Meine Kirsche

Слова будто пронеслись куда-то за спину, ни на малейшую секунду не задержавшись в мозгу. Серьёзный, какой-то взрослый тон Хван Хёнджина заставил поверить в искренность сказанных слов и поселить в сердце Бан Чана надежду. Сколько раз Чан говорил о том, чтобы Хёнджин бросал самонавязанную профессию, чтобы младший убежал как можно дальше от всех, держа старшего за руку. Однако Хван медлил, не желая и думать о такой глупости. Кто он? Он не окончил школу, не поступил в университет, как того хотели его родители. За спиной ничего не было. Die Kirsche мог радовать остальных исключительно своим телом: длинные руки со шрамами от лезвий, тонкие изящные пальцы, бархатная кожа, к которой хотелось прикасаться, подтянутая грудь, едва видимые кубики пресса, округлые бёдра. Лицо вишни само по себе представляло настоящее высшее искусство: пухлые губы, что парень вечно кусал, сразу привлекали внимание, после отдавая его задумчивому, слегка пугливому взгляду. Этот взгляд в мгновение мог превратиться в похотливый, а губы — шептать такие грязные, возбуждающие слова, что самый сдержанный человек попросил бы об одном: «Откройся мне, die Kirsche». Хван заметил, что Бан изменил свой стиль: заместо чёрных, как смола, вещей старший стал отдавать предпочтение тонам посветлее. Серые джинсы, раскрытая на пару пуговиц рубашка с непонятным узором и коричневая косуха. Непривычно смотрелись солнцезащитные очки на голове. Когда Чан стал их носить? Царапина на его щеке выглядела необычно. — Уходить? Я наконец-то изменил твоё мнение? – если бы у Бана был хвост, определённо завилял бы. Карие глаза загорелись от счастья. — Я завтра же.. — Не к тебе, Чан, – у Хвана перед глазами возникло помутнение. — Откуда царапина? – провёл пальцем по чужой щеке, оглаживая царапину. — Такая большая.. — Мы.. – поджал губы, — немного повздорили. Ничего особенного. Стандартная ситуация, когда вы давно.. вместе. Для разнообразия полезно. — Ничего особенного? А под одеждой тоже увечья? До моих, конечно, не дойдёт, но это странно. Ты не допускал малейшего синяка на теле, а тут красуется изъян. Сдаёшь позиции, Чан~ни. — Стал меньше пить, и жизнь покатилась в пизду, – пожал плечами. — Ебаная ирония, закон падлы. Радостей с каждым днём становится меньше, а в состоянии алкогольного опьянения ещё ничего и не помнишь. Комично, как батя, спиться в двадцать пять лет. Не просто так мать говорила, что я весь в папашу. Права была. — Тебе немного не хватило до этого, но всё впереди. В самый неожиданный момент оно настанет. — Желаешь мне смерти? Мучительной или в твоём окружении? — Синонимы, нет? — Ты не ответил на вопрос. Куда ты собрался уходить? — Есть три пути: сторчаться, из борделя, на хуй к очередному клиенту. Не знаю, какой из вариантов выглядит более соблазнительным. Хочу испробовать всё. В этом и заключается смысл. Надоело в четырёх стенах сидеть. — У тебя же выходной?.. — Почему я не помню, чтобы ты был таким дотошным? Вроде на свежем воздухе, но так и парит обжигающим жаром. Не раздражай меня и уходи, – Хёнджин сделал шаг назад, и Чан схватил младшего за кисть. — Отпусти, пока по-хорошему прошу и не зову охрану. — Объясни мне, от чего ты морозишься? От меня? Или боишься, что, убегая в неизвестность, ещё больше потеряешь себя? Ниже некуда, Хёнджин. Ни Йеджи, ни Сэм не станут тебя искать. Кому ты сейчас нужен, кроме меня? Никому. Ты, блять, сам себе не нужен. Пожалуйста, попробуй мне довериться. — Чего ты хочешь добиться такими пафосными и пустыми речами, Чан? – расслабил руку, позволяя держать себя, и не поворачивал голову. — Чтобы ты стал моим спасательным кругом? Единственным