Coming of age

      Март начался бесконечными, монотонно стучавшими день и ночь по стеклам дождями. Все вокруг пропиталось сыростью. Белые, когда-то аккуратные, песчаные дорожки превратились в хлюпающее болото, в гардеробе прочно поселился неприятный запах мокрых тряпок, а практически все наказанные, получившие отработку, проводили ее со шваброй, отмывая коридоры и лестницы от натоптанной грязи. Студенты с естественно-научного дружно возненавидели свой профиль, а все остальные — те предметы, которые проходили в центральном корпусе. Потому что ради них надо было выходить на улицу, бежать по чавкающей земле под промозглым дождем, а потом тратить остаток перемены на очередь в гардероб. Ибо не приведи Господь кто-то покажется в классе в верхней одежде!       Преподаватели как будто получили сверху команду: «Фас!» — потому что резко вспомнили, что до экзаменов осталось всего ничего, стали гораздо требовательнее и жестче. При этом — и Кит был в этом уверен — они будто сговорились читать свои предметы как можно заунывнее и зануднее: видимо, чтобы как можно чаще ловить задремавших студентов на невнимательности и отправлять их мыть полы на отработках. Майерса, на которого монотонный шорох дождя действовал убаюкивающе, за эту неделю наказали дважды. И теперь он обоснованно беспокоился, что, когда вечером придет время отчитываться Калверу о прошедшей неделе, тот без всякого угрызения совести испортит ему еще и воскресенье.       — Весь коридор от входа до раздевалок в вашем распоряжении, — вручая ему швабру и ведро, сказал кастелян. — Не забудьте протереть подоконники и стекла, а то залапали.       Майерс уныло кивнул и осмотрел фронт работ. За день студенты устроили из коридора филиал уличного болота, умудрившись загадить не только пол, но и плинтусы, а возле спортзала обнаружились грязные пятна даже на уровне глаз — какому-то идиоту пришло в голову понабивать испачканный мяч прямо об стену. Кит искренне понадеялся, что засранца поймали и тоже наказали уборкой.       Он решил начать с подоконников и стекол, вспомнив мудрое бабушкино правило: всегда убирайся сверху вниз. Угнетенные погодой, студенты либо красиво и депрессивно сидели на подоконниках и оставляли на стеклах жирные пятна от утомленных бесконечной зубрежкой лбов, либо дышали на стекла, чтобы оставить на них свой след в вечности: глубокомысленную философскую фразу, ругательство или признание в любви. Сам Кит относился к первой категории (не потому, что находил романтичным страдать под дождь, а потому что так удобнее было читать), но, оттерев первое окно, он решил, что, пожалуй, откажется от этой привычки. Отмывать же коридор пришлось в несколько заходов, тряпка только размазывала жидкую грязь, поэтому воду Кит вынужден был поменять трижды, а потом еще раз начисто пройтись по плинтусам. Там швабра особо была не помощник, поэтому пришлось закатать рукава и, двигаясь гусиным шагом, оттирать вручную. И хотя коридор был не особо большой, Кит взмок и умаялся так, будто разгружал вагоны.       «Зато успею еще полежать минут сорок, перед тем как собираться к Калверу…» — утешал он себя, выливая грязную воду в унитаз.       После того свидания, которое устроил им Доминант, у них троих словно произошла своеобразная перезагрузка. Калвер стал вести себя чуть мягче, Уилл как будто расслабился, успокоился и был в мире с собой и окружающими. А сам Кит ощущал себя возмутительно счастливым и любимым. Он еще долго перебирал в памяти каждую минуту той прогулки, снова и снова вспоминая те короткие уютные эпизоды: кусочки синнабона, которыми Калвер шутливо кормил его с рук, терпкость и характерный аромат горячего шоколада с кардамоном, тяжесть Уилла, который вис на его локте. Четверть нового блокнота была исписана «розовыми соплями» — любовной лирикой, которая лилась из него сама, ложась на бумагу ровными, четкими и — чего он не мог себе позволить раньше — разборчивыми и читаемыми строчками. Совместные вечера стали уютными и гармоничными, отношения внутри триады наладились, и Киту хотелось прийти к Александру просто потому, что там ему будет хорошо. И было даже неважно, что он, во-первых, задолбался за день, а во-вторых, знал, что Калвер точно его выпорет сегодня.       Отжав тряпку, Кит бросил ее в ведро и собрался было отнести его к кастеляну, однако, когда он толкнул дверь туалета, та не поддалась. В первый момент он не понял, в чем дело, и толкнул ее снова, подумав, что ее заело (из-за повышенной влажности двери в старом фонде имели свойство разбухать). Дверь на мгновение поддалась, как будто ее подперли снаружи, и Кит испытал неприятное чувство déjà vu: это все уже было, и совсем недавно — осенью. И ничем хорошим это не кончилось.       — Эй! Что за дурацкие шутки? — раздраженно бухнув ведро на пол, крикнул Кит. Он попробовал отойти и, разбежавшись, пихнуть дверь плечом, но тот, кто держал ее с той стороны, был определенно сильнее его. Прислушавшись, Майерс даже различил чужое дыхание и еле слышное хихиканье. — Открывайте!       