Рычаги мотора

Не засыпающая ночью Йокогама — не исключение. В мегаполисах много притаившихся вдали от шума мест, мрачных даже днём. Оживающих под вечер липкими, неприятными взглядами со всех сторон. Тихие и неприметные, зачастую скрывают за собой истории, за которыми охотились бы СМИ, а обычные люди предпочли бы обходить стороной. Да, таких много. Например, скромно и иррационально пристроившийся на стыке двух дорог, ведущих в оборот по местности, боксёрский зал с неординарным английским названием «Punched». Как будто этому зданию здесь не место, даже с учётом примыкания к другому зданию. Перепутать вход трудно: достаточно проверить, как парни используют груши и углы зала или ринга, через полупрозрачную дверь, чтобы сделать верный выбор. Эта дверь дружелюбно впускает внутрь всех, кто осмелился появиться здесь и действительно метит почесать кулаки о грушу. Вам не нужно регистрировать своё желание: если вы здесь — что-то в вас уже есть. Здесь не работает JBA, ни один любитель не находится под контролем или в списках. Чуя занимается amachua bokushingu, но если спросить его честь, он откажется от уличной драки по причине неплохого уровня боксирования. Если ситуация не критична, конечно. Он убеждён, что большую часть конфликтов можно уладить без насилия. Но является стабильным посетителем зала «Punched». Ни К-1, ни puro bokushingu не являются тем, чего он хочет от спорта. Тихий, отдалённый, не требующий ни регистрации, ни лицензии на участие в других масштабах боксёрский зал просто его хобби. Взгляд его голубых глаз скользнул по стене, облепленной вырезками и мотивирующими плакатами. Он хмыкнул им в ответ, продолжая переводить дыхание. Совсем небольшой перерыв. Затем его красные перчатки снова застучали по груше. По желанию или не очень, но он знал, что с ним в зале есть ещё два человека. Один боксировал ритмом, отличным от его, второго не было слышно: может быть, тянется с резинками или уже устал и отдыхал. В помещении стоит душный воздух, нисколько не удивительно узнавание запаха пота. Здесь нагрето, и Чуя снова останавливается, переводя дыхание и чувствуя жар внутри себя. Он смочил губы, слизывая солёный привкус, и жестом головы откинул рыжую чёлку назад. К счастью, волосы не приклеились ко лбу от количества выступившего пота. Руки жгло у ладоней и запястий от скоростных движений, мышцы выше забиты, но недостаточно, Чуя знает, что может продолжить, он не на грани отказа. Потому красные боксёрские перчатки стучат по груше снова, когда дверь в зал открывается. Но Чуе нет дела. Ровно до момента, когда парень с побитым лицом начинает кружиться совсем рядом. Чуя продолжил тренировку, только косясь на него и замедляясь в ритме. Чёрт, он же прям задевает его поле зрения! Парень хлопал глазами, осматриваясь. Чуя непроизвольно сощурился — как его, такого неуверенного и смущённого, занесло именно сюда? — и выдавал удары на автомате, но те уже не слишком колыхали плотно собранную грушу. Парень с каштановыми волосами сбил поджатые губы в сторону, начиная выглядеть неприлично растерянным, и Чуя, фыркнув, перчатками остановил грушу. — Эй, приятель. Получив внимание, он продолжил: — Потерялся? Незнакомец загорелся и — чёрт — прошёл ближе такой грациозной походкой, будто подплыл по воздуху. На нём были чёрные строгие брюки и слишком неуклюжий для окружающего пространства верх. Кто вообще одевается так, собираясь в такие места?.. Справедливости ради, при нём действительно была спортивная сумка, и наверняка там — спортивная форма. Если повезёт, ещё и перчатки. Он остановился ровно напротив, но как будто... пытался скрыть улыбку? Его дёрганное и нарочито раздавленное выражение лица не внушали доверия. — Ты единственный, кто обратил на меня внимание. — Ты елозишь у меня перед глазами, — Чуя повторил сказанное жестом ладони возле лица. Затем кивнул снизу-наверх: — Заблудился? Незнакомец поднял брови и осмотрелся, будто имел реакцией на вопрос неплохую долю удивления. — Нет. Я пришёл туда, куда планировал. Чуя поджал губы, договариваясь со своим чувством такта. Во время осмотра помещения лицо незнакомца попадало под различные проекции установленных малочисленных ламп, так что... не заметить синяки на его лице было невозможно. Он в полной мере продемонстрировал это. Что ж. Это не дело Накахары. Он прочистил горло и вернулся к груше. — Ладно, но я тебя разочарую: тренера здесь нет. Он приходит трижды в неделю, остальное время мы тут сами. Странное место ты выбрал, если... хотел научиться боксу. — Что насчёт тебя? Чуя держал стойку, намереваясь вернуться к ударам, но после вопроса распустил положение и повернул голову. — Что насчёт меня? — Ты не мог бы... — незнакомец пожал плечами. — Научить меня чему-нибудь? Ты нашёл время, чтобы спросить, потерялся ли я. Чуя нахмурился и затряс головой. — Не путай понятия. Я из вежливости спросил, знаешь ли ты, куда припёрся. Но это не значит, что я типа... Я тебе не пробник тренера, ладно? Без обид, но и не трать моё время. Я знаю немногим больше тебя. — Как давно ты тренируешься? — незнакомец — чёрт бы побрал его наглую натуру — пристроился к груше, снова играя на совести Накахары: если он начнёт тренировать удары, груша отскочит самоуверенному парню прямо в лоб. А там и нокаут. И какое-нибудь наказание, если нажалуется. Чуя