Meine Kirsche

Тело держали в напряжении. Хван Хёнджин не смог бы вспомнить, сколько липких и потных рук прикасалось к его телу и сколько прикоснётся ещё. Только во сне двадцатитрёхлетний парень опускал все мысли куда-то в неизвестность, позволял себе раскинуться на кровати, обняв руками и ногами подушку. В такие моменты die Kirsche завидовал самому себе: тишина, спокойствие, комфорт. Никто не пытается запихнуть что-то туда, куда не надо. Смешно и ужасно. Был ли выбор? Вопрос сложный. На него не хочется искать ответ, но что Хван Хёнджин потеряет, если переступит через себя? Полагаться всё равно не на кого. — Эй, – тихо позвал Чонгук, несильно потрепав по плечу, — ты одиннадцать часов уже спишь. Вставай, спящая красавица. Часы приёма окончены. — Отъебись, – ответив, Хёнджин уткнулся подушкой в лицо. — Мне как раз снилось, как тебя убивали. Дай досмотреть. — И так ты благодаришь своего рыцаря? – грустная физиономия вызывала смех. — А конь где? — Шестьсот тридцать лошадиных сил стоит под окном. Тебе подходит? Или ценник поднялся? — Да.. – лениво перевернулся, не выпуская подушку из рук. — Сколько лошадей из-за тебя, оленя, пострадали.. — Не драматизируй, Джинни. Кстати, я тут поздний завтрак заказал на двоих. Присоединишься, раз оккупировал мою кровать? — Спасибо, что сам не приготовил, иначе бы оба отравились, – вытянулся. — Но желудок требует закинуть в себя немного еды. И раз «благородный ишак» делится едой с принцем в беде, то можно и повестись. — Закончил с сарказмом? Ванна в твоём распоряжении, а я пока подготовлю всё на кухне. — Ах, ну какой муж и без жены! – хлопнул в ладони и снова упал на кровать. — Лошадей имеет, зоофил недоделанный, сам алкаш протёртый, деньги незаконным способом зарабатывает.. Моё мнение: переспал с начальством, да? Это на тебя похоже. — В отличие от некоторых у меня всё законно. Да, не без греха, но всяко лучше, чем зарабатывать деньги своим телом, – ухмыльнулся, наблюдая за злым взглядом. — Я прав, die Kirsche? — Для тебя ценник подниму до небес, если не выше, – резко встал с кровати и направился в ванную. — Всегда говорил, что от постоянников одни проблемы. Так тут ещё и пенсионер на мою голову упал! — Если я в свои тридцать семь лет считаюсь пенсионером, то кто тогда Йеджи в её.. — Я советую тебе рот закрыть, – выглянул из-за угла, угрожающе вытянув указательный палец. — У стен есть уши, а у тебя жизнь одна, поэтому завались. — Переживаешь обо мне? – хмыкнув, упёрся руками о комод. — Мило. — Переживаю за мои будущие деньги, а на тебя мне похуй с высокой колокольни. Выполнив изрядно скучные утренне-вечерние процедуры, Хван вышел на кухню к Чону. Еда на столе выглядела аппетитно, а бокал любимого сухого красного вина так и манил, соблазнял насыщенным цветом. Усевшись напротив хозяина квартиры, Хёнджин без промедления взял палочки в руки и стал закидывать в себя еду. — Угомонись ты, – Чонгук только успел взять свои приборы. — Никто не отберёт. Давай выпьем? — Мне через пару часов на приём, – сделал глоток воды. — Если не буду «чистым», доктор по голове не погладит и плакала моя терапия. — Надо же, ты ходишь к психологу? – проделал то же действие с бокалом вина. — Как давно и почему я не в курсе? — Потому что ты единственный, кто не спрашивает меня о личной жизни, – глянул в глаза. — Но не жди, что я скажу тебе за это огромнейшее спасибо! — От тебя проще дождаться догги-стайл, чем какие-то великие слова.. Мозгоправ, наверное, в шоке от тебя. И давно ты так? — Месяца три. — Йеджи знает? — Я похож на бессмертного или на долбоеба? Или на бессмертного долбоеба? — Ты сам ответил на свой вопрос.. – закрыл улыбку рукой. — Нет, это хорошо, что ты пытаешься взять себя в руки.. — Дедуля, не начинай читать мне нотации. Я уже взрослый мальчик, окей? Рад был пообщаться, пенсионный фонд, но мне надо бежать. — Даже не поцелуешь на прощание? Ни