работа. А я не мешаю работу с личным. — Ага! Я заметил. Особенно хорошо ты делал это со мной! — Дин уже утихомиривался, поодаваясь на нежный голос и поцелуй. — Ты — особый случай, Дин. Ты тот, кто смог пробить заслон, который я так тщательно себе выстроил. Ты хотел узнать про меня и Михаила? Хочешь, я расскажу тебе все. Дин замялся. А надо ли? Может пусть прошлое покроется мраком? Может не стоит его ворошить? Но поганый червячок ревности не давал этой мысли взять верх. — Да. Я хочу знать все. Не хочу, чтоб между нами были недомолвки. Кас, это не праздное любопытство. Этот Михаил… Он меня чуть в гроб не вогнал одним фактом своего существования. Я когда увидел этот рисунок, который он захотел нанести на авто, я думал, что убью его на месте. Морду расквашу. «Мой Ангел! В память о тебе!» Ну уж нет! Храни в своей памяти все, что угодно! Но вот так! Это уже перебор! Ну согласись. — Соглашусь. Ты же все видел. Я не позволил ему это сделать. И тут ты прав. Запретить ему хранить в своей памяти я не могу. А вот рисовать меня на капоте я не дам! Какими бы ни были его намерения. — Кас, дело даже не в этом. Я видел твою боль. Я вместе с тобой видел этот чёртов могильный камень, который рушился у меня на глазах. Рассыпался кровавым кусками. Я зашивал твоё сердце, которое было так искарежено, как спорткар, врезавшийся в бетонную стену. Я хочу знать, Кас. Что он сделал с тобой? — Хорошо, Дин. Слушай, — и Кас начал рассказ. Он рассказал все, не утаивая. — Может я сам был не прав, — закончил он повествование. — Может я должен был постараться и немного включить и мужскую натуру. Но я слишком слепо любил его, позволяя все. Я терпел его флирт, измену, которая, как оказалось, была не одна. И я просто отпустил его, когда он решил проститься. Я правда хотел, чтоб он был счастлив. Но вот сам справиться не смог. Поэтому я и сказал тебе, что Киру не удивит твоё присутствие тут с утра. Она знает все. Она тогда нашла меня в этой ванне. Лишь благодаря ей я тогда выжил. Ведь приди она немного позже… Да, я знаю, что ты скажешь. Слабак! Тогда я был таким. Хотя, признаться честно, меня не сильно устраивала натура полного подчинения. Я вначале показывал зубы. Но любовь ослепила меня, лишая способности к самовыражению. Кас внимательно посмотрел в зелёные глаза. — И сейчас я боюсь, Дин. Боюсь того чувства, которое испытываю к тебе. Потому что то, что было тогда и моя любовь сейчас… Она сильнее, Дин. И если ты когда-нибудь вот так… — он опустил голову. — Кас, — Дин взял его руку и провел пальцем по тщательно скрытым, зашлифованным и зашифрованным в татуировках шрамам. — Я не сделаю этого. Никогда. Я — не он! И пусть я внешне похож на него, что, кстати, надеюсь не помешает видеть тебе во мне меня. Пусть я внешне почти копия он, я — другой, Кастиэль! — Я знаю. Именно поэтому ты и покорил моё сердце, мой дорогой нежный мальчик. Я знаю, что ты не такой. Да, ты импульсивный и ревнивый. Да, ты поддаешься на провокации и ведёшься на свои закрученные мысли. Но ты — самое лучшее, что было в моей жизни! Смотри. Я кое-что покажу тебе. Кас достал из стола специально созданную для Дина карту пациента. — Это получилось спонтанно. Мне нужно было заполнить твою карту, как пациента. Это моя работа. Но когда сел печатать, я вспомнил тебя. Дальше писал не я. Писало моё сердце. Я лишь тупо жал на клавиши. А когда увидел, что я написал… Честно, Дин, я сам охренел! Хотелось стереть это немедленно. Ведь сдать такую карту я не смогу. Но когда я потянулся клавише, чтоб удалить, я не смог. И тогда я придумал вот такую «историю болезни». Лично для тебя. Он встал и накинул халат, валявшийся на полу. — Я все-таки организую нам перекусить. Потому что ещё рано, и кафе закрыто. А ты пока можешь почитать, — он вышел, оставив Дина наедине с признанием на бумаге. Дин немного подержал её в руках, боясь открыть. Обложка была вполне обычной, с самыми банальным сведениями. Она не смущала. А вот содержимое. Что же он там написал? Дин выдохнул и открыл карту. Первая страница… Перед глазами все запрыгало. Боже! Как он описал его, Дина. Да это не карта, это поэма! Ода красоте! Дин даже поднялся и подошёл к зеркалу, чтобы осмотреть себя. Ну да, он, безусловно, привлекательный молодой мужчина. Но чтобы вот так! С истиным восторгом Кас описывал каждую часть его тела. Дин никогда и не задумывался, что у него красивые зелёные глаза, которые внезапно темнеют при возбуждении, что у него замечательные россыпи веснушек, которые Кас хочет пересчитать, и что его губы доводят Каса до умопомрачения. А когда он прочёл описание собственных ягодиц и того, что таится между ними и что Кас мечтает с этим сделать, его вдруг затрясло. Он вернулся на диван и, отдышавшись, продолжил чтение. А дальше. Он уже просто не смог удержать рвущихся наружу слез. «Диагноз: Любовь! Лечение: нежность, страсть, ласки, поцелуи и секс — горячий и неистовый. До упоения. До умопомрачения. Лекарственные препараты: аромамасла для массажа, терпкий кофе на его губах, крепкий виски и… моё семя. Везде. На его теле, губах и в нем. Прогноз: благоприятный.» Любовь! Он просто любил Дина. За то, что он такой — ревнивый, горячий, порой не управляемый, нежный и ранимый одновременно. А дальше — настоящий эротический роман. С подробным описанием их моментов. Первый сеанс, разговор в грозу, форсаж… Но только теперь все это Дин видел глазами Кастиэля. Дин прижал к себе карту и просто сидел, погруженный в мысли. Вошёл Кас, неся на поднос кофе и небольшой перекус в виде печеня, джема и бутербродов. — Дин? Не желаешь перекусить. Дин? С тобой все в порядке? — Кас настороженно опустился на диван рядом с ним и поставил поднос на столик. — Детка, что с тобой? Дин выскользнул из мыслей, ведомый звуком его голоса. Он повернул к Касу мокрое от слез лицо. — Кас. Молчи. Не надо ничего говорить, — он прижался, всем телом и буквально вцепился в его губы поцелуем. — О, детка! Тебя так растрогала эта писанина? Ну хочешь, мы выкинем её немедленно, чтобы больше она не заставляла тебя нервничать. Прости. Наверное, мне не следовало тебе это показывать, — Кас ухватил за краешек папки с намерением вытащить её из цепких пальцев, так сильно сжимающих её. — Нет! — Дин дёрнулся и просто обнял её, не давая забрать. — Нет, Кас! Ни за что! Это лучшее, что я видел. Это признание, понимаешь? Твоё признание мне. И я никогда не дам тебе его уничтожить. Это твоя клятва, Кастиэль Новак, быть со мной навечно! — Да, Дин. Это так. Но там нет ни слова лжи. Это писало сердце, которое горит любовью к тебе. Люблю тебя, мой чудный зеленоглазый мальчик! — Люблю тебя, ангел с нежными руками, — Дин, не выпуская из рук карту, прижался к нему. — Люблю и никогда не предам. Не позволю больше твоему сердцу спрятаться в колбу забвения. Не дам погибнуть твоей душе. И не хочу больше слышать эту чёртову «Лунную сонату» на звонке твоего телефона! — Я убрал её. Он теперь просто примитивно тренькает. Я ещё не придумал, какую выбрать мелодию, — Кас прижимал его к себе и тихо гладил по спине. Надо же! Он недооценил! Он знал, что за внешней уверенностью и брутальной внешностью Дина Винчестера скрывается гораздо более тонкая и чувствительная натура. Но чтоб настолько! И это не просто поражало. Это будто окрыляло. Его зеленоглазый любимка был ровно настолько же нежен, раним и чувственнен, насколько он сам был силен, властен и безупречен. Они, как инь и янь, как две половинки, идеально дополнили друг друга. Но было и ещё нечто более важное. Эти роли не были прописаны им постоянно. Они с лёгкостью меняли их, будто меняясь душевным качествами. Вот как сегодня утром. И опять-таки, как две половинки, дополняли друг друга, составляя единое целое. Эталон. Идеал. — Кас? Ты слышишь меня? — Дин настойчиво потряс его плечо, заставив вынырнуть из потока мыслей. Он настолько сильно погрузился в свои размышления, что даже не заметил, что Дин говорил. — А? Что? — Кас посмотрел на него слегка затуманенным от накативших слез взглядом. — Прости, мой хороший. Я задумался. Ты так растрогал меня, что я просто уплыл. Что ты сказал? — Я сказал, что знаю, какую песню тебе нужно поставить на звонок от меня. На все остальные можешь ставить все, что хочешь. А эту… Смотри. Набери меня. Дин взял телефон. Кас нажал кнопку вызова на абонент «Дин Винчестер», и по комнате пронёсся голос Стивена Тайлера, солиста «Аerosmith»:

