sizigia. syzygy

ʿᵉʳᵃ ˡʾⁱⁿⁱᶻⁱᵒ˙˙˙

      — Ты, ненормальный маленький ублюдок, — кричал дядя Вернон. — Немедленно открой дверь. Неблагодарный сучий сын, ты думаешь, что живешь здесь бесплатно?       Гарри закусил губу и обнял себя за плечи, свернувшись в собственных объятиях в поисках утешения. Дядя Вернон пинал дверь с такой силой, что Гарри был уверен, что она в любую секунду сорвется с петель. Он закрыл уши ладонями и зажмурил глаза, пытаясь представить себя где-то далеко. Где-нибудь в безопасном и теплом месте, подальше от тети и дяди.       Дядя Вернон разозлился. Он всегда злился на Гарри, когда считал его неблагодарным. И он думал так все время.       Дядя Вернон никогда не злился на Дадли, потому что Дадли был его сыном, а у Гарри не было родителей, которые бы его защитили.       — Открой дверь, мальчик, прежде чем я выломаю ее и накажу тебя, — удары ногами стали громче и настойчивее.       Гарри был сильным. Он мог открыть дверь и позволить наказанию случиться. Будет больно недолго, и он вылечится. Гарри хорошо сносил последствия. Он был уверен, что его дяде не нравилось, насколько хорошо Гарри умел лечиться. Все раны заживали, оставляя после себя лишь воспоминания о боли. Гарри вспомнил о боли в своем сердце, и ему хотелось протянуть руку и рассказать дяде, что он чувствует. Гарри был уверен, что если бы он знал, как болезненно чувствовать себя одиноким и беспомощным, возможно, дядя не причинил бы ему вреда.       — Открой!       Гарри почувствовал на лице горячие слезы. Он вытер их рукавом рубашки, а затем открыл глаза и уставился на дверь. Перед дверью плавал странный пузырь света. Гарри протянул к нему руку, и как только он это сделал, дверь распахнулась, и Гарри упал лицом вниз на гальку тротуара.       — О боже мой, дитя, — вскрикнула женщина, и Гарри поднял голову, в недоумении уставившись на старушку.       Как он оказался снаружи? Что только что произошло?       — Постарайся быть аккуратнее, — отругала его тут же женщина. — Не нападай так на людей.       — Мне очень жаль, — поспешил извиниться Гарри. — Я буду осторожен впредь.       Дама посмотрела на свою сумочку, затем разочарованно вздохнула и развернулась, бормоча что-то о том, что забыла носовой платок.       Гарри посмотрел на ее удаляющуюся фигуру и в замешательстве потер глаза. Иногда вокруг Гарри происходили странные вещи; вещи, которые он не мог объяснить, вещи, которые заставляли других людей опасаться его, а его дядю и тетю злиться. Похоже, он снова совершил что-то странное, и его перенесло на странную улицу, которую он не мог вспомнить. Подобные вещи всегда происходили, когда он был напуган, обеспокоен или счастлив.       Ему хотелось уйти от дяди Вернона, и, возможно, это желание заставило его исчезнуть и появиться в этом странном месте.       Гарри собирался развернуться и пойти той же дорогой, что и старушка, когда услышал крик. Это что-то прозвучало как ребенок, но он не мог быть уверен, так как вокруг него было не так много детей. Хотя его кузен Дадли всегда плакал, совсем как ребенок, и его тетя Петуния все время нянчилась с ним.       Но Гарри нужно было вернуться домой и извиниться перед дядей Верноном за то, что он без разрешения съел лишний кусок хлеба и не вытер пыль с книжной полки.       — Умри, маленький урод, — глумился кто-то. — Подай мне крышку, иначе этот демонов сын вылетит отсюда и вернется в приют.       — Как его звали? — спросил другой.       — Том Реддл, — прошипел голос злобно.       Том Реддл…       Кем был этот Том Реддл? Почему Гарри казалось, что он знает это имя? В школе у ​​него не было одноклассников с таким именем, но Гарри почувствовал, как у него затрепетало сердце, а в глубине живота закружилось тревожное томление. Он рванул вперед, чтобы посмотреть, что происходит, и застыл на месте, когда заметил трех взрослых мальчиков, пытающихся засунуть плачущего ребенка в большой мусорный бак.       Лицо ребенка было красным от плача, и он махал в воздухе своими маленькими ручками. Эти мальчики были старше Гарри. Им было по двенадцать-тринадцать лет, в то время как он был вдвое младше их, но не мог он просто так стоять и смотреть, как они причиняют боль невинному ребенку.       — Эй, — крикнул он, бросаясь вперед со всей скоростью, которую могли позволить его ноги. Гарри всегда был быстрым. Он мог бегать по школе и паркам, и ему всегда удавалось обогнать Дадли и его банду хулиганов, хотя они составляли ему большую конкуренцию.       Несмотря на то, что Гарри был крошечным и едва ли представлял угрозу, его внезапный крик и смелый порыв к старшим мальчикам заставили их уронить ребенка в корзину. Они завизжали и убежали, оставив Гарри кричать им все плохие слова, которые он знал. Сердце Гарри билось так быстро. Он не думал, когда решил напасть на них, но теперь, когда эти злые парни ушли и адреналин улетучился, он почувствовал беспокойство.       Малыш больше не шумел.       — Эй, ты в порядке? — Гарри постучал по большому мусорному ведру. Он был слишком мал, чтобы заглянуть внутрь мусорного бака и убедиться, что с ребенком все в порядке.       — Что ты делаешь, слоняешься вокруг без дела, мальчик? — спросил странно одетый мужчина, угрожающе махнув рукой Гарри. — Ты один из тех приютских мальчишек?       Гарри растерянно моргнул.       — Мне очень жаль, сэр, — сказал он тихим голосом. — Какие-то мальчики пытались причинить вред ребенку и выбросили его в мусорное ведро. Вы можете его вытащить?       Мужчина пнул мусорное ведро ногой, а затем вновь посмотрел на него.       — Не лги полиции, — потребовал мужчина. — Думаешь, ты можешь играть со мной в детские игры? Беги в свой приют, пока я не посадил тебя в камеру за шалости.       — Но… — решил возразить Гарри, задаваясь вопросом, почему этот полицейский был одет в такую ​​странную форму. Но холодный взгляд мужчины заставил его замолчать. — Мне жаль.       Гарри снова сжался калачиком, потирая плечи в попытке успокоиться, а затем ушел, удрученный. Он в замешательстве огляделся вокруг, затем заметил на углу стопку газет.