вздохнул с нескрываемым раздражением и упёр кулаки в перчатках в бёдра, шире расставляя ноги. Он склонил голову, чтобы мистер прилипала прочитал недовольство на его лице самым понятным образом. — Два цветения сакуры. — Мм, — незнакомец привалился головой к груше, окончательно блокируя возможность тренироваться без последствий для него. И внимательно всмотрелся в голубые глаза. — Ты очень крут. Чуя выдохнул с раздражением снова и покачал головой, прежде чем наставить на наглеца... перчатку и заявить: — Ты мне мешаешь. Но. К твоему разочарованию, это — не единственная груша здесь, — он обернулся, но понял, что ранее отдыхающий приятель занял место тоже, а на последней из возможных стоял приятель, прошмыгнувший внутрь, видимо, одновременно с этим прилипчивым. Он вернулся к незнакомцу. — Ладно, сейчас единственная. Что ты хочешь? — Научи меня боксу. Он сказал это так просто, что Чуя начал закипать. Поэтому тактичность быстро свалила с арены тычком негодования. — Хочешь отомстить своим обидчикам? Незнакомец поднял брови, расплываясь в улыбке, затем посмеялся. Чуя не мог простить себе собственный внимательный взгляд, наблюдающий за этим парнем. С ним что-то не так. Поразительно расслабленный и приятный смех. С учётом проявленной наглости и повреждениями на лице... да, с ним что-то не сходилось. Угомонившись, незнакомец кивнул снизу наверх: — А если и так? — Тогда тебе не в бокс, — Чуя отступил, собираясь свалить из этого зала. — И тем более не ко мне. Я не сказал, что умею драться. Веселись. Он развернулся и действительно отошёл на пару шагов. — Слушай. Но слишком хорошо воспитан, чтобы игнорировать, когда к нему обращаются. Зависнув на месте, обернулся, находя незнакомца убравшим ладони в карманы брюк. — Наверное, я сделал или сказал что-то не так. Мне жаль. Но я на самом деле хочу немного обучиться боксу. Чуя перчаткой указал на остальную часть зала: — Они все в твоём распоряжении. Пристань к кому-то другому. — Им всем плевать на меня. — С чего ты взял, что мне — нет? — Ты окликнул меня. Пришёл на помощь, спросил, не потерялся ли я. Мне нравится твой характер. — Характер? — Чуя вскинул брови и хмыкнул, неверяще качая головой. — Чувак, я буквально ни секунды не скрываю, что ты меня раздражаешь. — И это мне нравится. Ты честный. И наверняка скажешь прямо, если я ошибусь где-то в технике. — Я не скажу, и хочешь знать, почему? — Потому что хочешь отказать мне, — догадливый незнакомец оттолкнулся от груши и сократил расстояние. — Но пожалуйста. Всего одно занятие. Хочешь, я заплачу? Это не проблема. Когда вы ходите на оздоровительную процедуру, позволяя пиявкам вгрызться вам в ноги, происходит то же самое, что сейчас происходило с Чуей. Попробуйте этих гадов потом от себя отцепить. И это если брать в расчёт, что Чуя не знал, что засунет ноги в ванночку с пиявкой, задавая один-единственный вежливый вопрос. Он вздохнул и показательно снял перчатку. Рисуя на лице незнакомца чрезмерно наигранную грусть. — Мне не нужны твои деньги. Я просто не тренер, и пользы от меня для тебя не больше, чем от лифта в двухэтажных апартаментах. — Ты живёшь в двухэтажном здании с лифтом? — незнакомец поднял брови. Почти, но знать мистеру пиявке это не обязательно. — Я пытаюсь сказать, что от меня столько же толка в обучении, сколько от необходимости такого лифта. — Это ложь, я видел, как ты боксируешь. Ты вполне можешь научить меня чему-то, чем занимаешься сам. Это было бы честно. Я потратил столько времени, чтобы добраться сюда! Чуя склонил голову вбок. Теперь была его очередь делать предположения о месте проживания этого парня. Он живёт далеко, но это необязательно что-то удивительное. Одежда? Смех? Да, кажется, он мог бы выйти из районов, далёких от мрачных. Мешки под глазами? Кажется, косметики нет. Значит, имеет привычку долго не спать. Сейчас вечер, но вряд ли приятель проспал прошедший день. — Меня удивляет, что ты добрался сюда в целости. — Что, прости? — незнакомец перемкнулся в лице. Даже тон его теперь не умолял, а резал воздух, как катаной. Чуя обвёл его рукой, обмотанной бинтом, но больше не имеющей перчатки. — Всё вот это в тебе. Настойчивость, с которой ты просишь обучить тебя хоть чему-то, манеры... — Манеры? Чуя вбросил руку в воздух, вздыхая. — Ты даже вырядился, будто для игры в гольф, какой тебе бокс? Самому не смешно? — Проводи к раздевалке, — незнакомец теперь звучал твёрдо, как камень. — Я переоденусь, а потом ты позанимаешься со мной, и я покажу, на что способен на самом деле. Слишком быстрых выводов делать не нужно. — Хочешь сказать... я ошибся на твой счёт? Незнакомец указал на себя большим пальцем. — Я никогда не ошибаюсь в людях. И знаю, что всё увиденное мной в тебе — истина. А вот ты... да. Ошибаешься. Ты хорош в боксе, но меня... совсем не прочитал. Это твоя слабая сторона. И я могу тебе это доказать. Чуя хмыкнул, с трудом придерживая прорывающуюся улыбку. Теперь перед ним стоял уверенный, расправивший плечи и смотрящий без отклонений парень, готовый разбить неправильное представление о себе. И так всегда: заденьте самолюбие, чтобы понять, кто перед вами на самом деле. Карие глаза тонули во мраке ожидания; как сильно поменялся взгляд, направленный на Чую больше не умоляющим образом. Чуя протянул руку. — Накахара. — Дазай, — рукопожатие поверх