Это недоразумение, честное слово!

— Пап? Честное слово, это просто безумно, как одно-единственное слово из трех букв может заставить тебя застыть как вкопанному на месте. Люцифер сколько угодно может быть царственным королем ада, но тихий и испуганный тоненький голос его дочурки всегда способен ввести его в состояние легкого транс. Разумеется, это можно счесть не более, чем проявлением слабохарактерности иль трусости, но он, тем не менее, упорно не может убедить себя, что ему не все равно. Порой бывают ситуации, когда боязнь сделать малейшее лишнее движение полностью оправдана. Как эта, например. — Что…, — Чарли выразительно делает короткую паузу, внимательно прищурившись и осматривая открывшуюся перед ней картину, — Что, ради всего святого, Аластор делает на тебе? Это сущий ужас, апогей безумия. Это отвратительно. Люцифер за свое долгое существование сумел пережить даже чертово изгнание с небес, но на сей раз все разворачивалось в разы хуже. Архангел смутно ощутил как предательски засосало под ложечкой. Если бы только в распоряжении у Люцифера была сила заставить вселенную прекратить существование через секунду, то он бы наверняка уже использовал ее. Потому до чего, черт побери, докатился — лежащий под радиодемоном, да ещё и без рубашки. Самаэль совершает серьезную ошибку, отрывая взгляд от Чарли, которая, кажется, все еще не может полностью понять, что ей не повезло видеть, чтобы просяще и стыдливо взглянуть на радиодемона в поисках помощи. У Аластора неяркий румянец на лице, который идеально гармонирует с цветом его абсолютно безвкусных алых волос. Видать, тот ещё не осознает, что положение, в котором они сейчас находятся, выглядит кошмарно подозрительно, а ухмылка на лице выглядит даже шире, чем обычно. Желтые зубы болезненно ярко блестят на фоне глаз Люцифера, который глубоко-глубоко вздыхает от отвращения, сожаления и усталости. — Прошу прощения, но что ты делаешь... в его комнате? — спрашивает Чарли после невыносимо долгого молчания, неловко переводя взгляд то с одного, то на другого. Аластор, который даже не взглянул на Чарли с тех пор, как она вошла, нетерпеливо оборачивает голову в ее сторону и ясно говорит: Уходи. Люцифер обязательно отругал бы его за грубость, если бы у него сейчас не было несколько затруднительного положения, косвенно мешающего связано разговаривать. Неужто у него паническая атака? И вправду, похоже на это. Выдох изо рта у Самаэля короткий, ему совсем-совсем тяжело наполнить легкие воздухом. Его рот с шумом открывается и закрывается, но с побледневших губ не слетает ни звука. Чарли выглядит одновременно обиженной и смущенной тоном Аластора, ее брови подняты так высоко, что едва ли не касаются линии волос. — Эм- — Мы с твоим отцом заняты сейчас своими важными-преважными делами, — Аластор крепче сжимает руку Люцифера и притягивает его даже ближе, вонзая острые ногти в его кожу так сильно, что Люциферу приходится прикусить язык, чтобы не вздрагивать громко, — Если ты хочешь поболтать с ним, то будь добра позже. И, на удивление, по большей части это правда. Они определенно делают что-то, где присутствие Чарли, мягко говоря, нежелательное. Однако, назвать романом или чем-то в этом роде, по мнению Люцифера, было бы несколько преувеличено. Это больше похоже на то, как если бы кто-то ранее увидел его худшие ночные кошмары и вздумал претворить их в реальность. — Подожди, — хмурится Чарли, — какие дела могут быть связаны с тем, что мой отец без рубашки? Что вы вообще делаете? За ее словами следует еще одно мучительно долгое молчание, и у Люцифера возникает желание прикусить кончик своих и без того коротких ногтей. Он вообще отказывается даже смотреть в сторону Чарли, ясно давая понять, что ответа та не получит и вместо этого пусть ждет, пока радиодемон соизволит все объяснить. — Ну, если тебе и вправду хочется знать, — левый глаз Аластора немного дергается, а его улыбка выглядит уж слишком