светлым пятном в моей блядской жизни? Только вот кто из нас с тобой хочет чувствовать себя более нужным? Я? Ты? Оба — нет. Я не просил о помощи, но ты продолжаешь лезть куда не просят. Твои манипуляции напоминают его.. Кристофер не был таким, как ты. Как разница в несколько минут сделала близнецов настолько разными? Почему Кристофер слушал меня, буквально, сука, каждое моё слово, а ты делаешь и говоришь только то, что хочется тебе? То, что выгодно для тебя? Продолжаешь мне заливать о заботе, но ты её разве проявляешь? Нет. Ты не любишь меня — тебе нужна новая игрушка просто потому, что ты устал от Минхо. Про него ты не думаешь ровно в той же мере, как и не думаешь про меня, если не больше. Какая здесь любовь? — Самая настоящая, – захотелось громко засмеяться, но Хёнджин молчал, продолжая слушать жалкие оправдания Чана. Впервые появилось желание навсегда забыть этого человека и всё, что с ним связано. Но тело, плавящееся под горячими руками, никогда не забудет о младшем Бане. — Кто в настоящее время рядом с тобой? Где бегает твой самый любимый Кристофер, которого ты никак не можешь забыть? Где он был, когда ты плевался кровью после передоза? Почему Крис не спас тебя из этого состояния? Этот ублюдок съебался, не попытавшись забрать тебя с собой. Я не забыл, как ты пришёл ко мне и пьяным уснул на пороге, когда Кристофер просто исчез. Это ты назовёшь любовью? Очнись, Хёнджин. Ему всегда было плевать на тебя. Хочешь, я скажу тебе, почему он сбежал, поджав хвост? Уверен, тебе эта информация понравится. — Мне давно похуй. Я привожу примеры, а не пытаюсь обелить его трусливый поступок. Но.. почему ты? Почему ты «влюбился» в такого, как я? Что тебя привлекает во мне? Сексуальное тело, громкие стоны или глубокая глотка, захватывающая член по основание? Какие ещё критерии? Ты не видишь всю эту херню по типу «внутреннего мира». Ты смотришь на меня поверхностно. Не заебало строить из себя рыцаря на белом коне? — Твоя прямолинейность. Тебе необходима защита и забота, как бы ты не сопротивлялся. У тебя не получается врать, Джинни. Твоя ложь как на ладони. — Я ненавижу тебя. Веришь в искренность моих слов? Знаю, что нет. Аналогично и с твоей любовью. — Это не остановит меня, сколько бы времени не потребовалось. Я люблю тебя, Хёнджин. Я продолжу попытки добиться твоего чёрного сердца и найти в нём хотя бы каплю тепла, доказывая, что ты не до конца обречён и достоин быть любимым. — Сгнившего сердца. Бан отпустил руку Хвана, и тот рванул с места встречи. Быстро спустившись по лестнице, Хёнджин минул охрану. Весеннее солнце противно обжигало щёки, а ветер раздувал солёные слёзы по щекам. Бежать.. но куда? В бар к очередной проститутке, чтобы ей вылить душу? «Die Kirsche» не понаслышке знал каково это, когда обдолбанные в хлам люди вываливали всю мерзость на стол, противно хныкали и просили просто выслушать. Такие разговоры всегда выматывали. «Заткнись и кончи», – слетало с языка, приводя клиентов в ступор. Пару раз Хёнджин получил выговор от Йеджи: «Ты — обслуживающий персонал. Обычная вещь, половая тряпка — называй как хочешь. Ты даёшь гостям то, в чём они нуждаются, и даёшь молча. Работай своим красивым ротиком, соблазняй телом и греби для меня бабки, иначе твоя итак хуёвая жизнь превратится в сущий кошмар. Оно тебе надо? Умница». С другими Хван не церемонилась, но Хёнджин — особенный случай, разломанная сияющая жемчужина с розовыми очками. Диковинные вещи привлекают больше остального. Йеджи по привычке чмокала Джинни под правым глазом, чуть задевая родинку губами, хлопала по плечу и желала хорошего дня. Забота? Неоднозначное понятие.

