sizigia. syzygy

˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙

      Легкий дождь прекратился, но на следующее утро небо все еще было мрачным и темным. Окна запотели от конденсата, и Гарри почти не мог выглянуть наружу, когда впервые проснулся. Он ворочался и метался всю ночь, беспокоясь о том, что советник придет забрать глазурованную чашу. Проведя весь предыдущий день, ухаживая за миссис Дженкинс, они вернулись домой поздно вечером, и у Гарри не было времени проверить чашу перед сном.       Поэтому первым делом утром, только открыв глаза, он подошел к миске и осмотрел ее при утреннем свете двора. Свежий воздух пощипывал кожу холодком, от которого стучали зубы. Он стиснул челюсти и присел, осматривая керамику. Поверхность была гладкой и блестящей, а глазурь держалась правильно. Не осталось ни трещин, ни пористых отверстий от застрявшей влаги или воздуха. Глазурь не стянулась к углам, а цвет был однородным и ровным. Она сверкала в мягком утреннем свете, как будто была сделана из кристаллов.       — Ха…       — Том, — поспешно вскрикнул он, чтобы показать свое присутствие, зная, что Том, должно быть, проснулся и обнаружил себя совсем один на матрасе, где единственными источниками тепла ночью были Гарри, его тонкая куртка и слабый огонь, который уже угасал в очаге. — Я здесь. Я просто проверял…       Гарри остановился, уставившись на ребенка, парящего в воздухе, его лицо было круглым, а на губах играла милая улыбка. Он захихикал, как только увидел Гарри, и скользнул по воздуху к нему.       — О Боже, Том! — воскликнул Гарри, обнимая его, как только малыш оказался достаточно близко. Он обхватил своими крошечными ручками шею Гарри. — Ты не должен парить в воздухе. Людям это не понравится, если они тебя увидят.       Он боялся, что если люди поймут, что Том может делать что-то такое странное, они заберут его у Гарри. Его тетя и дядя всегда говорили, что если он будет делать свои странные вещи, злые люди придут и заберут его и причинят ему боль. Гарри не был уверен, насколько это правда, но он знал, что людям никогда не нравились странные вещи, которые он мог делать, и им, скорее всего, не понравилось бы, если бы они узнали о Томми.       — Гарри, — тихо пробормотал Том, тыкая в шрам Гарри и хихикая, его тело дрожало от радости, как светлячок в первом полете.       — Ты, маленькая букашка, — обвинил Гарри, его голос был нежным от веселья. — Летишь по воздуху и смеешься надо мной, да? Я должен был бы назвать тебя светлячком.       Он был таким милым. Сердце Гарри наполнялось радостью, стоило Тому начать улыбаться и хихикать. Казалось, он мог чувствовать его счастье через невидимую связь, которую они оба разделяли. Сегодня утром Том выглядел намного лучше. Они съели немного куриного супа, который Гарри приготовил в доме миссис Дженкинс накануне. Она была очень добра к ним и настояла, чтобы они присоединились к ней за ужином. Было так странно кушать полноценный обед впервые за несколько дней.       Гарри планировал навестить старуху и убедиться, что с ней все в порядке, после того как он отдаст миску советнику и получит за нее остаток оплаты. Том положил голову на плечо Гарри и прижался, как котенок, к источнику тепла. Гарри вскоре почувствовал его вес в своих руках, поняв, что Томми все это время парил в воздухе, даже находясь на руках Гарри. Не в силах удерживать его слишком долго, Гарри вернулся к матрасу и рухнул на него, крепко обнимаясь с малышом.       — Я скоро разведу для нас огонь, а потом ты сможешь выпить теплого молока и съесть морковное пюре, — тихо сказал он. Том тихонько хмыкнул ему в грудь, и они несколько минут лежали на драном матрасе, усталость и сон липли к их глазам.       