натянутой, как будто он раздражен. Его голос по-прежнему наполнен фальшивым оптимизмом, и он невзначай продолжает: Я собираюсь… — Ладно-ладно! —Люцифер, наконец, видимо находит в себе силы говорить, громко перебивая предложение Аластора, — Чарли, не мог бы ты выйти из комнаты? В расширенных глазах Чарли внезапно отражается резкое понимание, которое похоже, будет преследовать ее годами в самых ужасных снах. Она ощущала, словно кто-то высосал из нее всю душу и соки. Нахмуренность усиливается — та будет у нее на лице еще очень-очень долгое время. Она тут же оборачивается, и Люцифер замечает, что ее ноги дрожат, словно она изо всех сил отчаянно пытается не потерять равновесие. Дверь с громким хлопком закрывается, и наступает долгое молчание. Аластор вновь встречается взглядом с Люцифером и дразняще проводит пальцем по его руке. Холодок пробежал по спине, когда Аластор, не теряя даром времени, глубоко вонзил свои гнилые желтые зубы в фарфоровую кожу. Изо рта исходит прерывистое дыхание, и Самаэль чувствует, как его тянут ближе к другому. Они лежат грудь к груди, сердца бьются друг с другом почти что синхронно. Радиодемон уже не смотрит на Люцифера, слишком увлеченный пожиранием его левой руки, как будто это последний прием пищи. От немой боли у Люцифера невольно кружится голова, но он все еще ощущает остекленевший взгляд собеседника, и это заставляет его чувствовать себя куда обеспокоеннее. Он даже чувствует широкую улыбку на губах Аластора, когда тот все глубже и глубже вонзается в плоть Люцифера. Через некоторое время вся эта одержимая вакханалия прекращается, но трудно сказать наверняка, сколько конкретно времени прошло с начала. Кажется, что прошли часы, но на самом деле это могли быть всего лишь жалкие несколько минут. Аластор все ещё уткнув лицо в руку Люцифера, бережно и аккуратно слизывал всю кровь, которая только могла вытечь из свежей раны. Прикосновение его языка к плоти Люцифера заставляет до боли стиснуть зубы от дискомфорта. И еще кое-чего, что он не в силах даже описать. Громкие радиопомехи начинают наполнять воздух до такой степени, что у Люцифера немеют уши. Аластор издает тихий скулящий звук, все еще прижимаясь к ангельской руке, и тогда Люцифер решает, что определенно пора положить всему этому безумию конец. Раздается громкий щелчок пальцами, когда Люцифер использует колдовство, чтобы несильно оттолкнуть Аластора назад. Он осторожно садится по-удобнее, тяжело дыша и прислонившись спиной к деревянному изголовью кровати, и предупреждающе смотрит на свою руку, которая выглядит так, будто ее растерзало дикое животное. В каком-то смысле, впрочем, это было не так далеко от истины. Его кожа стала будто еще бледнее, чем раньше — скорее всего из-за потери крови; мысли путается в каком-то хаотичном клубке, пытаясь сосредоточиться на раздражающем демоне перед ним. Аластор упал на пол и выглядя, мягко говоря, не совсем в порядке. Его глаза расфокусированы, в уголке рта течет тонкая струйка слюны. Он не делает никаких движений, чтобы попытаться встать, и, кажется, доволен тем, что просто смотрит на Люцифера, слегка задыхаясь в экстазе. Это действительно безумное зрелище – видеть, как кто-то, обычно ухоженный и аристократичный, становится таким грязным. — Настолько вкусно? — бесцветно спрашивает Люцифер, в вопросе поднимая бровь. На самом деле он очень-очень любопытен. И видеть как ангельская кровь влияет на кого-то до такой степени… это интересно. Можно сказать, эдакий эксперимент. Самаэль задается вопросом, вкуснее или хуже его кровь, чем у среднего по иерархии ангела. Очевидно, что плоть падшего ангела будет хуже на вкус, не так ли? Однако вид Аластора сейчас, выглядящего вот так, будто он только что впервые за несколько недель прилично пообедал, заставляет Люцифера усомниться в этой мысли. Оверлорд не удосуживается как-то ответить на его вопрос и вместо этого издает поистине недостойный звук, точно он пытается