gemini

Сяо достаточно долго жил на свете, чтобы не придавать значения бредовым разговорам о родственных душах. Он прекрасно знал, что шанс родиться с меткой не больше чем один к сотне, а уж вероятность найти во всем Тейвате человека, у которого на теле такой же замысловатый узор, и того меньше. Некоторые — без сомнения, это всегда были безумцы — тратили на поиск родственной души всю жизнь. По мнению Сяо, соулмейты — это сказки для инфантильных взрослых. Не бывает их. Существуют лишь наивность и самовнушение, может, излишняя романтичность натуры, не больше. Да и какой в этом толк? Там, где прочим везло разглядеть нечто осмысленное, Сяо видел лишь россыпь звёзд. В них не было никакого смысла. Такого созвездия даже не существовало на тейватском небе. Сяо смотрел на раскрытую ладонь, сжимал и разжимал пальцы, надевал перчатки. Он забывал о метке на месяцы, годы, столетия. Служение контракту — всё, что его интересовало. Свои обязанности он знал прекрасно. Он не собирался впредь допускать, чтобы хоть кто-то управлял его жизнью — будь это двинутый на власти тиран или соулмейт, который почему-то по факту рождения привязан к Сяо как камень к шее. Сяо сжимал в руке копьё, снимал с пояса маску и шёл отгонять демонов от постоялого двора Ваньшу. Он изматывал тело и душу, спал недолго, урывками, держался подальше от людей и почти не появлялся на вершинах Заоблачного предела. Однажды в прежней жизни, когда у Сяо было другое имя, захлёбываясь тоской, он целовал узор на своей ладони, жался к нему губами и просил сбивчиво, мантрой до сорванного дыхания, освободить его. Желание исполнилось. Пряча глаза за длинными ресницами, он открывал звёзды на ладони и, словно невзначай, спрашивал, не знает ли Моракс, что это. Но, оказалось, что вовсе не родственная душа пришла за ним в тот день. Сяо, повторяя без конца своё новое имя, осознал тогда с неотступной ясностью: надежда изначально не имела смысла, а свободен он оказался лишь потому, что один архонт оказался сильнее другого. И в некоторой степени милосерднее. С тех пор всё, разумеется, переменилось. Сяо больше никого не ждал и ни во что не верил. Путешественник с громкоголосой писклявой спутницей появился на постоялом дворе в день, ничем на первый взгляд не отличающийся от других. Сяо знал — услышал из разговора с хозяйкой — зачем-то они ищут его. И он спустился на обзорную площадку лишь для того, чтобы отвадить этих двоих подальше. Путешественник выглядел молодо. У него были длинные золотистый волосы, заплетённые в толстую косу; светлый янтарный взгляд и тянущийся хвостом элементальный след, осевший на одежде как пыльца с цветов. На поясе путешественника звенел меч, сапоги скрипели от ходьбы, развевался на плечах шарф. Спутница назвала его Итером. И от одного только взгляда на него выцветшая россыпь звёзд на ладони налилась упоительным, до костей пробирающим жаром. Сяо сжал пальцы в кулаки, скрестил на груди руки. Он произнёс: — Вам лучше уйти отсюда. Смертным не стоит приближаться к адептам. Но ушёл сам. Переместился обратно на крышу и позволил себе отдышаться. Словно на пробу он произнёс: «Итер» и тут же задохнулся, чувствуя как затапливает с головой глухое и озлобленное отчаяние. Надежда, вспыхнувшая было на ладони, затухла едва теплеющей искрой. Родственная душа — рудимент, который легко отсечь, особенно когда встречаешь её так поздно. Но Сяо медлил отказываться, наблюдая как его соулмейт носится за призраком девочки по двору. Наивно и глупо. Итер даже не принадлежал Тейвату. Это чувствовалось сразу: то, как путешественник пользовался элементальной энергией, как вёл себя, как смотрел на окружающий мир — всё было чуждым. Сяо отказывался принимать этого человека. Он бы на самом деле отказался принимать кого угодно, ведь влияние кармы отравляло не только его, но и окружающих. К тому же, он уже прожил достаточно, чтобы научиться не видеть смысла в наличии родственной души. Да и не ошибся ли он? Может, стоило проверить ещё раз? Сяо крепко сжимал в руке копьё, наблюдая, какими рваными движениями машет путешественник