Meine Kirsche

Упаковка давно перестала иметь товарный вид. Таблетки кораллового цвета под давлением превратились в порошок, заполнив небольшое пространство в блистере. Своего эффекта они не потеряли. Попадали в рот, сразу делали больно, шипя на языке. Горечь вперемешку со сладостью оставалась на кончике языка, и парень бы с радостью выплюнул всю гремучую смесь обратно, но зачем? Хван Хёнджин привык к последствиям, поэтому, проглотив пару штук заразы, расслабился на спинке дивана, закрыл глаза и стал медленно рассасывать раскалённую часть таблетки, словно пробуя первый раз столь удивительную в узких кругах находку. Поначалу брови свелись к переносице, а губы поджались. Неприятно, невкусно. — Плохо, – Хёнджин провёл большим пальцем по губе, убирая остатки противного белого порошка. — Эффект не тот. — Функции приготовления те же, – сзади подошёл юноша, немного моложе самого Хёнджина, и положил руки на плечи. — У тебя иммунитет случаем не выработался? Будет обидненько потерять тебя, дружок. — Или ты в очередной раз подбросил мне хуйню, зацепив гору денег, – закинув голову назад, глянул на собеседника. — Из-за твоих приколов один раз чуть клиент не умер. — Подумаешь, – закатил глаза. — У тебя их всё равно куча бы осталась. Девать некуда! Не один мужик, так второй бы сдох. Никто бы и не подумал разбираться с этой смертью. — Меня бы Йеджи прибила за потерю драгоценных клиентов, – скинул руки со своих плеч. — Этого добиваешься, мистер Любитель портить жизнь сотрудникам заведений с сомнительным контингентом? — Нет, ты что! – огорчённо взвизгнул. — Её бы на войну отправить.. Страшная женщина всех бы порешала, и каждый противник упал бы перед ней на колени.. — Стоило ей один раз отказать тебе, и ты сразу дал заднюю? – наивность веселила. — Ребёнок. Не дорос ты до серьёзных отношений с бизнесвумен. — Что мы всё обо мне да обо мне! Давай лучше по существу. Мы оба знаем, что мне никак не удастся затащить её в постель, но.. кофе она со мной выпьет? Это не нарушает никакого закона «InSpace»? — Вряд ли. Дел много, и она кофе не любит. Виски предпочитает со льдом. — Дел с кем? С твоими постоянниками? – достал пачку, упаковка которой громко кричала о смерти, и протянул другу. — Почему она за тебя отдувается? Хван без промедления взял сигарету из пачки, нащупал в кармане строгих брюк зажигалку, чиркнул ей и закурил. Сигаретный дым привлёк внимание вкусовых рецепторов, и язык резко забыл о таблетках. Одна затяжка, вторая. — От кофе я бы не отказался, – Хёнджин проигнорировал вопрос, рассматривая тлеющий кончик сигареты. — Тебе поспать надо.. Мешки под глазами ужасные, поэтому никакого кофе. Что с тобой на этой неделе? — С людьми трудно работать, – потянулся так, что кости захрустели. — А с пьяными, обдолбанными наркоманами, желающими выебать шлюху во все отверстия, ещё хуже. К тому же Йеджи набрала молодых, а их нужно всему обучать, чтобы не было как с.. Блять, а как его звали? Джун.. Что-то на «Джун» заканчивалось. Выстрел — нет мальчика, потому что язык длинный. Так не пойдёт. — Между делом задевая, мать Тереза жёстко наёбывала народ, – друг медленно направлялся к выходу, — и очень благородно это делала. Они там поголовно врали и не краснели. — Считаешь, что мне не похуй на тех, кто приходит сюда? – вопросительно приподнял бровь. — Кто знает? Могу и не отвечать на этот вопрос. Законом не запрещено, – подмигнул, улыбнувшись. — Они помогут мне заснуть? – поднял пачку таблеток в воздух. — Я всю не осилю. — Как миленький заснёшь часов на двенадцать. Тебе как раз хватит, – вышел и закрыл за собой дверь. Стрелки на часах перестали биться в 11:11 pm. Просто висели на стене, напоминая о скоротечности времени или его замедлении? Реакция Хвана оставляла желать лучшего. Глаза перестали ловить фокус, картинка расплывалась, а тело поддалось желанию просто вырубиться лицом в мягкую подушку и наконец заснуть приторным сном. Настолько хотелось спать. За всю неделю Хёнджин поспал около восьми часов, и если не одна беда будила его, то это делала другая. И как раньше вышестоящие справлялись со всеми проблемами? Точнее, вопрос должен звучать по-другому: когда эти «ебанутые», со слов Хван Хёнджина, додумались построить на священном месте, куда люди приходили молиться о благополучии для себя и своих близких, бордель, который впоследствии стал самым популярным во всём городе? Смешнее то, что глава города был в курсе о происходящем и сам часто приходил поглазеть на красивых девочек и мальчиков, танцующих на шестах и предлагающих услуги сексуального характера. И ведь все клиенты такие. Поголовно приходят за развратом, наркотиками и алкоголем. Пытаются заглушить боль, выплакаться проститутке в плечо или осуществить все свои фетиши. Кто их будет за это винить? Такие же гнилые люди, как и они сами? Нет. Двери «InSpace» открыты для всех отбросов общества, какие бы маски те изгои не носили. Порядочный гражданин, убирающий мусор в субботу, бизнесмен, обманывающий других на деньги, верный супруг, раздвигающий ноги перед незнакомой девицей в латекстом костюме. Все люди лицемеры, и винить их в этом, пытаться как-то пристыдить бессмысленно. — Накрыться бы чем-нибудь не помешало.. – прошептал Джин, вытянувшись на диване. — Или обнять.. Сон одержал кратковременную победу. Потрёпанное тело устало бороться с безразличием своего хозяина. Дверь тихо отворили, послышались негромкие шаги. Хван не открывал глаза, ничего не слышал, но сквозь сон почувствовал, как кто-то накрыл его пледом.

