Благословенный дар

Палатка Тэхёна пахнет полынью и медью — аромат лечебных мазей смешивается с запахом крови. Непривычно щекотный запах забивается в нос, так и норовя вызвать чихание, но Чонгук стоически держится. Он сидит на краю походной кровати, сжимая в руках грязную повязку. Рядом стоит небольшой столик, а на нём — пиала с тёплой водой, стопка чистых полотенец и ткань для перевязки. Тэхён, раздевшись до пояса, щурится на тусклый свет свечи, стоящей там же на столе. Его рана проходит от плеча до локтя — аккуратная линия, оставленная проворным клинком варвара — подрагивает при каждом движении. Чонгук с интересом смотрит, как на красивом лице мелькают сменяющие друг друга эмоции и приятно удивляется, когда на действительно болезненные действия не вырывается ни звука. — Ты уверен, что не хочешь позвать лекаря? — Чонгук осторожно снимает пропитавшуюся кровью перевязку, мягко смачивая края, и Тэхён вздрагивает, хотя лицо сохраняет каменное спокойствие. Столь поразительная стойкость достойна уважения. — Есть у меня такое ощущение, что, если я позволю осмотреть рану, то её предложат отрезать «для профилактики», — Чонгук знает, что Тэхён шутит, лишь бы отвлечься от последнего рывка снимаемой повязки. Он только шумно выдыхает через нос и расслабляется всем телом. — А мне моя рука ещё дорога. — Было бы странно, откажись ты от неё, — прежде чем промыть рану, Чонгук осматривает порез. Он не слишком подкован в лекарском деле, но даже его опыта хватает, чтобы понять — загноения нет и остаётся только ждать, когда кожа заживёт естественным путём. Покачав головой, он делится, указывая на плечо: — Это будет не быстро. — Я знаю, — Тэхён кривит губы в подобии улыбки, но резко замолкает и вновь напряжённо замирает, чувствуя прикосновение Чонгука к руке. Тишина в одно маленькое мгновение становится густой, как вязкий мёд. Чонгук сосредоточенно промывает края раны, стараясь не задевать болезненную, кровоточащую середину. Его взгляд то и дело соскальзывает на голый торс, испещрённый белёсыми шрамами и… хочется спросить про каждый из них, но Чонгук упрямо стискивает губы. Молчит. Не думает. Продолжает смотреть. Один рассекает бок, второй выглядит как колотая рана опасно близко к тазу. Ещё несколько не самых заметных россыпью простираются по груди. Взгляд Чонгука скользит снизу-вверх, пока не добирается до одного особенно глубокого, чуть ниже ключицы… — Кто же такой кровожадный? — вопрос вырывается прежде, чем мозг успевает заткнуться. Чонгук тут же прикусывает язык, но сказанного не вернуть. — Юнги, — Тэхён хрипло смеется, а поймав озадаченный взгляд Чонгука не меняясь в голосе добавляет: — Наши тренировки никогда не были щадящими. — Это как-то… — Чонгук не заканчивает мысль, потому что не знает, что сказать. Как-то жестоко? Не по-братски? Он не сможет поднять на Чимина руку, пусть даже бой и будет тренировочным. В нём слишком велика любовь к брату. Чонгук пользуется ситуацией и отворачивается, чтобы промыть тряпку в воде, но мысли кружат голову, и он допускает ошибку. Всего лишь случайность, но от этого не становится проще — он промахивается, опуская влажную тряпку прямо на рану, а не рядом. — М-м-м… — Тэхён болезненно мычит, втягивает воздух сквозь зубы. — Прости! Я… — Чонгук сразу же отдёргивает руку, но что толку? Он уже причинил вред. — Лекарь был бы лучше. Золотые крылья взволнованно шуршат за спиной, с головой выдавая волнение Чонгука. Мысленно он корит себя за оплошность, буквально приказывая себе быть внимательней. — Мелочь, — Тэхён переводит дыхание и скашивает взгляд на рану, — на эту ночь мой лекарь ты. А ошибки… они случаются. Давай сосредоточимся на ране и пока что оставим разговоры. Чонгук замирает, чувствуя, как горит лицо. Он нервно кивает, хмурится и теперь смотрит только на руку. Аккуратно промывает кровь, которая выступила из-за его ошибки, и убедившись, что всё чисто — начинает обматывать чистыми кусками ткани от плеча до