за тёплую постель, ни за вкусный завтрак в одиннадцать часов вечера? – Чонгук вытянул губы вперёд, причмокивая. — Иди на хуй, – не разворачиваясь, Хёнджин показал средний палец, а затем хлопнул дверью. Удачливость — второе имя Хван Хёнджина. Весна забыла, что она обязана дарить радость, а не обрызгивать из лужи дорогую одежду, чёрные волосы по плечи и не менее прекрасное лицо с родинкой под правым глазом. Водитель и не подумал извиниться, пока прохожий покрывал его трёхэтажным матом на немецком языке. — Чтоб тебя!.. – закончив, Хёнджин едва дышал. — Что смотрите? – глянул на людей по ту сторону дороги, зависших от представления. Пнув камень, юноша дальше бесцельно бродил по улицам в ожидании восьми утра. Сигареты не лезли в зубы, не хотелось выпить алкоголь или закинуться таблеткой. Всё внимание Хвана приковано к реке: её непривычная гладь переносила на себе листья, стремительно убегая прочь. Жизнь чем-то похожа на реку. Кто-то выбирает плыть против течения, а кто-то, как Хёнджин, предпочитает поддаться искушению и позволить реке уносить своё тело куда подальше. Разглядывая небольшой берег, парень невольно вспомнил свой дрожащий голос. Когда ушёл Бан Кристофер, всё было так же? Хван стоял в гордом одиночестве, сжимая в руке телефон, и слёзно просил вернуться? — Бессмысленно, – разблокировав телефон, стал пролистывать сообщения. — «Хей, малыш, занят сегодня?» «Я бы с удовольствием оттрахал тебя». «Господин, мне не хватает вашего члена внутри». И на что я подписался? Никаких новых лиц, – подумал. — Секунду, а это?.. Чон, блять, Чонгук! – но сообщение не было прочитано. Сэм молчал, что не могло не радовать. — Всё хорошо, он не удивит.. – какой-то неприятный зуд охватил руки. На приёме в кабинете всё как обычно: противное неудобное кресло тёмно-синего цвета, торшер с прошлого века, книжный шкаф, где точно прятали камасутру, и круглые очки психолога, которые тот вечно поправлял, что изрядно раздражало. — Рад видеть тебя, Хёнджин, – Чхве Сан стучал карандашом по блокноту. — Выглядишь лучше, чем неделю назад. Хорошо спал? — Последние одиннадцать часов вполне, – потрепал себя по волосам. — Работа занимает всё время, а сон — другое дело. Сегодня мы надолго? — Зависит от того, чем ты готов со мной поделиться. Ты думал о возможных темах для нашей беседы? — Я как на ладони, – шрамы на руке будто зачесались. — Рассказывать нечего. — Ты снова закрываешься. Что тебя тревожит? Вспоминал ли ты о чём-нибудь на днях? — Посудомоечную машину хотел в кредит взять, – поджал губы. — Только вот оплачу ли? — Смех — защитная реакция. Я не буду допытывать тебя, пока сам не захочешь сказать. — Разве это не ваша работа? — С таким успехом ты мог высказаться незнакомцу в баре. Здесь ситуация иная. — Выпишите мне таблетки, и я пойду, – сложил руки на груди. — Хёнджин. — Ладно. Я вспомнил кое-что, точнее.. кое-кого. В тот день мне удалось дозвониться до него, но надолго наш диалог не продлился. Он боялся, но я не знаю чего. Кристофер не дал мне чёткого ответа, а просто выключил телефон. — Но ты хочешь найти его? — Не знаю. Скорее всего это незакрытый гештальт, я понимаю.. С другой стороны мы были довольно близки, так почему он поступил со мной подобным образом? Я доверил ему самое сокровенное. После смерти Рюджин я вновь закрылся от всех, даже от родного брата, но Крису протянул руку, и он взял её. Он обнимал меня, говорил о нашем будущем, понимаете? Затем молча ушёл. Это разве нормально? Я не буду его оправдывать. Уже отпустил ситуацию. — Если продолжаешь говорить о ней с такой обидой, то пока не отпустил. — И что вы предлагаете? Я итак втихушку от начальства бегаю сюда, пытаюсь вставить мозг обратно, стараюсь меньше закидываться всякой хуйней. Помогает ли мне это? Нет. Детские кошмары вернулись. — Твой приёмный отец.. — До следующего раза, – схватив куртку, пулей вылетел из кабинета.