****

[ past ]

Вкус крови ощущался на кончике языка. Металл отдавал чем-то.. нормальным? Словно так и должно было произойти: маленькая комната, отвратительный тускло-жёлтый свет старых ламп, засохший цветок в горшке, куча бумажек и незнакомые люди, допытывающие информацию. Какая разница, что произошло? Только будущее имеет значение. Прошлое — бред, груз, тяжесть. В прошлом нельзя оставаться. — Почему я не могу взять над ним опеку? – подросток раздражённо смотрел на полицейского, параллельно игнорируя вопросы работника социальной опеки. — В чём причина? — Сэм, ты, как и Хёнджин, ещё ребёнок.. – аккуратно продолжила женщина. — Получить такую психологическую травму в десять лет.. — Где мой брат? – резко ударил кулаком по столу. — Я хочу видеть его! Немедленно! — Твой брат сейчас с психологом, – проинформировал полицейский. — Сначала он ответит на все вопросы, потом ты. Понимаю, что сложно держать себя в руках после трагедии, но ты должен остаться в глазах своего младшего брата сильным человеком. Сейчас он, как и ты, можете положиться только друг на друга. Сэм прикрыл глаза, положил руки на стол. В ушах снова противный скрежет шин, резкий тормоз и крик матери. Отец не успел среагировать: машина с пьяным водителем вылетела по встречной полосе, превратив капот в комок хлама. Хёнджин вытащил старшего брата из авто. Слёзы на щеках мальчишки, его глухой вопль застряли в голове. Перепуганное лицо, сломанная рука, страх в глазах. Что будет дальше? — Нас отправят в детдом? – Сэм выпрямился и раздражённо выдохнул. — Я смогу дополнительно работать, чтобы прокормить брата? — Пока ничего не могу сказать, – продолжил полицейский Ри. — Госпожа Хэ решает этот вопрос.. не твоей возможной работы, а вашего содержания в государственном учреждении. Все эти процедуры.. — Острый наконечник стрелы. — Наконечник стрелы? – переспросила госпожа Хэ. — Что это значит? — У нашей матери был кулон в виде наконечника стрелы, и я воткну его вам в горло, если вы не дадите увидеть моего младшего брата. Я понятно объяснил? Могу повторить. — Ты.. — Ри, спокойно, – положила руку на плечо мужчины. — Понимаешь, какая.. На рабочий телефон позвонили. Лицо сотрудника полиции поменялось в момент. — Сможете? Да, хорошо.. Спасибо, – положил трубку на место. — Хёнджин ждёт нас, пойдём. Серые стены, деревянный пол, непривычно громкое эхо в безлюдном коридоре. Сэм смотрел перед собой и боялся представить реакцию Хёнджина. Младший привязан к родителям. Шаг за шагом на груди становилось тяжелее, дыхание как будто сдавливало лёгкие. Безэмоциональность разрушилась, позволив нескольким каплям скопиться в уголках глаз. Ри открыл дверь, пропустил мальчика вперёд. — Сэм.. – увидев старшего брата, Хёнджин приподнялся на дрожащих ногах, заплакал и потянулся за объятиями, — Сэм, наши родители.. — Знаю, – Сэм прижал младшего брата к груди, начал гладить по голове, слушая всхлипывания. — Мы справимся.. Хёнджин смял рубашку пальцами и уткнулся лицом в плечо, не переставая плакать. Сэм хотел забрать боль младшего. Эти красивые глаза коричневого цвета не должны плакать. — Страшно.. – прошептал Джин. — В груди болит.. Забери это, пожалуйста.. Пожалуйста, Сэм.. Я не хочу чувствовать это! — Тише, тише.. Брат с тобой. Я никогда тебя не брошу, слышишь, Хёнджинни? Я буду твоей поддержкой и опорой. Я помогу тебе со всеми трудностями, если продолжишь показывать мне твою замечательную улыбку. Родители хотели бы то же самое. Им важно, чтобы мы были счастливы и вместе.. Ich liebe dich, meine Kirsche. — Мальчики, – тихо прервала Хэ, — мы оставим вас на 10 минут. — Уходите. В кабинете открыто окно, слёзы высохли на щеках. Голова болела от непринятия: два трупа превращены в бесформенное нечто. Сорванный из-за криков голос, вой сирен и испуганные дети. — Что будет с нами дальше? – младший ослабил хватку, позволяя брату держать себя. — Мама.. папа.. Кто теперь позаботится о нас? — Со мной ты ни в чём не будешь нуждаться, – старший чмокнул в лоб. — По началу будет сложно, но если ты рядом со мной.. — Ich liebe dich, – хрипло повторил в ответ.

