Coming of age

      Уилл не хотел уезжать на каникулы. Он настолько привык к тому, что родители всегда заняты, что был чрезвычайно удивлен, когда за день до начала каникул Александр вызвал его к себе и сообщил, что у мистера и миссис Фарлоу поменялись планы, так что завтра за ним приедет машина. Наверное, это был тот редкий раз, когда он не обрадовался, что проведет пасхальные каникулы вне интерната. Во-первых, не хотелось отрываться от постепенно раскручивающейся интриги: его план вступал в предфинальную фазу, и Фарлоу хотелось наблюдать за этим с первых рядов. Во-вторых, Кит, с которым можно было провести эти дни официально и совершенно свободно. В-третьих, Калвер — по тем же причинам. Но то, что жизнь не всегда подыгрывает твоим желаниям, Уилл знал еще с пеленок. Оставалось только смириться и спешно собирать вещи.       И, на первый взгляд, все проходило хорошо. Немного свободы после мрачной громады пансиона, приятные визиты к друзьям и знакомым с матерью, прогулки, кафешки, театр. Церковь, куда же без нее. К тому же отец выделил целых три вечера, чтобы провести их дома — редкостная удача. Случись такие каникулы еще пару лет назад, Уилл бы ощущал себя самым счастливым ребенком в Лондоне. Но с каждым днем он все отчетливее чувствовал, что эта пасторальная картинка только для того, чтобы ослабить его бдительность и расслабить. Буря приближалась. И он оказался прав. Гром грянул в последний день каникул.       В принципе Уилл и так подозревал, что ничем хорошим вечер не кончится, потому что к ним на ужин присоединялся дед. В такие дни нужно было быть максимально сосредоточенным на том, что говоришь, как выглядишь, как себя ведешь и так далее. Мама начинала суетиться больше обычного, отец становился мрачным и замкнутым. Иногда Уиллу становилось его жалко: дед всегда был авторитарным тираном. И всегда получал то, что хотел. Потому что, если в руках отца была власть, то в руках деда — деньги. А власть очень часто нуждается в деньгах.       Все началось привычно: мама плавно руководила беседой, сохраняя ее легкий и приятный тон. Традиционно начала с комментариев о погоде, обсудила общих знакомых, стимулировала обсуждение какого-то проекта между отцом и дедом, а ближе к десерту заговорила о своих планах на ближайшие мероприятия. Уилл скромно сидел на своем месте и вел себя, как идеальный ребенок, которого видно, но не слышно. Пока отец, выслушав о предполагаемом благотворительном вечере, запланированном на конец месяца, вдруг не сказал:       — О, и я бы хотел дополнить список гостей. Ты не могла бы выслать приглашение еще и Даме Хелен Грош? Я думаю, нам с ней найдется что вспомнить и что обсудить. Она тоже будет рада принять участие в твоем проекте. К тому же мы давно уже не общались с ней, пора это исправить.       Не понять намека мог бы только абсолютный идиот, каким Фарлоу, к счастью, не был. Отец открыто лоббировал его интересы. Конечно, ни о какой прямой коррупции и речи быть не могло, пробиваться на заветное место Уиллу пришлось бы своей головой. Даже папа-министр не нарисовал бы ему высокие оценки и не прошел за него собеседование с профессорами. Но открыто пригласить Грош — это «обозначить намерение». Это зафиксировать в сознании нужных людей, что при общем приеме Уилла Фарлоу нужно иметь в виду.       Уилл медленно отложил вилку и промокнул губы салфеткой:       — А Дайна Роуз тоже будет присутствовать? — невозмутимо спросил он.       — Не вижу в этом необходимости, Уилл, — помедлив, ответил отец. — С Хелен мы давние знакомые и коллеги, а с Дайной Роуз у меня нет общих тем для разговора.       Уилл почувствовал, как в столовой стало на несколько градусов холоднее. Отец невозмутимо сделал глоток вина, мама тревожно вскинула на него глаза, будто предупреждая о чем-то, о чем они договаривались перед ужином, а дед медленно и торжествующе поднял на Уилла тяжелый, как танковая башня, взгляд.       — Ну почему же, — мирно улыбнулся Уилл краешками губ. — Твой сын собирается поступать в ее колледж, чем не тема для беседы?       Были вещи, которые Уилл Фарлоу знал и вынужден был принимать с раннего детства. Статус, условности, ожидания общества. Знал, что ему всегда надо будет соответствовать фамилии. Что это плата за достаток, за уважение «априори», за снисхождения и уступки, ради которых другим приходится тратить невероятное количество денег, времени и сил. Уилл знал, что его будущее и карьера расписаны едва ли не с начальных классов. Отец еще колебался в средней школе, но когда Фарлоу подтвердил, что Господь не обделил его умом, выбор семьи окончательно пал на Оксфорд — направление РРЕ. В крайнем случае — Кембридж. Потому что это были престижные направления, выпускающие британскую элиту. То, что достойно фамилии Фарлоу. Мнение самого Уилла учитывалось постольку-поскольку. Осознав, что глобальный выбор