***

[ past ]

К школе мальчишки привыкали заново. Ранний подъём, зарядка, заправить постель, почистить зубы, не забыв измазать носы друг друга зубной пастой и прыснуть водой в лицо. Через три года после того, как господин Пак забрал детей с детдома, всё вернулось в бытовую колею. Домашние задания, подделки на конкурсы в школу. Напрягало лишь то, что старшие дети Джинёна ни разу не приехали познакомиться с новыми членами семьи. — Сегодня в школе будут ставить пьесу, поэтому мы задержимся, – проговорил Сэм, уплетая завтрак. — После школы мы с вишней пойдём в гости к однокласснику с ночёвкой. — У тебя появился друг, Сэм? – Джинён вытер руки о фартук, поставив свою тарелку на стол. — Позвали бы его к нам. Места всем хватит! Подожди, с ночёвкой? — Я не спрашиваю твоего разрешения, а ставлю перед фактом, Джинён, – называть этого человека «папой» язык не поворачивался. — И не друг, а одноклассник. Плюсом нам задали совместный проект. — Вы.. отпустите нас?.. – подал голос Хёнджин, водя палочками по тарелке. — Завтра в десять утра будем дома, честное слово! — Без проблем, мальчики. Я могу вас всех увезти после спектакля. Мне не особо сложно проводить любимых детей.. — Нет! – так-то резко выкрикнул младший брат. — Ты работай, а мы сами.. То есть.. не перетруждайся, – натянутая улыбка вызвала беспокойство у старшего брата. — Meine Kirsche, geht es dir schlecht? – Сэм положил руку на бедро брата, смотря в его бегающие глаза. — Ich bin gut. Mein Kopf tut einfach weh, – в этот раз Хёнджин улыбнулся искреннее и убрал руку старшего. — Мальчики, я же просил вас говорить на понятном языке, – вздохнул Джинён. — Понимаю, что у вас должны быть секреты, но мы ведь семья и больше двух говорят вслух. О чём вы шептались? — Можно возьмём с собой наши подушки? Джинни спросил это. — Спрашиваете.. Конечно! Поблагодарив за завтрак, братья Хван направились в школу. Сидя на последнем ряду и парте, проще всего контролировать остальных. Сэм, скрипя зубами, позволял надоедливым одноклассникам говорить с Хёнджином, шутить тупые шутки и звать поиграть в футбол. Как бы старший не пытался поговорить с кем-то, его все сторонились, но он не понимал причину. Так ли устрашающе он ходил за младшим братом, улыбка которого сияла ослепительнее солнца? Хван разлучались на несколько часов в день: Хёнджин занимался в кружке по рисованию, а Сэм учился играть на гитаре. Пока один выводил плавные линии на холсте, создавая картину с нуля, второй запоминал аккорды красивой мелодии. Кабинеты находились по соседству. Стены были тонкими. Джин слышал, как старший брат усердно старался выучить надоевшую мелодию, а Сэм представлял недовольное лицо младшего брата, когда у того не получалось смешать нужный цвет в палитре. — Всё в силе? – одноклассник, Ли Феликс, повис на плечах Сэма. Бессмертных видно за километр, а эти веснушки на тонком лице — ещё дальше. — У меня будет что вам показать. Тебе, и Джи.. Хёнджину понравится. Там такое! — Расчленёнка? – без особого интереса спросил Сэм. — Ужастики смотрели. — Лучше, – хихикнув, удалился. В чужом доме пахло чистотой, свежим постельным бельём. Котёнок Феликса всё ластился к Сэму под хихикание Хёнджина: «Хён, не думаешь, что тебе лучше дружить с животными, а не людьми? Смотри, как ты ему понравился!» — Вы что-нибудь слышали о сексе? – одноклассник быстро моргал, рассматривая сначала одного брата, потом второго. — Сексе?.. – братья переглянулись. — Да, это когда.. Ух! Только не говорите, что и голых женщин не видели. — Зачем на них смотреть?.. – недоумённо спросил Хёнджин. — Это неприлично.. — У Ли пубертат начался, – Сэм закатил глаза. — Вот и заговорил о всяких нецензурных пошлостях. Тебе бы с таким успехом отличные оценки в школе иметь. — Ой, всё! – всплеснул руками. — Раз ты знаешь про пубертат, то почему не знаешь о сексе? Так, ладно. Глядите, – поставил ноутбук на кофейный столик, привлекая внимание братьев. — Сейчас он войдёт в неё своим членом. Это и называется секс. — Ого.. А почему она стонет? От боли? – Джин сохранял серьёзное выражение лица, Сэм, мельком посмотрев, снова переключил внимание на котёнка. — Ребята постарше говорили, что это очень приятный процесс, – прошептал Феликс. — Она стонет от удовольствия, а не от боли. — Мерзость, – вкинул старший брат. — Вот как это называется.. – протянул младший. — Кхм, Хёнджин? Ты знал о таком и ничего мне не сказал? — Слышал.. Хёны обсуждали эту тему, а я мимо проходил.. Ну и.. И от тебя у меня должны быть секреты! — А я думаю, что Сэм сам втихую от тебя посматривает журналы