есть сердца как день влюбленных

чонсон и сонхун были лучшими друзьями со средней школы. они познакомились, когда сонхун бросил фигурное катание и перешел в секцию хоккея. он был высоким и худым, но имел хорошую реакцию и скольжение, поэтому тренер поставил его на позицию защитника. чонсон помнил, каким неуклюжим он был поначалу на льду, не привыкший к тяжести экипировки и весу клюшки в руках, обернутых в краги. состав их команды пока не был постоянным - люди приходили и уходили, и чонсон думал, что сонхун уйдет тоже. сонхун не был командным игроком, все детство он проработал на себя и на собственный успех, отрабатывал свои аксели и вращения с мечтой в одиночку занять первое место пьедестала почета. особенно видно это было после матчей в раздевалке, когда чонсон пытался завязать разговор. сонхун был немногословен и предпочитал держаться на расстоянии, что действовало чонсону на нервы. он был главным нападающим и капитаном команды. именно на нем лежала задача обеспечивать слаженность работы всех игроков, смазывать скрипящие соединения и ради общего блага убирать из механизма поврежденные детали. а еще ему было тринадцать, и иногда, как и подобает подростку в своей переходной фазе, он воспринимал себя слишком серьезно. самые маленькие вещи могли казаться катастрофой мирового масштаба, которая несомненно сломает жизнь и загубит будущее. тогда ею послужил проигранный другой школе дружественный матч. чонсон не помнил точно, что именно спровоцировало конфликт. он был ужасно расстроен и на пути в раздевалку переживал о том, что скажет отец, наблюдавший за игрой с трибун. он помнил, что чем больше его пытались утешить друзья, тем злее он становился. он ненавидел проигрывать. и в тот момент сонхун, вытаскивающий изо рта капу, казался самой веской причиной их проигрыша, тем, на кого можно было повесить всю вину за их неудачу. он несколько раз пропустил подачу, делал больше неточных пасов, чем на тренировке и просто был так раздражающе спокоен, когда пришло время сойти с площадки. чонсону казалось, что ему было наплевать на проигрыш, наплевать на команду, что для него все это было не больше, чем дурацкое развлечение. пассивное лицо сонхуна подействовало на чонсона, как красная тряпка на быка, и он сорвался с места, припечатывая парня к металлической дверце шкафчика. - определись уже, ты с нами или нет, или проваливай! сонхун нахмурил брови, желваки заиграли на острой линии челюсти. уже лучше, подумал чонсон. он и не догадывался, какое ошеломительное удовлетворение вызовет провокация сонхуна на конфликт. как приятно будет наблюдать за его стремительно краснеющим от злости лицом, слышать, как обычно ровный нейтральный тон его голоса становится громче, резче, а слова теряют фильтр. от нуля до ста за считанные секунды - джеюн и чонвон, настороженно наблюдавшие со стороны не успели вмешаться вовремя. от нуля до ста за считанные секунды - так стали называть их отношения, начиная с того дня. чонсон ударил первый, и если бы знал заранее, какую череду лекций ему предстоит просидеть сначала от тренера, потом от отца, мамы и, наконец, от джеюна - не стал бы. он целился в переносицу, там где была одна из его раздражающих родинок. все лицо сонхуна казалось ему до жути раздражающим: его взмокшая прямая челка, скрывающая густые брови, ровный нос, и самую малость кривые передние зубы, которые обнажались лишь когда сонхун тяжело дышал после упражнений на дриблинг или жадно пил воду. за пять месяцев, вместе проведенных на льду, он никогда не видел, чтобы сонхун улыбался. вспышка боли последовала за моментом, когда собственный кулак столкнулся с чужим лицом. и еще одна, когда сонхун, черт подери его хорошую реакцию, успел забросить ответный удар, прежде чем джейк и чонвон оттащили их друг от друга. они оба тогда еще не знали, насколько сильно сблизит их эта драка. поначалу против их же воли - принудительные разговоры с извинениями под присмотром взрослых, постоянные тренировки в паре, подневольные упражнения для укрепления командной работы. остатки неприязни постепенно сходили вместе с нанесенными травмами: отек почти полностью спал с носа сонхуна, а рассеченная губа чонсона перестала кровоточить каждый раз, когда он слишком широко открывал рот. враждебные подколки сменились на безобидные подшучивания, злобные взгляды потеплели. команда вздохнула с облегчением, когда атмосфера в раздевалке разрядилась, и сонхун, казалось, стал ощущать себя более комфортно и свободно. чонсон надолго запомнил тот момент, когда вся команда билась в истерике из-за абсолютно абсурдной шутки джейка, и собственный взгляд нашел сонхуна улыбающимся тоже. эта маленькая, почти незаметная улыбка вызвала у него неподдельную радость. сонхун стал частью команды. сонхун стал другом. они повзрослели вместе на льду, а потом поступили в старшую школу. чонсон чувствовал, как будто сонхун всегда был с ним с самого начала. они привыкли тянуться друг к другу на хоккейной площадке, думать одинаково, действуя слаженно, как одна большая нерушимая сила. сонхун был его, и он не привык делиться им с кем-то, кроме команды. к сожалению, за спортивным успехом их академические способности не поспевали. тренировки занимали большое количество времени и, если родители чонсона шли на компромисс с некоторыми неудачами в учебе, родители сонхуна настаивали на получении хороших оценок, на случай, если попасть в сборную не удастся. чонсон даже мысли такой не допускал. они блестяще показали себя на юношеских играх, и многие спортивные издания отмечали их успех, прогнозируя попадание в лигу. несмотря на это, сонхуну приходилось заниматься дополнительно. он был просто ужасен в английском, и даже чонсон не мог