произнести слова, но не может их озвучить. Его руки тянут собственные кровоточащие алые волосы, он прикрывает веки и тихо посмеивается. При виде открывшемуся ему зрелища Люциферу кажется, что он явно вляпался во что-то странное, поэтому решает поспешно выскользнуть из кровати, а затем мигом вылетает из комнаты. Он торопливо натягивает на себя рубашку и застегивает пуговички по пути в холл отеля, где надеется найти Чарли, чтобы извиниться перед ней за то, что та нашла его в таком неудобном положении. Ей действительно не нужно было всего этого видеть, и она бы избежала этой участи, если бы постучала в дверь вместо того, чтобы нагло ворваться в чужие апартаменты. И как только Люцифер собирается объяснить ей, что он всего лишь позволил Аластору выпить немного своей крови, потому что тот просто вежливо спросил? Это даже в голове звучит слишком неловко. Король ада, одно из самых могущественных существ в мире, позволяющее скромному оверлорду попробовать свою плоть. Этого не должно было случиться, просто чересчур дразнящий Аластор сегодня поздно вечером застал его в одиночестве на кухне, пока Люцифер рыскал по шкафам в поисках свежей выпечки, и настолько вежливо спросил, может ли он откусить его плоти, что отказать казалось просто невозможно! Самое ужасное, что Самаэль даже не жалеет об этом. Было что-то такое заманчивое в том, как Аластор сломался. Возможно, из-за своего рода соперничества между ними из-за Чарли. Это было похоже на то, что он выиграл, буквально заставив Аластора преклонить колени на своем полу. Люцифер со вздохом отмахивается от этих мыслей, спускаясь по лестнице и тут же поправляя пальто. Он резко останавливается, когда аккуратно поднимает голову и видит абсолютно всех сидящих на кожаных диванах, и хмурящихся, пока наблюдают, как тот приближается к ним. — Что-то случилось, ребят? — спрашивает Люцифер, колеблясь. Никто не отвечает. На самом деле все выглядят весьма недовольными. Чарли избегает взгляда Люцифера, намеренно глядя в пол, как будто это внезапно привлекло ее внимание. Вегги чешет шею и тоже смотрит в пол, изображая интерес, которого явно не существует. Паук, которого, как вспоминает Люцифер, зовут Энджел, единственный, кто не выглядит неловко. Он просто смотрит на Люцифера широко раскрытыми глазами, как будто пытается вычислить что-то, что не имеет смысла в его мозгу. Бармен смотрит на Люцифера совершенно шокированным и, возможно, расстроенным, сильно нахмурив брови. Даже странная крошечная одноглазая горничная щурит глаза и морщит нос. Это действительно странная атмосфера. Люцифера в некоторой степени смущает, почему обитатели отеля, которые обычно были такими разговорчивыми и дружелюбными друг с другом, теперь сидят в неловком молчании. Ему никогда не нравилась обычная суета и шум заведения, но теперь он искренне жаждет, чтобы она вернулась — чтобы все было немного менее неловко. Рассказала ли им Чарли о том, как Люцифер позволил Аластору откусить кусочек своей руки? Впрочем, это совсем не похоже на то, что она бы сделала. Хотя, на самом деле, он мало что знал о том, что Чарли может сделать, а что нет. Какой-то паршивый папаша. В любом случае, даже если бы они знали о том, что произошло, разве они не засыпали бы его вопросами? Они не сидели бы в какой-то странной гробовой тишине, как будто все вместе увидели привидение. Что-то еще случилось? Что-то совершенно не связанное с ним? Это было так странно. В конце концов внутренние размышления Люцифера прерываются тем, что кто-то спускается по лестнице позади него. Ему не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это, из-за радиопомех, тихо наполняющих воздух. В отличие от того случая, когда он вошел в помещение, где все наблюдали за его приближением, на этот раз все отвернулись. Люцифер и не винит их, хотя обычно все совсем не так — обычно никто особо не боится радиодемона, за исключением, может быть, бармена, которого, кажется, всегда