эротического характера. «Ли Феликс» прозвучало так грозно, будто за окном прогремел гром посреди белого дня. Ли замолчал, младший Хван увёл смущённый взгляд от экрана. Закончив с ознакомительной частью и потратив на это около десяти минут, Ликс включил мультфильмы. Во время просмотра Сэм откинулся на спинку дивана, притянув брата к себе. Хёнджин не сопротивлялся, положил голову на чужое плечо и продолжал обсуждать с одноклассником забавные выражения лиц персонажей. Такой простой вечер наполнен смехом. Сэм задавался вопросом: «Почему в доме Пака Хёнджин не позволяет себе смех? Когда мы смотрели эти идиотские мультфильмы, он даже не улыбнулся, а здесь смеётся». — Хей, Сэм, спишь? – шёпотом спросил Феликс, когда Хёнджин уже сладко сопел в подушку. — Тебе чего не спится? — Не знаю, говорил ли тебе Хёнджин, но.. ему часто снятся кошмары, и они.. В них.. Как бы сказать.. — Не тяни. — Тебе стоит поговорить с ним. Мне все подробности не доверит, но родному брату ведь должен? Я знаю не так много. Ваши родители.. хорошо вас воспитали. И я немного завидую, что у меня нет старшего брата, который крепко прижал бы к себе, пока я сплю. Он тебя любит. — И я его люблю, – погладил младшего по волосам и чмокнул в висок. — Хорошо, спасибо за информацию. Я поговорю с ним. — А ты.. тебе правда стоит завести котёнка вместо собаки. У вас стиль жизни схож. — Быть брошенным? — Нет, свободным. Ты волен делать всё что вздумается, ложишься на больное место и забираешь эту самую боль. По крайней мере я так вижу. — Я устал. — Хорошо-хорошо. Спокойной ночи. Как и было сказано, на следующий день братья Хван вернулись домой ровно в десять часов. На кухне пахло свежей выпечкой, уже закипал чайник, а Пак встретил мальчишек с широкой улыбкой, приглашая к столу. — Рассказывайте, как отдохнули? Сделали проект? Как прошёл спектакль? Я хочу знать всё! – мужчина упёрся подбородком на руки. — Без вас ночью было так пусто.. Я соскучился! — Обычно, да, нормально, – дежурно ответил Сэм. — Мы пойдём отдыхать. Нет, Джинён, вопросы потом, – взял младшего за руку и повёл в комнату. Хёнджин опустил голову вниз, сцепил руки в замок. Сэм принял выжидающую позицию. Пытками ничего не добиться и давить на нервы не хотелось. — Meine Kirsche, bitte sprich mit mir. На тебе лица нет. Что случилось? Поделись со мной.. — Не выспался, – поводил носком по полу. — Пройдёт. — Снова голова болит? Простудился? – смял ладонями щёки младшего. — Джинни.. — Хён, хочу спать. Потом поговорим, ладно? Почитай мне, пожалуйста. — Ту сказку про принцессу, которую рыцарь спас от злого дракона? Их же сотни. — Да, но никто не прочитает её с таким же энтузиазмом, как и ты. — Обещай, что мы поговорим об этом, – показал ладонь. — Обещаю, – приложил свою и тихо произнёс. Достав с пыльной полки книгу, Сэм сел рядом с Хёнджином. Младший мгновенно положил голову на колени старшего, накрылся пледом и закрыл глаза. Старший поправил спавшие на лицо волосы и принялся читать сказку, не забывая гладить любимую вишню по плечу. — В забытом всеми королевстве жила одна маленькая принцесса, – начал Сэм. — Она никого не любила, ни о ком не заботилась. Цветы, которые она пыталась выращивать, увядали на следующий день, только всходило палящее солнце. Однажды к принцессе забрёл странник: пожилой мужчина нёс на себе огромный мешок с цветами. Эти цветы приглянулись принцессе, и она потребовала, чтобы странник отдал их ей. Долго возмущалась будущая королева: «Как ты смеешь не слушаться моего приказа?!» На что путник ответил: «Красота находится внутри вас, юная госпожа. Внешняя оболочка привлекает, но никак не цепляет. Я могу отдать вам эти цветы, но тогда они погибнут от ваших рук. Вы хотите этого?» «Разве мои руки плохие?» Она повела руками по воздуху, удивлённо хлопая длинными ресницами. «Почему вокруг вас никого нет?» «Я прогнала их!» «Но зачем..» Сэм замолчал. Дыхание Хёнджина ровное, по щеке покатилась слеза. — Meine Kirsche? – стёр мокрую дорожку с щеки. — Почему ты плачешь? Однако Хёнджин не ответил, обнял колени старшего рукой и продолжил делать вид спящего. Сэм убрал книгу в сторону, сосредотовшись на виде перед собой. Младший хмурил брови, поджимал губы. Вдруг правда спал? Не хотелось тревожить сон. Авария всплывала в памяти Сэма: перепуганное лицо Хёнджина, его истошный крик, сломанная рука. Родители.. они ведь наблюдали? Следили за своими детьми, наталкивая их на истинный путь? Сэм обещал брату, что позаботится о нём. Старший Хван нацепил маску храброго воина, но кто позаботился бы о нём? Младший Хван? Ребёнок.

