sizigia. syzygy

˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙

      Воздух снаружи был холодным, но это был один из тех редких дней, когда солнце ярко светило в небе. Гарри толкал тачку вперед без Тома, сидящего в ней, так как малыш настаивал на том, чтобы сидеть в объятиях Гарри. И старшему мальчику пришлось обернуть вокруг себя сумку для переноски и прижать Тома к себе внутри нее. Он не возражал, ведь взволнован и счастлив от денег, которые у них теперь были, что просто не мог допустить грусть Томми.       Грязь прилипала к переднему колесу, когда то скользило вперед по каменистой дорожке. Резкие щипки зимнего воздуха кусали щеки Гарри, а мягкий хруст еще не растаявщего инея под ногами сопровождал грохот тачки. Дым лениво вился из труб соседних коттеджей, слабый запах угля смешивался с влажной землей. Голые деревья, лишенные листьев, мягко покачивались на ветру, их силуэты резко выделялись на фоне бледного зимнего неба. Вдалеке звонил церковный колокол, эхом разносясь по пустым улицам города.       Гарри попытался закрыть голову Тома ладонями, чтобы защитить его, но понял, что они даже холоднее, чем ушки малыша. Ему определенно нужно будет купить им теплые шапки. Когда они прошли дальше, до них донеслись звуки горожан. Несмотря на холод, во дворах бегали дети. Гарри слышал их смех и возбужденные визги, задаваясь вопросом, были ли они на самом деле такими беззаботными, как звучали.       Они дошли до торговой улицы и направились прямиком в Бэгшот.       — Хауи, — взволнованно заговорил Том, поворачивая голову так сильно, как только мог, и указывая на магазин.       — Да, Томми, — воскликнул Гарри, открывая тяжелую большую дверь. — Мы купим покушать, и навестим миссис Дженкинс.       В магазине пахло сахаром и сушеным мясом. Ворчливый продавец перекладывал мешки с мукой, но так магазин был пуст. Гарри каким-то образом всегда находил момент, когда не было других покупателей.       — Опять вы, парочка, — проворчал мужчина, разворачиваясь и вытирая пыльные, перепачканные в муке руки о фартук. — Что вы сегодня купите, маленькие негодяи?       — То одеяло, что было вчера, оно все еще здесь? — спросил Гарри, с надеждой оглядываясь по сторонам.       — Одеяло? — мужчина потер свой большой живот и повернулся к куче тканей, сложенных в углу. — Того больше нет, но теперь есть другое, потолще, всего за фунт и десять шиллингов.       Он схватил темно-синее шерстяное одеяло и принес его на стойку. Гарри потрогал его и понял, что, хотя шерсть и выглядит пушистой, на ощупь она не мягкая. Она почти колючая. Это не имело значения, пока одеяло могло согреть их. Может быть, позже он сможет купить пододеяльник или чехол, чтобы смягчить колючую поверхность. Если бы у него было больше денег, они бы взяли нормальное постельное белье — хорошее одеяло и подушки — но сейчас это могло бы просто погреть их ночью.       — Ты хочешь его, малыш? — спросил мужчина, вырывая Гарри из его мечтаний.       — Ну ладно, — сказал Гарри, сердечно похлопав себя по карману, где были спрятаны все деньги. — Мне одеяло, два фунта сахара, десять фунтов муки, дюжину яиц и немного масла, пожалуйста.       Мужчина скептически посмотрел на него, но кивнул. Он сложил одеяло и ушел за тем, что просил Гарри. Мальчик стоял на том же месте с Томом на руках, терпеливо наблюдая, как упаковываются его вещи. Хозяин магазина разорвал коричневую бумагу и завернул товары, и подал их Гарри.       — Один фунт, шестнадцать шиллингов и три пенса, — сказал он усталым, но бодрым голосом.       Том тихонько заворковал, словно подбадривая. Гарри погладил его по голове и достал деньги. Он уже привык к ним. Положил на прилавок хрустящую купюру в один фунт, затем отсчитал шестнадцать шиллингов и добавил пенни и два пенса.       