перед одержимым призраком стражем руин. Он спустился в ту же секунду, как машина оказалась повержена. Теперь звёзды в ладони не просто теплились, они жглись так, словно вспыхивали, взрывались ослепляющими всполохами. И это могло быть даже больно, но то, что сказал ему Итер, ощущалось куда больнее. Властелин камня мёртв? Старейший из архонтов повержен людьми? И говорит об этом незнакомец из другого мира, который так некстати пришёлся для Сяо родственной душой? Написанная тейватскими звездами судьба мироздания была не так жестока, как одно крошечное созвездие на руке Сяо. Порядок дальнейших событий едва ли укладывался в голове. Там было и собрание адептов, и громкие голоса, и разряженный горных воздух, круживший голову, и беспокойно мечущиеся люди, и очень, до невыносимого много, боли. И, кажется, небо темнело, и поднялось из морских пучин чудовище, и почему-то люди решили, что способны с ним справиться. И там был Итер. И какое-то странное касание рук тоже было, ведь этот несчастный свалился с большой высоты. Сяо точно помнил, что поймал его в воздухе — ладонь перестало жечь в тот же момент. И мало ли что ещё тогда было. В любом случае, с тех пор Сяо не видел соулмейта почти год. За это время он успел забыть о метке и о том, что по какой-то глупой неосторожности дал обещание откликаться на зов. Их вторая встреча произошла как раз по этой оплошности. Сяо услышал своё имя, когда крикливая спутница путешественника горланила его на всю пристань. И он появился. На всякий случай. Просто проверить, что всё в порядке. Он уже собирался уйти, когда убедился: Итер способен сам произносить слова ртом, а значит ничего страшного не случилось. Но имя прозвучало ещё раз. Тихо, неуверенно, словно заранее извиняясь за беспокойство. Сяо ещё ни разу не слышал, чтобы его имя звучало так. Он подошёл ближе, объясняя себе любопытство простой скукой. День тогда выдался до омерзительного спокойный: солнечный, почти безветренный, с ленивой рябью на воде, запахом нагретого дерева и вкусом довольно сносно еды, которую ему предложили. На самом деле Сяо точно не помнил, день ли был такой яркий или это всё подёрнувшаяся золотым загаром кожа Итера. И уж точно он не знал, почему хотелось предложить еду со своей тарелки человеку, с которым он едва перекинулся парой фраз. Люди любят рассказывать сказки: если разделить трапезу с адептом, говорят они, целый год будет сопутствовать удача. Некоторая правда в этом действительно есть, но не человеку следовало предлагать еду адепту, а наоборот. Хотя Сяо и не знал, как именно это должно работать. Он просто протянул тарелку Итеру, а тот мотнул головой. — Это всё твоё. — сказал он. Знал ли он о предании? Отказался ли из вежливости? Брезгливости? Всё это не имело значения, ведь после этого их пути вновь разошлись. До того момента Сяо не задумывался, есть ли у его родственной души похожая метка и тяготит ли она его в той же степени. Казалось, единственным, что занимало мысли Итера, был поиск его сестры. А что потом? Они покинут Тейват, верно? Тогда как Сяо останется и продолжит бороться с демонами, пряча метку за тканью перчатки. Глобально ничего не изменится. А боль — это что-то привычное. Созвездие на ладони Сяо состояло из семи разных по размеру тёмных точек и напоминало человечка, одна нога которого была длиннее другой. По своему даже забавно. К седьмой встрече Сяо решился показать его Итеру. Он стянул перчатку и вытянул руку. — Родимое пятно. — пояснил он. — Вроде того. Что-то внутри обрывалось и падало, падало, падало. Сяо падал. Было страшно так, что скручивало живот. Он всегда ненавидел, но никогда не замечал за собой, ту разновидность страха, что граничила с глубоким бессилием. Чего он боялся? Вряд ли он смог бы ответить на этот вопрос внятно. Но разве это не волнительно — обнажать перед кем-то ту часть себя, которую так усердно скрывал на протяжении многих столетий? Итер смотрел внимательно, едва касаясь кончиками мозолистых пальцев раскрытой ладони. Его губы были чуть приоткрыты, взгляд сосредоточенный, застывший как камень искусно