***

Время перевалило за двенадцать часов ночи. Сэм, открыв глаза, не обнаружил брата на кровати. Выйдя из комнаты, мальчишка поплёлся на кухню и услышал шум воды в ванной. Обычно в это время Джинён спал или работал в кабинете. Значит, там был Хёнджин? Что-то дернуло подойти к двери и прислушаться. — Повторяй, – Пак не старался быть совсем тихим. — Что говорят хорошие мальчики? Отвечай. — П.. простите.. — Хёнджин?.. – Сэм попятился назад. — Что.. — Отвечай, Джинни, что должны делать послушные мальчики, когда взрослые дяди просят об услуге? — Бесприкословно выполнять просьбы.. — Хороший мальчик.. Твоя кожа там такая нежная.. Сэм~ми в курсе, как ты играешь со своим младшим другом? Ты не говорил брату о наших встречах? — Нет.. Он не знает.. Пожалуйста, господин Пак.. Уберите руки.. — Тише.. Я буду нежным. Немного потрогаем друг друга, договорились? Потом получишь карманные деньги. Ты же хочешь заботиться о старшем братике так же, как и он о тебе? Вы такие милые. Вставай на колени, вишенка. Голоса за дверью замолкли. Сердце Сэма сжалось от паники: он стал дёргать ручку двери, пытаясь открыть, но она не поддавалась. Из-за шума воды не было слышно этих жалких попыток, пока Хёнджин не закричал. Крик был настолько отчаянным, что Сэм почувствовал себя загнанным в угол. Щелчок, второй, и дверь открыли. Пак Джинён стоял с полотенцем на поясе, закрывая широкой спиной Хёнджина, сидящего на коленях. — Сэм? Ты не спишь? Я обрабатывал Хёнджинни рану.. – говорил он, ни капли не краснея. — Крик разбудил, да? Рана глубокая.. Ножом порезался! Да, Хёнджинни? — Д.. да. Я неуклюжий.. Прости.. – схватив одежду, побежал прочь из ванной, задев брата плечом. — Вы такой заботливый, – улыбнулся Сэм, сцепив руки за спиной. — Как хорошо, что у нас есть ты. Кто мы без тебя? Как хорошо быть окружёнными любовью такого человека, как ты! — Э.. Спасибо за комплимент, Сэм.. Ступай, мне нужно отмыть ткани от крови. Хёнджину нужна твоя помощь. — Конечно, – удалился. В комнате Хёнджин с головой занырнул под одеяло, которое почти сразу стало мокрым. Сэм резко скинул его, уставившись на младшего. Светлые синяки украшали шею, на руках следы от ногтей, нижняя губа немного кровоточила. — Что он сделал с тобой? – ярость вскипала в жилах. — Хёнджин! — Я ударился.. – отвернулся, поджав колени под себя. — Просто ударился.. – до боли прикусил губу. — Всё хорошо.. — Я убью его. — Нет! – младший резко схватил старшего за руку, потянув на себя. — Сэм, пожалуйста, поверь мне. Я правда сам это сделал.. — Сам позволил ему лапать себя?! — Это неправда.. Залечить раны.. Пожалуйста, братик.. Обними меня. Прошу.