Мужчина опустил взгляд, усмехнулся и убрал деньги со стойки. Гарри подхватил свои покупки и уложил их в тачку. Том на руках сильно ограничивал его движения, особенно потому, что он изо всех сил старался не навредить ему, пока клал большой мешок муки в тачку.       — Ой, позволь мне помочь тебе, малыш, — сказал мужчина, взъерошив волосы Гарри, прежде чем поднять увесистый мешок муки и бросить его в тачку. Гарри на мгновение напрягся, почувствовав чьи-то руки на своей голове, но вскоре расслабился, когда продавец одарил его теплой улыбкой.       — Спасибо, — тихо пробормотал Гарри.       — Ты такой славный малый, всегда так вежлив, — усмехнулся мужчина, заканчивая тем, что он сложил все вещи в тачку. — Просто держись крепче, ладно?       Он снова погладил Гарри по голове, и Гарри был уверен, что немного муки затерялось там, в волосах. Мужчина подошел к полке, где весь ассортимент сладостей стоял в больших банках, и схватил фантик, принеся его Гарри. Он пах мятой и был похож на полосатую луковицу.       — Вот, возьми это и съешь по дороге домой, ладно? И не болтай с другими детьми на улице, — сказал он, передавая Гарри конфету, завернутую в хрустящий целлофан.       Сердце Гарри наполнилось благодарностью.       — Спасибо, — сказал он, не зная, что еще говорить.       Это был небольшой кусочек леденца, который Гарри даже не понравился, но было очень мило со стороны обычно сварливого человека дать ему один бесплатно.       — Ну, иди, — ворчливо сказал мужчина, но улыбка не сходила с его губ.       Гарри улыбнулся в ответ и выбежал из магазина. Он хотел пойти домой, испечь небольшой торт, а затем навестить миссис Дженкинс, убедиться, что с ней все в порядке и что ее лихорадка не возобновилась.

…

      У Гарри не было часов, но он был уверен, что было около пяти вечера, когда он наконец закончил печь торт с яйцами, сахаром, мукой и маслом. У него не было крема для глазури, но он умудрился сделать сладкую начинку из масла, сахара и молока. На улице уже было темно; солнце село около часа назад, но небо все еще было ярким, и последние лучи пробивались сквозь тяжелые облака.       Том теперь угрюмо сидел в тачке, видя, что у Гарри не было сил нести его дальше. Он бросил осторожный взгляд на испеченный Гарри торт, который лежал рядом с ним в тачке, небрежно завернутый в клочки коричневой бумаги, оставшиеся от их предыдущей поездки по магазинам. Воздух был холоднее; ветра не было, но прикосновение тишины ощущалось влажной кожей острее чем обычно.       Дом миссис Дженкинс был неподалеку, и они были почти на месте. Они завернули в поворот, затем еще один, скользя по тропинке, пока не достигли ворот ее дома. Свет горел, окрашивая стекла окон ярким оранжевым сиянием. Гарри открыл ворота и вкатил тачку внутрь. Он проехал через двор и, достигнув фасада дома, остановился. Отпустив ручки, он подхватил Тома одной рукой и поднял торт другой, после стука в дверь.       Ему не пришлось долго ждать, потому что вскоре дверь открылась, и миссис Дженкинс удивленно уставилась на них.       — Боже мой, это вы двое, — сказала она с облегчением, хотя Гарри не сказал бы, что она выглядела счастливой, так что, возможно, он перегнул палку, навещая ее так часто, когда ей нужно было отдыхать.       — Я хотел убедиться, что вы чувствуете себя хорошо, миссис Дженкинс, — неловко сказал Гарри, удерживая Тома на руках. — И я принес вам торт.       — Ну, чего ты стоишь там? — сказала она с улыбкой. — Входи.       Гарри улыбнулся и вошел внутрь. Дом был не таким теплым, но он был больше, и Гарри представил, что нагреть его будет непросто. Старуха закрыла за ними дверь и пошаркала в комнату.       — Хочешь чаю, дорогой? — спросила она и простонала от неловкости. — Эта старушка больше не может ходить. Все мои кости болят. Должно быть, это от холода.       — У Вас все еще жар? — спросил Гарри, следуя за ней в гостиную.       — Нет, — рассмеялась женщина. — Сейчас чувствую себя намного лучше. Просто кости трещат круглый год. Посиди тут, я пойду поставлю чайник.       — Может, я могу Вам помочь с этим? — предложил Гарри. — Я могу сделать чай, а Вы садитесь и отдыхайте.       — Это так мило с твоей стороны, — шустро согласилась она. — Ко мне теперь не так много людей приходит погостить, моя дочь уехала. Глупая девчонка настояла на том, чтобы стать врачом. Но она у меня одна, и у мужа…       Она продолжала болтать, и Гарри улыбнулся ей, усадив Тома в кресло. Гарри кивнул, и когда она, казалось, была занята поисками чего-то в подушках, он выбежал из комнаты. Он начал сожалеть о визите, но был рад узнать, что с ней все в порядке. Гарри заметил на кухне, что на столе была грязная посуда; он поставил ее в большую кастрюлю и немного прибрался. Когда чайник на огне закипел, Гарри использовал кипяток, чтобы заварить листья для чая, и вылил оставшуюся горячую воду, замачив грязную посуду перед тем, как ее помыть.       К тому времени, как он закончил, чай был заварен. Он поставил чайник и чашки на поднос и схватил тарелки и нож для торта. Старушка вязала в гостиной, когда он вернулся, а Том недовольно оглядывался по сторонам. Его лицо озарилось, как только вошел Гарри.       — Гарри, — позвал он, поднимая руки и требуя, чтобы его взяли на руки, и Гарри улыбнулся ему.       — Он такой исключительно воспитанный ребенок, твой братик, — заметила миссис Дженкинс, и ее голос звучал с благородной интонацией. — Я никогда не видела, чтобы такой маленький ребенок сидел так тихо и с такой восхитительной осанкой. О, как восхитительно пахнет чай! Ты тоже такой милый ребенок. Я полагаю, твои родители чрезвычайно горды тобой.       Щеки Гарри вспыхнули. Его тетя и дядя всегда говорили, что его родители плохие люди, и даже тогда они испытывали отвращение к странному поведению Гарри. Люди, которые говорили ему, что его родители должны им гордиться, заставляли Гарри чувствовать тепло и мягкость внутри, но это делало его и грустным. Он всегда был одинок. Каждый год в свой день рождения и на Рождество он хотел, чтобы его родители были рядом, чтобы обнять его — поцеловать его, когда ему было грустно, вытереть его слезы, когда ему было больно, и сказать ему, что все будет хорошо.       У Тома тоже не было родителей, а теперь они появились друг у друга.       — Вот Ваш чай, — сказал Гарри, протягивая горячую чашку миссис Дженкинс. Она отложила спицы и смотала нить. — Хотите пирога? Он свежий, я испек его сегодня?       Разорвав коричневую обертку, он схватил нож и указал им на пирожное.       — О, дорогой, ты правда это испек? — спросила она, и ее голос был полон удивления. — У него действительно чудесный аромат.       Гарри отрезал кусочек и положил его ей на тарелку. Запах сахара наполнил воздух.       Сначала они пили молча, Гарри замачивал кусочки торта в чае и кормил Тома, который, казалось, был очень рад торту. Но затем женщина снова заговорила о своей дочери. Она изучала медицину в Лондоне и была помолвлена, и очень скоро обещала навестить свою мать. Миссис Дженкинс вязала ей жакет.       — Она приведет с собой своего жениха, чтобы представить его мне, — сказала она, выпивая уже третью чашку чая. — И я хотела купить ей что-нибудь приятное на помолвку, но, увы, я немного приболела и не могу пойти за покупками. А в этом городе нет ни одного приличного магазина.       — Я уверен, что она будет рада жакету, — заверил ее Гарри. — Вы ведь сами его вяжете. Хотел бы я уметь вязать.       — О, боже, — улыбнулась она. — Ты прав. Я куплю ей что-нибудь подороже. Может быть, сделанный на заказ набор керамики.       Гарри оживился.       — Керамика? — переспросил он, поставив чашку на стол. — Мой отец — гончар, и он работает с керамикой.       — Правда? — воскликнула старушка, подсаживаясь поближе к Гарри. — Тогда мне нужно встретиться с ним и заказать отличный новый сервиз.       - Он всегда в отъезде в своем магазине, где работает, и чаще всего остается там, возвращаясь домой лишь время от времени, — солгал Гарри. - Обычно я принимаю заказы и платежи и отдаю посуду.       - Ты такой милый, — сказала она, хлопнув себя рукой по колену. - Тогда я просто закажу его у тебя.       Гарри не мог поверить своим ушам. Она нашла карандаш и листок бумаги и записала все, что хотела, а Гарри уставился на нее с недоверием и облегчением. Теперь у них все было хорошо.       — И сколько это будет стоить? — спросила она.       Список был чрезмерным; она хотела так много разных вещей, некоторые из которых Гарри не имел ни малейшего представления, как они выглядят. Ему нужно будет пройтись по разным магазинам для справки.       - Ну, — нерешительно сказал он, — Все это обойдется в тридцать фунтов, но если Вы научите меня вязать, будет двадцать       - Это было бы идеально, мой дорогой, — сказала женщина, закивав. - Когда, если ты не возражаешь, я спрошу, когда все будет готово? Моя дочь приезжает в феврале. Ее жених, мистер Генри Эванс, недавно начал свою врачебную практику, поэтому, к сожалению, они не смогут приехать, пока он не освоится как следует.       - К февралю будет готово, — поспешил заверить ее Гарри. Он сможет успеть. С другим заказом он ведь сделал все вовремя.       - Тогда договорились, — сказала женщина. - Давай я принесу твои деньги. А ты, дорогой, можешь приходить ко мне по выходным учиться вязать.

…

      В декабре стало намного холоднее. Температура опускалась ниже нуля. Снег шел каждые несколько дней и прежде чем сугробы таяли, появлялись новые. Гарри пришлось прочесывать лес и собирать как можно больше веток и старых срубов, потому что как только наступала ночь, становилось так холодно, что приходилось поддерживать огонь в камине. Одеяло давало столь необходимое тепло, но даже если прижиматься друг к другу и заворачиваться в него, было слишком холодно.       В середине декабря стало так морозно, что нескольких веток и прутьев, которые они собрали, стало просто недостаточно. Владелец магазина, мистер Снейп, отправил Гарри к торговцу углем после того, как мальчик спросил его, где тут можно купить дрова. Оказалось, что тонна угля стоила шестнадцать шиллингов, и Гарри был готов заплатить эту сумму. Он был уверен, что сможет использовать его до конца зимы, а если погода станет еще холоднее и ему понадобится больше, он знал, что сможет сэкономить еще немного на уголь, поскольку у него оставались средства от двух крупных заказов странного советника и миссис Дженкинс.       Уголь привезли и вымели во двор на конной повозке. Гарри заплатил торговцу монеты, но тот остался недоволен тем, что рядом не было взрослых, которые могли бы принять заказ. Гарри просто солгал, что его родители уехали на работу. Он задавался вопросом, как долго он сможет продолжать врать, прежде чем люди начнут задавать вопросы. Он не мог так рисковать, потому что если их поймают, тогда они заберут Томми и отправят его в приют, и Гарри тоже окажется в каком-нибудь ужасном доме, похожем на этот.       Несмотря на холод, дни пролетали быстро. Гарри навещал миссис Дженкинс каждые выходные, и вскоре научился вязать уютные шапочки. Покупать пряжу было намного дешевле, чем готовую одежду, и это более чем устраивало Гарри. Он мог вязать им носки, шапки и свитера. И когда он закончил свою первую куртку, добавив пуговицы, он с гордостью надел ее на Томми. Маленький поджигатель выглядел самым очаровательным образом, и Гарри был уверен, что слышит пение ангелков. Однако Томми, казалось, был менее впечатлен пуговицами и больше заинтересован в том, чтобы пулять их по всей комнате с удивительной силой для такого невинного малыша как он.       