***

Подбор неоднозначный. Дети разглядывали новоприбывших как дорогих игрушек: мальчик с красными волосами шёл впереди, за руку ведя свою точную копию с чёрными волосами. Братья Хван держались поодаль от остальных. Изгоев видно сразу — с ними никто не хотел подружиться. Отношения ранят. Дети без родителей никому не нужны, так зачем пытаться наладить какой-то контакт с другими людьми? Мнимая дружба, поддержка, забота — всё это временно. Обстоятельства сменятся, и глаза забудут обшарпанные зелёные обои, разбитый угол стены, скрипучий пол, который расскажет о беспредельниках, мешающих остальным спать, о вчерашнем обеде и смехе надуманного авторитета среди брошенных детей. — Сэм, – посреди ночи Хёнджин сел на край кровати старшего брата и мягко толкнул его в плечо, — я хочу поговорить с тобой. Мне трудно заснуть из-за этих мыслей. — Ложись, – откинул одеяло и похлопал ладонью возле себя, — тогда я буду тебя слушать. — Госпожа Киу сказала, что нами заинтересовались, – плюхнулся рядом и обнял брата. — Одинокий мужчина воспитал троих детей, они разъехались, а его жена недавно умерла, и он стал чувствовать себя одиноко. Может.. это наш шанс? Знаешь.. почувствовать себя любимыми детьми? — Кандидатов получше не нашлось? — Из-за таких вопросов их сложно найти.. – выдохнул. — Прости, не думай, что я виню тебя за такие разговоры, просто.. — Просто они видят, что я за тебя убью, – невинно улыбнулся и провёл рукой по волосам. — Возможно, что мне тоже нужно время, чтобы адаптироваться. Я тоже.. Нет, забудь. Думаешь, стоит попробовать? — Нам нечего терять. Кому мы нужны, кроме друг друга? – эти слова за полгода пребывания в детском доме стали привычными. Дети каждый день мечтали о приёмной семье, где будет место любви и заботе. — Разве не так? — Так.. — Я слышал, как ты плакал сегодня ночью.. – приподнялся. — Расскажешь?.. — Мне приснилась мама, – сфокусировал взгляд на люстре, пытаясь вспомнить сон. — Папа уехал по делам, а мама предложила нам приготовить булочки с вишней. — Которую ты так ненавидишь.. И что дальше? — Вся кухня была в муке. Мама пыталась нас успокоить, а мы с тобой продолжали играть с едой, обмазывая лица друг друга подтаявшей ягодой. Это выглядело реалистично. Нам было весело. — Мама бы лишила нас конфет за такое.. – Хёнджин мягко улыбнулся. — А папа бы помогал нам вымаливать их обратно.. – Сэм открыл глаза. — Правда. Я плакал по ним. Всё ещё не могу поверить, что мы больше никогда не сядем за один стол с дорогими для нас людьми. Что я не услышу смех мамы, шутливые упрёки отца в нашем безрассудстве. Я боюсь, что.. не справлюсь с тобой и ты покинешь меня, как и они. А если захотят забрать только тебя? Одного ребёнка сложно воспитывать, а двоих.. — Братик, – взял лицо в ладони, — такого не случится. Помнишь, ты сказал мне, что всегда будешь рядом со мной? И я не собираюсь покидать тебя. Мы уйдём отсюда вместе. Ты мне веришь? — Верю, meine Kirsche. — Тогда перестань плакать! – убрал пальцами слёзы со щёк старшего брата. — Мы сильные, мы справимся! Хван никогда не опускали и не будут опускать руки! Всё ещё.. — Когда придёт тот мужчина? — Он ждёт нашего ответа. Я бы хотел, чтобы это знакомство произошло как можно скорее. Кровати тут.. — Ужасные. Ощущение, что и в матрасе целая семья клопов живёт.. Империя! — Великая Империя! – Хёнджин заметно развеселился. — Завтра пойдём к госпоже Киу и скажем ей о нашем решении. — Если всё сложится хорошо, то.. – гладил свои пальцы. — Попросим завести собаку? — Да! Я имя придумал. Кирш. Хочу, чтобы окрас у него был песочный и шерсть длинная! — Кирш? Где-то я это слышал.. – Сэм провёл пальцами по подбородку. — Где-то.. — Такой актёр пропадает.. Все театры поклонялись бы твоему умению отыгрывать роль дурачка, – Хёнджин прижался к брату. — Пора спать! Завтра тяжёлый день, но мы должны показать себя на все сто процентов!