«8 ноября 1927 года.

Количество крупного рогатого скота, в отношении которого в октябре 1927 года в Министерство сельского хозяйства и рыболовства были получены уведомления о предполагаемом убое, выданные местными властями в соответствии с Приказом о борьбе с туберкулезом от 1925 года».

      Гарри читал медленно, часто спотыкаясь на длинных словах. Ему нравилось читать, так как он проводил много времени, скрываясь от Дадли и других детей, которые пытались запугать его только в школьной библиотеке.       Почему все эти газеты такие старые? Он посмотрел на плакаты, и на всех был указан тысяча девятьсот двадцать седьмой год. Что-то пошло не так. Он как будто спал и видел странный сон. В конце концов, какие, даже самые ужасные, дети станут выбрасывать ребенка в мусор?       Гарри выглянул в переулок и заметил, что полицейского констебля нигде не видно. Он подтащил стопку бумаг к большим металлическим мусорным контейнерам и забрался на них сверху. Ему было страшно посмотреть вниз и увидеть мертвого ребенка. Однако стопки бумаг не давали ему достаточной высоты, чтобы заглянуть внутрь. Поэтому ему пришлось искать что-нибудь еще, что можно было бы подложить под ноги.       Вокруг были куски деревянных досок, которые кто-то сложил в углу. Гарри подкрался к ним, протащил к баку и сложил их друг на друга. Когда он забрался на вершину и посмотрел вниз — увидел ребенка, сидящего среди мусора и с любопытством смотрящего на него.       — Вот ты где, — улыбнулся ему Гарри. — Ты меня так напугал, когда не издавал ни звука. Иди сюда.       Ребенок подполз к Гарри и обвил пухлыми ручками его шею. Этот ребенок был огромным. Гарри было шесть лет, а малыш, которому едва исполнился год, был почти таким же большим, как он. Его тетя и дядя недостаточно кормили его, поэтому он всегда был голоден и, по словам школьной медсестры, ему нужно было больше питаться, чтобы вырасти и стать выше.       Ребенок был теплым. Гарри даже не осознавал, насколько холодно на улице, пока не почувствовал руки милого мальчика на своей замерзшей шее. Он приложил все свои силы и вытащил его из мусорного ведра. Ребенок был тяжелым, и Гарри едва ли не споткнулся, не сумев как следует удержать равновесие. Он упал на гальку, но инстинктивно защитил голову ребенка и приземлился на спину, положив ребенка себе на грудь.       — Ах! — вскрикнул он, когда острый край гальки врезался ему в спину.       Ребенок поднял голову и захихикал, увидев сморщенное выражение лица Гарри. Он нахмурился, но затем улыбнулся ему в ответ.       — Может быть, мои тетя и дядя разрешат мне оставить тебя с нами, — улыбнулся он ребенку, садясь и поглаживая его мягкую головку. Он был таким хрупким и мягким.       Ветер был холодный. Было такое ощущение, будто он проникал меж костей. Гарри прижал ребенка ближе, поскольку ни у него, ни у ребенка не было подходящей зимней одежды. Он был дома, когда внезапно заглянул сюда. И было даже не так уж и холодно, просто погода внезапно испортилась безо всякой причины. Гарри гладил ребенка, пока не увидел маленький бумажный браслетик, прикрепленный к его крошечной ручке.