***

[ past ]

В кромешной тьме глаза старшего Хвана словно пылали кровью. Он замер, стоя возле кровати Пака и держа над ним острый нож, который блеснул от неяркого света в коридоре. Младший Хван приоткрыл рот в немом крике, обнял себя руками и стал мотать головой из стороны в сторону, отказываясь принимать увиденное. Тело билось в конвульсиях, руки Джинёна потянулись к открытым ранениям, придавливая их. Простынь пропитывалась кровью, а в ушах застрял хрип. — Хён.. – сглотнув, Сэм резко откинул нож в сторону и стал маленькими шагами подходить к брату, вытянув руки перед собой. — Die Kirsche, закрой глаза.. Не смотри.. Не надо.. — Братик.. Крепкие объятия стали колючими. Хёнджин закрыл рот рукой, чтобы его не вывернуло наизнанку. Сэм шептал, гладил по спине, успокаивал. — Тише, братик, всё хорошо.. Сейчас мы заберём вещи и убежим отсюда. Ты со мной? – чмокнул в лоб. — Джинни.. — Джинён.. Он.. Ты.. — Тш-ш, не смотри, только не смотри. Старший насильно потянул младшего в их комнату. Два рюкзака были сложены накануне. Старший, рассуждая о будущей мести, ужасался от своих мыслей, но ничего не мог поделать с этим. Он не спас того, кто дороже всего. Пак получил по заслугам. Никто не найдёт братьев Хван – они исчезнут со всех радаров. — Сэм, мы должны вызвать скорую! – кричал Хёнджин, руками цепляясь за любую поверхность в доме, пока брат тащил к выходу. — Что ты сделал?! — Не сейчас, Хёнджин. Не пререкайся со мной! – Сэм редко срывался на крик, зная об особой чувствительности младшего к шуму. — Прости.. Обговорим всё по дороге, хорошо? Через пять минут ночной автобус. Мы поедем домой. Нет, домой нельзя.. Там сразу поймают полицейские. Одну ночь переночуем где-нибудь. Я что-то придумаю.. — Зачем ты сделал это?.. – Хёнджин остановился, задышал полной грудью. — Я молчал ради нас, нашего совместного будущего.. Зачем ты всё испортил?.. Он мог сделать нас уважаемым в обществе людьми, как хотели наши родители! Почему.. — Meine Kirsche, tut mir leid, dass ich es nicht wusste, – заговорил Сэм чуть слышно, осторожно обняв младшего. — Прости, что тебе пришлось жить с этим.. — Твои руки в крови, – слёзы перестали катиться из глаз. С телами родителями было точно так же? Неестественное положение, огромная лужа крови и безжизненный взгляд? Но они были родными люди, а Пак? Опекун, не более. — Kirschblut. Сотри.. – достал из рюкзака ткань, вытер руки старшего. — Они слишком прекрасны, чтобы марать их в красном. — Хёнджин.. — Я потом скажу о том, какой ты придурок и как мне страшно за тебя.. Нам надо бежать. Водитель неодобрительно посмотрел на двух малолеток, усевшихся в дальнем углу автобуса, но ничего не сказал. Хёнджин положил голову на плечо старшего, гладил холодную кожу, убирая остатки алой крови, сминал ладонь. Дрожь Сэма, его страх в глазах был непривычен. Мальчик сжимал челюсть, смотрел куда-то в сторону. Он воткнул нож в человека. Что дальше? Братья надеялись, что не узнают о Паке ничего. Приедет полиция, скорая? Или мужчина умрёт от кровопотери? Но равносильна ли смерть и приставания к ребёнку? Имел ли Сэм право так поступить? — Я напишу тёте Ныль, – Хёнджин приподнялся. — У неё нас точно не будут искать. Домой тоже нельзя.. В приют я не хочу, но если она откажет, у нас не останется выбора. — Она меня ненавидит. Думаешь, что на порог пустит? Лишь бы тебя, а я справлюсь.. — Вместе, Сэм. Мы пойдём вместе. — Подожди. Телефон могут выследить.. — Я не всё тебе рассказывал.. – достал из кармана старый кнопочный телефон. — Через раз работает, но на пару смс его хватит. — Отцовский телефон? Ты сохранил его? — Что я потопил, то и