Конечно было бы очень странно, если бы его послушались. С той стороны это тоже понимали и ехидно хмыкнули. Майерс в досаде пнул дверь, но только ушиб пальцы.       — Черт! — Кит раздраженно огляделся, пытаясь придумать, как ему еще привлечь внимание, не разгромив при этом туалет. Пока в списке его идей было либо затопить его, отвернув краны и заткнув половой тряпкой слив в раковине, либо разбить ведром зеркало на стене. Ни первый, ни второй способ не гарантировали желаемый результат.       — Спокойно, Майерс, — словно подслушав его мысли, сказал кто-то за дверью. Кит был уверен на все сто процентов, что слышит этот голос впервые, значит, он с говорившим на уроках не пересекался. Другая параллель? — Потерпи минут пять, и будешь свободен. Никто не собирается запирать тебя тут на ночь. Оставь банальные шуточки дилетантам вроде Мейси.       — В смысле? Что вы задумали? — преисполнился нехороших подозрений Кит. Если это — банально, то что же такое «небанальное» его ждет, после того как его выпустят? — Кто ты вообще? Что я тебе сделал?       Разумеется, ему не ответили. Еще пару раз безрезультатно пихнув двери плечом, Кит выдохся, перевернул ведро и мрачно уселся сверху, рассудив, что его недоброжелателям нет смысла ему врать. А значит, можно и правда дождаться, пока его выпустят, и не тратить нервные клетки зря. По его расчетам, он просидел гораздо дольше отведенных пяти минут, но выпускать его что-то никто не спешил. Не выдержав ожидания, Кит снова раздраженно забарабанил было по двери, но та легко отворилась от первого же толчка — с той стороны уже никого не было.       — Твою мать, — пораженно выдохнул он, оглядывая с таким трудом отмытый им коридор. — Вот же с-суки…       Создавалось такое впечатление, что кто-то пригнал с улицы футбольную команду, чтобы та специально равномерно растаскала грязь по коридору. Более того, эти психи потоптались даже по подоконникам и как-то умудрились оставить грязные следы бутс на стенах — значительно выше человеческого роста. Чувствуя, что близок к тому, чтобы позорно разреветься, Кит развернулся, чтобы вернуться в туалет и снова набрать воды, поскольку отработку надо было начинать заново, когда заметил на двери желтый стикер для заметок. На нем красным маркером было написано печатными буквами: «Передай Фарлоу, что он плохо за тобой присматривает».

***

      Естественно, никакого «полежать минут сорок» не вышло. Киту пришлось пожертвовать ужином, чтобы успеть принять душ до начала встречи. Хотя, если быть честным, в момент, когда он стучал в дверь комнат Александра, ему больше всего хотелось вернуться в кровать, накрыться одеялом и чтобы его никто не трогал. Желательно до утра.       Двери открыл Калвер, молча шагнул назад, пропуская его внутрь своих комнат, и внимательно оглядел, выразительно вскинув бровь. Кит сначала испугался, что он второпях не перепроверил свой внешний вид, перед тем как постучаться, а потом сообразил, что просто его отсутствие на ужине не прошло незамеченным.       — Добрый вечер, сэр, — поздоровался Кит. Уилл, стоявший у камина, тепло ему улыбнулся и кивнул.       — Добрый вечер, мистер Майерс, — Калвер закрыл и запер двери, развернулся и скрестил руки на груди, продолжая внимательно разглядывать заробевшего было Кита. — Как вы себя чувствуете?       «Хорошо», — хотел привычно сказать Кит и уже открыл рот, чтобы ответить, но внезапно передумал. Усталость, которую Майерс упорно старался игнорировать, тяжелым рюкзаком повисла на плечах.       — Если честно — не очень, сэр, — признался он. Рука Калвера, уже тянувшаяся к выключателю, чтобы зажечь верхний свет, замерла на полпути. — Я очень устал и вымотался. И у меня ни на что не осталось сил.       — Не удивительно, Кит, — с легкой укоризной заметил Александр. — Учитывая то, как ты теперь предпочитаешь проводить свой досуг.       Кит виновато кивнул и опустил голову. У него не было в запасе возмущения даже для того, чтобы толком реагировать на эту очевидную издевку в голосе Доминанта. Только Калвер мог сравнивать отработки с досугом.       — Да, сэр, простите, — тихо сказал Майерс. Его назвали по имени, значит, Игра уже началась. Но разве его ответ на стандартный вопрос, подразумевающий готовность к взаимодействию, не продемонстрировал его нежелание сегодня Играть?       — Тебя не было на ужине сегодня, — продолжил Калвер. Не вопрос, а констатация факта. — По той же причине или что-то другое?       — Да, сэр, я был на отработке, — не стал выкручиваться Кит. Можно было что-то сочинить, в конце концов, один раз пропустить ужин — это нестрашное прегрешение. Технически, отработки студентов не должны были занимать время, отведенное для уроков, самоподготовки, сна или приема пищи. Так что своим признанием Кит как-будто расписывался в том, что сам дополнительно накосячил, осознанно заняв время ужина.       — Хочешь остаться или вернешься назад в общежитие? — вопрос прозвучал нейтрально, но Кит замялся, не зная, как отвечать. С одной стороны, он понимал, что действительно не в силах порадовать Александра привычным набором своих эмоций, и к тому же сам был не готов к ним, с другой, последние встречи были слишком уютными, и ему хотелось провести время здесь. Похоже, его заминку Калвер интерпретировал для себя как ответ, потому что невозмутимо продолжил, как будто никакой паузы не прозвучало: — В таком случае Уиллу сегодня придется стараться для нас обоих. Уверен, он приложит максимум усилий, не так ли?       — Да, сэр, — с готовностью ответил Фарлоу. Он беспокойно попытался поймать взгляд Кита, но тот уже удивленно поднял глаза на Калвера, не понимая, как ему реагировать.       — Присаживайся, — Александр кивнул на диван, — устраивайся, как тебе удобно. Уилл, чай.       Он отошел к шкафчику, в котором хранил все необходимое для чая, и вытащил вазочку с печеньем и бумажный пакет, в котором Кит обнаружил две свежие пухлые булочки из тех, которые подавали на ужин к чаю.       — Вы взяли это для меня? — смутился он, когда Александр вручил ему тарелку и присел рядом.       — Предполагал, что они могут пригодиться, — невозмутимо ответил тот, наблюдая, как Фарлоу заваривает чай. — Но даже если нет, я съел бы их сам. Иногда я люблю перекусить перед сном, если долго засиживаюсь за работой.       — Спасибо, — пробормотал Майерс, забиваясь в уголок дивана и подгибая ногу под себя, как будто хотел стать меньше и незаметнее. Хотя Александр и сказал устраиваться удобно, Киту было странно и неловко. Особенно когда Калвер сидел так близко и непринужденно: расслабленно откинувшись на спинку и закинув лодыжку правой ноги на колено левой. И дело было не в самом Александре — ведь на каникулах они часто валялись на одном диване, когда смотрели фильмы, — а в конкретной гостиной и в конкретном диване. Потому что он не мог вспомнить ни одного раза (хотя такие, наверное, все-таки были), когда ему или Фарлоу было разрешено просто сидеть здесь. Обычно их место было на коленях, на полу, а диван был вотчиной Калвера. Он мог перекинуть их через подлокотник, чтобы задница сама подставлялась под замах ремнем или стеком, или велеть опереться на спинку, чтобы было удобнее использовать игрушки, мог заставить сидеть смирно и не ерзать после какой-нибудь особо пекущей порки, но любое взаимодействие так или иначе указывало на их сабмиссивное положение. И получив разрешение «устраиваться поудобнее», Кит испытывал разрыв шаблона.       — Держи, — рядом остановился Уилл с чаем. Кит потянулся было к чашке, но был прерван холодным и строгим замечанием Доминанта:       — Десять, Уилл.       — Простите? — удивленно отозвался блондин, растерянно хлопнув ресницами.       — Двадцать, — непринужденно продолжил Калвер. — Ты забыл, как следует подавать чай?       — Нет, сэр, но это же Кит и…       — Тридцать.       — Оу… — на щеках у Фарлоу вспыхнули алые пятна, но он аккуратно и грациозно опустился перед шокированным Китом на колени. Чайная поверхность в чашке еле заметно дрогнула. Сам Кит никогда бы так не смог. Либо перевернул бы содержимое подноса, либо, что более вероятно, потерял равновесие и грохнулся бы сам. — Ваш чай, сэр. Я прошу прощения за неуместную дерзость и свою неучтивость.       Наверное, глаза Кита в этот момент были такими же круглыми, как у совы, потому что Александр еле заметно усмехнулся уголком губ и сказал:       — Что смотришь? Бери. Мы можем, конечно, проверить, как долго Уилл способен удерживать поднос в этом положении, но это довольно скучно — мисс Олдман хорошо его выдрессировала.       Кит медленно протянул руку и снял чашку с подноса. Уилл стоял, почтительно опустив глаза, сохраняя безупречно вежливое, учтивое выражение лица. Его спина была идеально ровной, плечи расправлены, даже пальцы не побелели от напряжения — он держал поднос так элегантно и легко, как будто тот ничего не весил. Машинально примерив его действия на себя, Майерс вынужден был признать — он бы так не смог. И дело было не в умении двигаться и контролировать свое тело. Кит бы не смог удержать в узде свой темперамент и точно бы начал возмущенно сопеть и яростно стрелять глазами на Калвера и Фарлоу.       Когда Кит, спохватившись, торопливо забрал свою чашку, Уилл плавно перекатился на пятки, выпрямился, сохраняя осанку, сделал аккуратный шаг вправо и снова опустился на колени. Хотя, чисто теоретически, можно было и не устраивать всю эту акробатику, а просто развернуть корпус и проползти эти несчастные несколько дюймов на коленках. Кит запоздало сообразил, что все эти сложности были нужны исключительно для того, чтобы порадовать калверовское чувство прекрасного.       — Пожалуйста, ваш чай, сэр, — негромко сказал Фарлоу.       