Another world

Манджиро лежит на мягкой кровати. В своей любимой постели, которая сильно полюбилась ему. Находится он в собственной комнате, которую оборудовал под себя. Заходя сюда, можно было сразу указать, кто владелец. Одних плакатов хватит, а беспорядок в комнате говорит о многом. Светлые волосы беспорядочно разбросаны по подушке, красиво переливаясь от солнечных лучей, что исходили от окна. Погода была действительно хорошей. Никакого ветра, тучь, дождя. Лишь солнце, спокойствие и мирное щебетание птиц. Мирное и умиротворение лицо блондина переходит в более беспокойное. Брови нахмуриваются, а глаза сильнее жмурятся. Из уст парня вырываются какие-то бормотания. Судя по всему, ему снова снится какой-то кошмар. В очередной раз ему не дают спокойно отдохнуть. Тело ворочается в тёплой постели, то и дело пытаясь найти хоть какую-то опору для успокоения. На голову Манджиро ложится рука, которая мягко перебирает пряди волос парня. Так трепетно, так заботливо и так нежно. Лицо тут же приобретает спокойствие, а сам блондин сильнее прислоняется к ладони этого человека, ощущая тепло и чувство комфорта от таких прикосновений. Такемичи сидел рядом с ним на кровати, продолжая поглаживать и мягко перебирать волосы Сано, смотря на него с нежной улыбкой, пока глаза выражали некую грусть и беспокойство. Тело выражало усталость, а веки были тяжёлыми, наровясь закрыться и побыстрее уснуть. Под глазами виднелись тёмноватые круги, что было признаком недосыпа. Ночь выдалась у него действительно ужасная. Сначала этот разговор, а если быть точнее, то ссора, с Манджиро, потом поиски этого потеряшки по всему городу. Ох и набегался он тогда. Ходил с этим блядским фонариком, который нихуя не помогал, обыскивал все улицы, заходил во все уголки и переулки, выкрикивал имя блондина, а когда паника и безнадёга начинали крыть его сполна, тогда он пытался отгонять все плохие мысли и продолжал. Интересно, как вообще так вышло, что ни одна тварина не позарилась на него в ту злополучную ночь? Он ведь буквально кричал им «я здесь, на улице. Ешьте, только не подавитесь.» Но, он поставил за цель найти Манджиро во чтобы то не стало и сделал это. Нашёл в каком-то из закоулков. А если быть точнее, то Сано сам нашёл Ханагаки. В очередной раз, проходя мимо какого-то места, он услышал отчаянный крик Майки, что совсем не похоже на обычный тон парня. Голос его был тогда надрывистым и надломливым, из-за чего тело Такемичи невольно пробила дрожь и тревога. А тогда, когда он увидел бледное лицо Сано, будто тот саму смерть повидал, и его состояние в целом, он почувствовал ужасно сильное чувство беспокойства и переживания. В груди как будто что-то сжалось, а также появилась злость на самого себя, за свои блядские поступки и слова. Взяв того на руки, Ханагаки отправился домой, осторожно и со всей аккуратностью неся Майки в безопасность, чтобы позаботиться о нём. Слёзы то и дело появлялись в глазах брюнета и он молился всем, кому только можно, чтобы с блондином всё было хорошо. Руки дрожали, в прочем, как и всё тело, от нервов. Он успел сто раз себя проклясть за то, что недоглядел. За то, что сам и довёл его до такого состояния. Мичи подозревал, что Манджиро увидел то, чего не должен был. Знал, что его менталка сейчас и так хрупкая, а это лишь сильнее ударило по нему. И всему виной он сам. Сам Ханагаки. Вернулись они оба уже тогда, когда другие спали и дом был в гробовой тишине. Интересно, как они вообще могут спокойно спать, когда два их друга шляются где-то снаружи, а может уже лежат дохлые? Ханагаки пытался не думать о таком, да и не хотел наговаривать на друзей. И вот, Такемичи отнёс того в комнату Майки, уложил, переодел в пижаму и просидел с ним всю ночь, не смыкая глаз и плача почти каждый раз, когда смотрел на него или когда думал о чем-то. В итоге всего, его глаза сейчас не в лучшем состоянии. Да и голова просто раскалывается. Но он не может вот так просто уснуть. Он должен проследить, чтобы с Манджиро всё было в порядке. Как только он убедится в этом, тогда и даст себе время на отдых. Как никак, он пока не заслужил на это. По крайней мере, он так думал. Рука медленно убралась с