сохранил.. – неловко улыбнулся. — О нём полиция не знала, а я и не говорил, когда они допрашивали. — Я буду стараться усерднее.. — Не перетруждайся. Просто держи меня за руку и доверяй, ладно? В соседний город, больше похожий на небольшую деревню, добрались к рассвету. Молча выйдя из автобуса, рязмяли ноги, скинули рюкзаки с плеч. Это называется «свободная жизнь»? Скорее «побег от закона». Детей будут искать. Нужно хорошо спрятаться. Не без труда вспомнив адрес, братья добрались до дома тёти Ныль. — Я постучу, – Хёнджин протянул руку к двери. Ровно три стука кулаком. — Пожалуйста, братик, я буду говорить. Не зли её раньше времени. Тётка Ныль всегда бесила Сэма — ростом метр с кепкой женщина почти что преклонного возраста имела «Синдром Наполеона». Её тяжёлую корону на голове Сэм на семейных праздниках поправлял лопатой, и Хёнджин не мог его остановить. Ныль ничего не смогла добиться в своей жизни, однако имела какое-то права потыкать Сэму — ребёнку, который не видел жизни в силу возраста. Хозяйка недовольно глянула на мальчишек, наигранно мило улыбнулась Хёнджину, а после улыбка с лица пропала. Сэм так же продолжал бурить взглядом. — Если ко мне наведается полиция, я сразу вас сдам, – вместо приветствия сказала Ныль и сделала шаг назад, пропуская братьев в дом. — Очень жаль, что такое случилось с вашими родителями. Когда они умерли? Неделю назад? — Три года.. – Хёнджин сжал плечо Сэма. — Спасибо, что впустили нас, тётя, – поклонился. — На тех условиях, что договаривались: живёте в комнате девчонок, помогаете по дому и следите за скотом, если хотите видеть в тарелках крошку хлеба. Быть вашей мамкой я не собираюсь. За любую провинность выкину из своего дома. — Сука, – прошипел Сэм, следом поджав челюсть. — Что ты сказал, щенок? — Простите. Кажется, я на стекло наступил. Больно. — В этом доме никакой нецензурной брани не потерплю. «Рады видеть». В комнате чисто и опрятно, но дочерей Ныль давно здесь не было. Хван не могли вспомнить и имён — бывший муж Ныль забрал дочерей с собой, потому что мать заливала в себя тонны алкоголя и не следила за девочками. Никогда нельзя точно знать, где детям будет лучше: с родителями, которым плевать на всё или в детском доме. Папа и мама не поднимали эту тему — предпочитали не копаться в чужих проблемах, когда своих было навалом. Родители гордились, что Сэм и Хёнджин растут дружно, в любви и заботе. Братской поддержке позавидовали бы все. Но что теперь? — Бесит. Почему? Почему, Хёнджин? – взгляд Сэма оставался умиротворённым. Что взять с ребёнка? — Почему ты молчал? Ты не доверяешь мне? Я так отвратительно себя чувствую.. И не из-за.. Поговори со мной. Отвлеки меня от собственных мыслей. — Я люблю тебя, – Хёнджин держался поодаль. — Я так сильно люблю тебя, что был готов принять.. – замолчал. — Был готов принять это. Я думал о тебе. Я не понимал, что он делал со мной, почему трогал там, где.. Ужасно. Он сказал, что так будет лучше для нас, что это обычная практика в семье. Он.. ставил меня на колени, и.. — Сдох. Мне ведь не сойдёт это с рук, да? Ха-ха.. Ахах! – закрыл широкую улыбку рукой. — Я убил человека. Я не думал, что ему больно. Он сделал тебе хуже. Кровь такая тёплая.. А как он дрожал? Из-за меня.. Я виноват! Они вычислят нас, меня посадят.. Ты останешься один.. Нет. Не позволю. — Сэм.. – подойдя, младший крепко прижал старшего к себе. — Такого не будет, слышишь? – чмокнул в макушку. — Я не оставлю тебя. Сэм не отвечал — закрыл глаза, не пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Хёнджин был рядом. Его маленькая вишня рядом, а остальное не имело никакого значения.