***

[ now ]

Пепел полетел с сигареты, попав на брюки Хван Хёнджина. Солнце одаривало лицо тёплыми лучами. Как давно это было? Ночью Хёнджин проснулся от жары, пошёл на балкон и услышал шум. Сэм, сжимая в руках нож, ударял спящего Джинёна куда-то в бок. Ровно семь ножевых, простынь, залитая кровью, и наполненные ненавистью глаза-бусинки. Родинка под левым глазом Сэма будто стёрлась, намеренно пытаясь убить в памяти тот ужасный день. Джинён трогал Хёнджина три чёртовых года. Мальчишка боялся перечить, переживая за старшего брата, которому итак было нелегко. Сэм настоял, чтобы ходить на подработку после школы, заставляя младшего брата усердно учить уроки и не беспокоиться ни о чём. Хёнджин вспомнил, как ярко блестела кровь на остром лезвии, плавно стекая по рукам красноволосого. Звон лезвия, упашего на пол, дрожащие руки Сэма, тянущиеся к Хёнджину, испуг. — Что же он сказал тогда?.. Кажется.. «Vergib mir, die Kirsche»? Или.. — Земля вызывает Хван Хёнджина, приём! – Хван Йеджи пощёлкала пальцами перед лицом подчинённого. — Понимаю, что ты «бабочка», но хватит в своих мыслях летать. Угадай, кто возвращается в эту среду и очень хочет тебя видеть? — У меня целый список, – закатил глаза. — Можно конкретику? — Папа Римский! – стукнула по руке. — За что опять?! — Не целовать же мне тебя в самом деле? Короче, слушай. Ему нужна свежая кровь, поэтому возьмёшь новеньких из зала. В приоритете мальчишки, побитые судьбой. Своих ты издалека увидишь. — Я тобой скорее побит, чем судьбой, – Хёнджин перехватил руку Йеджи. — Стоять! Ты понимаешь, что новенькие не справятся с Папой? Он же ебанутый на голову! — А ты нет? – хищно улыбнулась, постучав красными ногтями по столу. — Пусть детки знают, во что ввязались. Ты же сразу знал. — Будто у меня был выбор.. Ладно, отберу более стойких. — Сегодня мальчишка хотел тебя увидеть, зелёный такой. Мне поговорить с Сэмом, чтобы новичка одобрили? — Я сам, – отпустил руку. — Пусть зайдёт ко мне в кабинет, и там решим всё. — Эх, где мои двадцать три года! – выдохнула, растянувшись на барной стойке. — Отправляю тебя в свободное плавание. — Мне не нужен выходной. — А мне не нужна твоя унылая рожа, распугивающая клиентов, поэтому пиздуй. До среды свободен. — Так точно, «мамочка», – показал кавычки. Время ползло. Хван нашёл заначку в столе, достал нетронутую упаковку таблеток кораллового цвета. Закинув ноги на стол, положил две таблетки в рот. Следующий приём у психолога через неделю, поэтому можно расслабиться. В мини баре остался виски — неприятный запах алкоголя напоминал о Чоне, но парень проигнорировал это и сделал глоток. По пищеводу стало неприятно жечь, последовал второй глоток. — Красное сухое идёт легче, – поставил бутылку на место. В дверь трижды постучали. — Войдите. На пороге появился юноша, сразу закрыв за собой дверь. Кабинет известного в узких кругах «Die Kirsche» не кричал о своей важности: обои насыщенного бортового цвета, деревянный шкаф, стол посреди, закрытые жалюзи на окнах делали комнату мрачной. Хван Хёнджин вопросительно приподнял бровь. — Ты по адресу? — Госпожа Хван сказала, что я могу найти вас здесь, – рыжие пряди торчали во все стороны, открывая вид на миловидное лицо с лисьими глазками. Безрукавка показывала подкаченные руки, осиную талию обвивал пояс. — Вы не заняты в данный момент? — Какие у меня могут быть дела в борделе? – посмеялся Хёнджин, доставая пачку сигарет из кармана. — Как звать? – закурил. — Ян Чонин. — Сколько тебе лет, малец? — Мне семнадцать. — Я тоже сюда пришёл в этом возрасте, ахах. Когда? Шесть лет назад.. Не думаешь уйти куда-то в более.. престижное место? Такая работа не для тебя. Грязные дядьки с извращёнными фантазиями быстро испортят твоё детское личико, сломят понятие прекрасного, и.. — Я на физическом уровне не могу чувствовать боль, – Чонин пожал плечами. — Врождённая болезнь, которая никак не мешает мне жить. — Тогда с парашютом бы прыгал на горячих точках, а не шёл сюда. — На мне слишком много долгов, а быстрый заработок только здесь. Верно? — Большую часть денег ты отдаёшь директору, – стряхнул пепел в пепельницу. — Всё остальное твоё. Наркотики, алкоголь, сигареты, походы к докторам на выявление