Александр будто специально (хотя почему «будто»?) не замечал его, скучающе разглядывая свои ногти, а потом непринужденно спросил у Кита:       — Как тебе чай?       Кит снова растерялся. Это была Игра без Игры. Или Игра в Игре… Он не мог понять, какое у него место в ней, и это сбивало его с толку.       — Спасибо, сэр, очень вкусно, — сказал он. Калвер многозначительно улыбнулся и наконец обернулся к замершему рядом Уиллу, чтобы забрать свою чашку с подноса. Майерс сам не ожидал, что его облегченный выдох окажется таким громким. Улыбка Александра стала еще более многозначительной и предвкушающей.       — Расслабься и ешь, — сказал он. — Ты сегодня вне поля моих интересов.       Этот сарказм на грани с издевкой не услышал бы только глухой. Сомнений больше не было: пусть и не ставя его сегодня на колени, Доминант планировал воспользоваться Китом как одним из своих инструментов.       — Теперь с тобой, Уилл, — аккуратно беря из вазочки печенье, переключил внимание на блондина Александр. — Меня очень разочаровал твой внешний вид, когда ты явился ко мне на урок. Такое неуважение недопустимо!       — Но, сэр, — удивленно поднял глаза Фарлоу, — это же погода и…       — Мне показалось, или ты только что сказал «но»? — небрежно перебил его Калвер. Наверное, если бы он придрался так к нему, Кит бы уже вспыхнул, как спичка. Учитывая болото на улице, невозможно было сохранить обувь чистой. Хотя Уилкс и следил, чтобы все его подопечные вымыли и начистили ботинки с вечера, вся эта красота держалась ровно до первого выхода на улицу. Но глаза Уилла почему-то вспыхнули каким-то странным, затаенным удовлетворением.       — Простите, сэр. Мне жаль, что я разочаровал вас.       Ни черта ему не жаль…       — Стало быть, еще пятнадцать, — скучающим тоном посчитал Александр, — за нарушение школьных правил. И десять за возражения мне.       — Как вам будет угодно, сэр. — Кит с трудом удержался, чтобы не закатить глаза от того, каким довольным тоном это прозвучало. Только такой чокнутый мазохист, как Фарлоу, мог радоваться перспективе пятидесяти пяти ударов. Крайности Уилла иногда сбивали его с толку. Тому нравилось быть «идеальным» нижним — предупредительным, покорным, послушным, но при этом хотелось получать по заднице не по надуманному поводу, а по-настоящему. Почему-то вариант «попросить и получить то, что хотел» воспринимался им как неискренний, неправильный.       — Поставь поднос на столик и разденься, — велел Калвер, делая аккуратный глоток. Он повернулся к Киту вполоборота и подмигнул. — Тебе как писателю будет интересно, кстати. То, как по-разному люди избавляются от одежды. Суетливо, смущенно, нервно, с затаенным страхом и ожиданием. Или раскованно, нетерпеливо, даже с каким-то предвкушением. У Уилла это всегда получается красиво и… вкусно.       Кит машинально кивнул. Пальцы Уилла легко расстегнули пряжку дорогого ремня, потянули, вытаскивая его из шлевок. Если уж на то пошло — абсолютно ненужное действие, но Майерс не мог отвести взгляда от полоски черной кожи, скользящей между изящными пальцами, а потом сворачиваемой в аккуратное змеиное кольцо. Фарлоу отложил ремень, оставшись стоять к своим зрителям боком, потом расстегнул брюки, позволив им легко соскользнуть вниз. Когда он невесомо и грациозно переступил их, а потом тягуче и плавно наклонился, выставляя аппетитный и подтянутый зад, чтобы поднять брюки с пола, у Кита пересохло во рту, и он едва не подавился, сделав слишком большой глоток чая.       — Осторожнее, Кит, — со смешинкой в голосе прокомментировал Калвер, аккуратно постучав его по спине.       Фарлоу потянулся было к поясу, а потом смущенно завел руки за спину и тихо спросил:       — Могу я оставить рубашку, сэр? — эта невинность в его голосе была похотливее самой развратной проститутки из самого грязного лондонского борделя. О, Кит прекрасно понимал, что дело не во внезапно возникшей робости или целомудрии! Какое там! Где целомудрие, а где Уилл Фарлоу? Просто блондин понял правила этой Игры и начал свою партию.       — Конечно, Уилл, — видимо, Александр тоже это понял, потому что одобрение в его голосе можно было потрогать руками. — Это представление определенно для одного конкретного актера. Как ты считаешь, Кит? Сколько ты бы за это поставил? Не меньше пятерки, не правда ли?       — Десять из десяти, — неохотно признал Майерс.       Уилл подцепил большими пальцами края резинки трусов и медленно потянул их по бедру вниз, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Сидевшему сбоку Киту было видно, как пола рубашки скользит вверх, открывая красивые округлые ягодицы. Блондин нагнулся еще немного, как бы случайно позволив рассмотреть себя с максимально выгодного ракурса — всего на мгновение мелькнули яички и аккуратный полувозбужденный член, а затем Фарлоу выпрямился, и все лишнее стыдливо спряталось под рубашкой. Уилл снова развернулся к ним лицом, спрятал руки за спину и с невинно-послушным видом опустил глаза в пол.       — Ты абсолютно прав, — на этот раз Кит не смог разобрать, чего в голосе Калвера было больше: насмешки или восхищения. — Это стоит не меньше десяти. Еще плюс десять, Уилл. Итого шестьдесят пять.       Щеки Фарлоу самодовольно заалели.       — Мне очень жаль, сэр, — без капли раскаяния сказал он.       — Хочу спросить твоего совета, Кит. — Александр отставил чашку и продолжил тем тоном, которым в приличном обществе обсуждают погоду: — Чем мне воспользоваться сегодня? С одной стороны, подобное старание нельзя не отметить, с другой, кое-чье поведение сегодня крайне вызывающе.       — Э-э… — абсолютно растерялся Кит. Это был последний вопрос от Калвера, который он был готов услышать в свой адрес. Еще и Фарлоу вдруг поднял на него такой умоляющий взгляд, что все слова разбежались.       — Пожалуйста… Пожалуйста, сэр, — тихо и проникновенно попросил Уилл. Формально эта фраза предназначалась Калверу, но Фарлоу так просяще смотрел на Кита, как будто это не его он только что дразнил своей голой задницей. И от этого обращения и этих глаз уровень неловкости в комнате просто зашкаливал.       — Наверное… — Кит закашлялся и отвел глаза, не в силах смотреть на просящую моську Уилла. Он только что понял правила той Игры, которую задумал Калвер. Даже будучи невовлеченным, пассивным наблюдателем, он так или иначе давал Доминанту желаемую реакцию. Из-за непривычной роли, из-за поддразниваний Уилла, который сразу догадался, чего от него хочет Александр. И даже из-за осознания того, что он все понял. И этот выбор, который сейчас ему дали…       — О, я вижу, ты догадался, — без малейшего сожаления резюмировал Калвер. — Что ж, и каким же будет твое решение, Кит? У тебя есть отличная возможность отыграться на Уилле за то, что тот вынудил тебя реагировать и поступать так, как этого хотелось мне.       И Киту очень хотелось с ним согласиться. В конце концов, это была бы неплохая и достойная месть, против которой у Фарлоу не было шансов. Но тот продолжал умоляюще смотреть на него из-под ресниц, не то доигрывая начатую сцену, не то и правда на что-то надеясь. Что же, хватит Калверу и одного послушного саба, который понимает его с полуслова. Майерс вовсе не собирался идти у него на поводу. Особенно теперь, когда понял, что все равно шел по задуманному сценарию.       — Кхм, — Кит облизал пересохшие губы и «равнодушно» отвернулся от Фарлоу, со скучающим интересом блуждая взглядом по еле заметным полоскам на рубашке Калвера. — Шестьдесят пять ударов это слишком много. Не думаю, что в них будет смысл, если вы используете что-то легкое, сэр. Я бы посоветовал что-нибудь потяжелее и… Учитывая, что, как вы правильно заметили, Уилл и правда ведет себя вызывающе, возможно, наказание надо как-то… утягчить? Порка — это слишком просто. Порка с игрушкой в заднице или с зажимами… Но, конечно же, если вам этого хочется, сэр.       Волна восторга, благодарности и обожания от Уилла была такой ощутимой, что Кит смутился и почувствовал, как у него краснеют уши и шея.       «Ну конечно, а ты думал, я скажу "флоггер" или "ладошка", чтобы тебя подразнить и оставить неудовлетворенным? Хоть один из нас должен ради разнообразия иногда поступать в интересах другого!» — самодовольно подумал он, стараясь удерживать равнодушное выражение лица. Калвер удивленно вскинул брови и вопросительно склонил голову к плечу, но Майерс только невозмутимо (ну, он надеялся, что невозмутимо) допивал чай.       — Touché, Кит, — наконец признал Александр. «Ты почти обыграл меня», — говорил его взгляд. Но в уголках губ Доминанта еле заметно таилась улыбка, и Кит седьмым чувством понимал, что рано или поздно будет «но», которое уложит его и Уилла на лопатки.       Александр неторопливо поднялся с дивана, расстегнул манжеты рубашки и начал медленно закатывать рукава. В его тягучей неспешности таился гипнотический призыв Каа: «Сидите смирно и смотрите!». И Кит, и Уилл, как послушные бандерлоги, не могли отвести взгляда от его рук. Уилл зачарованно и жадно, Кит — с ощущением, что в этом простом по сути действии явно не меньше сексуальности, чем было у Уилла, когда тот перед ними раздевался.       — На четвереньки, локтями на стол, — скомандовал Александр, отходя к комоду. Кит сам едва не дернулся с дивана, но усидел. Калвер выдвинул ящик, задумчиво пошуршал в нем, выбирая необходимое. Кит почему-то испытал смутное удовлетворение, услышав, как тяжело стукнул о комод паддл, а потом звякнула пряжка ремня. Странно, что Калвер не стал возражать, а с другой стороны, должен же и у Фарлоу быть на улице праздник?       Александр развернулся, окинул Уилла оценивающим взглядом и недовольно заметил:       — Тебе стоило быть хоть немного благодарным твоему партнеру, Уилл. Он думает о твоих желаниях, а вот ты о его — нет. Развернись, Киту тоже должно быть хорошо видно.       — Наоборот, сэр, — возразил Уилл. — На этот раз я подумал о его желаниях.       