звонок

гудок.

— Ал? — неуверенно спросила девушка, сжимая в руках телефонную трубку, — здравствуй, хотела спросить, ты не сильно занят? — слегка замявшись, пролепетала Чарли, крепко сжимая пластмассовый корпус в руке, явно не до конца оставаясь уверенной в поставленном ею вопросе. она нервно прижимала к уху телефонный капсюль в ожидании ответа. — ох, дорогуша, ты что-то хотела? ‐ послышалось из динамика. голос хриплый, словно оппонент только проснулся, отчего Чарли ещё больше замешкалась, но даже через трубку старого телефона можно было уловить неизменные нотки пылкости в чужом голосе. принцесса старательно подбирала подходящие фразы, стараясь сформулировать и заранее подготовить следующую реплику, дабы лишний раз не давать повода думать, что та переживает. — ты мог бы прийти, — последовала кратковременная пауза и тяжёлый вздох перед тем, как Чарли, набравшись духу, смогла более задорно продолжить, — моего отца нет дома... – я знаю, — не дав закончить фразу, перебил демон, сквозь зубы отрезая сказанное. ответил с долей сарказма, будто принцесса сказала что-то чересчур очевидное и глупое. Чарли крепче сжала телефон, искренне недоумевая, что на это можно ответить. она молча перебирала в голове варианты, откуда же радио-демону известна столь незначительная деталь. следит? шутит? иль может успел пересечься с королём ада? успел. — передашь дочурке привет? — отдалённо прозвучало на том конце провода. Аластор, смеясь, активно старался отдать кому-то трубку, судя по громкому шороху и помехам, что болезненно отдавали по ушам. Чарли скривилась, отодвигая телефон подальше, опасаясь громких и резких звуков, скрипящих через аппарат в разы громче, чем ранее прозвучавший голос. недоумение и растерянность на бледном лице с каждым мгновением становились более явными, а в голове не складывалось чёткого представления картины. — ах, милая, твоему папаше неудобно говорить, просит простить, — снова хохот, — чуть позже обязательно перезвонит! перед тем как трубку повесили, до слуха Чарли донёсся еле уловимый шёпот и звонкий шлепок о кожу, эхом раздавшийся из серой трубки в миниатюрных руках по всем покоям принцессы, сокрушительно отражаясь от стен прямиком обратно в сторону девушки, и с тем же оглушительным звоном трубку швырнули на стол, обрывая протяжный скулёж. *** жалобный вздох нарушил гробовую тишину, которая наступила, как только трубку повесили. Люцифер плотно прижимался лицом в плечо, пытаясь спрятаться в мокрой ткани пиджака. было несомненно стыдно. стыдно за то, что он был не в силах сдерживаться от лишнего шума, пока демон вёл незамысловатую беседу. но больше его смущал тот факт, что Чарли ещё и умудрилась позвонить по такому поводу, явно клоня к чему-то, на что Аластор лишь ликовал, имея возможность рассказать об истинных увлечениях её отца. сама ситуация неимоверно неловкая. лишь грешник самодовольно разглядывал изувеченную им спину, которую прикрывала лишь мятая ткань белой рубашки, пока владыка мелко дрожал, будучи прижатым вплотную к значительно более массивному телу, чем обычно, засчёт малого злоупотребления силой. Аластор и так незначительно превышал его в габаритах, в основном засчёт роста, но этого ему показалось мало. Люцифер боролся с желанием взять в руки брошенную трубку, чтобы поинтересоваться у дочери, какого чёрта она удумала. возмущению не было придела, но семейные беседы могут ждать вечно, поэтому и высказать своё возмущение отец всегда успеет. но только не находясь в подобном положении, когда в теле искусно извивались худощавые пальцы. хватаясь за широкие плечи, он выгибался, тихо скуля, а Аластор хрипло посмеивался, прикрывая глаза, пока из трубки телефона доносились отдалённые гудки. он прекрасно знал, что громкий позор отца сойдёт ему с рук. как бы стыдно Люциферу не было от осознания, что его собственная дочь довольно смышлённая, чтобы понять элементарное, ему до сумасхождения нравились такие игры. игры, где либо нужно признать, что тебя опозорили и выдали всю подноготную, либо принять это, как разнообразие для более острых ощущений. — так не хочешь поболтать с дочуркой? — шёпотом пролепетал Аластор, наклоняясь ближе к уху, с особым удовольствием растягивая каждый слог последнего слова. его рука нежно перебирала каждую прядь светлых волос, зарываясь в них глубже. в полумраке было сложно что-либо разглядеть, но золотистые капли крови, стекающие