болячек. Одна «радость» упадёт на твои хрупкие юношеские плечи. Хочешь стать пустым сосудом без единой эмоции? Хуевое ощущение, друг. — Я справлюсь, выбора нет, – поднял глаза. — Постараюсь не допустить, чтобы на моём теле были изъяны. «Товар» должен быть «чистым»? — Первую неделю будешь «чистым», потом людям на смех. Станет проще забыться, чтобы не помнить ничего на следующий день. Не беги ко мне или к Йеджи жаловаться, если кто-то перегнёт палку. Мы заботимся друг о друге, но по-своему: если во время заказа твоё тело достигнет предела, мы поможем избавиться от последствий. Это значит, что твоё тело закопают без лишнего пафоса, очистят твою биографию, чтобы родственники лили слёзы по хорошему человеку, а не по бляди, раздвигающей перед всеми ноги. Благородное дело, если те самые родственники есть, которым на тебя не похуй. — Я вас понял, – Ян сжал кулаки. Тревога охватила тело. — Обо мне не о ком беспокоиться. — Дай угадаю? – спустил ноги со стола, взамен положив на него руки. — Долги из-за мёртвого папаши алкаша? Коллекторы дышат в спину и грозятся убить, если в определённое время не вернёшь каждую мелочь? — Из-за матери, – несносная улыбка обозначала победу. — Точнее, её любовника.. — И что там интересного произошло? — Я разбил его дорогую тачку, слил полицейским подвал, в котором любовник со своей компанией варил мет.. — А имя? — Хан Джисон. — Так вот почему поставки прекратились.. Я думал, что это пиздюк решил по тихой убежать, а тут.. Когда умерла твоя мать? — Неделю назад, когда я задушил её подушкой, – от холода и стали в голосе Яна сердце Хвана ёкнуло. Мама иногда позволяла братьям Хван спать рядом. Она отдавала свою подушку, гладила сыновей по волосам и рассказывала поучительные истории из жизни, пока не приходил отец и не уносил спящих детей в их комнату. — Лино.. Моя мать не была святой. Она не ценила отца, бегала к этому.. Хану. И однажды я не выдержал. — Проблемы с полицией, отстойное отношение матери к собственному чаду.. – загибал пальцы. — Говори сразу. Ты долбишь чего покрепче алкоголя и сигарет? — Ни то, ни другое, ни третье.. — Я ложь вижу насквозь, – постучал пальцем по столу. — Не ври мне, пока находишься в этом кабинете. — Попробовал одну таблетку из последней партии, – щёки покраснели от стыда. — Не понравилось. — Но хотелось ещё? — Так и есть. — Возьми, – Хёнджин кинул блистер с таблетками в Чонина. — К концу недели чтобы я их не видел. Понял? – парень кивнул головой. — Что же с тобой делать? — Полиция продолжает меня искать.. Могу я как-то спрятаться здесь? — Не волнуйся, здесь копы точно искать не будут. Их начальник слишком слаб на нижнюю часть тела, – хмыкнув, сделал круг двумя пальцами и вынусул язык. — Понимаешь? Они даже не подумают искать тебя здесь. Если вдруг и увидят по случайности, мы быстро решим этот вопрос. — Мне тоже придётся?.. — Нет, «коконы» не смогут удовлетворить этих уёбков в полной мере. У вас опыта не хватает. Обычно со всеми вышестоящими я занимаюсь, но.. в среду приедет один важный гость. Мне нужно выбрать самых распущенных среди вас, чтобы он докинул нам кучу денег. Мужики в возрасте всегда, слышишь, всегда добрее после оргазмов. Своеобразная пытка длится десять минут максимум, а потом эти изюмы кончают тебе в рот, заставляя проглатывать. Не вороти нос. Тебя тоже ждёт. Сам сказал, что знаешь о последствиях. — Привыкну.. — Умница. Времени на подготовку у тебя ничтожно мало. Тебе стоит поблагодарить меня, что я возьму тебя под своё крыло. С моими вишенками никто не посмеет выходить за рамки. — Вы заботитесь о них? — Любая не ебанутая мать будет заботиться о своих детях. Йеджи заботится обо мне, я забочусь о вас. Что-то вроде «спасибо» за то, что наша «мамочка» не дала мне сдохнуть в канаве. — Не из-за госпожи Хван вы оказались здесь? Она мне говорила.. — Ты уже переступаешь черту, лисёнок. — Лисёнок? — У всех есть рабочие имена. Теперь ты лисёнок. Уже представляю, как замечательно на тебе будут висеть ошейник и наручники. Молодой, красивый, обаятельный.. Но советую поменьше открывать рот, когда того не просят. Наши клиенты.. не все терпеливые. С вводной частью закончили. Ты девственник? — А.. – краска на щеках буквально