Рычаги мотора

Осаму любит недвижимость, которой владеет. Не всегда слишком честно, не всегда через своё имя, но владеет. Например, этот гараж, недалеко от которого один рыжий боксёр-механик выкручивал финты на... допустим, тоже на тачке, которой владеет Осаму. Пусть так. Гаражу пристроили входную зону до того, как Осаму стал владельцем. Это его не смущало, он успешно пользовался проходной комнатой или отправлял через это людей, готовых работать на него в этом гараже. Единственное, что по пути расстраивало его: последнее известие насчёт действующего механика. Конечно, замена ему найдена. Но если он не успокоится, придётся применять меры. Это ничего, просто ещё одна забота, на которых выстроена слишком большая история. Главное не трогать корни. Дверь не была закрыта — и Осаму счастлив, иначе бы, во-первых, закрытая дверь означала, что работника там нет, во-вторых, без помощи Рёты сам Осаму не проник бы туда, не имея ключей и идеи, где они могут быть. Он ввалился на место работы. Стук и лязг перебивающихся инструментов разнёсся по помещению эхом, после — замолк начисто. Вот и он. Чуя стоял возле раскрытого капота во всей своей задумчивости, но обернулся на скрип петель. Не меняя отрешённого, настроенного на работу выражения лица. — Доброе утро, — улыбнувшись, Осаму пошёл к нему ближе. Чуя только вздохнул. Кажется, он и не собирался отвечать, когда Осаму уже пристроился рядом и заглянул в открытый капот. — Как дела с этим, мой дорогой рыжий механик? — Ещё раз так меня назовёшь — я тебе глаз выбью. Осаму вскинул брови, обращая внимание на Чую. Затем сощурился перед уточнением: — Правый или левый? Только теперь Чуя перевёл на него глаза. Всё ещё ничего лишнего или понятного не выражая. Так прошли мгновения, потом он опустил взгляд на свои грязные перчатки, собрал кулак и двинул траекторию по воздуху, качая головой, будто прикидывал реальный технической ответ. — Какой ближе будет, когда ты меня доведёшь. Пока не могу сказать, держись за оба и старайся следить за языком. Я тебе не «дорогой» и тем более не «твой». Если в твоей черепной коробке осталось что-то похожее на мозг, должен понимать. На пересечении взглядов Осаму улыбнулся. Скоро надул губы, выстраивая расстроенную интонацию. — Ты такой резкий... Я просто пытаюсь быть вежливым. — У тебя всё ещё нихера не получается, — Чуя рассмотрел его в их чрезмерно близком положении и недовольно скривил губы. — Вот, что. Соблюдай субординацию, Дазай. И... — он поставил пальцы на плечо Дазая, отодвигая назад. — Социальную дистанцию. Мне тоже нравится моё личное пространство, тебя не приглашаю, спасибо большое. Хочу подышать воздухом без тебя. Отодвинутый подальше Осаму был оскорблён. И не собирался скрывать это. Хмыкнув, он окинул Чую оценивающим взглядом. — Ты нежнее рыбы, которую подают в моём любимом ресторанчике. А это блюдо очень нежное. — Мне плевать, — Чуя вернулся к просмотру машинных внутренностей, лишая его даже ответного взгляда. Осаму вздохнул. Ничего не оставалось, он отстал и пошёл на обход машины, с которой возился противный и недоступный Чуя. — Значит... — начал он. — Субординация, верно? Давай посмотрим. Как мой дорогой тренер по боксу и его ученик, научившийся бить джеб под контролем и руководством? Или... Работодатель — исполнитель, а? В последнем случае я имею некоторые права и преимущества, необязательно быть козлами с подопечными. — Ты имеешь право — разве что — заткнуться. Я был бы счастлив, если ты бы воспользовался этим. Ничего из перечисленного на самом деле к нам не относится. Я тебе не тренер, твою рыбью голову учить бесполезно. А тачка не твоя, так что и здесь ты не «дал мне работу». Ты даже не платишь. — Это не меняет сути. Я посредник. Нашёл тебя, договорился о встрече, предоставил гараж... А то, как ты подобрал меня на тренировку в боксёрском зале, заставляет субординацию немного пошатнуться, не так ли? — Круто, что спросил. Нет, это не так. Я бы выстроил между нами границы двух незнакомых людей. Разве ты подойдёшь к кому-то на улице с вопросом: «Дорогой, не одолжишь мне свой зонт от жары?» Осаму остановил бесполезный обход машины и вперился в Чую взглядом. Тот отвлёкся, видимо, потому что шаги прекратили разбивать пространство, и посмотрел в ответ. — Да, — улыбнулся Осаму. — Я делаю так. Чуя снова засмотрелся на него на мгновения, но вскоре закатил глаза и покачал головой. — Я не должен быть удивлён. Это похожу на твою наглую сущность. — Эй, я просто вежливый и дружелюбный! Тебе стоит поучиться у меня этому, иначе ты останешься противным ежом. — Я ничего из себя не строю, давай так. Мне не нужно притворяться, чтобы получить чьё-то снисхождение. Кажется, дело в характере, и такие как ты пытаются добиваться своего за счёт чрезмерного и иногда неуместного дружелюбия... Но