Feelings and minds

      — Привет, меня зовут Гарри Флимонт Поттер, можно я с тобой поеду? Остальные купе заняты.       Том поднял взгляд с книги, не вполне уверенный, что обращаются к нему. За годы в приюте он отвык, что люди могут общаться с ним без предубеждений. В дверях пустого купе стоял взъерошенный мальчишка и смотрел на него широкими оленьими глазками. От него веяло теплом, будто само лето подбирало цвета для его тела. Загорелый, с лесной зеленью в глазах, и Том сам не мог понять, почему вся его душа тянулась к этому обычному на вид мальчишке, как к воспоминаниям о летних днях в промозглую осень. — Со мной?.. — от растерянности он даже не мог ответить, но Гарри со всей своей детской бесцеремонностью сам прошел внутрь, будто не сомневался в согласии, убрал вещи и повернулся к нему с серьезным лицом, протягивая руку. Том опять не сразу понял, чего от него ждут, смотря пустым взглядом на смуглую ладонь. И неуверенно пожал её. — Том. Том Марволо Реддл.       — Давай дружить!       — А? Хорошо… ***       — Том, вот мы снова рядом, здорово, правда? — широко улыбнулся Гарри, когда друг сел рядом с ним за стол Слизерина.       Ученики постарше, все уставшие и помятые, но всё еще старавшиеся держаться с достоинством, покосились на Гарри, будто бы солнце по ошибке забрело в глухую чащу. Том оглядел их хмуро и почему-то кивнул Гарри.       — Похоже, я одна была уверена, что Гарри сегодня сядет не с нами, — весело улыбнулась им девушка с интересным черно-белым цветом волос и подмигнула им двоим.       — Именно из-за полной уверенности вашей семейки я и хотел назло уйти в Гриффиндор, — с озорством хмыкнул Гарри. — Но я с первого взгляда понял, что Том будет здесь, и вот я тоже решил идти сюда.       — То-то шляпа вообще не думала, когда на Слизерин тебя отправляла, — невозмутимо ответила ему черноволосая кудрявая второкурсница и повернулась к сестре. — Ты проиграла мне два галлеона.       — Вы что, делали ставки, на какой факультет я попаду? — притворно разозлился Гарри и повернулся к новому другу. — Знакомься с этими бесстыдниками. И это хваленые Блэки! Та кудрявая и серьезная со второго курса — Вэл, ой, то есть Вальбурга; с третьего — Лукреция, с двухцветными волосами. Скажу по секрету, самая веселая и добрая из этой семьи, но на Слизерин она не из-за фамилии попала, поверь мне.       — Мордредов ты сын, так сказал, будто Слизерин — это показатель злобности, — тихо засмеялась Лукреция.       — Только хитрости и амбициозности, ничего более, — со смешком помахал рукой Гарри.       — Приятно познакомиться, — кивнул мальчик. — Том Реддл.       За столом пошли шепотки, стоило ему представиться. «Он маглорожденный?», «но Блэки…», «грязнокровка на Слизерине, какой позор». Том напрягся всем телом. Он был уверен, что его родители или хотя бы отец — волшебники, но как доказать это другим? Неужели Гарри тоже поддастся другим и бросит его? Отвернется, как отвернулись родители, как отворачивались всегда приютские?       — Гарри, ты уверен в своем новом друге? — кажется, на глухом лице Вальбурге проступило волнение.       — Разумеется. Он полукровка, если ты об этом переживаешь, — не моргнув и глазом спокойно солгал Гарри, улыбка его даже не дрогнула, и Том сразу понял, что Слизерин принял этого парня не по ошибке.       Блэки кивнули. Шепот затих. Уверенную ложь Гарри приняли беспрекословно, и Тома вместе с ним.       Удача улыбнулась ему? ***       — Том, ну же, не бойся, — хмыкнул Гарри на первом уроке полетов, видя, что Том напряжен.       — Я не хочу летать на этой метле, — сквозь зубы прошипел он.       Все, кроме парочки маглорожденных гриффиндорцев, взлетели на метр над землей и хорошо держались, а он не мог себя заставить. Он понял, как это делается, но стоило ногам только-только оторваться от земли, как сердце замерло, и он не мог пошевелиться.       Гарри за руку потянул его на себя, практически насильно усаживая на метлу за собой.       — Мистер Поттер!.. — с восточным акцентом воскликнула мадам Чиё, тренер полетов, бросилась было к ним, но Гарри уже оттолкнулся от земли.       — Дурак, что ли? — нетвердым голосом спросил Том, вцепляясь в друга как в спасательный круг.       — Держись крепче! — рассмеялся Гарри и полетел, оставляя выкрик «молодые люди!» далеко позади.       И сердце Тома снова забилось. Сидеть на метле было неудобно, где-то внизу осталась твердая земля с обалдевшими учениками и тренером. Смотреть туда было страшно, но захватывающе от чувства полной свободы, в ушах свистел прохладный ветер, и под руками — тепло Гарри, полностью уверенного в себе и в том, что всё будет хорошо. Том искренне улыбнулся, прижимаясь к нему ближе.       