локтя. Тишину прерывают лишь тихие вопросы — «не туго?», и такие же тихие ответы — «нет». Закончив, Чонгук облегчённо выдыхает, внимательно присматриваясь — завязал ли? Не передавил ли? Не выступило ли ещё крови? Но всё в порядке. — У тебя рога светятся, — Тэхён ловит его запястье, чуть ниже кандалов, когда Чонгук уже собирается подняться и убраться в палатке. Рука теплая, шершавая от мозолей, очень крепкая. Хватка такая, что просто дёрнуть ладонь не получится. — Так и должно быть? Никогда не видел, чтобы они светились у Чимина. — Обычно они и не светятся. — Что же сейчас необычного? — лукавая улыбка Тэхёна выглядит так, словно он знает ответ на свой же вопрос, но это маловероятно. — Мы близко к дому и… — Чонгук поджимает губы. Он предполагает, что хочет услышать Тэхён, вот только правда совсем не романтичная: — И мы в опасности. — Оу, — Тэхён сразу же выпускает запястье, давая Чонгуку возможность заняться делом. Он собирает грязные тряпки, перевязку, пропитанную кровью и откладывает чистые остатки в сторону. Сливает воду, выглянув на улицу. Задерживается за пределами палатки, прислушиваясь: дозорные ответственно стоят на службе, тихо переговариваясь где-то вдалеке. Чонгук не слышит слов, лишь шёпот, близкий к шороху песка из-за ветра. Он делает глубокий вдох, отчасти жалея, что не может просто сбежать сейчас от Тэхёна, а отчасти радуясь. — Спасибо, — именно с такими словами Тэхён встречает Чонгука, когда тот возвращается обратно внутрь. — Если рана снова будет кровоточить, то лучше позвать лекаря. — Я позову тебя, — Тэхён невозмутимо пожимает плечами и откидывается на кровать с наигранным стоном. — Лекарь понадобится кому-то, у кого более серьёзное ранение, а с моим поможешь и ты. Чонгук медленно кивает в ответ. В этом есть смысл. Он видел, что после бойни между лагерем и стенами столицы пострадало не так уж и мало людей Империи. Мало у кого были смертельные раны, но самое главное, что их много. Лекарь не один, Император Мин позаботился, чтобы за солдатами хорошо следили, но явно недостаточно, чтобы помочь каждому. — Здесь… холодно, — неожиданно произносит Тэхён, приподнимая голову так, чтобы видеть передвижения Чонгука. Он явно хочет опереться на больную руку, но осознано бережёт её и просто смотрит снизу-вверх. — Кажется, я слышал, что рану нужно держать в тепле. Что скажешь? — Ты лежишь полуголый, неудивительно, что холодно, — Чонгук хмыкает, проницательно сощурившись, — могу помочь одеться или принести грелку. Что выбираешь? — Шерсть колется, — Тэхён цокает, покачивая головой: — Ты же не хочешь, чтобы я проснулся в сыпи? — О! — Чонгук разворачивается лицом к Тэхёну и складывает руки на груди. Он делает вид, что его озарила гениальная идея и даже взмахивает крыльями, словно она действительно особенная. А потом говорит: — Тогда надо затопить. Разожгу огонь, а потом оставлю тлеть, чтобы тепло равномерно растекалось по палатке. — Чонгук. — Тэхён садится на постели, неосознанно морщась на ранение, но старается скрыть вздрагивание от короткой вспышки боли. — Ты действительно не понимаешь? — Понимаю, что? — Чонгук хлопает ресницами, как однажды подсмотрел это у Чимина. Если хочешь избежать чего-то — притворись ничего не понимающим дурачком. Не то чтобы Чонгук против остаться, просто… Тэхён ему нравится. Действительно нравится. Но сейчас, когда вокруг них кострами вспыхивает война и неизвестно доживут ли они оба до её окончания — начинать что-то глупо. Как глупо и не начинать. Чонгук тяжело вздыхает, зарываясь пальцами в волосы и несильно оттягивает прядки в сторону, чтобы прийти в себя. — Хорошо, — Тэхён пронзает его раздражённым взглядом, но больше не настаивает, соглашаясь с самым первым предложением: — Помоги мне одеться. — Где вещи? — Там в сундуке, — Тэхён указывает на роскошный сундук в тёмном углу палатки. — Выбери что-то лёгкое и тёмное. Штаны и рубаху. Чонгук кивает, со странным чувством приближаясь к сундуку. Он ещё никогда