В этот раз он также отправился в Лондон на автобусе. Билет был дорогой, но он не мог допустить обморожения, пока тащился бы по зимнему холоду с Томом в течение восьми часов. Он зашел в специализированный магазин и накупил различной глазури для керамики. Он хотел бы нарисовать цветы на том сервизе, что заказала миссис Дженкинс. Это было для ее дочери, и Гарри хотел сделать его красивым.       Изготовление большего количества керамических изделий оказалось простым. Как будто странные способности Гарри делали его все лучше в этом деле. Вторая попытка потребовалась только чайнику, а одной чашке нужно было приделать ручку после обжига. Он закончил с заказом советника до Рождества. Покрыл посуду глазурью и расписал прекрасным глянцем цвета слоновой кости, нарисовав на всех боках и уголках синих зябликов и кое-где симпатичных штучек в качестве украшения.       Гарри был ошеломлен своим умением так хорошо рисовать и расписывать красками. Он никогда не интересовался художеством или даже искусством, а теперь тарелки, чашки и горшочки выглядели так мило с синими птичками, расправляющими крылья по всей поверхности керамики. Они выглядели почти настоящими, как будто они вот-вот хотели взлететь. Если советнику понравилась чаша с простым голубым узорчиком, то он определенно полюбит этот набор. Теперь Гарри был в этом уверен. Томми всегда помогал ему с керамикой, подавая кисти и заставляя чашки плавать в камине, так, что все стороны одинакого обжигались.       Гарри гордился своим очаровательным помощником.       В канун Рождества, впервые в жизни Гарри, он получил подарок. Миссис Дженкинс подарила ему спицы для вязания и три ярко-красных клубка пряжи. Хозяин магазина Бэгшот дал Гарри горсть конфет, когда мальчик пошел за продуктами. Гарри был так тронут, что решил подарить мужчине несколько кусочков торта, который он испек, в ответ. Мужчина был озадачен, но в то же время счастлив, как ребенок, получив сладкое, и похлопал Гарри по голове своими руками, всегда испачканными мукой.       Это было первое Рождество, которое Гарри провел без синяков на теле, с полным желудком и счастьем в сердце. Это был первый раз, когда он провел его с кем-то, кого он мог назвать своей семьей. У них не было рождественской елки или подарков под ветвями у ее ствола, как у Дурслей, но они были счастливы и в безопасности.       31 декабря Гарри проснулся рано утром, накрыл Томми одеялом и принялся за уборку их маленького дома. Закончив подметать, он вымыл кастрюли, оставшиеся от ужина накануне вечером, сварил картофельный суп с морковью и луком; он варил все, что попадалось под руку, так что это был не совсем точный рецепт.       Теперь у них были мисочки и тарелки. Он сделал несколько для них и планировал создать какое-нибудь керамическое изделие, достаточно большое, чтобы в нем можно было купаться. Он все еще не придумал, как он будет его обжигать, но им нужна была ванна - сейчас он мыл Томми в раковине, а сам обтирался в углу комнаты у слива.       Том становился все больше и больше. Гарри был уверен, что совсем скоро он станет выше него. Одна лишь мысль о том, что он растет счастливым и здоровым, вызвала на лице Гарри широченую улыбку.       Он развел огонь, налил воды в горшочек и поставил его в камин.       — Гарри? — голос Томми заставил его пожалеть обо всем произведенном им шуме.       — Том, — позвал он, подойдя к Тому и обняв его. — С днем ​​рождения!       Том хихикнул и коснулся лба Гарри, счастливо закрыв глаза и обхватив пухлыми ручками родную шею. Ему очень, очень нравился шрам Гарри.       — Гарри, обнимашки? — ласково спросил он.       Глаза Гарри расширились. Он научился новым словам! Томми был таким милым, что мог добиться своего, просто лепеча и показывая пальцем, но Гарри не мог теперь, и не смог бы даже через миллион лет, удержаться, чтобы не обнять его и не покататься с ним по матрацу, когда он попросил так невинно и самостоятельными словами!       — Томми, — воскликнул он. — Скажи еще раз «обнимашки»?       — Гарри, — сказал Том вместо этого и рассмеялся. Гарри сжал его в своих объятиях.       - Тебе исполнился год. Это повод отпраздновать, и я собираюсь испечь тебе торт. Мы сходим за свечкой в магазин мистера Снейпа. И у меня даже есть для тебя подарок.       — Гарри, обнимашки больше, — потребовал Том, когда Гарри попытался встать.       - Ладно, только потому, что у тебя день рождения, и ты сказал так много новых слов, — согласился Гарри.       Звук кипящей воды, проливающейся на горячие угли и испаряющейся с шипением, достиг ушей Гарри, но он просто закрыл глаза. С Томми было так тепло. Когда он открыл глаза, у него чуть не случился сердечный приступ; они плавали в воздухе.       — Томми, — воскликнул Гарри, обнимая его крепче и прижимая к груди. — Спусти нас.       Том хихикнул, но подчинился. Казалось, ему было очень весело. Они приземлились на матрас с громким стуком, Гарри придержал голову Тома, чтобы защитить его от любого возможного удара.       - Только не делай этого в присутствии других людей, ладно? — тихо сказал Гарри. - Они разозлятся и предадут нас, если увидят, что ты делаешь такие вещи.       Том посмотрел на Гарри, сбитый с толку. Казалось, внезапное беспокойство на лице Гарри напугало его, но затем мальчик просто улыбнулся, и Том заворковал с ним бессвязными звуками отдаленно похожими на слова. Они полежали еще немного, а затем Гарри вытащил горячую кастрюлю из камина, наполнил раковину холодной водой и добавил горячей, помогая Томми искупаться. Малыш был тихим и послушным во время омовения; казалось, он и не получал от этого удовольствия, и не ненавидел это.       Когда Том закончил, Гарри использовал оставшуюся воду, чтобы вымыться самому. Это был не самый лучший способ принятия душа, но приходилось иметь дело с тем, что у них уже было. По крайней мере, они были чистыми.       Они быстро позавтракали остатками от вчерашней готовки, а затем Гарри принялся печь Томми торт.       Гарри вынес ингредиенты на стол и усадил туда же Тома. Том с любопытством уставился на яйца, тыкая в одно из них пальцем.       — Хочешь разбить сам? — спросил Гарри. — Смотри, это делается вот так. Видишь!       Гарри ударил боком яйца об угол миски, а затем раздвинул скорлупу в трещине, позволив яйцу соскользнуть в миску. Том с интересом прищурился. Гарри протянул ему яйцо, давая попробовать самостоятельно. Том поднял его и ударил с такой силой, что пальчики прошли сквозь скорлупу. Гарри удалось направить руки в миску в последний момент. Твердые белые кусочки оболочки упали в ингредиенты.       — Не волнуйся, — сказал он, убирая скорлупу ложкой.       Том схватил еще одно яйцо, и Гарри уставился на него с беспокойством. Он опять ударил яйцо, но на этот раз с меньшей силой. Мальчик внимательно следил за ребенком, но когда Том правильно открыл яйцо, из него выпал цыпленок и побежал по столу.       - О нет! - Гарри попытался поймать его, но Том схватил птенца своими пухлыми маленькими ручками первым и поднял его. Маленькая птичка громко защебетала, явно испуганная, хлопая крыльями, пытаясь освободиться.       — Том, ты его раздавишь, — прошептал Гарри, пытаясь вырвать цыпленка из рук Томми. — Отпусти его.       И Том швырнул его в сторону, и маленькая птичка захлопала крыльями, а затем оттопала от малыша. Гарри подхватил ее и поставил на пол.       Способности Тома были сумасшедшими. И теперь у них дома был цыпленок. Может, они смогут оставить его для яиц.       Том хихикнул, протянул руку и нежно коснулся лица Гарри, его карие глаза смотрели в глаза Гарри с теплотой и волнением. Сердце мальчика растаяло. Он крепко обнял Тома.       — Томми, — пробормотал он. — С нами все будет хорошо. Теперь мы оба есть друг у друга.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