Этот мальчишка одним легким движением оторвал его от земли и вместе с тем от реальности, где он не мог никому вот так просто открыться и довериться. Раньше он думал, что Хогвартс откроет ему дверь в новый мир, где его примут таким, какой он есть, но даже не предполагал, что этим миром будет Гарри.       Потом они вдвоем влетели на неделю уборки в Зале наград, но профессор Слизнорт принес для Гарри приглашение в квиддичную команду начиная со второго курса, и тот так широко улыбался, что Том ни капли не расстроился из-за этой отработки. ***       — Том, постой! — Гарри поймал его за руку на выходе с платформы девять и три четверти, почему-то с виноватым видом.       — Что такое? Я забыл тебе что-то вернуть? — недоуменно спросил он, поворачиваясь, и заметил идущую к ним пару молодых волшебников.       — Это мои родители, — сказал Гарри. — Я с Блэками и познакомился из-за сестрицы Дореи, она недавно с Хогвартса выпустилась и вышла замуж за дядю Генри, он Поттер.       — Молодой человек, вы так и продолжите просвещать своего друга в семейные связи, или все-таки скажете ему, зачем остановили? — притворно хмуро пожурил Гарри его только подошедший отец, но всё же улыбнулся, взъерошил его волосы и протянул ладонь Тому для рукопожатия. — Отец этого хулигана, Флимонт.       — Мама этого хорошего мальчика, Юфимия, — усмехнувшись мужу, сказала женщина.       — Приятно познакомиться, друг этого прекрасного человека, — в тон им ответил Том, и все засмеялись.       — Да, Том, извини, я совсем не подумал о том, что ты возвращаешься в приют, — сказал Гарри, воспрянув духом. — И я заранее знаю, что ты согласен провести еще и лето в обществе Поттеров и Блэков, так что разворачивайся и идем домой через камин.       — Домой, — растерянно повторил Том, пока Гарри уже схватил его за руку и повел за собой. — Да… идем. ***       — Том, мы выиграли! Я поймал его! Мой первый снитч! — Гарри приземлился прямо на трибуны и побежал к Тому, на ходу бросив школьную метлу. — Ты так смешно выглядел в этой шапке, я знаю, чего тебе стоило надеть на голову эту чушь. Спасибо за поддержку, Том, ты самый лучший друг!       Он обнял Тома, весело смеясь. Последний улыбнулся, поправил огромную шапку в виде змеи и опустил плакат с именем Гарри, которые ему с притворной серьезностью вручила Лукреция. Действительно чушь, но если Гарри сейчас так счастлив, то он не против в этом хоть по школе ходить. ***       — Том, просыпайся, соня! — вскрикнул Гарри, прыгая рядом на его кровать.       — Ты с ума сошел, что ли? Восемь утра, каникулы, а ты меня будишь? — недовольно пробормотал Том, пытаясь ладонью скинуть Гарри с тесной кровати.       — Сегодня твой день рождения, и мы впервые празднуем его вместе! Ты только посмотри, что я тебе приготовил!       С тяжелым вздохом Том разлепил глаза, сосредоточившись на толстой книге в руках Гарри.       — Отлично. Книга. Спасибо, потом прочту, дай поспать, — он попытался было снова откинуться на подушку.       — Я хотел, чтобы ты сам прочел её, но у меня на тебя терпения не хватает, — Гарри раскрыл книгу на заготовленной странице и ткнул пальцем в определенную строчку. — Смотри!       Том всё-таки протер глаза и сел на кровати: стало ясно, что поспать ему не дадут.       Гарри показывал на строчку «Салазар Слизерин». Вверх и вниз расходились широкие ветви, страницы книги были сложены так, чтобы можно было развернуть их во все стороны. Гарри повел пальцем вниз, пропуская кучу строк, пока не дошел до момента, где женщина из Рода Слизерин выходит за волшебника с фамилией Мракс. Дальше он тоже пропустил кучу имен, остановившись на Марволо Мраксе, от которого исходили только две ветви: Морфин и Меропа. И дата смерти второй значилась сегодняшней. Датой рождения Тома.       — Так значит, я… действительно полукровка?       — Видишь, моя экстренная ложь оправдалась! — самодовольно хмыкнул Гарри. — Я случайно заметил, что ты ищешь родителей, но почему-то не хочешь моей помощи. Раньше я не знал, что тебе это важно, но захотел помочь, тем более что я где-то слышал имя Марволо и…       Том не дал ему договорить, уронив их обоих обратно на кровать и душа в крепких объятиях. В горле встал ком, он понимал, какую работу сделал Гарри: ему нужно было прошерстить библиотеки, а затем и всю эту огромную книгу, имея в зацепках одно лишь имя. Он потому и не хотел напрягать этим Гарри, потому что тот вообще не любил теорию и монотонные занятия. И он всё равно сделал это ради Тома, потому что знал, что ему это важно.       — Ты просто лучший, Гарри. ***       — Том, ты только посмотри на него! — с восторгом восклицал Гарри, глядя на дымчато-белесую змею, мягко вылетевшую прямо из его палочки.       — Да, действительно потрясающе, — ответил Том, глядя на отражение заклинания в сверкающих зеленых глазах.       