волос мальчишки, хотя и не очень хотелось прекращать прикосновения к таким мягким и приятным прядям. На это действие, Майки недовольно поморщился, когда почувствовал, что отсутствует то самое ощущение комфорта, которое он ощутил недавно. Глаза понемногу открываются и он сонно рассматривает комнату, в которой находится. Сознание просыпается вместе с ним, понемногу давая понять, что тот находится в своей комнате. Уютной, тёплой, родной, светлой комнате, а не где-то там, на улице, в холоде, опасности и кошмаре. Он резко подрывается и садится, от чего голова слегка кружится и отдаётся болью. Ему бы не помешало выпить таблетку. Взгляд немного расфокусирован, поэтому он с трудом смотрит вперёд себя и возвращает нормальное зрение. Он замечает Ханагаки. Тот смотрит куда-то вниз, виновато опустив глаза. Отросшие, вьющиеся пряди прикрывают взор на глаза парня, но Майки и так отчётливо знает, что тот смотрит грустно, отчаянно, с горечью. Знает, о чём тот думает. Наверняка винит во всём себя, хотя не должен. Мичи не обязан чувствовать себя виноватым. Манджиро долго смотрит на него каким-то изучающим взглядом, не говоря ни слова, что больше действует на нервы Такемичи и он лишь больше волнуется. Пальцы невольно сжимают одеяло, а губы кривятся в горькой и раздосадованной манере. Это не скрывается от взора Сано и тот слегка приоткрывает рот, чтобы сказать что-то, но слова не выходят из уст. Он не знал, что должен сказать. Видит, как тот страдает, но не знает, что должен говорить в таких ситуациях. Вместо слов, Майки поддаётся вперёд и медленно, мягко обнимает Такемичи, положив голову ему на плечо. Мичи сначала вздрагивает от неожиданности и замирает, а затем постепенно расслабляется и обнимает Манджиро в ответ, положив одну из рук на спину, а вторую на макушку мальчишки. -Прости, Майки-кун… — Сано чувствует, как тело рядом с ним начинает мелко дрожать, а голос надламывается. -Мне очень жаль, правда… — шепчет он, пока слёзы снова накрывают его глаза новой волной. Блондин чувствует, как рука сильнее сжимает его спину, а пальцы сильнее зарываются в волосы, но не причиняют боли или какого-то дискомфорта. Наоборот. Майки не в силах поднять голову и посмотреть в глаза Ханагаки. Ему слишком больно видеть горькие слёзы в этих до невозможности прекрасных синих омутах, что похожи на сапфиры. И правда хорошее сравнение. Такие же красивые и неимоверно очаровательные. Очень драгоценные, как и под взглядом самого камня, так и по отношению к Манджиро. А главное, они такие родные для Сано. -Майки-кун, прости, пожалуйста, что сказал тебе тогда те слова. За то, что избегал тебя. В конце концов, за то, что поцеловал тебя. Тебе наверняка было мерзко и неприятно, а я… — он не успевает закончить свой поток речи, так как его перебивает резкий тон Манджиро. -Нет, не правда! Вовсе не противно! — протестует тот, поднимая голову и решительно смотрит прямо ему в глаза. Но эта решительность быстро угасает, когда он видит обеспокоенный и непонимающий взгляд бушующего окена, что направлен на него и только для него. Слёзы блестят в его глазах, напоминая те самые проблески света на воде. Будь то от солнца или луны, по прежнему прекрасное зрелище. Но не тогда, когда дорогой для него человек плачет именно от плохих эмоций. Да и вообще, видеть слёзы Мичи было до безумия сложно и неприятно. Хотелось убить и наказать того, кто стал причиной этому, но получается, что сейчас он должен убить самого себя? Майки тяжело вздыхает, собираясь с мыслями, а затем берёт ладони Такемичи в свои и нежно сжимает их, сохраняя зрительный контакт. Слёзы продолжают лить из очаровательных омутов парня, скатываясь по щекам, оставляя дорожки мокроты, а губы продолжают мелко дрожать. -Такемучи, мне… Мне не было противно или нечто в этом роде, понимаешь?.. Просто… Просто всё это сложно. Твоё действие было слишком непредсказуемым и неожиданным, поэтому я, так скажем, растерялся. — бормотал тот, поглаживая пальцем нежную кожу брюнета. -А потом… Потом мне было неловко с самого себя. Было чересчур странно осознавать, что мне понравилось, хотя не должно было. Как никак, все эти рамки и так далее. Плюсом ко всему, мы