был так или иначе сделан за него, Уилл не стал устраивать показательный бунт, топать ногами или грозить отречением от семьи. То, что он рассказывал Киту в начале года, было правдой — он любил своих родителей и ценил все то, что они делали для него. Но при этом он не мог не выторговать себе хоть что-то. Его «хоть что-то» было согласием отца и матери на поступление в колледж Магдалины. Порядки там были мягче, это место считалось колыбелью «золотой молодежи» Британии. А еще именно там училась его мама. Отчасти поэтому основной акцент в старшей школе Уилл делал на экономику. И так бы и случилось, если бы не дед, который в последний год неожиданно начал давить на то, что Уилл должен продолжать дело отца и идти в Баллиол.       — Уилл… — осторожно начала мама.       — Да? — холодно переспросил блондин.       — Мы подумали, что Магдалина — это слишком просто для тебя. Это трата твоего ума и возможностей, — мягко сказала мама. — А ты можешь добиться большего. Ты можешь управлять страной. Пожалуйста, подумай об этом.       — Мам, — устало вздохнул Уилл, — о каком «подумай» может идти речь, если отец прямым текстом говорит тебе пригласить Хелен Грош, а не Дайну Роуз?       — Я все еще здесь, сын! — строго вмешался отец, отставляя в сторону бокал.       — Да, я заметил, — холодно ответил Уилл. — Что делает мне честь, ведь вы, в свою очередь, предпочитаете обсуждать и решать мою судьбу без меня.       — Вы разговариваете со своим отцом, молодой человек! В присутствии старших семьи! — не выдержал дед. — Позор, что мне приходится напоминать вам о манерах!       Мама торопливо коснулась его сухой старческой ладони, но дед одернул руку. Уилл знал, что тот, делая замечания ему, на самом деле кусает зятя, которого с трудом переваривал. Вот только отец был нужен деду не меньше, чем дед — отцу. А еще деду никогда не удавалось пробить самоконтроль отца, поэтому, чувствуя, что его время уходит, что скоро он потеряет и эту иллюзорную власть, дед отыгрывался на Уилле и на том, что основные финансы семьи все еще были в его руках.       — Папа, пожалуйста, Уилла тоже можно понять. Это не самая ожидаемая и приятная новость… — она подняла свой светлый лазурный взгляд на блондина и мягко, очень просяще попросила: — Уилл, я понимаю, что ты настраивался на другое…       — Вы обещали мне! — отчаянно выдохнул Фарлоу. Он не хотел, чтобы это прозвучало как обвинение, но именно так это и прозвучало.       — Это смешно! — гаркнул дед. — Что за детский сад? Мало ли что тебе обещали!       — Ситуация изменилась. Баллиол даст тебе гораздо больше возможностей. Просто прими это. Очень часто нам приходится делать такие вещи, которые нам неприятны.       — Это не то, что можно назвать «вещью, которая мне неприятна»! Это полностью меняет вектор моей жизни! — медленно и жестко проговорил Уилл. Нельзя сейчас срываться на эмоции, нельзя. А очень хотелось. Сжать вилку в пальцах и завязать в узел. Швырнуть тарелку о стол. Выплеснуть на раздраженно сверкающими глазами деда и равнодушно-холодного отца остатки разбавленного вина из бокала. — Последние два года я зубрю экономику, ковыряюсь в зубодробительных статьях про банковскую систему, чтобы блеснуть на интервью, мой школьный проект был о Лондонских биржах, я специально взял юридический факультатив, чтобы впечатлить «лучшего судебного адвоката своего поколения», а вы говорите мне, что я должен готовится к поступлению в Баллиол?       — У тебя будет достаточно времени, — сухо возразил отец. — Я нашел тебе репетиторов, которые подтянут тебя и помогут тебе переработать твое вступительное эссе. То, над которым ты работаешь сейчас — слишком слабое. Относительно проектов — не переживай. Я, в свою очередь, подыщу для тебя возможность заявить о себе, чтобы впечатлить комиссию на интервью.       — Ты можешь заняться волонтерством, — добавила мама, — у меня есть знакомые. Пара мелких статей в газетах и…       — Нет, — просто и спокойно ответил Уилл, — спасибо, но это не нужно.       Отец впервые за разговор поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. Уилл не увидел там раздражения, удивления или злости. Только понимание, терпение и усталость. Фарлоу-старший знал, что этим все закончится с самого начала, и готовился к сопротивлению сына.       — Уилл… — мягко, почти моляще, попросила мама.       — Нет, я не буду менять направление. Я сказал, что не пойду в политику.       — Дерзкий, избалованный мальчишка! — раздраженно рявкнул дед. Уилл понимал, что львиная доля его злости в том, что дед чувствовал, что хотя он и сидел с ними за одним столом, но на самом деле понимал, что уже находится на обочине. И это его бесило куда больше, чем революция внука. — Что ты о себе возомнил? Ты должен и будешь делать то, что говорят тебе старшие!       — Уилл, ты же понимаешь, что этот разговор бессмысленен? — голос отца зазвучал холодно и жестко, но Уилл не впечатлился.       — Верно, бессмысленен. Я не пойду в Баллиол. Даже если вы подадите документы без меня, отправите кого-то сдавать тест и напишете мое вступительное эссе сами, я завалю вам интервью. Я опозорю фамилию и не поступлю просто из принципа, — равнодушно проинформировал родню Уилл и пожал плечами.       В глубине души он и сам в это не верил, но… Было еще кое-что, о чем никто в его семье не знал. Мятежная натура Кита Майерса не могла не повлиять на паиньку-Уилла. И задумываться об этом Фарлоу-младший начал еще год назад.       — Я сделаю вид, что не слышал этого, Уилл! — резко сказал отец, раздраженно откидываясь на стуле. — Я понимаю, что ты разочарован и расстроен, но позже ты поймешь, что мы были правы. Баллиол — лучшее решение для тебя.       — Посмотрим, так ли ты будешь в этом уверен, когда весь свет узнает, что Фарлоу купили своему сыну аттестат, потому что так позорно, как он, еще никто на вступительных не провалился, — ледяным тоном парировал Уилл, отбрасывая в сторону салфетку и поднимаясь со стула. — Спасибо за ужин, но детям пора спать. Доброй ночи!       — Тебя никто не отпускал, мальчишка!       — Уилл, стой! Разговор не закончен!

***

      Разговор и правда еще был не закончен…       — Мистер Фарлоу?       Уилл вскинул голову, испытав колоссальное облегчение, когда увидел рядом с собой Александра. Он пришел сообщить ему, что приехал, но завис перед дверьми в его аппартаменты, так и не постучав. Внезапно захотелось вцепиться в Калвера прямо здесь и сейчас, но общая гостиная физико-экономического профиля была не самым лучшим местом для демонстрации чувств.       — Здравствуйте, мистер Калвер, сэр, — ровно поприветствовал воспитателя Уилл. Сегодня было только воскресенье, а до их привычной встречи еще несколько дней. Уилл не был уверен, что сможет продержаться так долго и не сорваться. Но очень вряд ли, что Калвер согласится уделить ему время сегодня. Значит, лучшее, что он может сделать для себя, это выбросить вчерашний скандал из головы и сосредоточиться на насущном: что нужно будет разложить вещи, встретиться с Брюсом, чтобы узнать у него, как все прошло, и, по возможности, увидеться с Китом. Спрятаться в его объятьях, уткнуться носом в шею и позволить себе на несколько минут забыть о вчерашнем семейном скандале. — Я пришел сообщить, что приехал, и сдать ценные вещи.       — Вы бледны, хорошо себя чувствуете? — озабоченно нахмурил брови Александр и сделал шаг назад, пропуская его в кабинет. — Проходите.       — Все хорошо, сэр, я чудесно отдохнул, — ответил заведомую ложь Уилл, шагая вперед. Телефон с зарядным устройством и кошелек, которые он взял с собой, чтобы передать воспитателю в сейф, сейчас хотелось швырнуть со всей дури об пол. Не то чтобы это решило бы проблему или принесло что-то кроме мимолетного облегчения, но Калвер бы обязательно отреагировал на такой демонстративный жест. Подавил бы, жестко и резко, отрезвил бы ледяным тоном, мгновенно возвращая разбушевавшуюся бурю внутри Уилла в привычные рамки.       Александр, как будто считав его намерение, протянул руку:       — Давай сюда.       Уилл смотрел на его плечи и лопатки, на армбенды на рукавах его рубашки и боролся с собой. Он помнил, чем заканчивались его попытки получить желаемое, когда Александр считал подобное неуместным. Ничем хорошим. Отнюдь не тем, в чем он нуждался. Калвер не желал остужать его сам, он вынуждал его остывать самому, лишая привилегии быть с собой. А Фарлоу уже не раз ошибался и не собирался повторять свою ошибку, как бы этого ни хотелось.       Александр закрыл сейф и развернулся, оглядывая Уилла с головы до ног.       — Как поживают твои родители, Уилл? — опускаясь на стул, спросил он. Абсолютно ничего не значащий этикетный вопрос. Обычная вежливость.       — Благодарю, все хорошо, сэр, — напряженно ответил блондин. Абсолютно ничего не значащий этикетный ответ. Стандартная любезность. Сейчас воспитатель даст ему расписание, предупредит, что до вечера он должен разобрать вещи и попросит на выход.       — Каникулы расслабили тебя, Уилл, — внезапно похолодевшим тоном заметил Калвер, — иначе чем объяснить, что ты забыл, в каком положении ты должен со мной разговаривать?       — Сэр? — неверяще пробормотал Уилл. Не может быть. Его имя прозвучало дважды. Нет. Калвер не мог уступить, для Александра это было совершенно нетипично. Уилл сглотнул и медленно опустился на колени, все еще не веря, что Доминант ждет именно этого. Скрестить запястья за спиной. Опустить глаза. Выровнять дыхание. Последнее было особенно сложно, потому что в голове роились вопросы. Почему? Почему сейчас? Если уж на то пошло, Александр вероятнее приказал бы дожидаться их занятий по расписанию.       