Гарри обошел его, создав телесного Патронуса всего на четвертом курсе, но он ни капли завидовал. Испытывал только почему-то такую радость, будто бы он сам справился. ***       — Нет, Том, я тебе не советую углубляться в темную магию, — на редкость серьезно произнес Гарри.       — Но почему? Она гораздо могущественнее разрешенной, — спросил Том с искренним недовольством.       — Скажи, тебе нравится дружить со мной? — Гарри сел на кровати и захлопнул учебник по зельям, чтобы взглянуть в глаза.       — Ты самое лучшее, что встречалось в моей жизни, — ответил Том, не сомневаясь в своих словах. — Но при чем тут дружба с тобой и сила?       — Для темной магии нужны искренние желания, и если ты постоянно будешь искусственно вызывать в себе желание причинить боль или даже смерть, ты привыкнешь к этому состоянию. Ты убьешь в себе радость, счастье и любовь, закроешь от себя всё хорошее в этой жизни. Неужели сила тебе дороже дружбы со мной? Ведь если ты пойдешь по этому пути, ты сам откажешься от неё. Я больше не буду нужен тебе, — Гарри говорил спокойно, но в его глазах Том видел отголосок тревоги и печали.       Не зная, что делать, он встал из-за стола, сел перед парнем на колени и взял его руку в свою.       — Я не думаю, что магия способна убить во мне такую сильную привязанность, как ту, что я испытываю к тебе, — искренне проговорил он, встречаясь с взглядом зеленых глаз. Гарри смотрел на него как завороженный, сплетаясь пальцами. — Но если ты не хочешь, я не буду этого делать.       Послышался звук открывающейся двери, нарушая странное волшебство момента. В дверях возник Малфой, смотрел на них пару секунд непонимающим взглядом, затем некрасиво покрылся алыми пятнами и закрыл дверь, бросив напоследок: «Прошу прощения, что прервал!».       Гарри тоже почему-то покраснел, выпутывая ладонь из чужих пальцев. Том посмотрел на странную картину, ничего не понимая, и пожал плечами. ***       — Том, я создал нам дневники, связанные Протеевыми чарами.       — Но мы и так всё время вместе, разве нет?       — Наверное, не всегда так будет? Не хочу, чтобы ты обо мне забывал. …       — Том, а что бы ты увидел в зеркале Еиналеж?       — Наверное, что меня выбрали министром, и ты стоишь рядом со мной. А ты?       — Что я праздную день рождения, а вокруг родители, Блэки, и ты.       — Это же уже было?       — Ну, значит, в зеркале Еиналеж я бы увидел только свое отражение. …       — Том, ты…       — Том!       — Том… …       Том думал, что Гарри — его лучший друг.       До тех пор, пока ему впервые не приснился сон, в котором Гарри звал его не таким привычным тоном.       Во сне всё размывалось под слабым светом, но даже так он помнил изгибы натренированного тела, загорелую кожу под пальцами, а привычное «Том» слетало с порочных губ вместе со стонами.       И он понял, что ему мало быть лучшим другом. Нужно больше, прижаться теснее дозволенного друзьям. Целовать, трогать, залезть в душу и поселиться там навсегда. До выпуска оставался почти год, и у друзей дороги разойдутся, пересекаясь лишь изредка, а вот если стать ближе…       Он никогда не отпустит Гарри. ***       — Том, а скажи что-нибудь на парселтанге! — попросил Гарри за завтраком. На факультете все навострили уши. Они и так знали, что Том действительно оказался полукровкой, причем от кого — от рода самого Салазара Слизерина, но парселтанг от него мало кто слышал.       — Я тебе что, террариум? — отозвался Том. Слизеринцы с грустью вздохнули, Гарри в том числе.       — Ну пожалуйста, — еще раз попросил он, взявшись за плечо и пригнувшись ближе. Том повернулся к нему лицом и поймал чужой взгляд. Они замерли, где-то за столом Вальбурга уронила ложку обратно в тарелку.       Меж лицами оставалось опасно короткое расстояние, зеленые глаза смотрели прямо на него, отогревая летним теплом, лукавая улыбка медленно превращалась в смущенную, и Том внезапно почему-то именно сейчас понял, что хочет застыть в этом моменте навечно. И если что-нибудь не сделать, он определенно зацелует Гарри на виду у всего Большого зала.       — Я люблю тебя, — неожиданно даже для самого себя сказал он.       — Это был английский, — растерянно сказал Гарри.       — Да, я знаю, — буднично ответил Том, отвернувшись обратно к своему завтраку.       Гарри покраснел, отпрянул и спешно выскочил из-за стола, не закончив завтрак.       — Ты бы хоть на свидание позвал сначала, — было последним, что он сказал, прежде чем убежать.       Том слишком хорошо знал Гарри и даже не сомневался, что это было «я тоже», а потому поспешил скрыть совершенно глупую улыбку за кружкой тыквенного сока. За столом Слизерина повисло молчание, и тихие слова Вальбурги были услышаны во всех его уголках:       — Что ж, Лукреция снова проиграла мне два галлеона…