же… Друзья. — продолжал он уже менее уверенно, но по прежнему смотрел в глаза Ханагаки. Он видел, как быстро меняется спектр эмоций на его лице. Видел, как слёзы застыли в его глазах и больше не скатывались по щекам. Тот время от времени шмыгал носом, внимательно слушая блондина. Лёгкий румянец покрыл его лицо, что вызвало у Сано непроизвольную, лёгкую улыбку. Позже улыбка спала, а он продолжил: -Поэтому... Я стал избегать. Не мог я продолжать с тобой общаться, как всегда, когда все мои мысли занимал ты и последние события. Плюсом ко всему, я думал, что ты поигрался со мной и бросил, выбрав Хинату. — под конец его изложений, голос стал более тихим, будто ему было стыдно признаться в этом. Повисла неловкая тишина. Парни по прежнему держались за руки, а Манджиро не в силах больше смотреть на лицо брюнета, отвёл взгляд куда-то вниз, нервно сжимая ладони синеглазки. Это всё давило на него. Хотелось убежать, провалиться под землю, но он не мог. Нет, он больше не будет бегать от Мичи. Он и так причинил ему достаточно боли и нервов. Майки чувствует, как его притягивают ближе и обнимают крепче прежнего, а ткань пижамы на его плече мокнет от снова выступивших слёз Такемичи. Он не знает, как поступить. Он снова сказал что-то не так? Но руки непроизвольно тянутся к парню, обнимая в ответ и прижимаясь ближе к желанному телу, о котором он думал уже которые сутки. -Майки-кун… Как ты вообще мог подумать, что я могу поиграться с тобой и оставить? Тем более, чтобы я променял тебя на Хину? — с нервной улыбкой произнёс тот, слегка всхлипывая. -Ты же хорошо меня знаешь. Так поступать не в моём духе. Тем более… — он резко и неуверенно затих. Такемичи не знал, стоит ли ему вообще произносить это. Не сделает ли это ситуацию хуже? А что, если он в очередной раз всё испортит? Тогда он точно не простит себе… Но, раз сам Манджиро, мистер а-ля: «я разберусь сам, идите нахуй», открылся ему и рассказал о чувствах, то как он может проигнорировать это? Мичи нервно и прерывисто вздыхает, а затем мягко отстраняет Майки от себя, под его непонимающий и взволнованный взгляд, а сам пытается смотреть в чёрные омуты более решительно и уверенно. -Такемучи, что-то…? -Манджиро. Блондин замирает. С одной стороны, ему очень нравилось, когда тот звал его полным именем, а не прозвищем. Было в этом нечто прекрасное. Неописуемые чувства, что каждый раз переполняли его. Но, с другой стороны, брюнет так называл его, когда тот провинился в чем-то и ему вставляли за это пиздюлей. А также… Так Мичи часто звал его в кошмарах, что то и дело преследовали Майки каждую ночь. Это становилось невыносимо с каждой такой ночью. Такемичи набирается смелости, и произносит то, что давно хотел сказать, но боялся. Боялся реакции блондина и того, что будет после. Но сейчас, когда он смотрит в эти замечательные, великолепные чёрные глаза, что выражают разом множество эмоций, которые Сано не показывал хреному тучу времени, скрывая всё и вся, он уверен, что не пожалеет. Значит настал тот самый момент. -Манджиро, ты нравишься мне. — уверенно произносит тот, медленно убирая дрожь в голосе и перекладывает руки на плечи Сано. А сам Сано в шоке. Глаза расширяются от удивления, а рот приоткрыт в немом шоке, пока щеки непроизвольно краснеют лёгким, едва заметным оттенком. -В смысле, «нравлюсь»…? — непонимающе спрашивает тот. Вернее, он понимал смысл слова, но не понимал, правда ли брюнет сказал это, либо же он просто ослышался. Ханагаки слегка обиженно хмыкает. -Ну Манджиро. Нравишься ты мне, понимаешь? Как парень, не как друг. — тише бормочет тот, отводя взгляд в сторону. И почему он должен повторять дважды? И так собрал все свои последние силы и смелость, а тот лишь как будто издевается над ним. Осознание приходит к Манджиро внезапно и он наклоняется ближе к синеглазке, на что тот от неожиданности слегка отстраняется. -Погоди, то есть, любишь? — нервно, но с некой радостью в голосе переспрашивает он. Щёки Мичи краснеют сильнее, а былая уверенность напрочь исчезает, оставляя лишь неловкость и нервозность. -Ну… «Люблю» — слишком громкое слово… Но, да, типо того. — неуверенно произносит тот, закрывая лицо руками. Как бы ему