не рылся в чужих вещах, тем более с одобрения. Как выбрать правильно? Пожалуй, стоит полагаться на ощупь? Мягкая ткань и свободный крой. Это найти не сложно. Он открывает сундук и в нос моментально ударяет насыщенный запах кипариса и железа, который перебивает даже густой аромат, застывший в палатке. Чонгук невольно прикрывает глаза, делая глубокий вдох, и понимает — это сочетание теперь навсегда будет ассоциироваться с Тэхёном. Не позволяя себе отвлекаться ещё дольше, он начинает перебирать одежду, пока не делает выбор. Тэхён проворно поднимается с постели и совершенно невозмутимо даёт себя сначала раздеть. Перешагивает через штаны, когда те падают на землю, и совершенно не смущается, видя лицо Чонгука напротив паха. Они оба мужчины, да, но судя по всему и предпочтения у них схожи. С не слишком тонкими намёками Тэхёна это даже очевидно. — Ты ловкий, — Тэхён крутится, вдевая руки в рукава рубахи. Они оба особенно осторожны с раненой. — Часто помогал одеваться? — У меня три сестры и брат — Чимин, — Чонгук говорит с нежностью, вспоминая о родне, — и поверь, ребёнком Чимин был тем ещё капризным малышом. Так что да, опыт у меня есть. — Хорошо, что он нам пригодился. — Надеюсь в последний раз. Тэхён разворачивается к нему, давая возможность завязать завязки на груди. Широкой, мерно вздымающейся от дыхания груди. Только сейчас Чонгук осознаёт, что они одного роста, да и комплекция в целом схожа. Может быть Тэхён чуть тоньше в талии, но и только. Крепкий, сильный мужчина, умеющий сражаться — это не тот, кто заставит о себе волноваться слишком сильно. Примерно такого партнёра Чонгук когда-то и хотел иметь. — Я останусь, — в итоге сдаётся Чонгук на короткое мгновение опуская ладони на чужую грудь. Он задерживает прикосновение дольше необходимого, в какой-то степени отвечая на постоянно звучащие намёки. — Мне надо убедиться, что тебя не скрутит лихорадка или не начнёт бить озноб. Тэхён расплывается в счастливой улыбке и подаётся вперёд… Чонгук не хочет думать, что для поцелуя. Он отворачивается, чувствуя, как кончики ушей полыхают от смущения. А потом ощущает касание сухих губ к щеке. Чонгук закрывает глаза, пытаясь запомнить это мгновение, но тут же отстраняется, будто обжегшись. Его пронизывает мысль, что следующий поцелуй будет уже не в щеку.

***

Шатер непривычно громко шелестит от порывов ветра, но Юнги не обращает на это внимание. Он сосредоточен на карте. Стоит, опершись ладонями о края стола, и рассматривает чернильные линии, обозначающие многоуровневые туннели под песками, на которых они ведут бесконечную битву. Коридоры сливаются в паутину, словно корни древнего дерева, проросшего сквозь пергамент. Что в них скрывается? Что таится в темноте камня и почему айлес так упорно зарисовывали все повороты. Или же это были не они? Юнги задумывается на мгновение, но в итоге откидывает мысль, что это сделали варвары. Может, его ошибка не считать их достаточно разумными для таких схем, но то, что он видит на поле боя и то, что случилось в лагерях доказывает, что они лишь следующие инстинктам животные. Юнги опускает подушечку указательного пальца на начало второго коридора и плавно ведёт по нему, пытаясь представить путь. Прикрывает глаза, погружаясь в это ощущение полной темноты, которую освещает лишь трепещущий огонь от факела. Будут ли там шорохи? Странные звуки? Стекающие по камню капли воды? И, самое главное, что ждёт их в конце? Намджун врывается внутрь шатра, сбивая плащ, покрытый слоем песка. Ветер пользуется появившейся возможность и проникает между раскрывшихся всего на долю мгновения двух половинок полога, приподнимая край карты на столе. Юнги прижимает её ладонью обратно. Ни Намджун, ни порыв ветра не отвлекает Юнги от размышлений, но приходится сосредоточиться на звенящем от напряжения голосе. — Песчаная буря, — выдыхает Намджун, срывая плащ с плеч окончательно. — зародилась давно, но всё казалось, что она пройдёт мимо, задев