***

[ now ]

Бесцельная прогулка по магазинам стала отдушиной. Модные магазинчики кричали о своей важности, брендовых шмотках. Постеры с красивыми наигранными лицами так и говорили: «Мы разводим людей на бабки». Хван никогда не понимал моды на весь пафос. Вещь должна быть практичной и удобной, но никак не из дорогих тканей, которые по счастливой случайности рвутся при третьей стирке. Украшения, электроника, вещи, обувь — люди с дикими глазами скупали всё. Разве в этом заключалось настоящее богатство? Побродив несколько часов, Хван зашёл в любимую кофейню, в которой никогда не было кучи народа. Они просто не понимали всей эстетики маленькой зоны, где можно душевно поговорить, поделиться самыми сокровенными тайнами. Сделав заказ, парень сел в дальний угол, лениво оглядывая интерьер, пока внимание не привлекли фиолетовые волосы. — Не ожидал тебя тут увидеть, – Ли Минхо никак не изменился с первой встречи: тёплая улыбка, немного прищуренный взгляд кошачьих глаз, цепочка на шее с кулоном в виде лепестков сакуры, которую подарил Бан Чан. Оверсайз худи полностью закрывало руки, спадая на костяшки пальцев, а на ногах были шорты насыщенного бордового цвета. Кажется, Ли любил этот цвет. — Позволишь? — Привет.. – Хван Хёнджин ненадолго замер. О чём в этот раз пойдёт разговор? — Присаживайся. Ты сегодня насухую? — Перед выходом выпил бутылку соджу. Настроение не поднялось, но я попытался. Скажешь честно? — Да, я виделся с Чаном, – врать не было смысла. — Он приходил ко мне не так давно. Сказал, что вы поссорились. — Царапина.. Я случайно задел его кольцом. — Влепил пощёчину? Я бы на это посмотрел. Ему бесполезно что-то объяснять. Столько перепробовали.. Знаешь, ты достоин лучшего кандидата. Твоё сердце такого не заслуживает. — Нотации, ахах, – расслабился, уперевшись на спинку стула. — Но любовь для того и существует, чтобы уметь прощать? Я не виню тебя. Ты просто выполнял свою работу, пока он думал, что я ни о чём не знаю. Чан не старался тщательно скрываться. Детский сад. — Он мне не нужен, и я миллион раз говорил ему об этом. Да, я привязан, но.. — Из-за того, что он — копия Кристофера? По характеру они совершенно разные. Кристофер спокойнее, чем «наш» гиперактивный. Зачем я тебе объясняю.. — Чёртовы близнецы, да? – посмеялся. — Одни проблемы от них, которые на самого себя не скинешь. — Тебе лучше знать. И раз мы снова увиделись, то.. не хочешь продолжить свой рассказ? Я не заставляю.. — Тебе правда интересно было это слушать? Похоже на нытье, чем на автобиографию о неудачной жизни. — Иначе я бы не спрашивал. Должна быть причина, почему ты стал таким. И я не думаю, что Пак — корень всех проблем. Зло ходит рядом, потирая руки, что ударить в неподходящее время. — Травмированные не могут объяснить свои поступки, – тем временем официант принёс кофе. — На это лучше всего смотреть со стороны. Что скажешь ты, Минхо? — Скажу, что тебе всегда не везло с окружением, но ты молодец. Ты живой. — Хотя никому, кроме себя, быть живым и не обязан. Но для чего я это делаю? Как найти ответ на этот вопрос, терзающий меня многие годы? Я хочу очистить организм от всякой дряни и сбежать. Куда? К кому? Часто правда ахуеть как бьёт по сердцу, только не все хотят её принимать. — Будь из числа тех, кто хочет её принять. Какую бы маску ты не надел, от себя сбежать не сможешь, как не пытайся. — Ты?.. — Я? Ахах. Я принял, что не могу бросить любимого человека, с которым мы были вместе долгих восемь лет, а потом он сбегал от меня к прост.. Извини. Я не осуждаю.. — Всё в порядке. Я же предоставляю услуги интимного характера? – с деловым видом поправил чёлку. — Я завидую, что ты с такой лёгкостью и насмешкой относишься к подобным вещам.. — Излишки профессии. Когда эта вещь — ты сам, начинаешь по-другому смотреть на мир. Большинство прибегают из-под кольца, творят херню, а на утро с нежностью целуют своих жён и детей. Сплошное лицемерие. — И влюблённые глаза не хотят видеть правду. Скажи, пожалуйста, чем я заслужил такое отношение к себе? Я дарил ему любовь и заботу, постоянно ждал дома, готовил интересные идеи для совместного времяпровождения. Он был.. остаётся для меня центром моей жизни. Как я могу всё оборвать? — Если бы я знал ответ.. Но тебе с этого хуже, а ему до лампочки. В следующий раз он придёт ко мне, продолжая не думать о тебе. Это не больно? Не представляю, что ты чувствуешь. — То же, что и ты. Пустоту. Думал, что позабыл о ней, когда Чан первым признался в симпатии, но сейчас.. возвращение к истокам? Как это назвать? — Бесконечный цикл, замкнутый круг.. Названий много, но от этого не легче. Не хочешь выпить по крепкому? На пьяный язык разговор идёт легче. — Повторяю, что я не заставляю. Если ты хочешь — я выслушаю. Веки стали тяжёлыми. Хван ничего не потерял бы, если бы вновь вернулся в свои пятнадцать лет. Ли с боевой готовностью принялся слушать рассказ.