хотелось скрыться от взгляда Манджиро сейчас. Он чувствует себя как дурак. Как типичный мальчишка, который позвал девчонку на свидание. -Погоди, а как же… Хината? — с некой горечью в голосе спрашивает тот. Ханагаки начинает это подбешивать. Он убирает руки с лица и по-своему обиженно и раздражённо смотрит на него. Сано резко жалеет, что упомянул девушку. -Да что ты заладил то? Хината это, Хината то. Нет у меня с ней ничего, ясно? Я никогда не думал о ней в таком ключе. Она подруга и ничего больше. — пояснил тот, недовольно хмурясь на него и скрещивая руки на груди, слегка наклоняя голову набок. -Но, все эти прикосно... — его снова перебили, на это раз, тон парня стал более грубым. -Манджиро Сано… -Да понял я, понял. Молчу… Только не зови меня так, вот таким тоном. Аж страшно становится. — шепчет тот, отворачиваясь. Некоторое время они сидят в полной тишине. Ну как в полной, лишь щебетание птиц за окном нарушает тишину. Оба чувствуют себя в той или иной мере неловко. Не зная, что говорить или что теперь делать, оба как будто кашу в голове имею от всех событий и мыслей. Первым это нарушает Манджиро, который наклоняется ближе к Хнагаки, на что тот больше не отстраняется. Он лишь неуверенно переводит глаза на лицо Сано. Такой Мичи ему нравится больше. Он ненавидел, когда Такемичи плакал от плохих эмоций. -Такемучи. — он передвигается ещё ближе к нему. -Да, Майки-кун…? — нервно спрашивает тот. Майки какое-то время погружается в молчание, от чего Мичи некомфортно, но он ждёт, пока Сано продолжит. -Мы типо сейчас… Встречаемся? -Эх…? — синеглазка замирает, со своеобразным стыдом смотря на парня напротив. -Погоди, ты… — хочет уточнить тот, но его бесцеремонно перебивают. -Да, Мичи. Ты мне тоже нравишься. — начинает тот, а затем аккуратно берёт прядь чёрных волос в руку, мягко играя с ней — оказывается, я давно чувствовал нечто подобное к тебе, но отрицал, считая, что это обычная дружба или нечто нормальное, но. Когда ты поцеловал меня тогда, внутри как будто всё перевернулось с ног на голову. Сано посмотрел прямо ему в глаза, замечая в синих глазах брюнета блеск, подобный звёздам или тому самому свету, что освещал водяную гладь, о которой он вспоминал ранее. Воистину восхитительно. Мичи же, в свою очередь, восхищался глазами Манджиро, которые, как никогда раньше, выглядели такими живыми. Будто в них снова появилась та самая надежда и желание жить, которое давно погасли, словно звёзды в небе. -Ахах. Знаешь, может это всё звучит как типичные клише фразы, но… Я просто, в как-то мере, боялся быть неправильным. Но, в этом мире вообще нет ничего правильного, да? Если в нашем обычном мирке и могли прокатить такие отмазки, то здесь нет. — продолжал говорить он более весело, а затем, тон стал более серьёзным — поэтому, я хочу откинуть эти, так званные, нормы, и быть с тобой. Такемичи чувствует, как сердце начинает биться чаще, а лицо краснеет, от чего отдаётся лёгким жаром. Он, с чувством некоторого стыда, перебирает пальцами одеяло, и слегка покусывает собственные губы, нервничая от таких неожиданных слов от Манджиро. От, мать его, Манджиро, который почти никогда в жизни не откровенничает. Тем более, не говорит таких вещей. Специально для него. Для Такемичи. Он возвращает взгляд на Майки, который мягко улыбался ему, а глаза выражали спокойствие и некую любовь. Ох, как давно Мичи хотел увидеть его настоящие эмоции, и вот, он перед ним, как открытая книга. Лишь для него. Губы брюнета расплываются в счастливой, широкой улыбке, а в глазах снова начинает собираться влага. И всё же, какой он плакса. -Ну-ну, Такемучи, не плачь ты… — по-доброму и заботливо произносит Сано, аккуратно вытирая слёзы с глаз парня. -Да не плачу я. Просто в глаз что-то попало. — пытается отшутиться он, смеясь. -Например, любовь? -Например любовь. — повторяет он, нежно улыбаясь. Руки снова обхватывают тело Манджиро, а голова укладывается ему на грудь. Сано трепетно обнимает в ответ, поглаживая шелковистые, чёрные, словно смоль волосы, наслаждаясь приятным ароматом брюнета и теплом, исходящем от его тела. Хотя голова и продолжает гудеть у обоих, но они чувствуют себя счастливыми сейчас.