Стул скрипнул, когда Калвер поднялся и обошел стол, чтобы оказаться перед Уиллом. Теплая рука мягко легла на макушку, утешительно погладила по склоненной шее. Уилл подавил порыв прижаться к ней щекой.       — Что произошло, Уилл? — непривычно мягко спросил Доминант.       — Я поступаю в Баллиол, сэр, — горько выдохнул Уилл и почувствовал, как сжалось горло. Себя было невероятно жаль, хотя он давно уже предвидел подобный исход и смирился с ним.       Александр над головой негромко вздохнул. Он был прекрасно осведомлен о планах Фарлоу и о том, что тот готов был зубрить не особо любимую им экономику, только бы не идти в политику.       — Мне придется уйти из танцевальной студии, — добавил Уилл. Это не оговаривалось прямо, но внеклассные увлечения должны были быть строго академическими.       — Мисс Олдман будет очень разочарована лишиться ведущего танцора в конце года, — задумчиво отозвался Калвер. — Какой смысл менять клуб, если до конца обучения осталось каких-то пару месяцев?       — Строчка в аттестате, — тихо ответил блондин.       — Понятно, — кивнул Александр. Некоторое время он молчал, просто перебирая волосы Уилла на макушке, а потом спросил: — Ты поэтому ведешь себя так вызывающе?       — Я… Мне просто нужна ваша помощь, сэр, — обреченно прошептал Уилл. Прозвучало немного двузначно, как будто он продолжал предыдущую тему. Ведь для того, чтобы сменить клуб за два месяца до конца года, без помощи Александра тоже было не обойтись. Но Фарлоу, если честно, сейчас было чхать и на студию, и на строчку о внеклассной деятельности в аттестате.       — Это я заметил, стоило мне только увидеть тебя на своем пороге, — странным тоном согласился с ним Калвер. — Ты уверен, что моя рука — это то, что тебе сейчас нужно?       Уилл почувствовал, как заскреблась внутри надежда.       — Да, сэр, — твердо сказал он. — Я знаю, что вам не нравится, когда я прошу об этом, но я был бы вам очень благодарен.       — Зачем?       — Затем, что это… — Уилл запнулся, пытаясь подобрать слова. Очень сложно было объяснить то, что он сам даже формулировал для себя с трудом. В конце концов, порка не решит его проблем и ничего не изменит, как не решил бы и разбитый телефон. Просто это почему-то позволяло быстрее прийти в себя и принять неизбежность, которую вроде как давно уже принял, но эмоции все не хотели уходить, — …стабилизирует меня.       Калвер над его головой хмыкнул и Уилл поспешил дополнить.       — Рядом с вами надежно и спокойно. Вы контролируете меня, я контролирую ситуацию. И даже если вас рядом нет, боль напоминает о вас. О том, какого поведения вы ожидаете от меня.       В кабинете на секунду стало тихо. Если бы рядом был Кит, Уилл бы уже получил крепкий подзатыльник и лекцию, что говорить подобное партнеру — очень сомнительный комплимент. Но Кита рядом не было, а Уилл был слишком сосредоточен на своих эмоциях, чтобы приглядываться к чужим.       — Хорошо, — кратко отозвался Калвер и отошел в сторону комода. Негромко шорхнул выдвигаемый ящик.       Не может быть. Он снова с ним согласился! Неужели Уилл настолько хреново выглядел, что Калвер уже дважды пошел против своего принципа? И что это будет? Стек? Паддл? Линейка? Ремень? Прямо сейчас?       — Встань, — коротко скомандовал Александр. Уилл грациозно и мягко выпрямился и рискнул поднять глаза. В руках у Калвера ничего не было. Фарлоу растерянно моргнул, сглатывая комок досады. Ну конечно! Глупо было надеяться, что Александр ни с того ни с сего расщедрится на манипулятивно выцыганенную порку. И зачем тогда был нужен этот спектакль с открыванием ящика? — В прошлом году у нас с тобой был разговор, помнишь? Мы говорили о том, что ты забываешь свое место.       Калвер шагнул к нему и мягко оттянул школьный галстук, ослабляя узел. Уилл растерянно кивнул. Он помнил тот разговор после недели отработок, когда он, подчинившись ребяческому порыву, вынудил Кита кончить в школьном коридоре. А затем, осознав все то, что натворил, бросился сюда.       — Теперь я хочу, чтобы ты помнил, — продолжил Александр, расстегивая верхние пуговицы на его рубашке. — Причем не разово, когда я тебя дисциплинирую и ставлю на место. Крепкая порка, конечно помогает, но быстро выветривается из твоей головы. Но я хочу, чтобы ты помнил об этом постоянно. Двадцать четыре на семь. Помнил, что ты — моя собственность, мой сабмиссив. И что ты, как моя собственность, обязан вести себя соответственно.       Глаза Уилла расширились, когда Калвер вытащил ошейник.       — Сэр?..       Он был не такой, как у Кита. В половину тоньше. Без дразнящего бубенца. Обычный, черный, очень солидный и сдержанный кожаный ошейник. Калвер даже не дал ему толком рассмотреть его, а сразу плотно затянул ремешок на его шее. Как будто это даже не обсуждалось.       — Не туго? Под рубашкой и галстуком не видно. Ты можешь снимать его перед уроками физкультуры. Тебе придется быть осторожным в спальне, потому что твои одноклассники не должны его увидеть. Возможно, тебе придется снимать его в туалете и надевать снова, потому что я хочу, чтобы ты засыпал и просыпался в нем. А, ну и вставать тебе придется немного раньше остальных, чтобы успеть переодеться. Но это же небольшая жертва, чтобы постоянно чувствовать мою руку рядом. Не так ли?       Уилл растерянно кивнул, не зная, как реагировать. Ошейник Кита был просто аксессуар, игрушка. Как анальная пробка, фаллоимитатор или ушки. У этого же ошейника было большее значение. Это был символ, статус. То же самое, что постоянно ощущать на шее ладонь Калвера. Но если еще год назад Уилл пришел бы от этого в восторг, то сейчас он ощущал только раздрай.       Александр нахмурился.       — Разве так должен благодарить саб, когда ему оказывают подобную честь?       — Я… Нет, сэр, простите, я просто не ожидал, — торопливо выдохнул Уилл, снова опускаясь на колени. — Спасибо! Я очень благодарен. Просто это так странно, я так долго этого ждал и хотел, а теперь… Плохо осознаю происходящее. Надо переварить.       Калвер чуть дернул уголком губ в намеке на улыбку.       — Что же, переваривай. Но если вдруг поймешь, что это перебор, что это не для тебя — сразу же говори.       — Нет-нет! — испугался Уилл и торопливо замотал головой. Ошейник ощутимо ограничивал ее подвижность, указывая на то, что Фарлоу теперь придется изменить не только привычки, но и даже свою манеру двигаться в угоду желаниям его Доминанта. Действительно, ощущение постоянного присутствия. — Я правда очень польщен и благодарен. Я оправдаю ваши ожидания. А Киту можно показать?       — Конечно, — кивнул Калвер и протянул руку, чтобы Уилл мог подняться. — А теперь можешь идти. Новые расписания будут готовы к ужину, так что, надеюсь, к этому времени твои вещи уже будут разложены.       — Да, сэр, на сомневайтесь, — уловив знакомые властные нотки в его голосе, Уилл почувствовал, что настроение пусть немного, но поднимается. Кажется, все становилось на свои места.       — Хорошо. И еще, Уилл... — Калвер шагнул было к двери, но остановился и мягко положил ладонь блондину на плечо. Фарлоу поймал его серьезный и многозначительный взгляд и внутренне напрягся. — Помни, что я всегда рядом. И всегда поддержу тебя.       — Да, сэр. Спасибо, — облегченно поблагодарил Уилл и вышел из кабинета.       Он ощущал себя странно. Торжественно, немного радостно, но при этом не приходил долгожданный покой, какое-никакое ощущение завершенности, удовлетворение, не покидало неприятное ощущение скованности. Когда Уилл возвращался в спальню, ему казалось, что все на него смотрят — приглядываются, не просвечивается ли темная полоска ошейника под белой рубашкой? Это, конечно, было невозможно, но Уилл все равно не удержался и проверил свое отражение в зеркале перед выходом. Все было в порядке. Рубашка не просвечивала. Но теперь об этом надо будет помнить постоянно. Более внимательно относиться к гардеробу, к выбору ткани, вырезу…       «Это с непривычки. Накручиваю себя. Калвер не рискнул бы моей безопасностью, если бы не был уверен, что я справлюсь с этим…» — глядя в глаза своему отражению, сказал себе Уилл. Он сделал несколько вдохов и выдохов, принимая привычный расслабленно-самодовольный вид. Нужно было идти на встречу с Белтоном.       Как они и договаривались, Брюс ожидал его в том же месте, где они встречались в прошлый раз. Уилл мысленно поздравил себя: Белтон выглядел расслабленным и довольным. Значит, хотя бы половина его плана прошла успешно.       — Фарлоу! — радостно улыбнулся ему Белтон и протянул руку. — Ну наконец-то! Рад тебя видеть! Ты чего такой зажатый? Не выспался?       — Здравствуй, Брюс, — рука сама потянулась к шее, но Уилл усилием воли сдержал этот порыв. Надо держать себя в руках, если даже такие, как Белтон, замечают его странности. — Немного волнуюсь, но, судя по всему, все прошло успешно?       — Более чем, — широко улыбнулся Брюс, легко запрыгивая на подоконник. И чего он так сияет? Конечно, не его же душит собственная семья. — Договорились на четверг. За полем для гольфа. Сначала хотели в раздевалках — там нет видеонаблюдения, если заранее взять ключ и заходить со стороны спортзала, но потом Стефан передумал. Видимо из-за Аннабет. Даже прислал новое приглашение.       — Однако, какой джентльмен, — натянуто усмехнулся Уилл. — Жаль, я не видел его лица, когда ты пришел без нее.       — О да, он очень разозлился, — подтвердил Белтон. — Особенно, когда увидел, что я принес остаток долга. Его аж перекосило. Но расписку сжег. Больше я ему ничего не должен.       — Хоть это хорошо, — кивнул Уилл, машинально поправляя галстук. — Надеюсь, он ничего не заподозрил, когда ты вдруг так легко принес ему деньги?       — Мне не понравился его взгляд, поэтому я не рискнул отказываться от игры, как ты изначально советовал, — признался Брюс. — По-моему, это его успокоило. Особенно, когда я проигрался снова.       — Сильно? — озабоченно спросил Уилл.       — Нет, того, что ты мне дал, хватило, — успокоил его Белтон. — Он допытывался, откуда у меня столько денег. Я сказал, что родители дали мне, когда узнали, что мы с Блэр стали близко общаться. Типа чтобы произвести впечатление и все такое. Он ответил, что разочарован тем, что я не привел ее познакомиться. Я ответил, что обязательно уговорю ее к следующему разу. Кажется, он поверил.       Уилл закрыл глаза, пытаясь представить себе, как проходил этот диалог. Наверное, Стефану было очень тяжело сдержаться — он пошел на такой риск ради Блэр, а та не пришла. И все-таки Белтон был прав, что не слился с игры. Продемонстрировав азарт, он успокоил подозрения Ларкинса. Даже когда все вскроется, вряд ли Стефан подумает на него, как на источник его проблем.       — Хорошо, — наконец кивнул Уилл. Ошейник от этого движения чуть царапнул его грубым краем под воротником. — Ты был прав, что продолжил играть. Ларкинс убедился, что ты все еще у него на крючке. Что со второй частью задания? Вышло?       — Более чем, — улыбнулся Белтон, — ты оказался чертовски прав, выбрав Аннабет в качестве приманки. Из-за нее Стефан совершил критическую ошибку.       — Какую? — хрипло спросил Уилл. Нужно было изобразить любопытство хотя бы из вежливости, но мысли постоянно возвращались к ошейнику под рубашкой и он никак не мог сосредоточится. К счастью, Брюс так светился от радости, что не заметил.       — Он переименовал клуб. Он же не мог пригласить Блэр в «Клуб Джентльменов»? — хмыкнул, доставая что-то из кармана.       Уилл взял в руки простую белую карточку, отпечатанную серебряными витиеватыми буквами, и с трудом удержался от того, чтобы совершенно неподобающе вытаращить глаза.       «THE STEPHANIANS» — значилось на самом верху.       «Уважаемый Член Клуба,       Настоящим уведомляем Вас, что Председатель и Совет The Stephanians ожидают Вашего визита на закрытую сессию Общества.       Встреча состоится в пятницу, пятнадцатого апреля две тысячи двадцать второго года, пополудни. Прибытие строго конфиденциально.       Место проведения: Западное крыло, второй этаж Коттеджа за полем для гольфа.       Ваше отсутствие без уважительной причины будет расценено как пренебрежение уставом Клуба».       «Господи, он или гений, или сошел с ума… — ошарашенно подумал Уилл. — Проводить подобную встречу в Страстную пятницу! Да Рейб его уже только за это четвертует!»       — Стефанианцы, — пробормотал он, — это такая аллюзия на Эдвардарианцев? Ничего себе у человека культ личности…       А Китти еще говорил, что это у него самомнение размером с Биг-Бен.       — Не знаю, но звучит эпично, не правда ли? — ухмыльнулся Брюс. — Так-то приглашения выглядят идентично, но на этот раз их было два. И когда пришел черед сдавать, я отдал первое, которое еще подписано «Клубом Джентльменов». Боялся, что это заметят, но приглашения собирал Оскар, а он не обратил внимания. А вот то, о чем ты просил. Прости, смог умыкнуть только один лист.       — Не важно, — дыхание снова перехватило, но уже от ликования. Лист с филигранью. Пусть и с сокращениями имен, пусть надорванный в уголке, пусть без заголовков, как он изначально надеялся. Но с датой. И — твое самолюбие тебя погубит, Ларкинс — с новым названием, вытесненным на титуле. — Этого хватит. Ему конец.       — А мы? — с легким беспокойством спросил Белтон.       Уилл бережно спрятал драгоценный лист и приглашение в карман пиджака.       — Вероятность того, что вас вычислят, соотнеся списки оставшихся в школе и сокращения здесь — есть, но очень мала. Вот только как это доказать? Любой родитель разнесет такое обвинение в пух и прах, а потом устроит Рейб эпичную головомойку за клевету, так что она не рискнет. Нет, она сосредоточится на том, чье присутствие никак нельзя опровергнуть, — хмыкнул Уилл и торжествующе улыбнулся. — Подумать только! Стефанианцы! Такого подарка от Ларкинса я не ожидал.       Белтон в ответ просиял.       — То есть нашу сделку можно считать закрытой? — спросил он.       — Нет, — покачал головой Уилл и снова ощутил контролирующее объятие ошейника. Калвер был прав — ощущение постоянного присутствия. Вот только сейчас это почему-то начало раздражать. — Ты сделал больше, чем мы договаривались. Я считаю, я должен компенсировать тебе твой проигрыш. Хотя бы частично. И я очень благодарен тебе за сотрудничество. Однако мой тебе совет — больше не играй.       Он вытащил из кармана заранее подготовленные пятьдесят фунтов и протянул ладонь Брюсу для рукопожатия. Тот облегченно вздохнул.       — Спасибо, Фарлоу, с тобой приятно иметь дело, — он крепко пожал его ладонь, и купюра немедленно сменила владельца. — Не знаю, как ты это просчитал, но это просто гениально!       — До встречи, Белтон, — сдержанно — чертов ошейник! — кивнул Уилл. — И не упусти Блэр, второго такого шанса не будет. Ты не представляешь, чего мне стоило свести вас вместе.       — Не сомневайся, не упущу! — козырнул ему Брюс и сбежал вниз по лестнице.       Итак, самое важное дело сделано. Остались сущие мелочи — дождаться суда и разыграть главную партию. Придумав новое название, Ларкинс значительно облегчил блондину задачу. Ах да, и еще одно. То, что нужно обязательно сделать сегодня. Как же это приятно, когда задуманная тобою пьеса разыгрывается точно по нотам. Уилл снова поправил галстук, неловко сглотнул и зашагал по лестнице вниз. Ему нужно было найти Питерса.       Разговор и правда еще был не закончен…       Короткая пощечина обожгла щеку, но больше была обидной, чем болезненной.       — Папа! — шокированно ахнула мама.       — Может быть, мне принести вам ремень, сэр? — ядовито спросил Уилл, не делая даже попытки сойти с места или прижать прохладную ладонь к горящей щеке. — Или лучше вашу трость? Может быть, тогда ваше мнение станет весомее?       — Ах ты щенок!       — Уилл, хватит! Папа, прошу вас! — мама решительно встала между ним и дедом. — Отец, пойдемте, я провожу вас. Уже поздно.       — Ты что, меня выпроваживаешь? Меня?! — неверяще вытаращился на дочь дед.       — Уже поздно, — с его собственными интонациями повторила мама, — а этим вы точно ничего не добьетесь. Я прошу вас. Позвольте нам самим разобраться.       — Разобраться! Ха! Ну посмотрим, как вы разберетесь! — дед резко развернулся всем корпусом к отцу и потряс перед его носом пальцем. — Имей в виду! Если твой сын пойдет против семьи, я ему и пенса не оставлю! И тебе тоже! Посмотрим, как вы запоете!       Он резко развернулся и, яростно потряхивая головой, двинулся по лестнице вниз. Мама, в последний раз отчаянно взглянув на Уилла, заторопилась за ним.       — Идем в кабинет, — тихо и устало велел — почти попросил — отец.       Да, разговор был еще не закончен. И продлился еще часа полтора, прежде чем отец вынужден был признать — Уилл слишком упрям, чтобы переубедить его уговорами, угрозами и взыванием к здравому смыслу. Он соглашался со всеми доводами и подводил итог: «Да, мне будет плохо, да, мой уровень жизни изменится, но вас ожидает то же самое, а фамилию Фарлоу еще долго будут полоскать на страницах прессы». Дед никогда этого не признавал, но внук и правда походил на него больше, чем на кого-либо в семье.       — Хорошо, — глухо сказал отец, устало откидывая голову на спинку кресла, — чего ты хочешь, Уилл? Что мне сделать, чтобы мы пришли к соглашению?       Сидевший в кресле для посетителей Уилл аккуратно помассировал веки. Он не чувствовал торжества или ликования, скорее глухое удовлетворение и тяжелую, будто каменная плита, усталость.       — Частный грант в Сент-Джонсе, — ровно сказал он.       — Что? — сидевшая на диване мама удивленно подняла голову.       — Частный грант на полное обучение в Сент-Джонсе, — повторил Уилл. — На имя Кита Майерса. И вы не будете припятствовать нашему общению. Тогда я согласен на Баллиол.       Как же это приятно, когда задуманная тобою пьеса разыгрывается точно по нотам.              Намерение деда стало очевидным еще в прошлом году. Уилл знал, что отец с матерью не смогут продержаться под его прессингом, а значит, его поступление в Баллиол было неизбежно. Когда в начале года студенты выбирали факультативы, первым Уилл выбрал «Основы юриспруденции». Из-за Калвера и из-за Дайны Роуз — Фарлоу предусмотрел запасной вариант. А вторым — «Политологию». Между Кембриджем и Оксфордом всего два часа на автобусе. А еще Кембридж это статус, достойный фамилии Фарлоу. Если все получится, на Майерса не будут смотреть, как на его ручную зверушку. Его примут как личность. Их общение не будет общением равных, но в глазах общества Кит не будет воприниматься приживалкой, подобранной из милости.       Да, очень приятно… И собственная победа греет сердце. Но радости почему-то никакой.       — И еще, сэр, — Уилл снова машинально поправил галстук, чувствуя, как ошейник впивается в горло, — я бы попросил вас не упоминать мое имя. Если не ошибаюсь, в Сент-Джонсе существует стипендия Дэвиса-Джексона? По ней берут как раз на гуманитарные науки.       — Но мистер Фарлоу, — озадаченно выдохнул Питерс, — да, такая стипендия действительно существует, однако она создана специально для американцев, которые являются первыми в своей семье, кто получает высшее образование и чье финансовое положение затруднительно. Если мистер Майерс заинтересуется…       — Ну так не говорите ему об этом нюансе, — пожал плечами Уилл. — Просто стипендия для американцев, которые получают высшее образование и чье финансовое положение затруднительно.       — О…       На Питерса можно было положиться. Он был умный мужик и всегда хорошо чувствовал нюансы. Иначе бы не ставил каждый раз на правильных лошадок.       