***

[ past ]

Домашнее обучение приносило свои результаты. Как бы тётя Ныль не кривилась, она продолжала объяснять мальчишкам некоторые вещи. Как правильно готовить, красть дорогие вещи, лишать скот голов, а после высушивать шкуру на солнце. Чтобы слишком часто не бывать дома во время выходных, братья Хван бегали на подработки в сомнительные заведения. Никто из потенциальных «работодателей» не спрашивал возраст близнецов, будто рост метр восемьдесят один говорил сам за себя. Сэм или Хёнджин.. или как их там добросовестно выполняли работу официантов. Тот, с чёрными волосами, дружелюбно улыбался гостям, пока брат с красными волосами желал сухое: «Приятного аппетита». — Не так много наскребли, но на ужин хватит, – выйдя через подсобное помещение, братья оказались во дворе. — Гордишься мной? – Сэм стащил картонку и, кинув на асфальт, сел на неё, доставая пачку украденных у какого-то мужика сигарет. — За то, что ты стал курить? Нет. А за то, что никого из гостей не послал — да, – Хёнджин встал напротив брата. — Что сегодня хочешь съесть? — Огромную порцию мяса, но нам хватит только на небольшую тарелку, – зажигалка не срабатывала. — Блять. У тебя есть? — Ох, держи, – протянул. — Ей тоже недолго осталось, а с помощью спички сложно поджечь целый дом. — Что придумал мой маленький злой гений? Совместный суицид? – Сэм улыбнулся, стряхнув пепел. — Очень смешно, – Хёнджин звучно цокнул. — Ты помнишь, что мы два года в бегах? Полиция так и не вышла на нас, хотя Пак довольно известная личность. — Тебя триггерит? Meine Kirsche, он заслужил. А полиция.. когда им было не поебать? Они работают по настроению. Ну, а если они нашли компроматы на него? Решили, что нет смысла искать нас? Его старшие дети.. Если расследование было или есть, то в первую очередь допрашивали бы их. Как видишь, кругом тишина. — Знаешь, какая твоя главная задача? — Поставить тебя на ноги, чтобы ты ни в чём не нуждался? Моя задача не изменилась с детства. — Нет, придурок. Твоя задача — больше спать, а не горбатиться круглые сутки. Мне смотреть на тебя страшно. — Брось. Сон — мелочь. Скажи мне, где твои розовые щёчки? — Щёчки? – Джин потрогал свои щёки. — На месте.. — Нет, они впалые, – дым от сигареты Сэма поднялся наверх. — Целовать не так приятно, как раньше. — Надо бы тебе заканчивать с поцелуйчиками. Мы выросли с этого.. — Кому не похуй? Я проявляю любовь. Не в губы же целую, – хмыкнул. — Чмоки — это тоже способ выражения любви. Простых объятий с тобой мне не хватает. И в двадцать, тридцать, сорок и так далее я буду чмокать тебя в щёки. — Точно дурак.. — А щёчки покраснели! — Отстань! Господи, Сэм, как ты с одного слова выносишь меня в нокаут? — Годы тренировок, но не суть. У меня есть другой вариант, но не знаю, как ты на него отреагируешь. Здесь недалеко у одного богача вечеринка. Сок в том, что у него дома много пьяных малолеток и дорогих вещей, то есть.. никто особо следить за нами не будет. — Предлагаешь вытащить что-нибудь и толкнуть на рынке? Сумасшедший. — За это ты меня и любишь, – потушил сигарету и встал. — Никто не соображает, а хозяин наверняка будет под наркотой. Идеальный вариант. Ты за? — Смертную казнь вроде отменили? – задумчиво посмотрел в сторону. — Тогда пойдём.