О, Кит оценил этот жест. Чтобы Уилл открыто противостоял Доминанту?       — «Из искры возгорится пламя», один маленький мятеж перерастает в полноценный бунт, — насмешливо прокомментировал Калвер, а затем продолжил стальным тоном, не предполагающем возражений: — Развернись, Уилл.       Второй раз противоречить Уилл не посмел и, бросив на Майерса виноватый взгляд, выполнил приказ. Но Кит уже и так смирился с происходящим. Он правда не выдержал бы активной Игры и вряд ли смог бы полноценно реагировать, будь он объектом внимания Доминанта сегодня. Но эта парфянская тактика, которую избрал для него Калвер, почему-то срабатывала на нем даже тогда, когда он был уставшим и измотанным. Кит не был уверен, что уйти сразу стало бы его лучшим решением. И Кит точно знал, что не удержался бы от искушения смотреть, как Фарлоу смазывают и растягивают. Пожалуй, ради такого он бы даже вскочил со смертного одра.       — Прогнись, — коротко приказал Александр, кладя Уиллу на копчик тюбик со смазкой. Он уверенно раздвинул пока еще светлые половинки ягодиц и небрежно размазал крупную прозрачную каплю по звездочке ануса. Кит зачарованно наблюдал, как его скользкий палец медленно протискивается внутрь, пока только на фалангу, и снова движется обратно, проворачивается, равномерно распределяя гель. Тюбик снова хлюпнул, и Майерс невольно вздрогнул от этого пошлого звука. Он помнил, каково это — ощущать на себе, когда пальцы Доминанта проникают сначала неглубоко и вполне терпимо, а потом все дальше — уверенно, на всю длину, по-свойски исследуя территорию. И только ты морально привыкнешь к этому вторжению, как напор усиливается — Калвер вставляет уже два пальца. Сгибает их внутри, разводит в V, вытаскивает и вставляет снова. А иногда начинает быстро двигать рукой, вынуждая со стоном подаваться назад и насаживаться самому, потому что нет-нет, но будет задета та самая точка, которая обрывает все связи между разумом и телом.       Александр чуть повернул запястье, и Уилл протяжно охнул, реагируя на прикосновение внутри. Тюбик скатился с него на пол.       — Что же, будем считать, что этого достаточно, — ухмыльнулся Калвер, поднимая его. Он выдавил немного смазки на продолговатую анальную игрушку и бросил косой взгляд на поджавшего колени в уголке дивана Майерса. — Что-то не так, Кит? Выглядишь напряженным.       Конечно это было глупо — прятать столь очевидное возбуждение, особенно учитывая, что Калвер именно его и добивался, но Кит ничего не мог с собой поделать.       — Не только выгляжу, — попытался пошутить он, но вышло неубедительно. Александр довольно хмыкнул в ответ и снова сосредоточился на Уилле, мягко и неторопливо проталкивая игрушку внутрь. Кит закрыл глаза, но лучше не стало. Напряженные вдохи и выдохи блондина, неторопливое, мерное дыхание Калвера, еле слышный скрип стола и, даже нет, не полноценные звуки, а оттенки звуков того, что очень сложно просто уловить, не говоря уже о том, чтобы передать словами. Того, как что-то упругое и скользкое неумолимо преодолевает сопротивление мышц.       — Вот так, отлично, — прокомментировал Калвер. — Уилл?       — Все хорошо, сэр, — незамедлительно откликнулся тот. Кит открыл глаза как раз вовремя, когда Александр сделал шаг в сторону, оценивая результат.       Майерс думал, что Калвер велит ему пересесть или сам устроится напротив: выбор девайсов явно свидетельствовал о том, что Доминант планирует близкий контакт. Но Александр как ни в чем не бывало снова опустился на диван рядом с ним и чуть одернул штанины брюк вверх, как делал всегда, когда планировал уложить сабмиссива себе на колени.       — Сюда, Уилл, — он решительно подтянул Фарлоу к себе, совершенно игнорируя тот факт, что Кит, который пусть и вжался в угол дивана, находился слишком близко. Александр невозмутимо устроил блондина у себя на коленях, а потом «спохватился» и уточнил: — Кит, мы же не будем тебе мешать?       Как будто, если бы Кит ответил: «Будете» — это бы что-то изменило.       Александр привычно огладил круглые половинки, немного покачал туда-сюда основание пробки, вызвав у Фарлоу рефлекторную дрожь и еле слышный возмущенный скулеж, а затем жестко шлепнул, оставляя на ягодице стремительно бледнеющий розовый след.       Кит никогда еще не наблюдал за поркой так близко, что это вполне бы сошло как «от первого лица». Ладонь Калвера тяжело и глухо опускалась на половинки, чередуя их и оставляя наливающиеся розовым мазки. Сначала Александр опускал ее жестко сверху вниз, затем чуть развернул сложенную лодочкой ладонь и изменил замах — снизу вверх, как будто хотел стесать кожу. Кит помнил, что эта боль ощущается совершенно иначе — ярче, как будто наждачкой по коже прошлись. Но вблизи выглядело особенно будоражаще: Уилл невольно напрягал бедра, а после удара его задница подрагивала так, что Кит невольно вспоминал видео про десерт-кролика из суфле, которого шлепают ложкой.       — Сэр? — подал голос Уилл. — Я уже готов. Пожалуйста, накажите меня за мое ужасное поведение.       Уже? Кит совершенно забыл о счете, залипнув на то, как Калвер работает ладонью.       — Что скажешь, Кит? — спросил Калвер. Его голос показался Майерсу тягучим, как застывающая карамель. — Сделаем одолжение этому испорченному подростку?       Его тон, выбор формулировок и насмешливый взгляд, которым он одарил в конец дезориентированного Кита, явно указывали на то, что Александр открыто наслаждается ситуацией.       — Да, сэр, — еле слышно выдохнул Кит, вспоминая самую первую их встречу в этом кабинете, — пожалуйста, продолжайте.       Александр сложил ремень вдвое и намотал свободный конец на запястье. Кит запоздало сообразил, что он сделал это для того, чтобы случайно не задеть его самого. Калвер не мог делать широкий замах, но и десятка тугих, низких ударов хватило для того, чтобы заставить Уилла вскрикивать и разукрасить его порозовевшие ягодицы ровными полосками. По краям они щедро наливались красным и набухали.       — Лежи спокойно! — строго приказал Александр, когда после очередного короткого взмаха ремнем Уилл невольно вскинул задницу — не то убегая от удара, не то навстречу ему. Фарлоу всхлипнул и проскулил что-то непонятное в ответ, из чего Кит разобрал только умоляющее «сэр». — Смотри, какая красота.       Калвер отложил ремень, чтобы жестко пройтись пальцами по следам ремня, погладить и сжать горячие — Киту казалось, что он чувствует это даже со своего места — ягодицы.       — Проверь.       — Что?       — Проверь, достаточно ли строго, как тебе того хотелось? Как ты там выразился? Наказание следует «утягчить»? — Александр ловко поймал его за запястье и с нажимом провел его ладонью по пылающей коже Уилла.       Кит еще крепче сжал колени и умоляюще посмотрел на Александра, который не давал ему отдернуть руку.       — Ну так как?       — Н-не знаю, — честно выдохнул Кит.       — Значит, недостаточно, — решил Калвер, отпуская его и снова берясь за ремень. На этот раз хлопки стали еще более частыми, жесткими, вынудившими Уилла задергать ногами. — Придержи его ноги, или он выбьет тебе пяткой глаз.       И Киту ничего не оставалось, как выполнить приказ. Напряжение Уилла постепенно передавалось и ему, как будто для этого нужен был тактильный контакт.       — Сядь ближе, — десяток ударов спустя велел Александр. — Подвинься ко мне. Еще. Еще, Кит. Вот так. А теперь давай оценим результат еще раз. Смелее, ты же знаешь, что ему этого хочется не меньше, чем тебе.       Противопоставить этому аргументу было нечего. Особенно когда Уилл находился так близко и Майерс чувствовал его напряженное ожидание как свое. Это было слишком сильное искушение. Кит сначала осторожно и робко проследил кончиками пальцев набухшие полосы, а затем осмелел и сжал сильнее, впитывая ладонью чужой жар. Уилл на это застонал снова, подаваясь назад и оттопыривая зад. Это была та желанная боль, которую хотелось причинять и которую хотелось чувствовать — это Майерс помнил по себе. После порки так хочется прикоснуться к себе, но каждое, даже самое успокаивающее прикосновение к раздраженной ударами коже приносило новую боль пополам с облегчением. Поэтому он на минуту позволил себе сжимать и гладить пылающую кожу Уилла, оттягивать и даже терзать короткими пощипываниями, чутко прислушиваясь к его коротким вскрикам и тихому шипению. Когда же пальцы сомкнулись на основании пробки, качнули ее, Кит сам придержал свободной рукой вскинувшегося Фарлоу.       — Замечательно, кажется, ты поймал настроение, — негромко прокомментировал Калвер и звонко хлопнул Уилла по бедру. — Встань.       Кит непонимающе заморгал, когда Александр потянул его ближе, и в первый момент он решил было, что тот хочет уложить его себе на колени вместо Уилла, но тот устроил его на диване между своих раздвинутых ног и позволил облокотиться спиной себе на грудь.       — Возвращайся, Уилл.       А вот теперь стало понятно. Уилл, который тоже сначала немного опешил, снова вернулся в предыдущее положение, теперь уже будучи одновременно на коленях и Кита, и Калвера. Майерс чувствовал его тяжесть на своих ногах, его дыхание, его стояк, упирающийся ему в ногу.       — Бери паддл, — негромко велел над головой Калвер.       — Сэр? Я не смогу, я… — нервно залепетал Кит, у которого от растерянности все мысли в голове улетучились, но Александр вложил ручку в его ладонь и накрыл его пальцы своими.       — Не отвлекайся, — строго приказал он. — Вот так отводишь в сторону, бьешь вот этой частью. Вот так…       Направляя руку Кита, Калвер резко опустил паддл на ягодицу Уилла. Тот даже не вздрогнул, оставшись лежать спокойно и смирно.       — Второй рукой придерживай за спину, — продолжил Александр. — Сильнее, Кит, или он свалится. Вот так. Теперь следующий удар по другой ягодице. Нужно быть очень внимательным — надо, чтобы плоская часть попадала по конкретному месту… Вот сюда. Выше — уже небезопасно. Отведешь руку чуть в сторону — попадешь по пробке, поэтому будь осторожен. Еще раз.       