С привкусом святого огня

      Король сидел в прострации и пил до ужаса не сладкий чай. Впрочем, он сам виноват, что не сказал, что любит слаще, а Аластор привык пить именно не сладкий. И весьма перезаваренный. И весьма не чай, а кипяток. А Аластор винил себя… Что побежал тогда в ту башню. Ведь спрячься он в другом месте Люцифер не переломал бы свои крылья и, может, ему было бы сейчас не настолько хреново. казалось бы они должны все радоваться. Они дали отпор Раю, они выжили… Но пока остальные радовались, они оба сидели молча в мрачной комнате, заполненной множеством уток. Сидели и молчали друг на друга, каждый погрузившись в пучину своих мыслей, решая, как далеко они могут зайти, как глубоко копнуть, как сильно открыться друг другу. Стоит ли потом ждать нож в спину? Они еще не доверяют друг другу. Но знают друг о друге больше, чем кто-либо другой. — Самаэль… — начал было Аластор, но его перебили: — Люцифер. Я отрекся от того имени. — Как скажешь. Почему? — пытался узнать больше радио-демон. Впервые он действительно хочет узнать своего собеседника лучше. Чтобы ему сами рассказали. И он не пытается втереться в доверие ради чего-то. Ему интересно. Он хочет узнать его лучше просто так. — Потому что я хотел бы жить сегодняшним днем, а не прошлым. Но пока не получается, — Люцифер даже не задумался над ответом. Не задумался, стоит ли раскрывать это демону. Он рассказал уже достаточно, чтобы не думать, чтобы довериться? Если Аластор захочет его подставить у него уже достаточно для этого информации. Если он расскажет больше — это ничего не изменит. Изменит только то, что, может и одноразовый, но у него появится собеседник на этот вечер. Слушатель, помимо бездушных уточек. Такой же бездушный, правда… Но способный ответить. Да и проданная душа еще не значит, что он ничего не чувствует. Он просто всего-лишь не принадлежит себе. Как он и думал — они похожи. Один на цепи, другой в клетке. неужели Аластор думал, что он не знал? Ну, пусть думает дальше. Он хотел бы, чтобы Радио сам ему рассказал то, что посчитает нужным. — И для того чтобы чувствовать себя здесь и сейчас потребовалось сменить имя? Люцифер, мне кажется ты просто бежишь. — Бегу, — не стал отрицать король. — От чего? Что такого там произошло, что заставило тебя бежать? — склонил голову вбок демон, даже поставив кружку на стол. они сидели напротив друг друга, но до этого даже не пытались смотреть друг другу в глаза. А теперь оба почти одновременно их подняли на лица друг друга. И Люцифер мог видеть искренний интерес в глазах собеседника. Интерес к его персоне? И как давно они перешли на ты?! Но возмущаться не хотелось. — Ну-у, — потянул он. Не хотелось вновь вспоминать. Впрочем кому он врет, он никогда не забывал. — Саму историю ты вряд-ли можешь не знать, Радио. Мир сотворили мы, серафимы. Точнее… Его сотворили мои братья и сестры. Им не нравились мои идеи и моя ими одержимость. Я не хотел слепо следовать выданной нам инструкции, я хотел творить. и, пусть я и был один из сильнейших, тогда я был такой один. Трудно в одиночку отстаивать себя против всех… Тогда все и началось. Пришлось засунуть свои интересы поглубже в задницу, чтобы только вписаться. Я до ужаса боялся остаться один… И до поры до времени у меня даже получалось, получалось закрывать глаза на то, чего хотелось мне. Я даже радовался, что решился на такой шаг. Ведь я не был один. А потом появились Адам и Лилит — два первых человека. Их создали тоже без меня, мои идеи не слушали, мне лишь позволяли оставаться. Но мне было этого достаточно… Мне казалось, что мне было этого достаточно. Я наблюдал за первой в мире парой, от которой должно было быть положено начало всему человечеству и видел их споры. И видел в них себя… Адам, хоть и был тем еще говнюком, его устраивало все, его устраивало, что они свободны в одном, а в другом им нужно было следовать определенным правилам. Ангелы хотели взрастить человечество также, как росли они сами. Но Лилит… Она хотела свободы, полной свободы. Смотря на нее я грустил каждый раз, ведь вспоминал