***

Нервное настроение не покидало: что будет за встреча? Как отреагирует тот одинокий мужчина? Согласится ли он взять мальчиков, которые выглядят как две капли воды? Какое будет первое впечатление? Что и как говорить? Мужчина обещал приехать через час после звонка заведующей детским домом. Мальчики готовились примерно одинаково: Хёнджин пригладил чёрные волосы назад, а Сэм надел единственную белую рубашку, чтобы выглядеть презентабельнее. Издалека послышалось, как охранники открыли ворота. На территорию въехала дорогая иномарка. Её красный капот блистал на солнце, ослепляя всех детей своей роскошью. Ребята замерли, ожидая, когда водитель выйдет из машины. Деловой костюм шёл незнакомцу, как-то странно подчёркивал его грустное лицо. Одиночество никогда не покидало людей, и это читалось на их лицах. Госпожа Киу уже вышла на встречу, мягко толкнув братьев Хван в плечи. — Добрый день, господин Пак! – кажется, ей больше всех была приятна эта встреча. Спиногрызов в избытке. — Как доехали? — Добрый, госпожа, мальчики, – мужчина низко поклонился, собеседники в ответ. — Благодарю за беспокойство, поездка прошла отлично. Это.. — Мальчики, про которых я вам говорила, – улыбка стала ещё шире. — Если хотите.. — Если мальчики не против пообщаться со мной наедине, то.. — Поняла! Можете прогуляться по нашему парку. Надеюсь, что знакомство пройдёт удачно! – упорхала, как бабочка. Мальчики рассматривали кандидата на отцовство. Хёнджин стоял позади брата, держал его за руку и видел, как Сэм был напряжён. — Вы не против? – спросил Пак, немного приподняв руку в сторону ограждённой территории с кустарниками. — Нет, – первым заговорил Джин, и все трое направились вглубь парка. — Меня зовут Пак Джинён, – негромкий голос, ровный тон располагал к себе, — мне 52 года. У меня трое взрослых детей: Канин, Дантэ и Ёнсо. Мальчишки бросили своего старика. У них есть свои семьи, дети. Иногда они навещают меня и.. — Госпожа Киу говорила, что вы стали вдовцом, – вставил Сэм, уставившись на Джинёна. — Как давно? — Да, это правда, – по реакции заметно, что не ожидал такого прямого серьёзного вопроса от ребёнка. — Моя жена скончалась от болезни. Я скучаю по моему солнцу, но.. жизнь на этом не заканчивается? Моя жена и мои дети дарили мне радость.. Почему я не могу сделать то же самое для других людей? — Наши родители умерли в автокатастрофе. Мы с Хёнджином остались одни, – Сэм остановился. — Вы уверены, что ваше желание брать ненужных детей, чтобы помочь им, искреннее? — Сэм.. – Хёнджин сильнее сжал руку брата. — Перестань.. — Многих возвращали обратно в эти стены, пока за детьми не придут другие псевдо-родители, которые не смогли взять себя в руки и справиться с бедными ребятами. И так раз за разом. — Твои сомнения оправданы, Сэм, – Пак завёл руки за спину, остановившись. — К сожалению, такие случаи происходят часто, тем более с детьми в подростковом возрасте. Нормально, что вы боитесь неизвестности и опасаетесь всякого шороха, но со временем это пройдёт. Вы научитесь доверять другим, открывать своё сердце.. — Нам хорошо вдвоём. Понимаете, о чём я? — Грех разлучать братьев, особенно близнецов. Между вами сильная связь, которая не оставит вас даже через много