вырезанной статуи. Он молчал слишком долго, чтобы тишина из почтительной переросла в неловкую. Они сидели на крыше постоялого двора. Деревья скрывали их от палящего солнца и любопытных взглядов. Тихо шумела листва и бросала на лица причудливые, подрагивающие тени. Сяо вздохнул и сжал руку. — Забудь. — сказал он. — Какая глупость. Но Итер тут же ожил, вцепился пальцами в запястье и в следующую секунду, будто обжёгся, одёрнул. — Прости. — он хлопал глазами. — Никаких прикосновений. Помню, но забываю. — его взгляд казался грустным, потухшим, словно янтарные блестящие камушки затерялись в прибрежном песке. — Твоё родимое пятно напомнило мне о Люмин. — Почему? Итер хорошо говорил на общем наречии, но язык Ли Юэ выходил хуже. Он запинался, долго вспоминал слова и некоторые звуки произносил неправильно. Не было никакого смысла использовать этот язык, но Сяо не сказал ни слова против. Он внимательно слушал, не торопился и не пытался поправить. Ему нравилась каждая интонация, каждая закорючка в голосе, каждая неточность. Может, таково было влияние связи родственных душ, кто знает. Как-то, уже после знакомства с Итером, Сяо дерзнул распросить о соулмейтах Моракса. Для него, адепта, стало откровением, что родственные души могут родиться в одной семье и быть друг другу братьями, например. Иные же находят родство в партнёре по бизнесу или лучшем друге. Соулмейт — не значит возлюбленный. Но из всех определений для Сяо, казалось, подходило только это. Ему нравился запах Итера, нравились его тёплые руки, испещрённые мозолями, нравились длинные светлые волосы, блестящие на солнце, нравилось размеренное и спокойное дыхание, нравилось, что Итер мог выносить близость с проклятым яксой так долго и не испытывать боли. Даже глубокая задумчивость по-своему нравилась. В такие моменты голос Итера становился тише, вкрадчивее, неторопливее. Сяо думал, он смог бы заснуть без кошмаров, слушая этот голос. — Дома мы не придём звёздам такого значения, как здесь. — принялся объяснять Итер. — Они ничего особо не значат. Но мы с сестрой родились, когда солнце находилось в этом созвездии. Хотя оно выглядит немного иначе. Должен быть ещё один человечек. — Итер принялся пальцем аккуратно выводить рядом с меткой на ладони новые линии. — Мы с сестрой решили, что человечек на твоей руке — это я. А тот, которого не хватает, — моя сестра. Сяо снова сжал пальцы, держа руку Итера в своей. — Ты хотя бы знаешь, что с ней всё в порядке. — не думая, Сяо выпалил это и тут же отвернулся. Ничего хорошего в этих словах не было, только глухая, прогорклая тоска. И он точно знал, что не найдёт в глазах Итера, ничего, кроме бесконечного понимая. Сяо не смотрел, потому что не хотел видеть. Но он не мог не услышать весёлого смешка. — Да. — согласился Итер радостно. — Когда мы встретимся снова, я не отпущу её так просто. Они сидели молча, пока солнце не принялось закатываться за горизонт. Заря запылала пожаром и обхватила полнеба. Воздух вблизи стал как-то особенно прозрачен, словно стеклянный; вдали ложился мягкий пар, теплый на вид; от деревьев, от кустов, от высоких стогов сена побежали длинные тени. В стороне города зажглись первые фонари. Только тогда Сяо решился спросить: — А у тебя есть что-то такое? Странные родимые пятна? Итер смотрел в небо, чуть прищурившись. Он улыбался едва, краешком рта. В уголках его глаз собрались тонкие морщинки. Хотелось к ним прикоснуться, и Сяо, гоня эту мысль из головы, недовольно свёл брови. — На мне только грязь и шрамы. — Итер ответил просто, отмахнувшись, но, наверное, Сяо посмотрел как-то странно: неестественно или, может, до больного заинтересованно, что тут же пришлось пояснить. — Хорошее напоминание о путешествии! Сяо, не знал, на что надеялся: Итер не принадлежал Тейвату, а значит его тело, закономерно, не должно было подчиняться тем же законам, которым подчинялся он сам. Никаких меток. Никакого подтверждения, будь оно неладно, родства душ. Сяо вздохнул и прикрыл глаза. «Это ничего не значит». — сказал он себе. Тепло руки Итера в его ладони никуда не делось.