все свои мечты, свои желания, от которых мне приходилось отказываться, чтобы оставаться не одиноким… — Люцифер вздохнул, на минуту замолк, но продолжил раньше, чем Аластор успел что-то сказать: — Я понял, что мне не придется оставаться одному, я все больше и чаще подмечал, что многие ангелы тоже устали от рамок… И я поднял восстание. Я не хотел кровопролития, я хотел свободы, я хотел быть тем, кем я являюсь, а не притворяться кем-то другим. Но пусть даже я и был больше не один, нас было ничтожно мало. Мы проиграли и нас всех изгнали в Ад. А вслед за нами и Лилит, она стала первой грешницей. Мы хотели обустроить Ад так, как мы мечтали обустроить Землю, воплотить в жизнь наши мечты, но мы не могли договориться. Так Ад и распался на круги. Ты был на других, кроме круга Гордыни? Если да, то ты понимаешь о чем я. Но падение не решило никаких наших проблем, как и разделение областей. Это было не то, мы все еще были ограничены. К тому же не все сохранили крылья, а ангелу, даже падшему, лишиться возможности летать, равносильно смерти. Они начали винить меня. Все, кроме Лилит… И я их понимаю. Они правы. Ведь это я спровоцировал восстание, они лишь пошли за мной. Но я ведь их не заставлял, почему я виноват? Но я виноват… Я сам чувствую себя виноватым. Я был виновен в том, что я отличался от других серафимов и жаждал запретной свободы, я виновен что повел за собой ангелов и не справился. Винить самого себя гораздо страшнее, когда тебя винят другие… и я хочу сбежать от этого чувства вины. Оно меня убивает. Я не могу жить, чувствуя свою ответственность за их загубленные судьбы. но у них ведь своя голова на плечах, почему я должен быть крайним? Почему я не могу принять того, что я не должен во всех грехах винить только себя? Я ведь не могу быть виноват во всем плохом, что случилось с миром?       Ангел замолк. Молчал и демон, обдумывая каждое свое слово, смотря в глаза, ждущие ответа. Надеющиеся, что их обнадежат. Что их не будут винить. Люцифер, неужели ты настолько зависим от одобрения, что загнал себя так глубоко, что больше не можешь выбраться? Ты дал ему ружье и теперь он один решает, выстрелить и добить или выбросить его и помочь. И он решил помочь. — Люцифер, — окликнул уже опустившего голову падшего Аластор. — Ты не виноват. Каждый ошибается. Те решения, что нам казались тогда правильным, могли оказаться провальными. Это нормально. Ты можешь думать, что если бы мне дали выбрать заново — я бы поступил иначе. Нет, ты бы не поступил. Ты мог забыть мелкие детали, которые составляли общую картину, ты мог не предавать им значения, но они влияли на выбор. Выбор — это иллюзия, Люцифер. Ты только думаешь, что мог поступить иначе, на самом деле у тебя не было другого выбора, в тот момент, в том месте, в той ситуации был лишь один, единственно-верный выбор. И ты его сделал. Он был правильным, Люцифер. И ты не виноват, что череда совпадений и случайностей обернула его против тебя. Ты сделал все, что было в твоих силах, чтобы достичь лучшего будущего, — звучал вкрадчивый, хорошо поставленный голос и радиопомехи, от которых при первом знакомстве бросало в дрожь, а теперь хотелось лишь вслушиваться в них, слушать этот подбадривающий голос и надеяться, что он никогда не умолкнет. — Спасибо… — улыбнулся король, не заметив даже в уголке глаза слезу. Ему было действительно важно услышать сейчас это. Но Аластор слезу увидел и решал, готов ли он зайти дальше. Нет, прости, Люцифер, он не готов. Не сегодня. И демон просто протянул ему свой платок. Все же Аластор воспитан, он знает этикет. — Когда дама плачет, мужчина обязан подать ей платок, — усмехнулся он. — Ой да иди ты, — отмахнулся Люцифер, утерев слезу. Оба улыбались. Оба знали, что они не всерьез издеваются друг над другом. И оба теперь понимали, что когда будет нужно, у них есть тот, кто может их выслушать. Только улыбчивый демон все боялся двинуться дальше и пересечь черту, рассказать о себе больше. Может когда-нибудь, но не сегодня. Сегодня слушатель он. Сегодня именно Люциферу нужно прийти в себя.