бинта. Дазай справедливо опасался, что Чуя свалит из зала, как только он отлучится в раздевалку. На совесть играло воспитание и тот факт, что он планирует возвращаться в этот зал снова и снова. А значит, если бросить Дазая сейчас, однажды они всё равно пересекутся и... не хотелось попадать в такую ситуацию. Так что Чуя его дождался. Вернувшийся Дазай нацепил ту же маску растерянности, но показательно выпрямил спину. Чуя кивнул ему снизу наверх: — Сними перчатки. — Нет, я уже готов драться. Чуя открыто рассмеялся, качая головой. Потом перевёл дыхание. — Покажи, как замотался. — Нет. — Нет? — Чуя моргнул с залипанием. Кому вообще из них это всё нужно? — Ладно, но тебе в любом случае будет трудно разминаться перед тренировкой в перчатках. — Мне не нужно разминаться. Чуя подавился смешком снова. — Окей, но я тебе ни одну инструкцию не дам, пока ты не разомнёшь мышцы или в твоём случае... не станцуешь какой-нибудь вирусный танец, если не умеешь делать спортивную разминку. — За кого ты меня принимаешь? Мне не нужна разминка, я готов. Давай просто начнём бокс. — Ага, — Чуя пристроился к груше и надел перчатки обратно. — Конечно. Я начну. А ты на выстрел ко мне не подходи, пока не разомнёшься, иначе я отправлю тебя в нокаут грушей. Кто здесь тренер, в конце концов? — Ты так-то сказал, что не собираешься быть тренером. — Но это же ты хочешь мне что-то доказать, — Чуя отключил Дазая от внимания. Теперь он снова тренировал удары по груше, перемещаясь по окружности шагами, не запутавшими бы ему ноги. Боксёрскими шагами, когда ноги не должны скреститься. — Эй. Нет, Дазай, возьми перерыв, Чуя слишком занят грушей. — Ты это не серьёзно. Абсолютно серьёзно, Чуя не повёл ни ухом, ни головой в его сторону. — Ты не можешь заставить меня разминаться. Чуя буквально не делает этого, он занят грушей. — Какой в этом смысл? — Избежать травм. Ты думаешь, мне впёрлось брать за тебя ответственность? Дазай раздражённо прорычал, но сбросил перчатки. Чуя не собирался слишком скоро показывать, что понял это. Он продолжил своё занятие, косясь и наблюдая, как было, когда Дазай только нарисовался в зале. — Я делаю чёртову разминку, — сообщил Дазай. — Правда? — Чуя отвлёкся от груши и оценивающие покивал. — Да, похоже на то, — он последил секунды, прежде чем нахмуриться. — Где твои бинты? Отлично, Дазай даже не удосужился признаться, что не использовал бинты. — Ты не уточнял, где они должны быть, — Дазай поочерёдно скакал на одной ноге, уже сильно выдыхаясь. — На мне есть бинты. Да, даже немного выступающие из-под рукавов той же облипающей одежды, поверх которой в этот раз устроилась футболка. Дазай теперь использовал тренировочные штаны, так что на том уличить его в чём-то ещё осталось невозможным. Чуя-то знал, как становится жарко от безжалостных ударов по груше или в спарринге, поэтому таскал шорты и майку, но не всем дано понимать издержки спорта. Дазай был просто стройным, со спортом его знакомить как будто следовало с самого начала. — Под перчатками. Капустная голова, — Чуя добавил это раздосадованным, практически неслышным шёпотом. Дазай мучался от разминки, поэтому не услышал. Когда эта часть его мучения, подошла к логическому концу, Чуя не смог скрыть улыбку, кивая: — Куришь? Вымученный Дазай нахмурился, упирая ладони по бокам. — Почему? — Слышу, как твои лёгкие умоляют не делать так больше. — Слух у тебя как у пса, — хмыкнул Дазай. — Я и загрызть могу, как пёс, — Чуя поставил грушу в спокойное положение, уточняя между делом: — Раньше тоже курил. Поэтому и слышу, что ты больше в восторге выкашлять свои лёгкие, чем продолжить. Пожалею тебя пока. — Да ну? Ты? Я думал, ты ещё учишься в школе. Чуя метнул в Дазая раздражённый взгляд и ответил быстрее, чем успел взять себя в руки. — Я давно не учусь в школе, ты, засорный лист в канализации. Дазай невинно поднял руки перед собой. — Извини. Ты выглядишь молодо, это всё, что я хотел сказать. — Ты выглядишь не особенно старше. Как будто только успел обрадоваться, что тебе начали продавать сигареты. Или выкрал их у кого-то, а за это тебе начистили твоё... — Чуя проглотил поток негодования, прочищая горло. — Вставай сюда. Забинтую тебе руки и будешь бить грушу. — Я думал, мы будем драться! — обиженно отозвался Дазай. — Думать — явно не твой конёк, смирись уже. — Мы не будем драться? — уточнил Дазай, притащив свой ком смотанных бинтов. — Какая же ты тупая рыба... — тихо проворчал Чуя, перехватывая его руку и прицениваясь, чтобы начать заматывать. — Эй, это обидно! — Тогда включай свою рыбью голову. Если бы мы начали драться, тебе бы потребовалась неотложка, а какая мне с этого выгода? — Ну, во всяком случае в этом зале нет списков, ты не числишься как полноценно зарегистрированный боксёр и особой ответственности никто не несёт. Чуя мотал бинт, но завис и поднял быстрый и точный, как удар клинком, взгляд ровно в карие глаза Дазая. Откуда он это знает? Дазай поднял брови и поморгал. — Я не прав? Могу ошибаться, я здесь впервые. — Тогда с чего такой вывод? Раз «впервые»? — О, это легко. Здесь даже нет стойки регистрации! Разве меня бы кто-то пустил так просто, если бы это место... было более официальным. Это зал на отшибе, ни клубных значков, ни тренера. Ты действительно недооцениваешь меня и мои дедуктивные способности, если я