лет. Я и не думал об этом. Это подлый, низкий поступок. — Простите, господин Пак, – Хёнджин поклонился, — мы всего лишь хотим быть уверенными в завтрашнем дне. Мой брат порой.. — Перегибаю палку и не собираюсь этого скрывать, – красноволосый сложил руки на груди. — Если вы готовы взять на себя ответственность за брата и меня, то мы.. — Я готов подарить вам семейную заботу и любовь, – на лице заиграла сочувствующая улыбка. — Я не смогу и не буду пытаться заменить вам ваших любимых родителей. Помните о них, помните об их любви к вам. Помните их объятия, поцелуи в щёки. Помните, что они всегда рядом с вами. — Это важно для нас, – в ответ улыбнулся Хёнджин. — Мы помним о любви наших родителей. Сейчас, пожалуйста, давайте поговорим о другом. Кем вы работаете? Какие у вас увлечения? Что вы любите делать? — Я директор крупной строительной компании, занимающейся.. — Благотворительностью, – вновь прервал Сэм. — Я слышал о вас. Компания JYP помогает предприятиям, подобным нашим. Детские дома, школы, больницы. Вы делаете всё, чтобы улучшить условия содержания самих зданий за минимальную стоимость. Вы работаете для народа, что не может не радовать. — Однако газетные заголовки не расскажут о том, какой я человек, верно? Доверие нужно заслужить. Иначе никак. Хёнджин, ты спросил об увлечениях? Мне нравится выпечка. — Люблю запах свежего хлеба, – Джин мечтательно закрыл глаза, подойдя ближе к Паку. — Хрустящая корочка с горячим чаем.. — Или холодным гранатовым соком.. – Сэм повторил за братом. — Мама готовила хлеб нам каждое воскресенье, а мы так и не научились.. — Я научу, – мужчина деловито поправил волосы, не скрывая шутливого преимущества. — Звезду Мишлен не получу, но знаниями поделюсь с удовольствием! Мы с детьми тоже готовили вместе, но они больше любили пасты. А вы, мальчики, чем любите заниматься? — Мне нравится рисовать. Может быть в будущем я стану известным художником, открою.. — Покажешь как-нибудь свои рисунки, Хёнджин? — Конечно, все до единого! — Что насчёт тебя, Сэм? — Не знаю. Ничем, – пожал плечами, отведя совершенно незаинтересованный взгляд в сторону. — Но если что-то нравится брату, то и мне тоже это нравится. — Такая крепкая связь, – повторил Пак. — Стиль в одежде вам тоже подходит. Сэм, твои красные волосы говорят о силе, а рубашка — о сдержанности. Хёнджин, а ты.. любитель свободы? Я порой тоже люблю скинуть все неудобные строгие костюмы и надеть буквально мешок, ахах! — Это самая удобная одежда! – тихо посмеялся младший брат. — Но Сэм этого не понимает, всё ходит как взрослый серьёзный человек. Как думаете, господин Пак, у меня получится убедить его надеть худи? — Ни за что, – старший брат помотал головой. — Нет. — Думаю, что у нас с тобой получится уговорить его, – прошептал мужчина, прикрыв рот рукой. Остальные дети смотрели с завистью: почему они, давние жители этой помойки, должны радоваться за возможное счастье двух братьев, что оказались заперты в клетке не так давно? Чем эти Хван лучше? Своей неиспорченностью? Сэм молодец, Хёнджин молодец, а теперь и кандидат нарисовался при деньгах. Жизнь несправедлива, когда приходилось наблюдать, как трое неспешно прогуливались по парку и рассуждали на разные темы.

