Books

Хайтам уже несколько дней молча копит в себе недовольство, сдерживаясь и не позволяя себе повысить голос. Даже на Кавеха. Кавех – катастрофа. Во всех возможных смыслах. Он проливает излюбленный кофе, милостиво сделанный аль-Хайтамом, на свой чертёж, плачется, перечерчивает его заново, снова плачется и нагло крадёт футболку Хайтама, потому что "брось, Хайтам, в твоих вещах мне удобнее работать, даже думается лучше! Они не сковывают мои движения, понимаешь?" Аль-Хайтам мог бы молча смириться с этим, запихнув своё холодное раздражение себе же поглубже, но взяв одну из своих книг, пропавшую ни с того ни с сего где-то с неделю назад, у него задёргался глаз. Потому что на белоснежных полях сбоку довольно отчётливо виднеются жирные отпечатки пальцев и смазанные чернила печатных букв. На весь дом прозвучало громогласное и очень яростное "Кавех!" Сам Кавех как раз пил кофе на кухне, которым едва не подавился, услышав возглас аль-Хайтама. Откашлявшись, он с улыбкой ответил: – Я здесь, Хайтам! – будучи уверенным, что ничегошеньки ему не будет, что бы он там не натворил, Кавех вновь поднёс чашку к губам, краем глаза замечая, как его сосед вошёл на кухню. Увидев в руках мужчины книгу, что он не так давно у него стащил, а позже незаметно вернул, Кавех кофе всё таки давится. Кто ж мог подумать, что аль-Хайтам так скоро найдёт её! Сделав вид, что он не понял, зачем Хайтам принёс ему эту книгу, попутно пытаясь оттереть кофейное пятно от белоснежной рубашки, Кавех обезоруживающе улыбнулся, хлопнув глазами. – Не пугай меня больше, хаха... Ты выглядишь так, словно пришёл убить меня. – Почти, – Хайтам безжалостно рушит это показательное спокойствие, что Кавех так старался поддерживать. – Ты трогал эту книгу? Солжёшь мне – я не пущу тебя домой, когда ты снова забудешь свои ключи. Кавех сунул руку в карман и открыл было рот, чтобы возмутиться, – откуда это такая уверенность, что он потеряет или забудет где-то свои ключи? – но понял, что его ключей в кармане действительно нет. А ведь последний раз он ложил их именно туда! Что важнее, аль-Хайтам уже обнаружил факт того, что Кавех снова брал его книги и явно не в восторге... Стараясь придумать порядочную отговорку, Кавех пятится, пока не чувствует, что больше отступать некуда – бёдра упираются в холодную столешницу. – Кавех? Мне повторить вопрос? – настаивает Хайтам, стремительно сокращая расстояние между ними. – Нет...не надо, я отвечу, – по открытой спине Кавеха бежит пот, пока он нервно мусолит пальцами край рубашки. – Ну...я одолжил её на немного, почитать. Только не злись! – Не злиться? – аль-Хайтам, кажется, ещё немного и порвёт его в клочья. – Я просил тебя не трогать мои вещи? Я предупреждал, что не потерплю этого, верно, Кавех? Кавех отводит глаза. Предупреждал и просил, да... Но что ему делать, если только на вещах Хайтама всегда остаётся приятный свежий аромат, который так нравится Кавеху? Это не шампунь, не гель для душа, а что-то совсем иное, что помогает сосредоточится и чувствовать себя спокойнее? Кавех знал, что у Хайтама слабость к его печальному лицу, поэтому и сейчас состроив такое, грустно и почти виновато взглянул на него. – Прости, Хайтам... На секунду аль-Хайтам хочет сдаться перед ним, но быстро берёт себя в руки, хлопнув по столу так, что Кавех подпрыгивает и цедит сквозь зубы ему на ухо, вжимая его в столешницу и запуская руку в прорезь рубашки на чужой спине: – Довольно с меня твоих пустых извинений. Тронешь мои книги снова – я буду мучать тебя пальцами столько минут, на скольких страницах ты смажешь чернила. Кавех задрожал, чувствуя сильные пальцы на лопатках, которые исчезли, едва Хайтам договорил, и сглотнул. Это такая угроза? Хайтам же, ни сказав больше ни слова развернулся и ушёл в свою комнату, делая вид, что не заметил явного стояка в штанах Кавеха... В следующей книге, которую взял у аль-Хайтама Кавех, было более трёхсот страниц. *** Кавех совсем немного паникует. Потому что Хайтам зажимает его у стены и злобно метает молнии глазами. О, Кавех уже знает, почему... Кавех, может быть, сделал это и нарочно. Ему, может, мало острых ощущений, он признаёт, да. Но разве ж архитектор мог представить, что аль-Хайтам сделает с ним...