прав. Чуя опустил глаза и продолжил заматывать Дазая. На самом деле... это звучало логично. Может, и нет ничего подозрительного в его знании и понимании работы этого зала. — Надевай перчатки и иди бить джеб. Дазай выпрямился с одной из перчаток, снова высоко поднимая брови. — Кого? Чуя склонил голову в укоре. — Ты шутишь, что ли? Дазай поморгал. — Нет. — То есть... ты настолько ничего не знаешь о боксе, но припёрся сюда и решил, что мы могли бы подраться. Я сдохну в этом воняющем зале сегодня от смеха. Посети мою могилу молча. — Почему молча? — уточнил Дазай, разбираясь со второй перчаткой. — Потому что мой призрак растворится от смеха снова, слушая твой бред, — Чуя уступил место возле груши и кивнул туда. — Пробей джеб. Дазай действительно прошёл к груше, но перчатка, которую он натягивал второй, размоталась возле крепления, потому что он не умел надевать это в перчатке на другой руке. Чуя вздохнул и с нескрываемым раздражением вытянул крепление, чтобы закрепить как надо. Дазай покрутил запястья. — Спасибо. Так... что такое джеб? Чуя покачал головой. — Я не верю. Не буду это объяснять. Пробей джеб, как знаешь, как понимаешь, что это такое. Дазай растерянно уставился на грушу, и ему очень повезло, что Чуя достаточно сдержанный и воспитанный, чтобы не бить малознакомых людей по затылку, когда очень хочется. — Собери стойку. Боксёрскую. Дазай сделал это. — Теперь ударь джеб. Дазай стоял не слишком удачно, так что он действительно сделал удар правой рукой, но локоть сильно ушёл в бок, и Чуя закатил глаза. — Угум. Эффект куриного крыла. — Слушай, тебе не кажется, что ты слишком много раз оскорбил меня за этот короткий промежуток времени? — Дазай повернул голову, хмурясь. Чуя пропустил смешок. — Первее всего, Дазай. Ты иногда заслуживаешь. — Вообще-то!.. — Но! Сейчас я тебя не оскорблял. Это реальное обозначение в боксе, чтобы сказать о неправильной технике удара. — Причём здесь курица? — Курица делает крыльями так же, как ты сейчас ударил несчастную грушу. — Объясни нормально, что я сделал не так. Ты же знаешь, что я новичок! Имей совесть. — Локоть. Следи за локтем, рука должна быть прямой и не уходить по сторонам, как будто ты перепуганная курица-наседка. Пока твоя техника абсолютно ни о чём, нужно учиться на ударе в прямом локте. — Но никто не дерётся... так? — Дазай медленно провёл джеб, не ударяя, просто чтобы понять технику. Чуя удовлетворительно кивнул. — Так. Попробуй вспомнить, как дрались те, кто оставил твоё лицо похожим на разросшуюся человекообразную гематому. — О, и я немало готов поставить, чтобы заявить: точно не так. Не на прямом локте. — Но и ситуации разные. Ты пришёл учиться боксу, правильно? Дазай как будто засомневался, задумчиво отводя взгляд наверх. — Ну, допустим. Могу ли я вспомнить, чтобы именно так дрались те, кто бегают по рингу? Тоже нет. Что на это? — На это твой нулевой опыт. Тебе нужно понять суть, прежде чем учиться ударам, которые ты мог видеть. Дазай раздражённо вздохнул и дёрнул плечом. — Окей. Допустим, ты учишь меня бить такую ерунду. По возможности не называя курицей, ладно? — Зависит от твоей техники. Дазай склонил голову, смотря с укором. Чуя рассмеялся. — Ладно. Просто покажи, что ты понял, как делать, чтобы не получить звание курицы. Дазай собрал стойку и пробил какой-то непонятный удар. Чуя поднял бровь, глазами опускаясь по нему вниз. — Ноги. Поставь ноги так, будто всё-таки пытаешься научиться боксировать, а не скромно отрываешь кору дерева, возле которого припарковался. — И откуда в тебе столько заумной критики? — Дазай следил за своими ногами, установившись, поднял взгляд на Чую. — Нормально? — Нормально. «Заумная критика»? Я сразу сказал тебе, что давно не учусь в школе. — Значит, университет? Чуя хмыкнул и качнул головой. — Теперь с этого положения бей джеб. Ноги, стойка, локоть. Напряжение в момент соприкосновения с грушей. — А говорил, ничего не можешь по поводу тренерства, — оценил Дазай, прежде чем осмотреть себя, собраться и пробить джеб. Груша отлетела, подтверждая, что напряжением Дазай распорядился в правильный момент. Но Чуя всё равно закатил глаза. — Ещё раз распустишь стойку — лично подойду и двину тебе в челюсть. — А? — Дазай обратил на него удивлённый взгляд. Чуя кивнул снизу наверх: — Где твоя рука? Дазай проверил, моргая: — В груше. — А вторая? Что защищает твою челюсть от того, чтобы я не подошёл и не ударил тебя? Дазай подтянул стойку. Чуя покивал. — Ага. Ты бьёшь и открываешься для удара, распуская стойку. Вторая рука всегда возле лица, запомни. Дазай покивал, смотря невинными и растерянными глазами. Маленькая глупая несмышлёная пиявка. Чуя прошёл к груше и оценил его рост. Затем постучал по месту, куда должен направиться удар, если Дазай всё сделает верно. Без инструкций, пусть догадывается по хлопку. На том Чуя отошёл обратно, обращая полное внимание на Дазая. Кто-то вышел из зала, отвлекая на секунду скрипом двери, но быстро потерял значение. На пересечении взглядов Чуя только ожидающе вскинул брови и кивнул с призывом. Дазай кивнул в ответ. И поставил стойку, оценивая положение ног. Потом ударил джеб. — Неплохо. Ещё раз. Дазай покосился на Чую перед повтором. Чуя кивнул. — И ещё раз. Дазай пробил джеб ровно в место, обозначенное хлопком Накахары, отбрасывая грушу инерцией.