***

Воспитатели объявили отбой. Сна не было ни в одном глазу. Хёнджин не замолкал, пересказывал все эмоции, сохранивщиеся после прогулки, и тем самым мешал спать. Впервые Сэма это выбесило. — Замолчи, пожалуйста, – почти рявкнул Сэм, глянув на брата. — Что не так? – от неожиданности Хёнджин прижался спиной к стене, сидя на кровати. — Тебе не понравился господин Пак? — А тебе наоборот? Идеальных людей не бывает, meine Kirsche, а этот слишком вылизанный. Это покажу, это расскажу, хи-хи и ха-ха. По нему видно, что тип мутный. Они на людях все добряки, а на деле.. — Или ты боишься дать себе шанс довериться кому-то, кроме меня? — Я могу доверять только тебе, потому что знаю, что ты никогда не предашь меня, – сел на кровать. — А он, Пак.. так спокойно захотел взять двух детей из детдома на старость лет? Добрая душа. Он через пару лет встретится с землёй, и мы опять окажемся на улице. Будет менее страшно, но.. — Спрячь свои шипы ради меня, братик. Один раз в жизни. — С тобой я всегда открыт, но пойми же ты, что не может всё быть так чисто. — Два месяца, – Джи поднял два пальца в воздух. — Я где-то читал, что человек привыкает к новому месту спустя два месяца. Мы можем поговорить с ним и с госпожой Киу по поводу временной.. — Временной опеки? Мы с тобой кто? Собачки на выставке, которых можно в любой момент бросить? Мы можем дождаться совершеннолетия и свалить отсюда. — Вчера ты был согласен со мной. Что изменилось за эти пару часов, пока мы гуляли с господином Паком? — Ничего, – Сэм резко лёг на кровать и отвернулся к стенке. — Давай спать. Завтра решим этот вопрос. — А я думал, что братьям необходимо поддерживать друг друга, решать проблемы вместе.. Я делюсь с тобой мыслями, но ты не делаешь то же самое в ответ. Мы совсем не похожи. Настенные часы противно ходили, мешая заглушить мысли и наконец-то заснуть. Много вопросов крутилось в голове, и ни на один не находилось внятного ответа. Будущее.. Каким оно должно быть? Как устроиться в этой жизни, чтобы прожить её достойно и ни о чём не жалеть? Как всегда видеть улыбку на лице младшего брата и знать, что он будет сыт и одет? Что он сможет стать именитым художником, открыть свою школу искусств и позвать старшего брата преподавать уроки игры на гитаре? Как не слышать всхлипывания и тихо: «Мама, папа, я скучаю»? Как самому не заплакать? — «Я волнуюсь о твоём состоянии, прости», – подумал Сэм. — Спи сладко, meine Kirsche. Раскованность Хёнджина в общении с господином Паком странно влияла на Сэма. Младший брат, недавно прятавшийся за спиной старшего, с довольной улыбкой шагал рядом с мужчиной, рассказывая разные истории. Как упал с лестницы, когда полез за конфетами, как впервые воспитательница похвалила за аккуратность, как понравившаяся девочка на детской площадке приняла цветок, сорванный с клумбы. Слушая все эти рассказы, Сэм вспоминал, что ему Хёнджин не говорил всё то же самое с таким же энтузиазмом, и большая часть информации оказалась новой. Пак Джинён нисколько не уступал мальчишке. Становление «героя» происходило постепенно. Хёнджина подкупала улыбка мужчины, подробности его жизни. Трое детей, все уехали. Одиноко, наверное, жить в пустом доме? Не слышно шума, смеха детей и внуков, любимая жена не рядом. То же самое было и с братьями. Полиция решала вопрос касаемо родительского дома в Берлине. Детей никто не отпустит самостоятельно жить, пока им не исполнится шестнадцать лет. Целых шесть лет прожить в замкнутом пространстве под презрительные взгляды других детей. Невыносимо. Сэм плёлся позади, навострял уши, чтобы в случае чего уловить полезную информацию, но ничего не услышал. Джинён — идеальный кандидат на роль опекуна. Добрый, харизматичный, при деньгах, с хорошей репутацией. Хёнджин в восторге, а Сэм не мог ему противостоять. Пухлые губы младшего брата, расплывающиеся в улыбке, слишком сильно грели сердце старшего брата. — Сэм, – позвал Джинён, обернувшись, — почему к разговору не присоединяешься? Ты хотел бы съездить куда-нибудь? — Нас не отпустят заграницу, пока вы не докажете свою «преданность» делу, – Сэм показал кавычки. — А мой брат хочет съездить.. — В Париж. Джинни сказал. — Угу! – кивнул Хёнджин, глянув на брата. — Самое важное нужно говорить сразу. Ты же так меня учил? — Джинни?.. – сжал челюсть. — Верно. Лучше сказать сразу обо всём, что не нравится. Вы так не считаете, господин Пак? — Иногда стоит промолчать, – мужчина, задумавшись, приложил два пальца к подбородку. — Как известно, правда ранит куда сильнее, чем лезвие ножа. — Надо спросить у человека, который выжил после ножевых ранений, – Сэм упёр руки по бокам. — Ментальная боль сильнее физической? Сомневаюсь. — Физическую боль можно заглушить с помощью медицинских препаратов, но.. Что ты сделаешь со своей головой? Мысли никуда не денутся. Это прозвучит грубо, но.. позволишь задать личный вопрос? — Какой? Вспоминаю ли я аварию? Мёртвые тела родителей? Больно ли мне? Бьётся что-то в груди так неприятно, что мне хочется вырвать сердце, только бы ничего не чувствовать? Это прозвучит грубо? Да, я чувствую. Я.. – Сэм остановил взгляд на брате. Широко распахнутые от удивления глаза были красноречивее всех слов. Вчерашний разговор возымел эффект? — Можно.. Можно тебя обнять? — Ich erlaube, – опустил руки вниз. — Er wird versuchen. Один раз я послушаю тебя, meine Kirsche, – Сэм сам подошёл к Джинёну, неловко приобнял его за талию и почувствовал себя.. в безопасности? Хёнджин пока не понимал всю трагичность ситуации. Сэм не думал нагружать младшего брата мыслями, и.. вдруг Джинён правда тот человек, который мог помочь справиться с потерей?