слегка трясет, когда Аластор подходит слишком близко. Радиодемон небрежно проходит мимо Люцифера, как будто это самый обычный вечер, и подходит к группе в целом, которая все еще сидит на диванах, избегая зрительного контакта. Его волосы до сих пор растрепаны, и Люцифер немного удивлен, что тот не соизволил их поправить. Хотя это тот самый демон, который не удосуживается почистить зубы, так что, возможно, это не так уж и удивительно. Люцифер думает, что в следующий раз, когда он позволит Аластору пить его кровь, он заставит его заранее вылечить зубы. Где-то на кругу Гордыни в конце концов должен быть стоматолог — все они попадают в ад. Молчание тянется все дольше и дольше, и Люцифер больше не может его терпеть. Неподвижность заставляет его нервничать. Он должен сломать это, он должен что-то сказать. Что ему сказать? — Ребята, вы когда-нибудь, э-э, — он резко начинает говорить, не совсем понимая, к чему он клонит, — ходите в магазин, и там такое… как будто там… — Папа, послушай, — быстро перебивает Люцифера Чарли, прежде чем он сможет продолжить, — Я рада за тебя и Аластора. — Ты? Для него это не имеет смысла, потому что он не совсем уверен, чему именно она рада. Счастлива ли она их договоренностью, заключающейся в том, что он охотно отдает радиодемону часть своей плоти, или она рада, что он улучшил отношения с Аластором в целом? Эта формулировка немного сбивает его с толку, потому что звучит так, будто ты говоришь кого-то, чтобы поздравить кого-то с их началом романтических отношений, но Чарли этого не делает. Она тоже не выглядит особенно счастливой, скорее, она морщится от каждого произнесенного слова. Люцифер немым взглядом умоляюще обращается за помощью к Аластору, который улыбается, как и обычно, но даже лучезарнее. Его руки сложены за спиной, и он серьезно смотрит на Чарли, словно жестом предлагая ей продолжать речь. Люцифер переминается с места, чувствуя себя еще более растерянным. Он чувствует себя не на своем месте, что заставляет его немного беспокоиться. — Да! Да, — его дочь неожиданно встает и тащится к ним двоим, держась на заметном расстоянии, размахивая руками в притворном волнении, — Я имею в виду, что это здорово! Отличные новости! Вы, ребята, сблизились. При слове «сблизились» паук позади них громко фыркает, а затем начинает кашлять еще громче, как будто пытается скрыть смех, но, очевидно, безуспешно. — Хотя, может быть, в следующий раз, — Чарли колеблется, — стоит запереть двери, это бы не помешало… Бармен слегка ударяет паука по спине, эффективно и действенно прекращая неприятный кашель. — Ну, ты знаешь, я ничего не имею против этого, - она легко смеется, но это звучит слишком фальшиво и нервно. — Я просто удивлена, но ни в коем случае не осуждаю. На самом деле Люцифер чувствует себя на удивление лучше, зная, что он не совсем вывел свою дочь из себя. Приятно, что она рада за него. С тех пор, как произошла битва, они держались на некотором расстоянии друг от друга, даже если Люцифер начал оставаться в отеле, чтобы попытаться быть менее отсутствующим отцом. Лилит, вероятно, не одобрила бы его нахождение в такой непосредственной близости от Чарли. Хотя Лилит не была здесь последние семь лет, так кто же сейчас отсутствующий родитель? Он скучает по Лилит в самом деле. Люцифер уже привык к ее отсутствию, но думать об этом все еще было больно. Словно сыпать соль на только что зажившую рану. Разлука с ней кажется несправедливой, хотя он знал, что она хотела уйти. Они оба устали. Ему следует поговорить об этом с Чарли, но сама мысль о обсуждении его бывшей жены с дочерью вызывает у него крайнее беспокойство. Он определённо оставит этот разговор на черный день. — Ну, я рад, что ты так думаешь, — говорит Люцифер через некоторое время, слегка фыркая и продолжая, потому что в этот момент он чувствует себя весьма эмоционально, — После всех наших разногласий я подумал, что было бы хорошо, если бы я и Аластор