༒

Он горяч. Чёрт. К большому сожалению, он реально горяч. Это не проблема, просто... неожиданно. Накахара Чуя — небезразличный боксёр-любитель, согласившийся провести тренировку для новичка Дазая. Как благородно. Даже замотал ему ручки. Осаму был на грани тошноты от тупого джеба, когда его тренер-мучитель предложил попробовать научиться бить двойку. Звучит куда лучше! Конечно, первое время он всё делал не так, и ему казалось, что Накахара прямо-таки издевается и выдумывает правила на ходу. Стоило всё-таки подготовиться к этому походу тщательнее. Пришлось терпеть. Дальше Чуя спросил, известно ли Дазаю, как уходить от двойки, используемой оппонентом. Правда, сразу после усмехнулся: наверняка неизвестно, судя по побитому лицу. Очень смешно, пусть так и читает в ответном взгляде. Они оба поснимали перчатки, и тренер-Накахара наконец встал напротив Дазая. Теперь Осаму мог изучить его внимательнее. Пока он что-то там трещал, пытаясь объяснить азы бокса. После знакомства Накахара заимел чуть более мягкий взгляд, направленный на новичка, хотя его голубые глаза по-прежнему казались ледяными где-то внутри. От спорта обычно уложенные рыжие волосы растрепались, опустились и хаотично, с некой апатией свисали на лоб. Ну, руки у приятеля — так же, как и ширина плеч — представляли собой танковую артиллерию. Насчёт мышц сомнений не было: наверняка Накахара использует проезжую часть, если добирается куда-то пешком. Это всё нужно было понять, чтобы делать личные выводы дальше уже имеющихся. Правда, Осаму зря так фанатично ушёл в рассматривание: вскоре Чуя выбросил руку вперёд, чтобы ударить. Осаму настолько растерялся, что зажмурился и отвернулся, не в состоянии отреагировать иначе. Тогда-то его тренер словами вернул на землю, ругая за распущенную стойку и невнимательность. А также, конечно, напоминая, что учиться боксу — идея Дазая, и если ему вдруг стало скучно, он может быть свободен. Такая скряга. Он не ударил на самом деле, осознанно провёл кулак по воздуху только с припугиванием. Но за реакцию Осаму всё равно на себя разозлился. Дальше было подобие спарринга, чтобы Осаму продемонстрировал все полученные знания на практике — ага, вот только он дольше копался во внешности Накахары, чем слушал его хоть одним ухом. Ну, ничего, Чуя объяснял всякое по ходу дела, снова и снова проезжая кулаками по воздуху или выше головы Дазая. И всё же научил «уходить от двойки»: склоняться поочерёдно по разным сторонам и по возможности отдавать ответный удар в челюсть. Осаму сомневался, что ему пригодится это знание. Но терпеливо закончил совместное подобие тренировки. Из интересного под конец: Чуя неожиданно «ударил» снова, позволяя Дазаю уйти от удара вниз. Затем, выпрямившись, Осаму отправил ему в ответ единственный удар, которому обучился. Чуя ушёл в сторону от джеба на прямом локте и усмехнулся, следом похвалил. Если бы Осаму действительно был намерен задерживаться в боксе, он мог бы собой гордиться и праздновать этот первый успех. К счастью, они прошли в раздевалку вместе. Там Накахара не переодевался, только открыл шкафчик, чтобы забрать спортивную сумку, накинуть бомбер и стащить последние личные вещи, валяющиеся вне мест хранения. Телефон, наушники, карта... Осаму не смог удержать язык за зубами, наблюдая за ним: — Кредитка? Накахара вскинул брови, разворачиваясь. Поднял руку, рассматривая собственную карту, затем нахмурился, находя карие глаза. — Вот это зоркость. Сразу видно, боксом ты не увлекаешься, зрение ещё не повредили. Может, ты ещё с этого расстояния видишь, какого банка? Осаму усмехнулся, безмятежно пожимая плечами и продолжая играть себя тем, кем не является. — Давай ты будешь псом из-за слуха насчёт лёгких после разминки, а я — ястребом из-за зрения? Кодовые прозвища типа. Чуя подавился смешком; он делал этот так часто за первой для Дазая тренировкой, что Осаму почти готов запомнить его именно таким. — Это если мы ещё хоть раз увидимся снова, — ответил он, убирая всякое по карманам. — Если у тебя хватит дисциплины не забросить бокс. — О, зря ты во мне сомневаешься! Как часто ты приходишь сюда? — По настроению. Или необходимости выпустить пар. Ничего конкретного, так что... если увидимся, в чём-то сойдёмся, — договорив, Чуя развернулся и двинул в сторону выхода. — Береги себя. — Угу, — в спину ему бросил Осаму. Дождавшись, когда он покинет крошечное помещение, договорил в пустоту раздевалки: — Лучше подумай о себе. Теперь, оставшись в одиночестве, он смог выдохнуть и бросил любые напускные эмоции. Тренировка по боксу — как он убедился в этой идее?! Он опустил напряжённые плечи, едва сдерживая стон от тяжести забитых мышц. Затем потянулся в плечах и спине, стараясь выбросить из тела это напряжение. Переодевшись, выплыл в сторону двери и осмотрелся. Объект свалил. Значит, время сворачиваться и делиться результатами. Он набрал номер и, пока ждал ответа, осмотрел беспонтовые плакаты вдоль стен. Когда звонок был принят, к счастью, не нужно было больше строить из себя неуверенного, смущённого, побитого парня с нулевыми знаниями в боксе. Правда только последнее. Осаму вздохнул от усталости снова и говорил в телефон. — Подбери меня возле вонючего боксёрского зала, — получив ответ, он усмехнулся. — Возле самого вонючего, какой только знаешь. Чуя давно живёт один. Да, в двухэтажном доме, имея соседей. Выкупленное парковочное место никто кроме него не занимает, но при этом немного раздражает так долго возвращаться от парковки к холму, спускаться там по лестнице вниз, к зданию, а после по боковой лестнице забираться наверх. Лифта у него, конечно же, нет. Такую дурость он подслушал, когда приезжал в гости к родителям, а потом к ним приходил то ли владелец недвижимостью, то ли член какой-то организации