нас лишь по краю. — Как скоро будет тут? — Несколько часов? — Намджун пожимает плечами. Он тяжёлой походкой подходит к столу, незаинтересованно скользит взглядом по карте, и грузно опускается на стул. —Видимость — нулевая. Если варвары нападут… Юнги медленно поднимает голову, нехотя переключаясь на более важное обсуждение. До карты они ещё доберутся. Их с Намджуном взгляды пересекаются и немой разговор прерывается решительным: — Они не нападут. Уползут в свои норы, как всегда, когда день сменяется ночью, а буйствующие вокруг пески — это ложное ощущение ночи. Намджун поджимает губы, явно обдумывая слова своего Императора. Это скорее догадка, чем полноценная уверенность, но иного у них просто нет. На ближайшие два или три дня они либо получат долгожданную возможность восстановиться, прячась от песка в палатках, либо умрут, поверженные неожиданным нападением мертвецов. За пределами шатра воет ветер, раскачивая тканевые стены, и свет от масляных ламп пляшет, раскидывая причудливые тени. Юнги может думать только о том, что Чимин в безопасности — на Императрицу не нападают ожившие мертвецы, он не окружён песком и, самое главное, спит в самом безопасном месте в мире. Намджун не успевает сказать хоть что-то, как в шатер входят остальные: Тэхён с перевязанной рукой и в компании не отстающего от него Чонгука; Сокджин, пахнущий ладаном и выглядящий уставшим; Хосок, чье лицо скрывает тень от накидки на голову и остальные генералы. За ними в шатёр тянется прохладный воздух, смешанный с наступающим ощущением бури. — Рад всех приветствовать, — начинает Юнги. Он уточняет у Тэхёна о состоянии здоровья — всё хорошо, рана заживает; расспрашивает у Джина, как тот устроился в лагере — всё прекрасно, он поселился неподалёку от Намджуна; задаёт общие вопросы по состоянию солдат всем генералам. Внимательно выслушивает отчёты, понимая, что силы пока что не на исходе. Но как долго им будет так везти? Закончив с общими вопросами, он переходит к насущному: — Нам надо решить, как действовать с этой информацией, — Юнги опускает ладонь на листы с картами, а взгляд падает на Хосока: — Ты проверял туннель? — Проверял, — он отвечает как обычно короткими, скупыми фразами. — Там нет людей. Нет айлес. Нет варваров — ни живых, ни мёртвых. До конца не дошёл. — Пауза.— Император, я не прорицатель. Я — глаза в темноте. А в темноте лучше видно, когда не лезешь в неё с факелом. Юнги кивает, принимая такой ответ. Это больше, чем он ожидал, потому что у Хосока не было задачи проверять туннели. Чудо уже то, что он в него попал. Скорее всего из замка, когда изучал пути отступления, а после свернул во второй коридор, но быстро осознал, что выход не там. — Я слышал, — не выглядя даже на каплю смущённый тем, что говорит с Императором, влезает Сокджин, — что в пещерах… спит дракон. Есть легенда, что однажды раненный дракон прилетел под стены Сильдора и начал умолять помочь ему, скрыть от врагов и всё такое, но айлес отвернулись и тогда… — Не совсем, — перебивает Чонгук, выходя на свет, — кое-кто всё же помог дракону. Юнги с интересом смотрит на застывшего, но совсем не от страха, Чонгука. Тэхён пространно намекал на то, что там скрывается какая-то тайна, требующая изучения, но со всеми военными сборами просто не было возможности выделить время и лично поговорить с Чонгуком. — Эти айлес нарушили приказ Князя и помогли дракону найти подходящее место для сна. Не знаю, ожидали они награды или просто посочувствовали магическому существу, но так или иначе — показали путь к пещере, где дракон и уснул. — Он не проснулся? — Нет, — Чонгук неосознанно дёргает крылом и Юнги уже хорошо знает, что так проявляется волнение айлес, — никто больше не ходил к дракону, а те, кто показал ему пещеру предпочли умереть с этой тайной на устах. — Откуда же ты знаешь детали? — Юнги сощуривается, практически читая ответ в расширившихся зрачках Чонгука. Они — потомки той семьи? Не подчинившиеся Князю