***

Остатки вещей собрали через несколько дней. Двери того же дорогого авто захлопнулись. Мальчишки сидели на заднем сидении, крепко держа друг друга за руки. За окном листья на деревьях кричали о новой жизни, а ветер гонял хрупкие лепестки розовой сакуры. Солнце светило так ярко, что невозможно было нормально открыть глаза, но братья продолжали смотреть на него. Сэм наблюдал, как Хёнджин, убирая тёмные пряди назад, жмурил глаза, когда тёплые лучи касались его лица. Он сам светился от счастья. — Предлагаю сегодня устроить праздничный ужин, – начал Джинён. — Что вы хотите? Всё без проблем устрою! — Выпечку! – ответил Хёнджин. — Вы нам обещали. Да, братик? Сэм? — Что ты хочешь, то и будем, – положил голову на плечо. — Правильно, господин Пак? Дом поражал своими масштабами: дворик с искусственным прудом, белый сайдинг, чёрная крыша. Внутри не менее комфортно: просторное помещение вместило бы в себя около пятидесяти человек. Однако от тишины можно сойти с ума. Мужчина показал мальчишкам свободные комнаты. — Выбирайте, мальчики. Какие больше нравятся? — Мы будем спать в одной, – Сэм потянул Хёнджина за плечо. — В той, где.. — «Живой уголок» с растениями, да? – Пак поправил волосы. — Почему-то я знал, что именно она тебе приглянётся. — Там просторно, светло. Всегда хотел, чтобы на потолке была светодиодная лента. Красный цвет в комнате успокаивает. — Зелёный.. – на выдохе исправил младший. — Ты снова цвета перепутал. — Сути не играет. Тебе нравится? — Всяко лучше, чем в детдоме.. Нет, простите, господин Пак.. — Всё хорошо, – помахал руками, улыбнувшись. — Обустраивайтесь, пока я закажу продукты для выпечки, новый вкусный чай для Хёнджина и свежий гранатовый сок для Сэма! Скинув одну сумку для двоих, братья Хван уселись на кровати, детальнее изучая комнату. Прикроватные тумбочки, два письменных стола, светильники в форме ветвей деревьев, книжный шкаф с непонятными статуэтками. Белые обои с серыми полосками добавляли простора, свободы. Там дома, в Берлине, не так. Там теплее и уютнее, там воспоминания. Там игрушки, радость. Там не так давно царила жизнь. — А если он наркотиками подрабатывает? – спросил Сэм скорее сам себя, чем Хёнджина, раскинувшись на кровати. — И со дня на день сюда ворвутся коллекторы? — Ты сегодня опять плохо спал, да? – сделал то же самое. — Ты обещал мне. — Я помню. Два месяца.. Но все варианты стоит рассмотреть, тебе не кажется? В кино всегда так и случается, когда добряк замешан в тёмных делах. — Но мы не в кино, и господин Пак точно не творит мафиозных дел. — Надо поискать сейф, оружие, наркотики.. — Сэм! — Шучу. Оружие вряд ли просто найти.. — Хорошо, ладно. Чего ты добиваешься? Чтобы мы снова поссорились на ровном месте? — Хочу, чтобы ты был счастлив. Это плохо? — Я буду счастлив, если ты перестанешь ловить приступы паранойи. Иначе я сам тебя подушкой ночью задушу. — Угрожаешь? — Констатирую факт! – Хёнджин кинул в Сэма подушку. — Ты же будешь готовить с нами? — Честно говоря, я бы лучше отдохнул, – лёг на упавшую подушку. — Но понимаю, что важнее налаживать контакт.. За день ко всему не привыкнуть. — Именно, я уже говорил об этом. Касаемо выпечки.. Попросим сделать булочки с вишней? — Du wieder.. Вишнёвый маньяк. — Говорит тот, кто буквально называет меня вишней! – фыркнул. — Тут скрытый подтекст? Любовь через ненависть? — И голова через ноги. Я называю тебя вишней, потому что ты любишь её больше.. — Тебя? К вишне меня ревнуешь? – позлорадствовал, потирая руки. Этот хитрый и манипулирующий взгляд всегда доминировал. — Точно дурак.. Как я могу ревновать..

****

[ now ]