по нововведениям. Оттуда он мог знать, что подобные проекты скоро получат реализацию. Глупость. Его квартира на втором этаже, а выходящие на общий пролёт окна всегда рассказывают, кто из соседей находится дома. Открыв дверь ключами, он втиснулся в коридор и вздохнул. Странный вечер. Пришлось подобрать на тренировку одного маленького наглеца манипулятора, одновременно неуверенного и самоуверенного в каких-то моментах. Никогда раньше Чуя не сталкивался с чем-то подобным. Что ж, достаточно просто смыть с себя все удивления от этого вечера. Он давно живёт один, так что не привык закрываться на защёлку во время душевых процедур — от кого? Так что и в этот раз, скинув лишние вещи, а спортивную форму — в корзину, он безмятежно вкатился в душевую кабину и открыл воду. Странный всё-таки парень этот... Дазай. Осаму ориентировался на просматриваемую часть улицы через полупрозрачную дверь и лязг шин. Даже улыбнулся, когда услышал подходящий шум. Рёта всегда водил нагло в тёмное время суток. В этот раз он оставил следы шин на стыке дорог, после подкатился к зданию и лихо тормознул, оповещая о прибытии. Дазаю без разницы, что будет с резиной при таком частом безжалостном вождении. Он выкатился из здания и, осмотревшись на улице, прошёл ближе. Открыл сначала заднюю дверь чёрной Toyota Camry и швырнул туда спортивную сумку. Затем открыл переднюю пассажирскую и упал в салон, вздыхая от натруженности прошедшей тренировки. — Как оно, «боксёр»? — нарушил молчание Рёта. — Точнее... Как он, тот твой боксёр? Осаму хмыкнул и повернул к нему голову, чтобы в первую очередь ответить самодовольным выражением лица. После душа Чуя обмотал бёдра полотенцем. Он снял фен и собирался включить в розетку, чтобы разобраться с мокрыми волосами как можно быстрее и лечь спать. Рука с вилкой так и зависла в воздухе, когда брошенный на кухне телефон разразился мелодией. Он вздохнул с досадой, бросая фен так же, как идею о скорой сушке. Просто взял с собой небольшое полотенце, которым трепал волосы, оказываясь в другой комнате и принимая входящий на громкую связь. — Ты выдернул меня из душа, я говорю с тобой с голой задницей. Надеюсь, это что-то срочное, время видел? Да, лучшему другу можно сказать, что их настоящее общение не предполагает наличие трусов на одном из собеседников. Правда, Тачихара не ответил. Заставляя нервничать и сдвигать брови к переносице. — Мич?.. — Я не знаю, я просто... Кажется, я в полной заднице. Чуя поморгал, бегая по кухонной стойке, где валялся телефон, растерянным взглядом. — И моя здесь не причём? — Нет, абсолютно нет. Я не знаю, что мне делать. — Объясни? Тачихара вздохнул. — Очень... долгая история. Чуя дёрнул бровями, затем проверил настенные часы. Время, конечно, было неприличным, но для лучшего друга? Он быстро вернулся к телефону: — Приедешь? Я жду. Что-то случилось. Осаму растянулся на пассажирском и покрутил запястья, надеясь выбить скопившееся напряжение. Они въезжали в поворот, так что он через зеркало заднего вида обратил внимание на удаляющийся боксёрский зал. Затем выпрямился, хотя направление взгляда не менял. — Всё прошло хорошо. Мы побоксировали. — А, да? Я думал, это прежние синяки, а раз так... Он глухо усмехнулся, но бросил на Рёту многозначительный взгляд. — Он и пальцем меня не коснулся. Только назвал курицей пару раз. — Справедливо, в принципе. Разве ты не курица в боксе? Правда, это как-то по-другому называется, но суть понятна. — Какой ты не в меру болтливый. Слишком хорошо выспался? Рёта зевнул, сразу пресекая это предположение. И затряс головой. — Последний раз я спал вчера днём. Именно поэтому и болтаю, чтобы не отключиться за рулём, но если тебя устраивает перспектива въехать куда-то... — Всё-всё, не гуди, — Осаму снова увёл взгляд в боковое зеркало, где пропадал зал. — Я действительно не разбираюсь в этом. Но мне и не нужно. Сам знаешь. — Нахрена тогда приходил к нему туда? Осаму стянул пачку сигарет с приборной панели. Затем зубами вытянул себе одну и продолжил наблюдать, как «Punched» растворяется позади. Не то чтобы Чуя готовился принимать гостей в ближайшее время. Так что у него было действительно немного еды для «угощения». И тем не менее, он выставил на стойку закуски и орехи. После тренировки в боксёрском зале он был слабее организма, поэтому сам же из тарелок и таскал всякое, пока сидящий напротив Тачихара дрожал всем телом вслед за дёргающейся от нервов ногой. — Чувак. Я слушаю тебя во все уши. Тачихара кивнул, выражая, что понял это. — Это... реально долгая история. Чуя стянул лист салата, нагрузил внутрь кусочек сыра и немного капусты, затем отправил в рот. Тачихара от закусок отказался сразу, но никто не мешал ему передумать в этом. Они сидели на противоположных сторонах одной стойки. Дожевав, Чуя кивнул. — Начинай. Осаму нашарил бензиновую зажигалку и зубами покачал зажатую сигарету. Небрежным жестом откинул крышку идеально серой зажигалки. Но захлопнул обратно. Чуя перестал даже думать о еде по мере развития истории Тачихары. Он смотрел на него серьёзно и мрачно, понимая, что в рассказе ждёт переломный момент. Осаму вытянул сигарету, чтобы ответить: — Познакомиться поближе. Чуя не сводил взгляд с друга, напрочь теряя лицо, аппетит и жизнерадостный настрой к развязке истории. — Теперь я должен очень серьёзным людям, — закончил Тачихара. Осаму повторным жестом откинул крышку зажигалки и прикурил. — Дерьмо, — прошипел Чуя, неверяще качая головой. Сигарета шипела возле лица. Осаму затянулся без рук, прикрывая глаз от едкого дыма. Достаточно, на этом он вытянул сигарету и обратил внимание на зажигалку, снова захлопывая крышку с громким отзвуком щелчка. Затем провёл пальцем по серому корпусу, поочерёдно очерчивая английские буквы

«Red Madness».