***

Шум из-за вечеринки слышался за несколько километров. Соседям бесполезно жаловаться, потому что они все были в доме этого богача. Бесплатные закуски, алкоголь, малолетки, желающие раздвинуть ноги перед незнакомым человеком, чтобы поскорее вступить в этот соблазнительный взрослый мир. Почему дети хотят как можно быстрее вырасти? Взрослая жизнь не равнялась на диснеевскую сказку — скорее на её оригинал. Жестокий, кровавый и пугающий. Подростки перемешались с людьми постарше. Сквозь толпу приходилось пропихиваться, чтобы найти интересные вещи для выноса. В нос пробивался дым от сигарет, крепкий алкоголь и что-то инородное. Хёнджин заметил, как компания по щелчку закидывала в рот белые таблетки и запивала их алкоголем. Сморщившись, компания в секунду повеселела. — Так и действуют таблетки? – спросил Хёнджин у Сэма. — Не слишком быстро? — Разные наркотики действуют по-разному, – ответил Сэм, отпустив руку Хёнджина. — Но не смей сам пробовать. — Никогда в жизни.. Но.. — Что? — Давай выпьем? Только без истерик.. — Давай, – направился к столику с напитками. — Мы заслужили, да? Не смотри на меня такими удивлёнными глазами, meine Kirsche. Всё же мы пришли на вечеринку? – взял два стакана и один протянул младшему. — За нас? — За нас.. — Ахуеть, вот это меня вкатило, – на плечи Хёнджина какой-то парень положил руки. — Галлюцинации всегда так, а? Как круто! Только.. чего у тебя волосы разные, если ты один? Или вас два.. Бля, ахах! Подружимся? – резко слез с плеч и, шатаясь, поклонился. — Чон.. — Уён! – кто-то крикнул сзади. — Да, я Чон Уён! – незнакомец ниже ростом переводил взгляд с одного брата на другого. — Увидимся, моя личная шизофрения! — Видишь, к чему это приводит? – Сэм сделал глоток. — Я пойду на разведку. Разрешишь себя оставить ненадолго? — Я постараюсь не влипать в неприятные ситуации. — Именно. Наблюдая за уходящим силуэтом, Хёнджин прижал бумажный стакан к себе, рассматривая окружающих. Кто-то в отключке, кто-то танцевал, кто-то плакал. В помещении душно, а лестница на второй этаж должна вывести на балкон. Стараясь никого не задевать, младший Хван поднялся на второй этаж, где народу не меньше. Дверь в одну из комнат будто толкнули с внутренней стороны. На открытом балконе сидела девушка. Волосы чёрной копной падали на поджатые к груди ноги, путаясь в капюшоне серого худи. В губах крепкая сигарета, которую так просто не достать. Делая затяжку, незнакомка поднимала голову наверх, выдыхала дым и как-то пусто смотрела в потолок. Её лицо выглядело задумчиво. Хёнджин не думал нарушать этот покой, однако юноша уже здесь. Поставил стакан на подоконник, взял украденную у Сэма сигарету в зубы. — Чего завис? Зажигалка там же, – вдруг заговорила она, устремив взгляд прямо на вошедшего. — Не стесняйся. — Э.. спасибо, – подпалил сигарету и сделал затяжку. Маленький секрет должен остаться в тайне от Сэма. — Рюджин, – протянула крохотную руку, которая немного подрагивала из-за холода. — Хёнджин.. – протянул в ответ и слегка сжал ладонь. — Есть чем закинуться? – кивнула в сторону стаканчика. — **? **? Покрепче? — Подобным не играюсь.. — Вот тебе песня. Что ты тут тогда забыл, принц? Внизу происходит полный пиздец, а тебе захотелось чисто воздухом подышать? Ну да, там духота стоит. Всё пропахло пóтом и рвотой. Романтика, тоже считаешь? Не как в романах, но свой смысл тоже есть. Делаю ставку, что человек двадцать завтра и глаз не откроют — сдохнут под забором, как драные коты. И что только хотели этим сказать? — Но ты сама сидишь здесь в гордом одиночестве и бурчишь что-то под нос.. Могла бы веселиться.. — Веселиться, когда старшая сестра выгнала из дома, найдя мою заначку наркоты? А ты забавный. Видно же, что ни разу не пробовал. Глазки твои чистые. — Успела разглядеть? — Много ума не надо. Не хочешь провести ночку вместе? – Рюджин подорвалась с места и погладила Хёнджина по груди. — Много не возьму. От полной стоимости — половина. Ой.. Твоё сердце так быстро из-за меня застучало? Милашка. — Я давно не курил, поэтому сердце не понимает.. – отвернулся. — Я не искал девочку.. на ночь.. — Я похожа на шлюху? Спасибо за комплимент! Всем девушкам так говоришь? Или я особенная? Я привыкла быть первой во всём. — Сделал вывод из твоего монолога.. — Мальчик читает сводки новостей? Там иногда что-то полезное пишут. К примеру.. – постучала двумя пальцами по подбородку. — К примеру, был один мужчина. Солидный такой, весь из себя мажорик, а потом его бац — убил приёмный сын. Когда это было? Года два назад, – у Хёнджина волосы зашевелились на затылке. — Смешное то, что было фото мальчика. Угадай, кого я вижу перед собой? — Ты путаешь.. У меня есть родители, – сделал шаг назад. — Шучу, расслабься, – похлопала по плечу. — Много ли наших двойников ходит? Так однажды мать моя прочитала в газете, что я умерла, хотя я сбежала из дома на пару дней. — Ты испугала её.. — Она боялась, что ей на бутылку не хватит, а на меня ей всё равно. Йеджи меня долго искала, и я охватила знатных лещей. У тебя есть старшие? Такие они, конечно.. Невыносимые иногда, но про нас они думают точно так же. Вечно нервы друг другу трепать приходится. — У меня нет старших, – проще промолчать. — Сколько тебе? — Пятнадцать. — Самое время начать употреблять, чтобы привыкать ко «взрослой жизни», – показала кавычки. — Единственный правильный способ, который я долго искала. Разговор останется между нами, окей? Я не бедная девочка, которой нужна помощь. Сама справлюсь. — Обычно такие сами закапывают себя.. Но согласен, что доверие трудно заполучить. — Ты мне нравишься, Хёнджин. Понимаешь ход моих мыслей. Всё даётся один раз: первая затяжка, доза, глоток, поцелуй, секс. А потом радости пропадают. Мне тоже пятнадцать, но я приняла это, как и таблетки. Хочешь попробовать? Ах, ты же пай-мальчик. Тогда пойдём потанцуем? Кости размять не помешает. — На самом деле у меня.. — Ничего не хочу знать, – подхватила под руку. — Ты не имеешь права отказывать даме в белом танце.