«Lying close to you

feeling your heart beating

And I'm wondering what you're dreaming

Wondering if it's me youre seeing

Then I kiss your eyes

And thank God were together

I just want to stay with you

in this moment forever

Forever and ever

Ты так рядом здесь, Я слышу, бьется сердце. Что ж ты видишь? Интересно, вдруг для меня и там есть место? Прикосновенье губ… Судьбу благодарю я! и сегодня, и вечно. Ты сама безупречность!

Don't want to close my eyes I don't want to fall asleep Cause I'd miss you, baby And I don't want to miss a thing! Cause even when I dream of you The sweetest dream will never do I'd still miss you baby

And I don't want to miss a thing

Не могу закрыть глаза Я сегодня не усну Мне так мало тебя Я тебя не отпущу! Ведь даже когда снишься мне… Я в самом лучшем сне живу Мне так мало тебя… Я ничего не упущу!»

Кас слушал молча. Он никогда не являлся поклонником рока, в отличие от Дина. Но слова песни затронули в самое сердце. Он просто скачал у Дина этот рингтон и установил на его номер. Дин улыбнулся. — Кас, теперь когда ты будешь слышать эту мелодию, ты точно будешь знать, что звоню я. Ну а я, что это ты. — Ты неисправим, Дин. Мой бунтарь и хулиган. Но как же я тебя люблю! «I'd still miss you baby! And I don't want to miss a thing!» Он попытался напеть это, но получилось несколько коряво. Наверное потому, что вокал не являлся его талантом. Дин засмеялся. — Кас, не пой. Соловей ты мой! Просто слушай и наслаждайся. А спою тебе я, — и Дин запел, погружая Каса в тихие волны восторга. Они оба засмеялись и, прижавшись друг к другу посмотрели в окно. Солнце в этот хмурый осенний день тоже порадовалось за них и выглянуло на небосклоне посмотреть на счастливую и идеальную пару. Дестиэль…