Было бы не так обидно проснуться от будильника. С трудом открыв глаза, Хван Хёнджин попытался вспомнить кто он и где он, но эти мысли прервала нависшая над бедным телом угроза в лице миловидной на первый взгляд девушки с оранжевыми волосами и декольте чуть ли не до пупка. — Ты меня слышишь? – Хван Йеджи настойчиво хлопала по бедру парня. — Поднимай свою красивую задницу и иди разбирайся с этим неадекватом! Дурдом такой, что работать невозможно! — Ты о чём вообще?.. – зевнул. — С кем разбираться? У меня сегодня заслуженный выходной. — А меня не ебет. Там твой постоянник не может успокоиться. Я пыталась с ним поговорить, а он всё Cherry просит! Когда они уже запомнят, что ты die Kirsche? — Блять, – потёр руками глаза. — Только не говори, что.. — С ним ещё и женушка его припёрлась? Окей, не скажу. Как будешь ей объяснять, что её муженёк трахает проститутку? — Точнее.. как я его трахаю, – медленно сел. — Таблетку дашь для трезвости ума? Мне бы не помешало. — В темпе! – толкнула в плечи. Наскоро ополоснув лицо холодной водой, Хёнджин посмотрелся в зеркало. Мешки остались на месте, взгляд уставший, консилер на родинке под правым глазом стёрся, губы потресканы. Заслуженный отдых на пару часов. Надев кожанку и тёмные очки, парень вышел в зал. Сегодня работали те же лица, что и вчера. Пьяные люди визжали от возбуждения, когда девочки и мальчики кружились в полуголом танце, а те, кого поймали на измене, буквально орали на весь бордель. — Как ты посмел, псина, так поступить с уважаемым в обществе человеком?! – визжала женщина лет пятидесяти, держа мужа за руку. — Я тебя по судам затаскаю! — Послушайте, – Хёнджин убрал руки в карманы, — какая моя вина, что ваш муж сюда ходит? Он похлеще моего телом торгует. — Чего молчишь?! – стукнула в плечо. — Отвечай, чем эта проститутка лучше меня?! — Cherry говорил, что я лучший.. – мужчина стыдливо опустил голову вниз, а Хёнджин пытался сдержать смех. Лучший разве что в импотенции. Равных точно нет. — А ты.. ты всегда меня только и ругала! А я хочу любви! — Любви?! От него?! Да он! – замахнулась на Хвана, и тот резко отошёл. — Иди сюда! — Тётя, – поднял руки наверх, — попробуй с мужем быть погрубее. Вдруг повезёт, и у него встанет? Вижу, запоздалое бешенство матки тебе покоя не даёт.. — Ах ты! Женщину и её спутника скрутили по рукам и вывели из помещения. Хёнджин достал сигарету, подойдя к Йеджи, и закурил. — Ради этого надо было меня будить? – поинтересовался он, облокотившись локтями на стойку. — Ты же умница, сама бы справилась. — Если бы я с каждым твоим недолюбовником разбиралась, то не работала бы здесь, – забрала сигарету. — Кто дал тебе выходной? — Юнхо за меня на смене. Некоторые обдолбанные нас даже различить не могут. — А твои где? Чонгука давно не видела. — Приходил в прошлую пятницу. Ты на заказе была. Попробуй меньше пить, чтобы не забывать такую важную информацию. — Попробуй следить за языком, когда с начальством разговариваешь! – отвесила подзатыльник, в ответ получив смешок. — Я люблю тебя, Джинни, но не думай, что тебе всё дозволено. — Что? Не отправишь меня в этом месяце на осмотр за свои деньги? Жаль.. – состроил грустное лицо. — А я так надеялся на премию.. Пятьсот человек за этот месяц.. Довольно много? — Ага, отлынивал на оргиях, работничек хренов. Это в счёт не беру. — Чёрт, а я был так близок! – проскулил и вытер невидимые слёзы. — И плюса в карму не будет? — Иди домой спать. — Не пойду. Есть выездные заказы? — Все уехали. Сегодня с этим тихо, а за шест тебя не пущу. Дай новичкам шанс показать себя. — Ты? Сама их обучала? Я несколько часов поспал, а тут такие новости.. Удивляете, госпожа Хван. — Договоритесь в скором времени, господин Хван. Считаю до трёх секунд. Если в течение этого времени не свалишь с глаз моих долой, то весь твой следующий месяц отдам на съедение Чону. — А ты знаешь как правильно угрожать.. – голос стал тише. — Твоя взяла. Сегодня отдохну, завтра к врачу. Так работать должно? — Три. Услышав это, Хван рванул с места, не оглядываясь. На улице легче дышалось: не чувствовался запах алкоголя, наркотиков и дешёвых сигарет. Понедельник ничем не отличался от остальных. Людей всё также много. Разница лишь в том, что от них больше не тошнило, не хотелось закрыться в четырёх стенах, чтобы не видеть их. Эти люди явно лучше самого Хёнджина. За спиной ничего, рядом никого. И в чём смысл такого существования? — До чего работа доводит? До нервного срыва, – подумал, доставая телефон. — К нему точно не пойду, а этот доебёт с допросом, – пролистывал контакты. — На проезд есть? Или прогуляюсь? Погода вроде хорошая. Зайти или нет?.. Хватит. «Подготовь кровать, я к тебе на добром слове», – отправил сообщение контакту под именем «Старик». Совпадение ли, что дом этого старика находился в полчаса езды от борделя? Сразу видно, что человеку многого не надо. Хван постучал трижды, после дверь открыли. — Джинни? – сонные глаза, взъерошенные фиолетовые волосы торчали по всем сторонам, оголённый торс, сползающие штаны и ненавистные татуировки на руке. Одна из главных стабильностей в жизни Хвана. — Адресом ошибся или где-то в подъезде гэнгбэнг устроили? — Скорую помощь сюда вызвали, – проходя внутрь, толкнул старшего плечом. — Я обрадоваться успел, что ты помер, а ты живее всех живых. Жаль! — Я пока не смогу тебе оплатить. — Я не трахаться пришёл, старик ты озабоченный. — А зачем ещё куртизан приходит домой к постоянному клиенту, если не потрахаться? На свиданку я тебя не звал. — Но я уже пришёл, Чонгук~и. Освободи мне место. Спать хочу, что пиздец. — Мамочка из дома выперла? – приблизившись, погладил по щеке. — Или братик? — Иди на хуй, а? Развернувшись, Хван пошёл в спальню и улёгся на кровать, мгновенно вырубившись. Чон Чонгук достал телефон из кармана куртки парня, нашёл давно знакомый номер. «Твой братик у меня, Сэм~ми. Придёшь за ним или я могу воспользоваться его телом?~» – нажал на отправку и убрал телефон обратно. Осталось дождаться, когда дверь выбьют с петель.