***

      Время шло, за днем день, за днями неделя. Они становились ближе. Они начинали доверять друг другу, открывая друг друга с разных сторон. Например, Аластор и не знал, что Люци отличный механик. Но он так и не решился рассказать о себе что-то, кроме чего-то поверхностного, хотя владыка, казалось, стал делиться почти всем. И сегодня тоже. Он позвонил, впервые, на самом деле, хоть они и давно обменялись номерами. Обычно Люци всё же писал. И то редко… Аластор приходил к нему тогда, когда сам хотел. Или тогда, когда чувствовал, что нужен. Раньше его не звали… Но он не успел испугаться. Голос правителя звучал взволнованно-восторженно. Неужели новая уточка? Нет. Не похоже, уточками он хвастался в переписке, а не просил прийти. Разве он мог отказать прийти? Тем более на этот вечер какого-то особо интересного занятия все равно не находилось.       Аластор пришел быстро. Люцифер хотел было его обнять, но вовремя остановился. Они так и не перешли этих границ Радио, пусть тот и позволял изредка докасаться, но в основном только руки, иногда плечи, но никак не тело. И демон это ценил. Коснулся плеча владыки. Он так и не прекращал улыбаться. Но улыбался мягче… Не так. Это была не защита. Это было… Спокойствие? Пожалуй, рядом с Люцифером ему действительно было удивительно спокойно. С ним было приятно говорить. Он редкостно хороший собеседник. А еще в его доме пахнет яблоками. — Ты хотел мне что-то показать? Ты раньше не звонил, — после коротких приветствий без чрезмерных, как считал грешник, нежностей, все же спросил он у Люцифера. — Да-да, сейчас, секунду, — отозвался уже куда-то убежавший владыка, стоило Аластору только зайти внутрь. — Смотри-и-и, — протянул король, с широкой улыбкой протягивая что-то Аластору. И все же это уточка. И что она умела на этот раз? Она отличалась от других. Уточка-серафим, шестикрылая. Она могла не на долго взлетать с ладони, расправляя все крылышки. Красивая. Завораживающая. И так похожая на своего создателя. Ей не хватало лишь забавного цилиндра и трости с яблоком на конце. — Скажи классная, скажи! — суетился Люци. А Аластор засмотрелся. — И правда. Ты превзошел себя. — А я о чем!       Люцифер так светился счастьем. Но Аластор не верил, что он действительно позвал его только из-за уточки. Пусть и такой… Хорошенькой. И был прав. От его взгляда не могло скрыться, как за всей гиперактивностью владыка ада прятал волнение. И демон догадывался, от чего волнуется правитель. С того самого дня, по крайней мере при нем, он не вспоминал о сломанных крыльях. После тех посиделок они их закрепили бинтами, чтобы как можно меньше тревожить, чтобы они смогли срастись и обрасти обратно перьями. — Ты ведь хочешь проверить и боишься, я прав? — первый поднял эту тему грешник. Он в целом был обычно первым инициатором тяжелых разговоров, тяжелых тем. Но инициировать этот разговор с собой просто не мог. Чтобы и он да не решался на что-то? Нонсенс!       Услышав слова Радио, правитель прекратил суетиться и сел. За тот самый столик, за которым они тогда проговорили несколько часов. Но в этот раз чай налил он сам, жестом предложив демону сесть. И тот подчинился. кажется, им предстоит еще один разговор. Люци боится действовать. разве может Аластор его не подтолкнуть? — Прошло полтора месяца с того случая, Люци… Уже пора бы взглянуть страху в глаза. — А если не… — Не проверишь — не узнаешь. Ты так и будешь просто гадать? — перебил владыку Аластор.       Люцифер покачал головой. Он напуган, словно загнанный в угол зверек. Но ничего. Он терпеливый. Он подождет, он направит, поможет почувствовать уверенность в своих силах даже здесь. Ведь за прошедший с их первого ночного разговора месяц заметно преобразил Люцифера. Если понадобится еще месяц — он подождет. Даже если год. — Давай вначале выпьем чая? Я взял на себя смелость заварить мой любимый. Это жасминовый зеленый чай, — неловко отвел взгляд Люцифер. И демон пошел у него на поводу. Он поиграет по его правилам, дождется, пока тот расслабится, чтобы вновь поднять эту тему. Чтобы он был достаточно спокоен, чтобы все же решиться. Или чтобы готовы были они оба. — М… У этого чая интересный вкус. Вкус сахара, — отозвался бес, а ангел рассмеялся. — А я люблю слаще, Радио.       