В конце концов Гарри поднялся и принес с собой стопку веток. У них все еще оставалось несколько тюков, которых должно было хватить до конца месяца, но Гарри все еще был очень бережлив с использованием запасов. Когда наступил декабрь, погода стала холоднее, и им нужно было подготовиться к морозу. Гарри надеялся, что сможет купить им одеяло и, может быть, даже какую-нибудь одежду, но у них не было денег, а еда была приоритетом.       Положив ветки и прутики в камин, Гарри быстро развел огонь и подкинул еще дров, когда оставшееся молоко из бутылки, которую он использовал для картофеля, уже можно было греть. Он подогрел молоко и, сняв его с огня, неспеша накормил Тома, а когда малыш насытился и отказался есть больше, Гарри сам доел остатки и вымыл миску и пустую банку.       Они сели у камина, и Гарри начал читать Томми книгу, взятую в городской библиотеке. Тому нравилось слушать, как читает Гарри. Больше нечего было делать, так как на улице было довольно холодно, а у них не было подходящей одежды.       Гарри даже не понял, что уснул, пока его не разбудил настойчивый стук в дверь. Он вскочил, напугав Тома, который тут же открыл глаза и в панике уставился на него, пока кто-то снаружи продолжал колотить в дверь, почти пытаясь стащить ее с петель. Лицо Тома скривилось от горя, а глаза расширились от страха.       — Нет, — прошептал Гарри. — Не бойся. Мне жаль, что я тебя напугал. Думаю, это тот человек, который покупает миску. Не плачь, ладно? Я пойду открывать дверь.       Он попытался встать, но Том сжал своими крошечными пальцами рубашку Гарри. Он хоть и был младенцем, но очень сильным. Гарри похлопал его по спине.       — Я обещаю, — пробормотал он, вставая и накидывая на Тома куртку. Томми издал протестующий звук, но Гарри уже мчался к двери. Его сердце бешено колотилось в груди, и на мгновение он задумался, разумно ли вообще открывать дверь, когда он даже не знает, действительно ли это советник, который пришел забрать свою покупку.       Дверь скрипнула, когда он ее открыл, и холодный воздух омыл его разгоряченные щеки. Кулак мужчины завис в воздухе на полпути к двери. Его брови раздвинулись, уголки глаз сморщились, как бумага, когда его взгляд упал на Гарри.       — Я уже начал думать, что меня обманули, выманили мои деньги и купленные мной товары, — сказал он с некоторой долей презрения в голосе и попытался войти в дом. Гарри протолкнулся вперед и закрыл за собой дверь.       — Прошу прощения, сэр, — поспешил он извиниться, совсем не сожалея, когда мужчина отшатнулся, испугавшись. — Я спал. Внутри еще спит ребенок. Так что, надеюсь, вы не против, что я говорю шепотом. Моих родителей сейчас нет дома. Они оба уехали на работу, но мой отец поручил мне передать вам купленную вами чашу и получить вторую половину денег.       Мужчина выглядел ошеломленным. Он уставился на Гарри, весь в нетерпении, как будто дерзость Гарри помешать ему вваливаться в их крошечный дом была самым чудовищным преступлением с начала времен. Его щеки покраснели, то ли от холода, то ли от ярости, а рот разинулся, возмущенно, словно он искал слова.       — Твои родители совершенно безответственны, додумавшись оставить такого малыша, как ты, одного дома, — сумел пробормотать он себе под нос, поправляя галстук, словно пытаясь этим себя успокоить. — Так что давай, принеси мою глиняную миску. Хочу убедиться, что это то, что я видел в прошлый раз.       Гарри закусил губу, метнув взгляд на мужчину, паника нарастала, он боялся, что мужчина может ворваться внутрь. Он распахнул дверь и бросился внутрь, захлопывая ее за собой. Сердце колотилось, он схватил миску как раз в тот момент, когда его встречал возбужденный визг Тома. Но звук быстро превратился в жалкий протест, когда Гарри поспешил обратно наружу.       Мужчина стоял вдали от двери, у голого дерева, схватившись рукой за подбородок и тряся ногой от нетерпения, он смотрел вниз на все еще влажную почву, покрытую сухими и таявшими листьями. Когда дверь открылась и Гарри вышел наружу, голова мужчины резко поднялась, а глаза распахнулись. Миска в руке Гарри завладела всем его вниманием, и он потопал к Гарри, пытаясь сбить хлопья грязи, прилипшие к его ботинкам.       — Великолепно, — воскликнул он, выхватывая посуду из рук Гарри и поднимая в воздух, словно священный артефакт показывал аудитории преданных верующих. — Мастерство, манера росписи, цвет… все это слишком блестяще.       Гарри слегка нахмурил бровь, потому что миска выглядела совсем неплохо, и он гордился собой, но этот человек так бурно дышал на нее, словно она вот-вот превратится в солнце и осветит весь мир.       — Я должен увидеться с твоим отцом, — продолжил мужчина. — Это шедевр. В этом есть что-то необъяснимо завораживающее, что… где твой отец?       — Мне жаль, — Гарри сглотнул, немного волнуясь, потому что выражение лица мужчины становилось все более безумным и пугающим. — Он постоянно занят работой. Но я дам ему знать, что Вам очень понравилось, и… гм… я передам ему деньги…       Он нервно потер руки друг о друга и с надеждой взглянул на мужчину. Он не слушал. Его внимание было полностью сосредоточено на миске. Возможно, он хотел придержать остаток платежа, пока не встретится с отцом Гарри. Поттер снова прочистил горло и похлопал мужчину по плечу, пытаясь привлечь его внимание сквозь излишне восхищенную болтовню.       — Эти линии кисти… что это?       — Мой отец хотел, чтобы Вы оставили мне деньги, — неловко сказал он, пытаясь напомнить ему об оплате, не приказывая и не грубя. Его голос звучал тихо, но Гарри попытался подражать манере говорить дяди Вернона. — И если у Вас появятся какие-то другие пожелания или просьбы, я, конечно, могу ему передать.       — Правда? — кивнул мужчина, потянувшись за кошельком. — Там было четыре фунта, не так ли?       — Три с половиной фунта, сэр, — сказал Гарри, чувствуя облегчение, когда мужчина начал шарить в своем бумажнике. — Мы договорились, что вы оплатите счет за воду и еще семь фунтов, три с половиной из которых вы уже заплатили.       Он протянул Гарри три хрустящих банкноты и десять монет, которые Гарри быстро пересчитал, оказавшихся десяти шиллингов. Кровь хлынула в его ушах, а колени ослабли, как будто он только что достиг финишной черты после многодневного бега. Наконец, они смогут купить теплое одеяло для него и Тома, может быть, даже несколько других вещей, например, свитера или брюки.       — Как мне заказать чайный сервиз?       — Что?       Мужчина глубоко вздохнул и, раздраженно закатив глаза, сказал.       — Чайный сервиз! — промолвил он раздраженно. — Ты такой медлительный ребенок?! Может, мне вернуться, когда твой отец будет дома.       — Эм, нет! — почти закричал Гарри, в панике поднимая руки, чтобы замахать, не дав мужчине уйти. — Что Вы хотите на своем чайном сервизе? Мне нужно знать, чтобы я мог сообщить об этом отцу.       — Классику?       Гарри понятия не имел, существует ли такая вещь, как классический чайный сервиз. Тетя Петуния покупала новый каждый год, и они обычно были разными; в некоторых из них были бараньи чашки и два блюдца, в то время как в других их не было, в некоторых были масленка и сахарница, а в других — нет. Он не знал, чего хотел этот человек, но он действительно не мог позволить себе потерять его как клиента, когда им так были нужны деньги.       — Шесть чашек с блюдцами, молочник и чайник? — спросил он нерешительным голосом.       — И сахарница, — добавил мужчина, все еще не отрывая взгляда от купленной им только что миски. — Сколько будет стоить такой набор и сколько времени потребуется, чтобы его изготовить? У меня важное событие, и я хотел бы подарить гостям эти великолепные керамические изделия.       Мозг Гарри беспорядочно метался. Он лихорадочно искал ответ и понятия не имел, сколько времени ему понадобится, чтобы сделать столько изделий. Он не был достаточно умел и опытен. Ему еще нужно купить глину и материалов для глазури, что стоило бы денег, а он отказывается идти восемь часов обратно в Лондон по такому холоду с Томом. Он все еще не оправился от последнего долгого пешего похода.       