с чужой шеи, поблёскивали и переливались в лунном свете. она была чересчур сладка, как и сам владыка. невообразимо приторна для ада. при возможности Аластор бы не оставил в покое излюбленную шею. иногда посещало непреодолимое желание укусить сильнее. так, чтоб осталась глубокая рана, которая могла бы заживать вечность. остальным, глядя на увечия, оставалось бы лишь приходить в неудомение а следом бледнеть от чёртовой зависти. не суждено грешнику вкусить ангельской крови. грешник должен быть особенным. тем, кого ещё придётся заставить и насильно принудить испить её. но, увы, Люцифер быстро восстанавливает подобные «ранения», то ли не желая оправдываться перед кем-либо, то ли же из принципа, зная, что демона будет сжирать изнутри недовольство. даже этот ход Аластор успешно обошёл, теперь же в качестве мести осведомляя окружающих о слабостях правителя. и, признаться честно, вышло у него отлично - при первой же возможности поставил в известность принцессу, заодно юрко находя лояльный для себя вариант уйти от нежеланного разговора. — а ты так любишь грязные разговоры на публику? — попытка съязвить канула в небытие, когда тяжёлая ладонь с особой силой сжала бедро. Люцифер заскулил сквозь зубы, подобно псу, просящего желанное лакомство. острые окончания когтей беспечно вонзились в мягкую бледную кожу, заставляя владыку вздогнуть. он соврёт, если скажет, что ему не нравится подобная игра, где достоинство его растаптывают с надменным взглядом на лице, с хитрой ухмылкой и игривым огнём в глазах, а после выворачивают наизнанку, намеренно показывая крах правителя ему самому. «как низко пал король» — читать по глазам Люцифер не учился; чтобы видеть пляшущий восторг в прищуренных глазах, такого навыка иметь и не нужно, это само собой очевидное. — ах, считаешь Чарли достойной публикой? — Аластор без угрызения совести говорил королю ада то, что ни одна смертная душа не могла себе позволить. он открыто уничтожал каждую часть здравого смысла, бесстыдно опаляя горячим, едва сбитым, дыханием красную до костей мочку уха, вынуждая Люцифера послушно тянуться к нему. осипший голос, помехи которого изредка подрагивали, сопровождая реплики особым антуражем, выгонял табуны крупных мурашек на продрогшее тело. — никогда не думал устраивать вечерние подкасты? — последовал надрывный всхлип, из-за чего с трудом удалось закончить фразу, а за ним и плотный удар о ягодицу, — я был бы главным слушателем. — я бы сказал: «широковещание», подкасты заслуга 2000-х, никогда не интересовался историей радио? — он издевательски тянул улыбку, демонтративно подстраивая подходящее «качество» голоса, имитируя пример, так называемого, вещания. — а ты удосужишься рассказать? — на демона подняли два невинных глаза, заинтересованно моргая ими, но наглая ухмылка, что тянулась до самых ушей, выдавала Люцифера с потрохами. вызов принят. — ах, в 1895 году радио впервые увидело свет, а публика ликовала, предвкушая дальнейшее развитие чудо-изобретения, — столько наигранности и сарказма в голосе за одно предложение Люциферу ещё никто не демонстрировал, к тому же умудряясь ловко толкаться пальцами в тело. абсолютно непричастно, вещая так, будто происходящее - обыденность. да и только. что уж там, это агитировало лишь громче вздыхать и блаженно плавиться под старомодный подкаст. и Люцифер продолжит называть это подкастом. специально. на зло, зная, как хмуро его оценят взглядом, — Ваше Высочество ведь даже не взыскал достойным поинтересоваться происходящему в мире! — тот театрально охнул, закатывая глаза в глубоком разочаровании и горе. — Боже, упаси, актёр из тебя отвратительный. — Люцифер вскинул брови, восклицая о своём недовольстве, стараясь подавлять желание прогнуться в спине сильнее под натиском чужой руки, давящей на поясницу. — взываешь самого Господа к помощи? — лукавый смешок ударил по ушам, а губы Люцифера мелко задрожали, выпуская сдержанный полустон. возмутиться хотелось до дрожи, но чёртово замечание на столь очевидный прокол волной спустилось к низу живота, растекаясь теплом, присущим всем девяти кругам. — как низко с Вашей стороны. прогнуться от желания пред грешником, попутно позваляя осквернять святых, — но лукавство продлилось не долго. по крайней мере, до тех пор, пока его не схватили за уши, резко оттаскивая оленью голову назад, попутно крехтя и ругаясь. — в монашки подался? и вновь ехидный смешок.