Уилл возвращался в общежитие и пытался понять, почему ему неспокойно. Вроде все прошло как по маслу. Родители. Калвер. Брюс. Питерс. Почему же нет ощущения легкости? Что не так? Его загоняли в угол, он выкручивался. Ему ставили рамки, он оборачивал это в свою пользу. Черт побери, да он даже Александра умудрился передавить… Уилл замер, глядя в свое отражение в стекле. Это окно выходило на поле и поэтому с той стороны было забрано фигурной решеткой.       «Он даже не спросил меня, хочу ли я этого… Решил все за меня. Да, раньше я сам просил его об ошейнике, но почему он не спросил? Мнение собственности больше не учитывается…» — рассеянно подумал Уилл. Оптический обман — из-за решетки с той стороны, казалось, что его отражение заточено в клетке.       Вот оно что. Рука машинально потянулась к воротнику, пальцы нащупали край чужой воли на шее. На мгновение Уилла окатило холодом, но озарение потянуло за собой решение.       Александр не выглядел удивленным, когда Уилл снова постучался в его двери. Молча пропустил его внутрь, закрыл изнутри замок и выжидательно поднял бровь, глядя на него.       — Пожалуйста, сэр, снимите его, — тихо попросил Фарлоу, внутренне готовясь к чужому разочарованию. — Простите, я знаю, что это выглядит ужасно и почти оскорбительно, но я понял, что это не то, что мне нужно. Извините, что разочаровал вас своей незрелостью.       — Не нужно? — Александр не двинулся с места, продолжая выжидающе смотреть на него. — Мне показалось, это именно то, чего ты хотел.       — Нет, я… — Уилл отчаянно пытался подобрать слова, но у него не получалось. Он безнадежно обхватил себя руками, как будто надеялся придать себе немного смелости, чтобы решиться признаться в собственном эгоизме, слабости и трусости. — Я люблю Тему. Люблю вас. Люблю подчинение и боль. Но эпизодически, не постоянно. Ощущение постоянного контроля душит. И это уже совсем не приятно, не будоражит. Наоборот, это назойливый дискомфорт, который невероятно утомляет. Я ужасно устал. Я проносил его всего пару часов, но так и не смог абстрагироваться. Я чувствовал его все время, и это сводило меня с ума. Я понял, что, если не сниму его, возненавижу все, что с ним связано: Тему и вас, сэр. И даже Кита, наверное. Простите меня! Я неблагодарный, эгоистичный…       Калвер просто шагнул к нему и аккуратно ослабил узел галстука:       — ...молодец, — мягко закончил-перебил он. — Я не думал, что ты решишься так быстро. Полагал, что тебе потребуется не меньше пары дней, чтобы осознать все и расставить по полочкам.       — Что? — тупо выдохнул Уилл. Не думал? Александр знал, что он откажется от ошейника? То есть как?       — Да, ты мазохист. Да, тебя привлекает БДСМ. Но всего лишь как практика. Здесь ты расслабляешься и получаешь удовольствие. Вот почему при малейшем кризисе ты рвешься ко мне — потому что Тема для тебя суррогат успокоительного. Твоя спасительная таблетка, которая возвращает тебя в твое «хорошо». И выпив ее, ты с новыми силами отправляешься воевать с вызовами, которые бросает тебе жизнь. Ты, а не кто-то другой за тебя.       Уилл недоуменно моргнул. Калвер аккуратно снял ошейник и бережно погладил подушечкой большого пальца покрасневшую кожу на его шее.       — Подчинение не спрячет тебя от твоих обязательств, не решит семейные проблемы. Сабмиссивность — это не убежище, не «безопасная гавань». И очень для немногих Тема становится смыслом и стилем жизни. Ты не из их числа, Уилл. Я это всегда знал, но хотел, чтобы и ты это понял. Поэтому ты никогда не получил бы от меня ошейника.       — А это… — растерянно пробормотал Уилл, глядя на тонкую полоску кожи в его руках. Зачем-то же он его купил? Калвер чуть улыбнулся и повернулся к нему плечом. На левом рукаве его рубашки не было армбэнда.       — Пришлось импровизировать, извини, — виновато сказал он.       Уилл растерянно кивнул, глядя, как он возвращает подвязку обратно на плечо.       — Я такой идиот, — тихо пробормотал он.       — Обсудим это на неделе. На дополнительных занятиях, — утешительно сказал ему Калвер и тонко улыбнулся. — Я постараюсь максимально доходчиво объяснить тебе, в чем ты был не прав.       — А, то есть мне… То есть вы… — замялся Уилл. Когда он заходил в этот кабинет пять минут назад, то был готов к тому, что на этом их отношения будут закончены раз и навсегда. И, пусть в этом было очень непросто себе признаться, это решение хотя и было самым сложным за последнее время, Фарлоу не мог не признать, что его закономерный итог манит его облегчением. То самое ощущение завершенности, закрытого гештальта, которое он ждал, принимая от Александра ошейник, пришло к нему тогда, когда Уилл решился отказаться от него.       — Меня тоже устраивает эпизодичность, Уилл, — хмыкнул Александр и привлек его к себе в утешительном объятии.