были... Как следует знакомы. — Верно! Точно-точно! Да, — Чарли ободряюще улыбается, слишком агрессивно кивая головой, — просто обязательно запомни еще и ту часть, что двери должны быть заперты, просто чтобы ты знал… — Конечно, — он с энтузиазмом отмахивается от ее напоминания, — конечно. Не забуду. В воздухе все еще чувствуется неловкость, но Люцифер рад, что они во всем разобрались. Даже если это было на глазах у всех. Радиодемон, с другой стороны, все время вел себя необычно тихо, словно ожидая, чем все закончится. Его подбородок высоко поднят, он смотрит вниз на их общение, глаза прикрыты и широко улыбаются. Это странно, кажется знакомым. То, как он возвышается над всеми, особенно над Люцифером. Такой высокий мужчина. Вероятно, около шести футов. — Какой трогательный момент, — начинает радиодемон так внезапно, что Люцифер буквально подпрыгивает рядом с ним, — Однако то конкретное взаимодействие, которое ты застала, больше не повторится, поэтому смысла беспокоиться о таком больше нету. — О, слава богу, — вздыхает Чарли с явным облегчением. — Что ? Дело в том, что Люцифер даже не знает, почему он злится. Ему это все даже не понравилось, или, ладно, ну, может быть, ему это немного понравилось. Но это было только из-за того, как приятно было видеть радиодемона в таком плачевном состоянии, а не потому, что ему нравилось, когда с него сдирали кожу. Ему нравится, когда его кожа остается на теле, а не наоборот. — Я совсем не понимаю, откуда взялось ваше замешательство, ваше величество, — Аластор практически выплевывает слова «ваше величество», улыбаясь и дергаясь, когда он наклоняет шею до уровня Люцифера, — В конце концов, я всего лишь попросил попробовать. — Это был не просто вкус, — возмущается Люцифер, — ты меня практически растерзал. — Он слышит позади себя вздох, но слишком сосредоточен на споре, чтобы обращать на него внимание. — Почему ты расстроен? Хочешь, чтобы это случилось снова?, — Радиодемон яростно спрашивает: «Скажи мне, почему члены королевской семьи вроде тебя хотят быть униженными в такой…» — Ты думаешь, меня унизили? — Ему хочется рассмеяться, в мыслях лишь крутилось: «как будто это не ты потом лежал на полу, не мог произнести слов и корчился, как какой-то…» — Я думаю, ты все же ошибаешься, — Аластор напрягает улыбку, как будто ему трудно ее удержать, — Я такого не делал… — У тебя изо рта текли слюни, хотя ты уже был полон … Оглушительный и мучительный крик заглушает остальную часть его слов, только делая его еще более шумным, смешанным со звуками прерванного радио. От такой громкости Люцифер закрывает глаза и закрывает уши руками. Когда шум прекращается, он медленно открывает глаза и понимает, что Аластор необъяснимым образом исчез. Он испытывает прилив восторга от того, что Аластору приходится в буквальном смысле убегать от разговора. Затем он вспоминает то, что они оба только что признались в своих действиях перед большой группой людей, и внезапно чувствует, что вот-вот потеряет сознание. — Полон чего? — после паузы спрашивает странный малый. — Попробуйте сделать вывод из контекста, — хмурится Паук, — ребята, это было слишком очевидно. Даже для меня. — Но ты ведь порнозвезда? — недоверчиво спрашивает бармен. — Да, но все же, — продолжает он, взъерошивая челку и корча гримасу Люциферу, — найми себе кого-то и унижайся, только за закрытыми дверьми. Люцифер игнорирует их и смотрит на свою дочь, которая, кажется, отходила от ситуации. Ее подружка успокаивающе расчесывает ей волосы и пытается привести ее в чувства, то и дело бросая взгляды на Люцифера. Самаэль даже не совсем понимает, почему Чарли так расстроена — он и радиодемон просто спорили, как обычно. Возможно, ее расстроило то, что он хочет, чтобы Аластор выпил больше его крови. Хотя это вообще-вообще не так! Лучшее, что можно сделать в этой ситуации, — это, вероятно, уйти и надеяться, что позже все будет хорошо. Именно это он, впрочем, и делает.