В этот раз они сидели не напротив друг друга, а рядом, повернувшись в пол оборота и смотря друг на друга. Иногда на какие-то шуточки смелись, а Аластор следил за реакцией Люцифера, на то, на какие темы он позволяет говорить. И не замечал, как ответно следят за ним, как близко он может подпустить. — Аластор, — вдруг удивительно серьезно окликнул владыка Ада, глядя снизу вверх в глаза собеседника. даже сидя разница в росте была заметна… — М? — отвлекся от кружки чая демон. И все же эта сладкая не крепкая бурда достаточно неплоха. — Почему ты здесь? — Ты ведь сам меня позвал, неужели память на старости лет подводит? — Нет, почему ты в Аду?       Люцифер знал. Но он хотел услышать все от самого Аластора. Взгляд со стороны и взгляд того, кто это сам прожил — всегда разный. Со стороны ты никогда не узнаешь человека, грешника, демона, ангела. Со стороны ты лишь будешь судить с высоты своей колокольни. Но если ты сможешь услышать и понять то, как мыслил человек в моменте, чем руководствовался — ты сможешь его понять.       Аластор замолк, тишину нарушало лишь шуршание помех. Это явно тяжелая тема для демона. Сможет ли он немного приоткрыть свою душу? Улыбка на его лице никуда не делась. Защищается. Боится. Ну же, демоненок, давай, решайся. Тебе ведь тоже нужен тот, кто поймет, не осудит и поддержит. Пора бы уже сделать шаг навстречу, как тогда, на том балконе, решился довериться он. — Давайте заключим сделку, — вдруг спокойно откликается Радио, а Люци от неожиданности аж приподнял бровь, ожидая, что демон пояснит. И он пояснил. — Ты проверяешь свои крылья, а я честно отвечу на любой вопрос о себе плюс тот, что ты только что задал. Идет? — он протянул падшему руку. Неожиданность за неожиданностью. Кто из них кого ведет и к чему пытается склонить? Кажется они оба не заметили, как пытались добиться расположения друг друга. Тогда, если это поможет Аластору довериться, Люци продолжит быть ведомым. По крайней мере на этот вечер. Грешнику важен контроль над ситуацией, он знает. — Хорошо, — легко соглашается король, протягивая руку в ответ. Рукопожатие, две силы, святой огонь Люцифера и вуду Аластора на мгновение переплелись, словно облизывая их руки, но так же быстро потухли.       Люциферу пришлось встать с кресла. Аластор следил за ним заинтересованным взглядом, а на дне глаз, так глубоко, что не видно — страх. Он не хотел ничего говорить о себе, он считал, что он не готов. Но он сам предложил это, он сам решил поддаться. Люцифер тоже тогда не был готов, но все же открылся. Он не хуже! Может стоит довериться своему единственному… Другу? От мыслей Радио отвлекает тихое шуршание. Переживающий падший медленно расправил крылышки. Они все в тех же бинтах. Но… Того, чего он боялся, пока не последовало. Не последовало боли. Но это еще не все… Надо снять бинт, надо попробовать двинуть крыльями. А ему страшно. — Не поможешь? — с надеждой глянул через плечо серафим. И грешник встал, подходя почти вплотную, рукой касаясь крыла, аккуратно, будто оно способно рассыпаться миллионами искр лишь от одного прикосновения. Коготь поддел бинт, разрезал, не тревожа плоть и хрупкие перья. Но теперь Люцифер почувствовал… Рука грешника едва дрожит. Почему? Бинт медленно упал на пол с одного крыла, а вслед за ними и с других. — Попробуй ими пошевелить, — послышался сосредоточенный голос демона. И ангел подчинился. Зажмурился, попытавшись ослабевшие крылья подтянуть к себе. Ожидаемой вспышки боли не последовало. Не последовало ее и когда он их расправил в полный размах. Жаль они ослабли за эти два месяца и долго на них держаться не выйдет, но это поправимо. Кости срослись и срослись правильно. Он будет летать! Люцифер радостно обернулся и заметил, как отпрянул демон, заметил страх в его глазах. Он его боится?.. Нет. Не его. Ему страшно находиться вблизи ангельских крыльев. — Прости-прости, я слишком обрадовался и напугал тебя, — повинился серафим, убирая отростки. Он был готов взлететь прямо сейчас. Но, видя этот неумело скрытый за улыбкой ужас, он лишь сильнее стал волноваться за демона, что все это время ему помогал прийти в себя. — Сядем обратно и продолжим нашу