Третий шлепок, четвертый, пятый… У Кита с непривычки свело запястье, но Калвер не отпустил его руку, продолжая равномерно и жестко опускать паддл на задницу Уилла.       — А ты думал? — насмешливо спросил он, ощутив его скованность. — Рука быстро устанет с непривычки. Особенно когда речь идет о таких тяжелых девайсах. Но твое «устал» в таких случаях мало имеет значения. И не потому что тебе хочется причинить боль. А почему, Кит?       Таким же тоном он задавал наводящие вопросы на уроке.       — Потому что нужно. Или потому что хочется, но не мне, — хрипло ответил Майерс.       — Правильно, — одобрительно отозвался Калвер и у Кита от его голоса по шее побежали мурашки. — В нашем случае это какой вариант?       — Второй, — честно признался Кит.       — Верно. Попробуй сам. Слушай его так же, как ты слушал пять минут назад.       Стоило Калверу убрать руку, как паддл как будто стал в разы тяжелее и даже начал немного перевешивать. Кит неуверенно отвел его в сторону и глухо шлепнул, а потом снова. И еще. Он пытался найти единый ритм, чтобы снова поймать то настроение, о котором говорил Александр, но с непривычки, да еще и левой рукой, получалось не очень. Уилл иногда вздрагивал, иногда резко выдыхал сквозь зубы, но это было явно что-то не то. Калвер снова перехватил его руку, направляя девайс, добавляя веса в тугие хлопки и помогая ускорить темп. Спина блондина под правой ладонью напряглась, и Киту пришлось усилить нажим, но тут Калвер помог ему тоже, накрыв его ладонь своей.       — Лежи смирно, — сухо приказал он Уиллу. Тот отчаянно вскинул голову, словно собираясь возразить, а потом снова опустил мокрый лоб на сжатые кулаки. — Расслабь локоть, Кит. Вот так. Чувствуешь? Давай сам. Еще. Не останавливайся.       Уилл уже был в том пограничном состоянии, когда не можешь сдерживать короткие вскрики и всхлипы, но еще хватает сил на то, чтобы держать голос под контролем. Киту казалось, что он балансирует на тонкой веревке — он боялся ослабить напор, но и боялся передавить. Он уже почти не чувствовал свое запястье, оно налилось тупой тяжелой нечувствительностью, паддл, казалось, двигался по инерции, заданной Калвером, а Кит просто не давал этой инерции ослабнуть. Вскрики Уилла переросли в тихий скулеж.       — Отлично, ты молодец, Кит, — Александр забрал у него паддл, и Кит неожиданно понял, что вспотел и весь мокрый. Тугая усталость, которая сопровождала его весь вечер, отошла на второй план, будучи забитой неловкостью, возбуждением и дезориентацией. — Оцени результат.       Это уже было понятно. Цвет ягодиц Уилла стал равномерно-малиновым, и Майерс не стал вынуждать приказывать себе дважды. Фарлоу заскулил-застонал еще громче, но Кит только усилил нажим, оценивая контраст между бархатистой мягкостью нетронутой кожи и грубым, царапающим кончики пальцев жаром — выпоротой. Александр тоже не отказал себе в этом удовольствии (хотя он никогда особо себе в нем не отказывал), сжимая горячие половинки, оставляя на них белые пятна от своих пальцев. Основание пробки будто бы само скользнуло Киту в руку. Чутко отслеживая короткие всхлипы Уилла, Кит начал мягко ее раскачивать из стороны в сторону, потом двигать туда-обратно всего по миллиметру, пока Калвер снова не накрыл его пальцы своими, показывая, что можно быть смелее и настойчивее, вынуждая Уилла бессвязно и неразборчиво просить и умолять.       — Отличный результат. Вот теперь Уилл действительно выглядит и чувствует себя так, как и должен. Запомни это хорошенько. Прочувствуй момент. Не ослабляй напор, не давай ему расслабиться и выпасть из этого состояния! Жестче, Кит! Еще! Отлично, а теперь помоги ему другой рукой, — велел Александр. Он отпустил его пальцы, доверяя Майерсу поддерживать указанный им ритм, и перегнулся через него, наклоняясь к Фарлоу. — Ты прекрасно постарался сегодня, Уилл. Я доволен. Ты был просто идеален. Даже с учетом твоего маленького бунта, ты очень-очень меня порадовал. Давай, ты заслужил все это, я разрешаю, ты можешь кончить.       Это было неудобно, потому что сзади мешал Калвер, плюс Уилл всем весом навалился на них, но Кит умудрился просунуть руку ему под живот, обхватив ладонью напряженный член. Странно, но на этот раз синхронизироваться оказалось очень просто. Чувствовать удовольствие и возбуждение Фарлоу, ощущать сытое удовлетворение Калвера, быть зажатым ими обоими в совершенно нелепой и неудобной позе, но при этом знать, что находишься на своем месте.       Уилл коротко ахнул, прогибаясь в спине и соскальзывая с их колен. Кит не успел бы его подхватить, но Александр был начеку, скорректировав падение нижнего даже находясь в таком неудобном положении. Уилл совсем неэстетично сполз боком на пол, заляпав при этом спермой и себя, и Кита, и брюки Калвера, и диван.       Но вряд ли это кого-то сейчас беспокоило.