айлес, отвергнутые… но тогда почему Чимин с таким рвением спасает тех, кто, судя по всему, его ненавидит? — Я расскажу вам наедине, Император, — Чонгук косится на генералов, и добавляет: — Если позволите. — Поговорим после совета, — Юнги легко соглашается. Он знает, что никого из подчинённых не задела такая просьба. Порой есть вещи, которые имеет право знать лишь Император. — Возвращаясь к туннелю — его надо проверить. — У нас не хватит ресурсов, чтобы отправить людей проверить туннель и терпеливо ждать их возвращения. Особенно если риск того, что там спит какой-то дракон, — включается в обсуждение Сонхва, — варвары продолжат нападать и потеря даже части солдат… — Именно поэтому мы проникнем внутрь Сильдора, — Юнги указывает на второй коридор, — Тэхён и Чонгук были внутри — выход ведёт в пустой дворец мёртвого Князя. Варвары не попали внутрь и не смогут этого сделать, потому что все входы и выходы забаррикадированы. Нам остаётся дождаться ночи, когда они вернутся в застенки и уснут, и спокойно зайти внутрь. — Разделить силы? — генерал Ли подходит ближе, задумчиво изучая карту, — два отряда в туннель, остальные — внутрь? — Почему бы нам не воспользоваться тем, что днём варваров нет внутри? — Тэхён невольно поглаживает раненную руку. — Выведем столько айлес сколько сможем, чтобы они не пострадали, одновременно с этим создадим внутри дворца защитные стойки, перенесём часть припасов и оружия. — Нападение изнутри, ночью, когда они спят? — Именно, — Тэхён коротко улыбается, — нам не надо их убивать, нам надо их обездвижить, верно? Конечно, непонятно спят ли они или нет, слышат, что происходит вокруг ночью или нет, но тут уже придётся действовать по ситуации. — Им можно отрубить руки и насадить на копья, — предлагает Намджун, барабаня пальцами по дёргающейся от предвкушения коленке, — тогда они не смогут снять своё тело и пойти обратно в бой. — Как жестоко, — Сокджин охает, прижимая к груди ладони, — неужели нет способа просто убить их, а не истязать? — Пока что такого способа нет, — недовольно отвечает Юнги. Он недоволен не вопросом, а тем, что у них нет ответа. — Хорошо. Тогда для начала подготовка. Господин Ким Сокджин, вам необходимо будет выделить места в провинции для айлес, в лагере им не место. Генералы Пак и Ли займутся разведкой местности и выводом айлес из-за стен Сильдора. — Можно взять с собой одного из спасённых айлес, — предлагает Тэхён, — они смогут объяснить своим, почему лучше пойти с нами, а не трястись дома и бояться гнёта варваров. — Хорошая идея, — одобряет Юнги. — Во второй туннель не идём, пока всё не будет готово для ночной атаки. Сначала исключаем угрозу мёртвых варваров, потом изучаем второй коридор. Юнги понимает, что единственный, кто точно должен идти проверять логово дракона — это он сам. Брать много людей с собой смысла нет, но это точно будет Хосок и… взгляд падает на ранение Тэхёна. Будь брат цел, то тоже пошёл бы. И точно нужен Намджун — человек, способный чувствовать и применять магию никогда не бывает лишним. Кивнув мыслям, Юнги уже собирается их озвучить, как в центре шатра, рядом со столом, появляется странное огненно-солнечное свечение. Ладонь моментально опускается на рукоятку клинка и каждый присутствующий повторяет за ним. Это враг? Дракон? Что за странное явление, прямо в момент планирования нападения? Юнги плотнее сжимает пальцы, вынимая катану, сразу же осекаясь. Сладковатый запах жасмина, резко контрастирующий с пыльным воздухом в шатре, даёт понять кто гость. Как и очертания появляющейся фигуры: нежные, плавные изгибы, округлившийся животик… — Чимин? — Мой Император? — любимый, знакомый голос прорезается одновременно с полноценным воплощением Чимина. — Ох, как вас тут много. Добрый вечер, господа. — Как ты?.. — У меня получилось создать способ для перемещения, — Чимин гордо поднимает запястье вверх, показывая симпатичный, переливающийся золотом браслет, — правда пользоваться им могу только я.