༒

Передряга. Хорошо знакомое Чуе слово. Если бы родители в полной мере знали о его настоящей жизни сейчас, он бы не смог смотреть им в глаза от стыда. К неопровержимо подбодряющим доводам: лучший друг без лишних вопросов принял его обратно, когда он сам выходил из передряги. Не то чтобы вышел окончательно в настоящий момент, иначе бы не пользовался кредитной картой, но всё же... Это безапелляционно означало, что теперь Чуя тянет руку помощи Тачихаре. Теперь они оба были в задницах, только разного размера. После разговора в кухне Чуя предложил остаться у него в квартире. Тачихара был исключительно рад этой возможности: опасался быть выслеженным или пойманным. Он улёгся в крошечной гостиной на диване. И утром перед работой Чуя споткнулся о него. В действительности, конечно, о диван, но это только следствие решения не включать свет ранним утром, чтобы не будить друга. Там же он его и оставил. Собравшись, Чуя сбежал по лестнице, вбежал на лестницу, потом прошёл к парковке. Там его ждала красная Mazda CX-5 с литыми дисками на r19. В любой другой момент он бы попускал на неё слюни, продолжая рассматривать глазами-сердечками даже спустя продолжительное время владения. Но теперь у него была забитая проблемами голова, так что он скользнул внутрь и запустил мотор, мыслями плавая между реальностью и поиском решений. По городу он вёл преимущественно одной рукой, вторую отставляя на раму спущенного стекла. Теперь в голове творился хаос, и он был даже немного рад пройтись по воспоминаниям беззаботной тренировки, на которую подобрал одного дерзкого невдуплёныша. Вокруг был мрак из наслаивающихся проблем, недостаток денег из-за крупной передряги в прошлом, новая беда друга, которому тоже нужно помочь, так что отвлечься и вспомнить куриный джеб Дазая казалось небольшой передышкой. Улыбка нарисовалась вслед за пересмотром того вечера. Обычно у него не остаётся работы на утро дальше планов отдать машину владельцу, но прошлым вечером он убежал в боксёрский зал, а значит... в сервисе оставались дела. На работе Чуя быстро переоделся в форму с птицей на спине, нацепил перчатки и направился к нужной тачке, по пути здороваясь с коллегой кивком. В общем-то оставалось доделать не слишком многое, но проверка законченного в ремонте вчерашним днём ждала тоже. Он приволок подкатной лежак и улёгся туда, закатываясь под машину. Какое разочарование, что скоро после этого к ним кого-то принесло со стороны входа для клиентов. Чуя вздохнул, надеясь остаться незаметным или придумать, как бы ему скрыть себя под машиной полностью. Он видел здесь коллегу, пусть прибывший просто обратится к нему, не трогая занятого Чую. Очень занятого Чую, пожалуйста. Нет, шаги остановились ровно возле машины, под которой он притаился. А после эхо подхватило негромкий, мягкий и мелодичный голос. — Нужно покрасить тачку. Возьмёшься? — Один нюанс: тачка в угоне? — на автомате отшутился Чуя. Ладно, ему пришлось выкатиться из укрытия. Он выпрямился и сел на лежаке, только после поднимая голову. И меняясь в лице. Теперь он выглядел ошарашенным. — Ты?.. Дазай поднял руку и помахал, будто они здоровались издалека. — Привет. Не знал, что W-next имеет таких профессионалов в составе. К слову, не знал, что ты являешься профессионалом. По машинам. Чуя поморгал наверх, будто он мог заморгать внезапно появившегося Дазая достаточно, чтобы он исчез, оставляя в сомнении в собственном рассудке. — Какого чёрта? — Ты оскорблён? Не стоит, я думаю, не каждый на моём месте сможет узнать, что парень, обучивший минимуму бокса, является ещё и автомехаником. — Нет-нет, я не... — Чуя запнулся и дёрнул бровями. — Ты ведь не имеешь грёбаное зрение рентгена? — Извини? — Не выглядишь удивлённым нашей встрече за пределами боксёрского зала. Дазай приподнял брови и медленно кивнул, будто толковал с ребёнком и собирался объяснять какие-то простейшие вещи. — Правильно. Я узнал, что ты работаешь здесь, мой знакомый попросил найти кого-то, кто сможет помочь с покраской, и я целенаправленно пришёл искать сюда именно тебя. Это не слишком сложно? Чуя сощурился. — И как ты узнал, что я работаю здесь? Мы не обсуждали ничего такого. Ты решил, что я школьник!.. Дазай посмеялся и скрестил руки на груди, уводя взгляд по техническому помещению куда-то вглубь. — Ладно, я напутал последовательность. Сначала мой знакомый попросил найти мастера через сервисы. Я споткнулся о твою фотографию на сайте W-next... — Стоп. Дазай вскинул брови и столкнул взгляды. Теперь он выглядел удивлённым. — Там есть моя фотография?.. — Чуя пристально всмотрелся в него, тяжело сглатывая. — Это то, что я сказал. Не виню, в сервисах вечно что-то громыхает, пока идёт работа с тачками, ты мог лишиться части слуха... Чуя непроизвольно закатил глаза. — Какая же ты заноза. Осаму же остался непоколебимым. — Ты пока рекордсмен по оскорблениям за самый краткий промежуток знакомства. Так что насчёт покраски машины? Насчёт фотографии?.. Тебя парит, что тебя можно увидеть в списках работников этого сервиса? — Я просто... — Чуя вздохнул. Это новое знание оставило его в мрачных и неоднозначных чувствах. Вы не можете жить спокойную жизнь и скрываться, если ваши фотографии размещают в интернете с адресом, где вас найти. Впрочем, нарисовавшемуся Дазаю это понимать необязательно. — Не знал. — Мм, так ты не давал согласие на размещение своей фотографии. Попробуй обратиться в какие-нибудь органы по защите работников. Но после покраски тачки, пожалуйста. Мы договоримся сегодня или нет? Теперь Чуя нахмурился на Дазая. — Что ещё интересного? — спросил он вместо ответа. — На этом сайте под фотографией написано: «Отлично красит тачки»? Ты с чего взял, что я умею? Я вон, полы формой на спине протираю. Дазай посмеялся, чуть приподнимая голову. Безжалостное эхо отлично подхватило его смех. — Ничего такого, поэтому я и спрашиваю, возьмёшься ли ты за