***

В этом кабинете держала одна глупая ошибка — убийство по неосторожности. Надо было закрыть лицо Пака подушкой, чтобы тот не кричал, и тогда ударять ножом. — В этот раз пришлось взять братика с собой? Я видел, что вы пришли вместе, – полицейские погоны на этом человеке выглядели карикатурно. — Ты специально ему показал, что его ждёт через два года? Два томительных года.. — Я отдам долг, Чон. Не смей трогать его. — Уговор есть уговор: два года жду твоего, Сэмми, младшего братишку, чтобы взять его на этом столе, – Чон Чонгук стукнул пальцем по столу. — Я умею соблюдать правила. Тебя же не сдал властям? Хотя в СМИ всё-таки что-то пролезло. Была у нас одна крыса, но я, доброй души человек, быстро избавился от него, чтобы не подводить тебя. Ты должен быть мне благодарен. — Меня не остановит то, что ты работаешь в полиции. Повторишь судьбу Пака, – Сэм смял подлокотники кресла. — Вздумал угрожать мне в моём доме? Наглости тебе не занимать, но это простительно. Вы, подростки, вечно думаете как устроить бунт. Ты пытался сделать лучше, а получилось.. Интересно, какая реакция будет у Хёнджин~ни? Он часто плачет? — Я выплачу долг, – вновь повторил красноволосый. — Он заплачет, когда я скажу ему, что родной старший братишка, любящий до гроба, проиграл Джинни в карты, потому что хотел быстрее заработать и съехать на отдельную квартиру? Ты старался ради него, лез из кожи вон! Похвально, конечно.. И что? Лёгкие деньги так просто не заработать. Удача выступает приоритетом, но у тебя её от силы несколько процентов. Повезло с тем, что есть твоя точная копия, но с более мягким характером. Он станет отличной игрушкой в моих руках. — Только попробуй прикоснуться к нему, – что мог сделать Сэм? Пассивно защищаться. — Два года. Пока погуляй, иначе уведут братика из-под носа. И да, я человек-слово. Сдавать не буду, да и на Пака похуй. — Тебе похуй ровно до того момента, пока дело не касается тебя самого. Начальство в курсе, что ты продажный? — Мальчишка, нет смысла давить на мою совесть. Здесь интерес, но не более. Подрастёшь и поймёшь, о чём я говорю. — Не играй со мной. — Свежая кровь манит. Смирись, – обойдя стол, Чонгука сжал плечи Сэма. — У тебя есть время, чтобы найти новую работу, которая будет приносить доход, а не убытки. Устраивайся ко мне. — Какую клетку я буду украшать своим присутствием? — Сарказм? Ты так по-детски защищаешься. Не в полицию, а куратором. Белые пакетики сами себя не раскидают по точкам, но у руководства деньги водятся, а тебе они, — вау, — нужны. Джинни тоже могу пристроить, если хочешь. Или думаешь закрыть его дома? Тогда появится больше вопросов. — Ich hasse dich so! Meine Kirsche ist nicht im Geschäft! — Чтобы ты не сказал, угрожающий тон я различу. Я бы с радостью повеселился, чем слушал твою истерику. Хван старший захлопнул за собой дверь, оставив Чон Чонгука в диком восхищении. В толпе Сэм увидел Хёнджина, неловко обнимающего девицу за талию, пока они танцевали. — Это благодарность? Ради кого я стараюсь? – Сэм отпихнул Рюджин от Хёнджина. — Сэм.. — Эй, ты аху.. Ой.. – Рю показала пальцем на Сэма. — Хах, а ты мне говорил, что один в семье, Джинни. Как звать? — Не твоё дело. Хёнджин, – схватил за руку, — планы поменялись. — Джинни, договорились? Напоследок младший Хван кивнул головой, затем последовал за старшим Хваном.

***

[ now ]

Монолог прервал телефонный звонок. Ли потянулся в карман, достал телефон, и в его глазах читалось отвращение, которое он пытался усердно скрыть. — Прости, это с работы.. — Хочешь, я скажу ему, чтобы на хуй шёл? — Алло? – закрыв глаза, Минхо глубоко выдохнул. — Да, я тоже соскучился.. Где я? По магазинам гуляю, скоро пойду домой. Что тебе приготовить? .. Хорошо.. Да, и я.. Пока. — Это не звонок, а крик, что надо закончить ваши отношения, – чашка Хёнджина опустела. — Ты не сказал, что любишь его. Ответ.. ни о чём. — Со временем я покажу ему дверь на выход, но сейчас мне нужно идти. Стоит ждать следующей встречи? — Я думаю здесь кое о чём и хотел бы услышать твоё мнение. Насколько это ненормально? — Проще довериться малознакомому человеку, чем получить удар в спину от близкого. У нас с тобой есть в этом опыт. — Верно. Увидимся. «Где, блять, мои таблетки?» В карманах пусто, а сердце требовало дозы, чтобы заткнуть эмоции. Дни никак не отличались друг от друга.

hwang:

— как он? если узнаю, что ты превратил его красивое тело в фарш — прибью.

jung: — расслабься, куколка. мы с йенни отлично провели время, и я согласен взять его ещё раз, если ты не желаешь занять его место.

hwang:

— завтра у нас важный клиент. лисёнок мне нужен в здравом уме и теле, понял?

jung: — понял, мамочка хван.~ — есть дополнительные пожелания?

hwang:

— да, отъебись от меня.

jung: — ты как всегда сексуально посылаешь меня на хуй.~ Телефон полетел обратно в карман. И как Хван продолжал вестись на этого напыщенного индюка Чона? Почему из всей своей «компании» Хёнджин раскрывался перед Чонгуком? Потому что тот старше на четырнадцать лет? Больше прожил равно больше жизненного опыта? Бред. — Я не успею съездить домой, – думал Джин. — Получится ли вырваться из цепких оков Медузы Горгоны с миловидным личиком? Йеджи и на краю света меня найдёт, прямо как тебя, Рю. Столько времени прошло, а она никак не изменилась. Это и называется стабильностью?.. Устал. Хочу к нему.