беседу, — увлек за собой Люцифер. Теперь он сидел увереннее, не было этой внутренней дрожи. Только нарастающая тревога за состояние его близкого друга. — Все же расскажи, почему ты в Аду. Начнем с этого. Я постараюсь не задавать слишком личного вопроса вторым, — доброжелательно улыбнулся владыка и подвинул к Аластору кружку горячего чая. В этот раз без сахара. Как он любит. Он запомнил, он специально налил ему именно такой. — Это не самая приятная история, — отозвался грешник. Люцифер терпеливо ждал продолжения. Аластор хлебнул чая, на мгновение удивившись привычному вкусу. Люцифер запомнил не только его границы, но и любимый чай? — Как принято все идет из детства. Мы с семьей несколько отличались от остальных, мы были единственными, кто верил в магию Вуду в нашем районе. Дети часто бросали в меня камни, но мама научила, что, чтобы другие не видели твоей слабости, нужно улыбаться. Это самый мудрый совет в моей жизни. Они стали меня бояться. Но все равно не отставали, их не останавливало ничего, они стреляли в меня из рогаток. Но я не ангел, и терпение у меня не ангельское. Я просто… Убил одного из них? Когда они хотели со мной опять «поиграть», наплевав на личные границы. С этого все началось. Я рос. Я ушел, я жил отшельником, был ведущим на радио и убивал тех, кто приходил ко мне, кто грубил и наплевательски относился ко времени и границам другого человека. Я не трогал хороших людей. Своеобразное правосудие, не находишь? Мне нравилась моя жизнь. А еще я был охотником. Но я так глупо умер. Меня застрелили на охоте, приняв за оленя, когда я прятал тело. Я упустил некоторые подробности моей жизни, но портфолио у меня вполне достаточное для нахождения здесь. А почему тебя вдруг это волнует? — не теряя ни на минуту улыбки спросил в ответ Аластор. У Люци остался еще один вопрос. И что же он спросит? — Мне показалось, что ты о чем-то сожалеешь и я подумал, что это попадание в Ад. Видимо, я ошибся, — легко пожал плечами Люцифер. Демон так рассказал свою жизнь, словно ни о чем не жалел. — Почему ты боишься прикосновений к себе? — задал второй вопрос владыка. Боишься. Он сказал именно «почему ты боишься…» не «почему ты не любишь…» Демона почти передернуло. Вот, вновь этот взгляд загнанного в угол хищника, который потерял контроль и сейчас сам станет добычей. Понимает ли Аластор, что ему не хотят причинять вреда? Оставалось надеяться, что понимает. Повисла пауза, долгая, которую даже не нарушали помехи, радио-демон совсем замолк. — Кхм… — прочистил он горло, отводя взгляд. Его улыбка так никуда и не делась. И что же с ним делать? — Разрешить кому-то себя касаться — значит полностью довериться другому, значит верить, что тебе не причинят вреда намерено. Я не доверяю людям. Люди врут в угоду своим интересам, люди могут притворяться дружелюбными, чтобы подобраться к тебе ближе, чтобы ты сам их подпустил. В их глазах это разрешение, которое ты им сам дал. Я не хочу никому давать такое разрешение и снова платить за свою беспечность, — пояснил грешник. А слух Люцифера сам зацепился за двусмысленность фраз и за одно слово. Снова. Этот демон уже обжегся, его травмировали, и он боится повторения. Они действительно до боли похожи. Разные ситуации, разные обстоятельства, у их жизней разные истории, но вынесли они из этого, каждый по-своему, но один урок — «Если ты никому не доверяешь — ты не будешь предан. Если ты никому не доверяешь — тебя никто не ранит». Но несмотря на это Люцифер заметил другое. Ответы Аластора. развернутые, поясняющие, обширные, несмотря на страх, что этой информацией воспользуются, он не рассказал все максимально коротко. Он рассказал все, что посчитал нужным. И владыка Ада это ценил. — Спасибо за доверие, Радио. Это останется между нами. Обещаю, — серьезно поднял взгляд Люцифер. Он хотел, чтобы этот грешник ему верил, чтобы он не боялся рядом с ним хоть на минуту опустить свою защиту. И теперь он верил — у него есть шанс этого добиться. — Твои откровения тоже только между нами, Люци, — ответил, не колеблясь, грешник.       Он так заладил звать его «Радио». Вначале это даже подбешивало, но сейчас звучало даже почти как забавное дружеское прозвище. Похоже у него появился первый друг.