такое?? Руки плотно связанны и зафиксированы у головы, на бёдрах крепкое шибари. Хайтам в таком мастер. Есть ли вообще что-то, чего он не умеет? Хайтам завязывает глаза Кавеха плотной атласной лентой и тот дрожит, чувствуя чужие прохладные пальцы на груди. – Х-хайтам... – Кавех тихо стонет и выгибается, когда его парень сжимает розовый сосок слишком сильно. – Прошу... – Просишь? – голос ледяной, властный, припечатывает Кавеха к постели. – Я ведь предупреждал, хабиби. Так что нет. Кавех хнычет, кусает губы, чувствуя смазанные пальцы, давящие на колечко ануса и проскальзывающие внутрь. Член дёргается в тесном кольце, мешающим кончить, и подтекает прозрачными каплями на подтянутый живот. Хайтам хмыкает, собирая пальцем эти капли и растирает по налитому кровью члену. Кавех под ним задушенно всхлипывает. Аль-Хайтам вытаскивает пальцы под разочарованый стон и тянется к анальным бусам рядом, постепенно проталкивая их внутрь партнёра. Кави извивается, зовёт Хайтама по имени, стонет, хнычет, но аль-Хайтам молчит, не давая никаких поблажек. – Сколько там было страниц, Кавех? – голос глубокий, хриплый. Опасный. – Сколько? – Т-триста семьдесят три... – Кавех запинается, переводя дыхание и снова стонет. Хайтам проталкивает бусы почти до конца. – Аах, п-прости меня, прости....умоляю. Хайтам тянется к маленькому пульту и нажимает на кнопку. Кавех вскрикивает и выгибается почти до хруста в пояснице, дергая связанными руками. Слезы впитываются в ткань повязки, а верёвки неприятно натирают внутреннюю сторону бёдер. Кави судорожно дышит, когда советник выключает вибрацию и ощущает, как он склоняется над ним. – Хайтам? Тёплый язык скользит по шее к ключицам, дразняще обводит напряжённые соски, живот и выступающие тазовые косточки. Кавех дышит быстро, рвано, ёрзает на влажной простыне и вздрагивает, чувствуя чужие пальцы внизу. Хайтам толкается ими внутрь, вновь включая вибрацию игрушки. *** Кавех вымотан. От утыкается лицом в подушку, пока Хайтам закрепляет верёвки на руках к изголовью кровати и послушно поднимает зад вверх. – Выше, – приказ, отдающийся дрожью в ослабевших коленях и тихим вскриком на резкий шлепок. Кави поднимает дрожащие бёдра выше, кусая подушку. Ягодицы пощипывает от звонкого удара. Хайтам проталкивает внутрь пробку и гладит краснеющий отпечаток на нежной коже. – У нас осталось полчаса. В ответ Кавех только бессвязно хнычет. За эти два с половиной часа он успел трижды кончить насухую, не притрагиваясь к себе, и сейчас член болезненно дёргался, требуя внимания. – Хайтам, я п-прошу тебя, умоляю, – Кавех виляет бёдрами, стараясь как-то потереться членом о простынь, но рука аль-Хайтама держит крепко. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Я буду послушным, я клянусь, помоги мне... Хайтам снова шлёпает Кави по ягодице, выбивая сорванный стон и касается её губами. Вытащив пробку, он проходится языком по покрасневшему и припухшему колечку мышц, от чего Кавех сводит ноги и просяще хнычет. Парень толкается в него языком, раздвигая руками мягкие ягодицы и ведёт кончиком по поджавшимся яичкам. – Кольцо...сними его, прошу, я хочу кончить, хнн, – Кавех весь мокрый, раскрытый, послушный. Хайтам решает поддаться ему и расстегивает эрекционное кольцо, вновь приникая к сжимающийся дырочке. Кавех бьётся в его руках, наконец кончая и обмякает, тяжело дыша. Хайтам аккуратно подхватывает его, развязывает узлы и снимает с заплаканных глаз повязку, целуя веки. Прижав всё ещё слабо дрожащего Кавеха к себе, он осторожно заправляет чужие мокрые волосы за ухо. – Ты ведь сделал это нарочно. Размазал текст на каждой второй странице. Хайтам не спрашивает. Он точно это знает.