Том Марволо Реддл. 31.12.1926г

      — Это ведь не твой день рождения, правда? — спросил Гарри вслух. — Я не телепортировался в прошлое. Иногда я перемещаюсь в разные места, а потом мне приходится возвращаться туда, откуда я исчез, но я никогда не возвращался в прошлое.       — Бларгбл, — малыш коснулся лица Гарри и снова улыбнулся ему.       — О нет, — Гарри в панике поднялся, напугав ребенка своим тревожным писком. — Мои тетя и дядя еще не родились. Куда же нам идти?       — Бла…блгл, — пробормотал он прижимаясь к шее Гарри.       — Поблизости, наверное, есть приют, — вспомнил Гарри. — Но они были так жестоки с тобой и выбросили тебя в мусорное ведро. Мы не сможем пойти туда, Том.       Ребенок стал издавать булькающие звуки, которые Гарри никак не помогали. Он задавался вопросом, должны ли почти годовалые младенцы уже начинать говорить. Этот, однако, не мог сказать ни слова и просто хихикал над ним, как будто Гарри ему действительно понравился. Он улыбнулся ему. Этот малыш нравился ему все больше и больше. Но опять же, Гарри ничего не знал о детях. Он не мог вспомнить, говорил ли он в таком же возрасте.       Он шел вверх по улице, неся ребенка на руках.       Вокруг было так много людей, гуляющих и разговаривающих друг с другом. По улицам проезжали крошечные автобусы. Старые машины в форме карет продвигались вперед, давая Гарри понять, что он действительно путешествовал во времени в далекое прошлое, где он никого не знал и не имел возможности вернуться домой. Мимо него проходили мужчины и женщины, одетые в костюмы и старые маскарадные костюмы, не обращая на него внимания, как будто его не существовало. Как будто Гарри смотрел фильм.       Гарри увидел другого полицейского, который двигался сквозь поток машин, и на мгновение задумался, может ли он подойти к этому человеку и попросить о помощи, но потом вспомнил, как разозлился другой, и передумал. Он сидел на ступеньках фонтана, где играло много других детей, и не знал, что делать.       — Где твоя мамочка? — спросил его странный мужчина, осматривая Гарри, держащего ребенка и бесцельно смотрящего в толпу людей.       — Дома, — соврал он. — Я здесь со своим отцом.       Мужчина подозрительно посмотрел на него, и Гарри встал, испытав тревогу от любопытства незнакомца. — О, вот и он, — сказал он, указывая на случайного мужчину и сбегая в толпу людей.       Гарри бежал так быстро, как только мог. Ощущение жжения в пятках не помешало ему двигаться со скоростью молнии. Бегать с младенцем на руках было довольно тяжело, но малыш словно знал, что им грозит опасность, и изо всех сил сжимал шею Гарри.       — Теперь, думаю, мы в безопасности, — сказал Гарри малышу, когда они наконец добрались до тихой улицы и спрятались за небольшим забором между двумя зданиями.       Наступал вечер, и погода становилась холоднее. Гарри поднял рубашку и скрыл за ней личико ребенка. Он боялся, что малыш замерзнет и заболеет, поэтому попытался попросить помощи у прохожих, когда понял, что долгое пребывание на улице посреди зимы с маленьким ребенком может привести к тому, что они окоченеют насмерть. Но люди игнорировали его, а некоторые даже угрожали.       Гарри продолжал идти, пока не добрался до окраины города, где огни домов стали дальше друг от друга. Малыш не суетился и не издавал никаких звуков. Гарри проверил пару раз и понял, что он заснул, Ребенок был тепленьким и каким-то образом согревал и Гарри. Его мягкие детские волосики торчали из-под воротника большой для него рубашки. Гарри покрывал сверху успокаивающими поцелуями их каждый раз, когда слышал издаваемые им тревожные звуки.       — Я найду нам место, — пообещал он, продолжая идти, несмотря на то, что его ноги болели, а руки гудели от того, что он держал в них Тома целый день.       Чем короче становились здания, тем реже появлялись уличные фонари, освещаюшие неравномерные трассы. Деревья были голыми, но их здесь было много. Гарри задавался вопросом, гулял ли он уже за пределами Лондона.       Пролетела птица, шурша сухими ветвями деревьев, пугая Гарри и заставляя его ускориться Он пробежался и свернул за угол. Перед ним появился невысокий забор, и, перебравшись через него, крепко держа ребенка на руках, он побежал к дому в центре. Горячо постучав в дверь, все еще в панике, стало понятно, что внутри никого нет, поскольку, в отличие от остальных домов вокруг, в этом не было видно света, льющегося из окон, а садик выглядел так, словно никто уже давным-давно не выпалывал сорняки и не стриг засохшую траву летом или хотя бы осенью.       Нерешительно он толкнул дверь и вошел внутрь. Он поискал выключатель, но его не было. Не похоже, что в этом конкретном доме вообще было электричество. Внутри было очень пыльно, а полы скрипели, Гарри мог различить трещины и плесень на стенах. В этом месте уже очень давно никто не жил.       Внутри было холодно, но, в отличие от улицы, ветер не продувал его тонкий свитер. Гарри плотно закрыл дверь и сел на сломанную кровать с очень пыльным и липким матрасом, свернувшись клубочком вокруг ребенка, которого спас из мусорного бака.       — Я же говорил тебе, что найду для нас место, — сказал он, нежно поглаживая головку малыша.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