это. Я понимаю, мыть полы собой тоже кому-то нужно, но... мой знакомый хорошо платит за хорошую работу. Я не думаю, что твоя кредитка станет спорить с такой возможностью слишком сильно. Чуя внезапно перемкнулся и стал подозревающим. Для какой вообще цели Дазай так нагло припомнил кредитку, никаким образом к нему отношения не имеющую? Чуя ещё раз всмотрелся в его украшенное ссадинами и синяками лицо, прежде чем наставить указательный палец. — Ты. Угнал тачку своих обидчиков, раскрасивших тебе физиономию. И теперь нужно перекрасить эту тачку? Уж что ты собрался сделать дальше, знать не могу, но... Это всё пахнет подозрительно прямо со слов «хорошая оплата», если что. Дазай поднял брови, снова играя удивление. — Хочешь, чтобы я сказал: «заплатят плохо и мало»? — Нет, — Чуя закатил глаза. — Тогда почему ты так странно реагируешь на хорошую оплату?.. Может, мне сказать, что за работу тебе оплатят одну тарелку суши? Какие расценки тебя устраивают? — Просто ты звучишь подозрительно. Давай без всей этой херни: зови своего приятеля приехать сюда на нужной машине, здесь проведём осмотр, прикинем, что по материалам, сразу заключим договор и выбьем первоначальный чек. Приходить и просить «за кого-то» — так себе идея. Знакомь с владельцем. Дазай молчал дольше, чем можно было ожидать, если бы всё было в действительности легко. — Смотри. Я говорю «хорошая оплата за хорошую работу». Понятно, что в любом сервисе могут сделать это. Но тебе, наверное, не слишком понятно, что некоторые просто не в состоянии доверять дорогие вещи кому попало. — Дазай, — Чуя на секунды смежил веки, выражая усталость от разговора. — Слушай, Дазай. Я — «кто попало». Мы помимо сегодняшнего дня виделись однажды, и ты мне проел мозг, чтобы я научил тебя основам бокса. Я ни секунды не скрывал, что ты — раздражающая прилипала. Мы не друзья с тобой. Мы вообще не знакомы. — Но тем не менее, стоит заметить. Ты единственный автомеханик, которого я вообще знаю! За руку! — Полная херня вместо аргумента. Найди кого-то другого для своего знакомого. Я работаю, и у меня нет времени на трёп и дополнительную работу, — он завалился обратно на лежак и собирался исчезнуть под машиной, довести ремонт до конца. У него даже получилось продвинуться немного, прежде чем на лежак было оказано давление. Чуя правда очень хотел пнуть сторону с этим давлением и обязательно задеть тот сгусток навязчивой наглости. Но всё ещё не смог. Выкатился обратно самостоятельно, пусть и только приподнялся, напрягая пресс, а не свалил полностью. В таком сомнительном положении он и заговорил. — Ты ещё здесь? Отпусти. — Нет, — Дазай держался лежака, будто это был скейтборд. Сравнение одинаковое в том, как он пытался не дать свободу передвижений без его контроля. — Отпусти, мне нужно работать. — Нет, нам нужно договориться о другой работе. И поверь, это того стоит. Давай обсудим нюансы? — Давай ты меня отпустишь, и я покачусь обратно делать свою работу? — Нет. Сколько нужно, чтобы закрыть твою кредитку? Чуя отвёл взгляд наверх. В голове он нашёл, казалось, реальный план, чтобы избавиться от этого назойливого персонажа. В глаза которому и передал выдуманное уточнение: — Какую из? Дазай дёрнул бровями. — У тебя не одна? — Нет. Что дальше? — Тогда я совсем не понимаю твоего отказа. Тебе ведь нужны деньги? Чёрт, всем нужны деньги! А когда имеешь несколько открытых долговых счетов... — Какое тебе дело до моих кредиток? — О, всё просто. На моей репутации будет привести хорошего мастера для покраски машины. Твоя выгода — деньги. — Что ты имеешь в виду, говоря «привести»? — Ещё один нюанс... — Дазай отвёл взгляд. — Нужно будет провести покраску не в твоём сервисе. В гараже с вытяжкой. Чуя устало уронился обратно на лежак и вздохнул. — Теперь это точно выглядит подозрительно. — Не я это придумал, ладно? Такие запросы у моего знакомого. За это он и готов платить — чтобы мастер шёл навстречу. Мы с тобой можем тут сейчас тихонько договориться о сумме для закрытия... хотя бы одной твоей кредитки. За работу, которую ты наверняка умеешь. Чуе надоело его слушать, но и избавиться не получилось. Он поднялся с лежака и упёр руки в бёдра. Дазай проследил за ним, в разы медленнее поднимаясь на ноги тоже. — Причина покраски? — Царапины на корпусе. Очень неосторожное вождение, пьяным обчесал забор боком. — И из-за этого красить всю тачку? — Нет, не совсем. Также дело в надоевшем цвете, но из-за пьяного вождения новую родители ему не купят. Приходится выкручиваться. Покраской. — Я абсурднее херни в жизни не слышал. — Это то, что есть, — Дазай вскинул руки. — Повторю: тачка не моя, а у зависящих от родителей свои приколы и требования... — Познакомь с владельцем. Дазай втянул воздух сквозь зубы. — Что ж... Думаю, ты уже понял, какого характера человек. Я познакомлю, но всё же напомню, что мы должны встретиться в его гараже для этого. Там же сразу будет машина, которой требуется твоё внимание. Ты вроде как умеешь заботиться о машинах... Чуя предупреждающе поднял ладонь, перебивая: — Не подлизывайся. Да, я умею делать покраску. Но. Если меня смутит хоть что-то за ту встречу... вини себя. — Так ты согласен? — Дазай выглядел засветившимся. Чуя вздохнул. — Так это тачка твоих обидчиков, и ты собираешься заниматься перепродажей? Дазай посмеялся, но покачал головой. — Нет, точно нет. Договор? — он протянул ладонь. Чуя просто посмотрел на жест. Затем поднялся в карие глаза, энтузиазма лицу не прибавляя. — Ещё раз, Дазай. Я не берусь за сомнительные или нелегальные вещи. Встретимся с владельцем, пообщаемся — а там посмотрим. Это понятно? Вытянутой ладонью Дазай спешно прилизал свои каштановые волосы, будто не предлагал рукопожатие. — Как скажешь, — улыбнулся он. Чуя прекрасно знал слово передряга. Правда, надеялся, что теперь остался вдали от мест, где мог бы вляпаться. Но не спящая по ночам Йокогама не исключение.