разлилась. — Обычный рабочий вопрос, не смущайся так перед своим начальником. Ответ? — Знаю азы, но сам не пробовал.. — И с порога отдавать тебя в руки такому чудовищу.. – затушив сигарету, Хёнджин потёр виски. — Но ради твоего блага. Мне нужно сделать звонок. — Удостоверение личности отдавать вам?.. – Хван заразился громким смехом, Ян стушевался. — Что-то не так? — Малыш, у нас много кто съебывал после первого рабочего дня. Мы не пытались их искать, если они не оказывались должниками. Документы оставь при себе. Иногда их полезно иметь. — Я буду делать что-то на стороне? — Этот вопрос обговоришь с Йеджи, а сейчас тихо, – взял телефон со стола и набрал ненавистный номер. — Так соскучился, что ещё бы тебя миллион лет не слышать, паршивца! .. Что? Да иди ты на хуй. .. Нет, я.. Да блять, заткнись. Мне похуй, что ты занят. Предлагаю сумму меньше. Потренируешь мальчишку? .. Семнадцать. Ничего не напоминает? Не смейся. Согласен? В течение часа приедет к тебе. Постарайся не выглядеть перед ним мудаком. Пока, – отключился. — Лисёнок, душевые на пятом, одежду выдаст мой друг. Сразу узнаешь его лицо — на хитровыебанного похож. — Кому вы звонили? Куда мне ехать? — К моему постояннику, Чон Чонгуку, живёт тут рядом по адресу **. Старик ебанутый, конечно, но больно не сделает, если не попросишь. Для первого раза пойдёт. Покажет на практике, как должна выполняться твоя работа. Здесь я умою руки. — Понял. Господин Хван.. — Хён, – приподнял ладонь. — Мы как семья. — Хён, мне необходимо знать что-то ещё? — Не люби. Свободен. Откланявшись, Ян Чонин вышел из кабинета. Хван Хёнджин хотел прилечь на диван, но пришедшее на телефон сообщение перебило это желание. «Я на крыше. Поднимайся». — По два мало. Литр бы.. Хвану удалось незаметно прошмыгнуть на крышу. Лениво переставляя ноги, в упор смотрел на широкую спину и кудрявые чёрные волосы, которые трепал прохладный ветер. Руки пусты. — Зачем ты пришёл? – без привычного отвращения поинтересовался Хван Хёнджин, становясь по левую сторону. — Я сегодня на выходном. — Я соскучился, – внимание в очередной раз привлекли чёртовы ямочки на щеках Бан Чана. Хван ненавидел себя за это. — Нельзя просто увидеться? — Нельзя просто не бегать к шлюхе? – упёрся руками об ограждение. — У нас пополнение в штабе. Надолго лисёнок вряд ли продержится. — Не знаю, о ком ты, но ставлю неделю, – подойдя сзади, Чан обнял Хёнджина за талию и положил подбородок на его плечо. — Устал? Отдохнём? Я не мог дозвониться до тебя вчера. — Я был у Чона, – не пытался скрывать правду. — Выпили, потрахались, и я лёг спать. Скучно, да? — Неинтересно, – смазанно чмокнул в шею. — Не чувствую его запаха на тебе. Поиграть решил? — И не переставал. Как Минхо? Провожал тебя до «InSpace» или ты на своих двоих, ничего ему не сказав? — Не начинай бесить. Я здесь не за этим, – прошептал на ухо. — Соскучился. — Убери руки, Кри.. Чан, – отпихнул руки от себя. — Если дел ко мне нет, то я пошёл, – развернулся на пятках, направившись к выходу. — Я нашёл нового поставщика, – Бан приподнял подбородок, Хван остановился. — Он предлагает половину от стоимости, а вторая половина будет платить ему телами. Тебя он брать не захотел. Сказал, что ты многое видел. — Откуда ты знаешь, что Хана прикрыли? — У меня тоже могут быть секреты. Если хочешь, то я скажу, но при одном условии.. Если ты поцелуешь меня. — Я принял таблетки. Минхо поймёт. — Хёнджин, хватит волноваться за того, кто никак тебя не касается, – приблизившись, обхватил чужие руки ладонями. — Один поцелуй ничего не разрушит. — Всё ещё удивляюсь, как он умудрился влюбиться в такого идиота, как ты.. — Идиота? Ласково. В постели ты как только не материшь меня, но твоя речь на немецком языке пиздец возбуждает. — Сбавил обороты? Целуй. Бан притянул Хвана за талию, устроив на ней руки. Долго смотрел в горящие азартом глаза, высматривал каждую трещинку на губах вишнёвого цвета, чувствовал тяжёлое дыхание. Лишь сердце не билось от осознания, что Хван рядом. Бан привык к нему, забывая обо всём на свете. Ни один из парней не проронил ни звука в мокром поцелуе. Механически, бесчувственно. Привкус ментола и вишни смешались между собой, дополняли друг друга. — Я собираюсь уходить.