этого отрицать. - ким гюри сонсэнним нашла мне репетитора. - сказал сонхун по дороге домой. он снял пиджак, оставаясь в свободной белой рубашке с засученными до локтей рукавами. чонсон задержал взгляд на полосках вен, проступавших через кожу руки, в которой он сжимал открытое шоколадное молоко. - м? и кто это? сонхун неопределенно хмыкнул, и его взгляд стал отсутствующим, как будто он на пару секунд покинул свое тело, находясь где-то далеко-далеко, за пределами сеула. - ким сону. - ким сону? - чонсон знал сону. он был президентом класса в их параллели и пользовался большой популярностью среди девушек. а еще он был очень умным. настолько, что после выпуска дорога ему была только в университеты скай. - это хорошо. - удовлетворительно кивнул чонсон. - я слышал, он постоянно занимает первые места в рейтинге. сонхун кивнул отвлеченно, и он знал, что у его друга опять было чересчур много мыслей. в таком случае оставалось только дожидаться перезагрузки. они шли по вечерним улицам, небо затянуло красивым оттенком розового, а легкий ветер мягким прикосновением раздувал волосы. чонсон почувствовал себя счастливым как никогда. еще год до выпуска, и они с сонхуном вырвутся на свободу, путешествуя и собирая все награды мира. он не мог дождаться наступления этого времени. сонхун и хоккей - единственные вещи, в которых он нуждался. ким сону чонсону не нравился. он был слишком красивым, слишком улыбающимся, слишком... близко. вместо ланча с чонсоном, сонхун под предлогом повторения материала проводил время с сону в библиотеке, после тренировок он садился на скамейки, насквозь потный и усталый, и первым делом доставал телефон, что-то печатая и периодически улыбаясь в экран. чонсон почувствовал укол раздражения одним вечером и хлопнул сильно дверцей шкафчика, но обычно чувствительный к переменам настроения чонсона сонхун не поднял головы. - хэй, все окей, кэп? - спросил джейк, доставая шампунь и полотенца с полки. - нормально. - буркнул он, отворачиваясь и чуть ли не выбегая из раздевалки. дальше - хуже. или... лучше? справедливости ради, оценки сонхуна действительно улучшились, и его родители могли вздохнуть спокойно. но только не чонсон. он сидел на математике и не мог сосредоточиться. посмотрел направо, ожидая увидеть сонхуна в полуспящем состоянии, но тот выглядел на удивление сосредоточенно. между бровями пролегала складка, а карандаш в руке скрипел от того, с каким усилием он выводил формулы на бумаге. после очередной победы на следующей неделе они с командой как всегда пошли отпраздновать в хороший ресторан. чонсон был в отличном настроении, он все еще чувствовал руки сонхуна на своих плечах, когда они столкнулись в радостном объятье после объявления их победы. по традиции было выбрано одно из заведений на каннаме, и отец чонсона взял расходы на себя. никогда еда не ощущалась настолько вкусной, как после выигранного матча. - я хочу попробовать мятное мороженое. чимин, сидящий напротив, сымитировал рвотный позыв. чонсон фыркнул, озадаченно поворачиваясь к другу. - ты же ненавидишь вкус мяты в еде? сонхун пожал плечами. - я только один раз пробовал. вдруг в этот раз мне понравится. чонсон только наблюдал, как сонхуну выносят мороженое и как он пытается сохранить нейтральное выражение на лице, едва прожевывая содержимое ложки. он не придал этому значение и быстро забыл о странном поведении до понедельника. ким сону обожал мятное мороженое. чонсон узнал об этом позже, когда стоял за сону в очереди к школьному автомату с закусками. он не знал, что думать. он не хотел думать об этом. день святого валентина наступил внезапно. затянутый в водоворот тренировок и домашнего задания, чонсон не сразу понял, почему коридоры украшены вырезанными из бумаги сердцами и голыми младенцами с луком и стрелами в маленьких ручках. сонхун простудился, поэтому остался отлеживаться дома. чонсон быстро отправил ему сообщение, прежде чем сдать телефон на время урока. на английском их преподавательница, мэдисон, устроила небольшой ивент в честь праздника. она тайно собрала у всех желающих открытки с признаниями и начала выдавать их адресатам. - пак сонхун? - он болеет. - сразу сказал чонсон. мэдисон кивнула и положила на стол чонсона небольшую прямоугольную открытку из белой бумаги. - я знаю, что вы общаетесь. будь добр, передай ему, когда увидишь в следующий раз. он кивнул, настороженно глядя на валентинку. поднимая глаза, он перехватил нечитаемый взгляд ким сону, сидящего через три парты впереди от него. тот отвернулся через пару мгновений, слишком рано чтобы понять, что значило выражение его лица. валентинка была от него, осознал чонсон, читая содержимое. он остановился у лестницы, пока школьники размытыми силуэтами сновали мимо из класса в класс. парень до боли закусил губу, написанные красивым почерком слова эхом звучали в голове. сону был хорошим парнем. чонсон почти чувствовал вину из-за того, что вот так без спроса смотрел на то, что ему не предназначалось. сону действительно умный, добрый и заботливый. чонсон видел, с какой теплотой он относился к сонхуну, как улыбался ему не жалея силы и без остатка. сону было бы легко полюбить. если он уже не любит. что-то внутри дрогнуло от этой мысли. чонсон боялся его потерять. он ни с кем не делил сонхуна. сонхун был его братом, лучшим другом, соулмейтом... сонхун был его. они должны были вместе закончить школу, вместе получить спортивную стипендию в престижном университете, вместе играть за хоккейную лигу и выигрывать кубки. они вдвоем. и никакой сону в эти планы не вписывался. подавив чувство вины, чонсон скомкал валентинку с признанием в руке и выбросил ее в ближайшее мусорное ведро. он в любом случае выберет меня.