С привкусом святого огня

      Друзья? Кажется, так называют настолько близких друг другу людей, как они? Люцифер рассказывал Аластору почти все, он делился каждым изобретением, он даже помог наладить радиовещание по всему кругу Гордыни. Все только для того, чтоб грешник мог наслаждаться взбешенной физиономией Вокса. А Аластор... Медленно, но все же открывался Люциферу навстречу, иной раз разрешая даже гиперактивному королю себя обнять, пусть и не на долго, пусть и не отвечая на эти объятия объятиями. Но Люци улыбался. И хотелось улыбаться в ответ такой же наивной искренней улыбкой. Однако кто бы мог подумать, что самый улыбчивый грешник не умеет улыбаться? Вот Аластор ни за что бы в это не поверил полгода назад, а теперь стоял перед зеркалом, пытаясь понять, он выглядит нормально или нагоняет жути? Нет, нагонять жуть — это хорошо, он это любит и избавляться от этого вовсе не собирается. Но хотелось хоть раз улыбнуться королю нормально. А оно не получалось. И это до жути раздражало. Когда только он стал таким раздражительным, когда дело доходило до коммуникации с Люцифером? А вот...              

***

             Это началось неделю назад. С того звонка Люцифера. С той уточки, которую в итоге оставили Аластору. Люци просто сказал ему забирать, а он не мог отказаться от такого необычного подарка. Это началось с крыльев Люцифера, которые наконец зажили. Он теперь свободная пташка, которая может летать. Это началось с белоснежных перьев, которые на вид мягкие, но о которые так легко порезаться, обжечься. Это началось с горящих глаз и предложения «Хочешь полетать над городом?» Нет, на такое Аластор не мог согласиться. Как минимум, потому что у него не было крыльев. Как минимум, потому что он боялся высоты. Как минимум, потому что это значило быть на руках владыки Ада. Как минимум, потому что это означало полностью ему довериться. Он не мог. По крайней мере пока что…              Стук в дверь вырвал из мыслей. Кого там нелегкая принесла? Он не ждал гостей. А впрочем, он их никогда не ждет, они приходят сами и, чаще всего, по каким-то незначительным причинам. И по каким-то совершенно неведомым радио-демону представлениям его «гости» вечно считали, что имеют право отнимать у него время, раздражать его. Но в отеле Чарли он никого еще не убил. По крайней мере еще.        — Радио, какой ты неприветливый. Открывай, не заставляй ждать, — раздался знакомый голос, от которого по телу пробежали мурашки. Вот его он точно не ждал сегодня. Снова стук в дверь, уже настойчивее. Пришлось все же открыть… А Люци вдруг его обнял, Аластор не успел даже отойти. Благо правитель также быстро отстранился. Прощупывает почву?        — Будь добр предупреждать о таких жестах, — все же отстранился грешник. Не нашипел, не оттолкнул от себя объект раздражения. По правде, его даже почти не раздражала эта гиперактивность их короля.        — Прости-прости, — неловко улыбнулся Люци, входя в комнату демона. Он раньше тут не был. Весьма… Неплохо обставлено. У Аластора определенно есть вкус. — Мне просто стало скучно, и я подумал, что мы можем встретиться, поболтать, — все же объяснил он причину своего визита, а грешник удивленно изогнул бровь.        — У тебя в комнате есть радио. Мог просто позвать, я все слышу, — снисходительно отозвался Аластор, обратно сев в свое кресло, но книгу в руки пока не взял. — Как продвигаются твои изобретения?        — Ты хотел сказать «уточки»? Они отлично, — усмехнулся Люци, материализовав две кружки чая. У них не было ни одного разговора без чая. Так зачем же нарушать традиции? — Почему ты так не любишь принимать гостей, Радио? У тебя тут весьма… Уютненько.        — Я предпочитаю приходить сам. Так я сам решаю, хочу я кого-то видеть или нет.        — Почему тебе так важен контроль? — в который раз пытался копнуть глубже король. Сейчас Аластор снова обрастет помехами, попытается соскользнуть с темы. Он не станет давить, он позволит ему это вновь. Но почему только этот демон так сильно боялся ему довериться?        — Потому что его у меня нет, — неожиданно отозвался бес, не смотря сейчас на владыку. Иначе он рисковал передумать и не говорить больше ничего. — Ты знаешь, что я не принадлежу себе, — он не спрашивал. Он констатировал факт. — И ты давно догадался что я об этом жалею. Мне важна свобода не меньше, чем тебе твои крылья и полет. Но я не свободен. Я знаю, что в тот момент, в той ситуации у меня не было выбора лучше, но я не стану от этого меньше сожалеть. Я хочу найти способ разорвать сделку и вернуть себе контроль. Не люблю находиться в чужой власти. Особенно полностью. Это не дает расслабиться. Ведь в любой момент тебе может прилететь удар под дых. Неужели ты никогда не рассматривал любое доверие, как нож, который ты сам даешь человеку? — склонил голову в бок демон, вернув взгляд на владыку Ада. Ну вот, он рассказал. Легче от этого не стало. И почему только другие считали таким важным делиться тем, что у тебя на душе?              Люцифер молчал. Он обдумывал услышанное. Аластор прав, он давно это знал. Знал даже кому демон продал душу, но не знал обстоятельств. И Радио решил их не раскрывать и сейчас. Вот и как к этому демону подступиться, чтоб он наконец понял — никто не хотел ему вредить. По крайней мер он не хотел и не собирался ему вредить. А вот помочь… Очень даже может быть. — В твою первую неделю ты покорил Ад, вселил ужас в других оверлордов. Что вынудило тебя заключить настолько ограничивающую сделку? Должна же быть причина… Ты был заинтересован предложением другой стороны или тебе угрожали?        — С какой стороны посмотреть. Моим выбором было либо отдать душу, часть силы и помочь, но остаться в живых, или помереть. На любую крупную рыбку найдется рыбка покрупнее. Мы оба знаем, что, как бы меня это ни раздражало, ты сильнее меня. И мой «соперник» в данном случае был почти ровней тебе. У меня не было шансов, — продолжил отвечать демон, отпив чая. — Я еще не выполнил свою часть, чтобы освободится. Но я не хочу ее выполнять, а другого способа освободится как-то и не предвидится. — И кто же эта рыба покрупнее?              

***

             Они сидели вновь в гостиной Люцифера. Вновь пили чай, когда демон с удивлением заметил, что его оковы начали таять. — Это…?        — На добро надо отвечать добром, — усмехнулся Люцифер, не менее безмятежно наслаждаясь чаем. Со времени их знакомства он стал класть меньше сахара в этот божественный напиток. А Аластор наоборот — начал добавлять не меньше одной ложки сахара. А еще Аластор в который раз заметил — он не умеет нормально улыбаться. Но, похоже, Люци это совсем не беспокоило. Только удивило, когда наконец начавший ему верить грешник сам его обнял, прижав мягкие ушки назад.        — Спасибо… — тихо прошептал он. И в этот раз без помех в голосе.