На изготовление одной миски у него ушло около двух недель, а на изготовление такого количества деталей у него ушло бы еще больше времени, несмотря на то, что детали были куда меньше. Мужчина пристально смотрел на него, заставляя Гарри занервничать и напрягаться.       — На такое количество деталей уйдет месяц, — промямлил он. — Может быть, даже немного больше, поскольку деталей много, и мой отец расписывает их вручную.       — Я вижу, что это сложная работа; у меня меткий глаз, — похвастался мужчина. — Я, конечно, могу и подождать полтора месяца ради такой прекрасной работы. Но мне нужно знать, сколько это мне будет стоить.       Гарри думал назначить цену в один фунт за каждую чашку и блюдце, по два фунта за молочник и сахарницу и четыре фунта за чайник, потому что это был самый большой предмет.       — Двадцать фунтов, — сказал он, наблюдая за выражением лица мужчины и размышляя, не слишком ли много он просит и не потеряет ли он все возможные деньги из-за этого.       — Это многовато, — проворчал мужчина. — Но работа изящна, и на нее уйдет несколько недель. Так что да, я хочу сделать заказ.       Гарри не мог поверить своим ушам. Это спасет их. Гарри сможет гарантировать, что у них будет вся необходимая еда, пока не сменится сезон, и он сможет выращивать еду в огороде. Том больше не будет голодать, и Гарри тоже мог бы есть, не беспокоясь о нем.       — Отлично, я дам знать отцу, — сказал Гарри, не в силах сдержать волнение. — Сегодня двадцать пятое ноября, и я полагаю, что он должен быть готов где-то в начале января. Первого числа?       — Это воскресенье; я буду занят в аббатстве. Я могу прийти в понедельник второго числа, — быстро сказал он, удивив Гарри тем, что он знал, точный день недели, несмотря на то, что он рандомным и далеко в будущем. Гарри едва следил за днями, и то только потому, что считал их и следил за местными газетами, продаваемыми на улицах.       Он кивнул в знак согласия, был точно уверен, что ему удастся сделать все детали для чайного сервиза.       — И как и в прошлый раз, — сказал Гарри, — мне нужно половину суммы сейчас, а оставшаяся часть — при получении.       Лицо мужчины помрачнело, но он сунул руку в карман и вытащил свой кошелек. Он протянул Гарри десять купюр, которые Гарри осторожно пересчитал. Он знал, что не сможет использовать эти деньги, пока не будет уверен, что сможет выполнить заказ, но просто наличие денег в руках оставляло его с чувством безопасности.       — Спасибо, — сказал он с улыбкой. — Мы будем ждать Вас, с Вашим заказом второго января.       Мужчина не обращал на Гарри особого внимания. Казалось, он был поглощен миской и просто пренебрежительно махнул рукой, направляясь к воротам. Гарри подождал, пока мужчина не скрылся за ними, и побежал обратно домой.       Том все еще сидел на матрасе, пристально глядя на дверь, поэтому, стоило Гарри ее открыть, его милое личико мгновенно озарилось счастьем.       — Гарри! — воскликнул он своим сладким голоском и поднял руки в воздух, требуя, чтобы его подняли.       — Томми, — Гарри бросился к нему, широко счастливо улыбаясь. — У нас теперь есть деньги, и мы можем купить все необходимое. И я только что получил еще один заказ, так что скоро у нас будет еще больше денег.       Он подхватил Тома на руки и сжал его в нежных объятиях, прижимаясь своей щекой к щекам Тома. Радость бурлила внутри него. Малыш издавал восхитительный тихий лепет, как будто подбадривая Гарри. Расплавленный счастьем, парнишке хотелось танцевать и кружиться. Ему хотелось кричать и лететь. Впервые он не чувствовал такой тревоги о будущем.       — Знаешь, нам стоит пойти и купить себе кое-что, и, может быть, я даже смогу испечь нам небольшой торт, а еще мы можем навестить миссис Дженкинс, убедиться, что с ней все в порядке.       Том издал согласный визг.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