со мной такое не прокатит. И я не скрываю, что меня тошнит от твоих попыток использовать свои уловки на мне. Осаму задумался. Этот приятель наверняка не мог понимать что-то нужное ему, но уловить фальшь был готов. Правда, Осаму на самом деле пока не применял ничего серьёзного. — Это оскорбительно, — сказал он. — То, как ты смотришь на меня. Думаешь, мне от тебя что-то нужно, поэтому я вежливый? И что же мне так необходимо, чтобы лезть из кожи и пытаться тебе понравиться ради корыстных целей? Чуя нахмурился и замедленно поднял на него взгляд. — А ты... «пытаешься мне понравиться»? Осаму развёл руками. — Спасибо, что заметил! Жаль, что не веришь в искренность моих намерений. Чуя вернул взгляд в капот и потянулся к инструменту. — Ты отвлекаешь меня от работы прямо сейчас. — Знаю, обворожительный. Мне на твоём месте тоже было бы трудно сосредоточиться, пока рядом такой неотразимый и харизматичный парень. Чуя лениво посмеялся, больше не обращая внимания и не отвечая. Осаму потупил на месте ещё немного, с сомнением кусая губы. Сомнения не были обращены к тому, что он догадается, чем конкретно занят Чуя. Но то, с какой уверенностью и профессионализмом он занимался своей работой, заставляло просыпаться неподдельный интерес. Поэтому вскоре он отвернулся. Совершенно без разницы, чем занят Чуя, если он успешно сделает, что от него требуется. Осаму прошёл к багажнику и остановился, становясь задумчивым: не наигрывая это. Ещё раз бросил взгляд на Чую на противоположной стороне машины. Просканировал его, насколько видел. И прочистил горло. — Что всё-таки ты нашёл там, когда осматривал тачку? Чуя поднял глаза. — Труп в пакете, — и опустил обратно. Осаму усмехнулся и прогладил капот ладонью. — Очень мило. Дай мне посмотреть тоже, не будь жадным. Открой тачку. — Открыто. Просто потяни наверх. Окей, Осаму так и поступил. Схватился двумя руками понизу и потянул. Сопротивление вышло жестким, суставы дёрнулись, не в силах оказать нужное давление. Выдохнув, он попробовал снова. Только теперь замечая внимательный взгляд Накахары. — В чём дело? — Чуя поднял брови и скользил взглядом по открывшейся ему картине. — Неужели сил не хватает? — он цыкнул и покачал головой, а затем стал внимательным, и Осаму сказал бы, что у него бы заинтересованно вывернулись длинные уши, будь он грёбаным рыжим лисом. — Чёрт, совсем никак? Это ведь не так сложно... Осаму повёлся. Он приложил усилия, дёргая крышку снова, но ничего не изменилось. Тогда он хлопнул ладонью по корпусу. — Это закрыто, не дури меня! Актёром Чуя был никудышным: постаравшись сообразить жуткое удивление, слишком скоро сдался смешком. И держал улыбку, копаясь в нагрудном кармане рабочей формы. Вытянув ключи, нажал на кнопку, открывая машину и багажник. — Как же так вышло?.. Я был уверен, что открыто! Не будь злым, — весёлые эмоции не покинули его, выдавая, что ему всё ещё смешно от тщетных попыток возни с закрытым багажником. Осаму подкатил глаза, но быстро взял себя в руки и ядовито улыбнулся в ответ, качая головой. Следующим моментом без усилий поднял багажник. — Надеюсь, ты доволен собой. — Более чем, — отозвался Чуя уже вне зоны видимости. Теперь Осаму пялился внутрь багажника. Хмурясь. Интересная находка, хотя и немного неуместная. Зато точно отвечает на вопрос «Что нахрен такое тяжелое он передвигает там?!» — если вспомнить, что Чуя нашёл это первым. Что ж, закрытый багажник показался тренировочным действием. Выдохнув для сбора всех имеющихся сил, Осаму двумя руками схватился за низ переносного холодильника и навалил на себя. Ноги сразу подкосились, хотя он только оторвал от поверхности. Наверняка Чуя мог был взять одной рукой, параллельно второй продолжая копаться в механизме машины. Осаму так не мог, ему стоило труда перекинуть через себя как «посредника» эту ношу и опустить на пол. Когда это закончено, он пытается отдышаться. Слишком громко в гаражной акустике. — Переносная холодильная камера с кучей льда внутри, — сказал Чуя без любой эмоциональной окраски. — Я имею в виду кучу льда. Ты не надорвался? Звучишь, как выбившийся из сил пёс. — Отвали, дорогой силач-боксёр-механик. Эта дура весит больше меня!.. — Ага, так я и поверил. Относительно отдышавшись, Осаму фыркнул и задумчиво уставился на холодильник. — Как думаешь, что внутри? — Не-а. — Извини? — Я имею в виду, не-а, я не собираются узнавать. Знаешь ли, есть такая штука, называется воспитание. Это типа не лазать по чужим вещам и... холодильникам. — Ох, как благородно... — Самая банальная вещь в мире. Я бы не хотел, чтобы кто-то лазал по моему холодильнику, значит, и сам не буду врываться в чужие. — Но я напомню: этим владеет мой друг. Он совершенно не против, и если бы ему было нужно что-то отсюда, он бы не оставил в тачке, которую отдаёт на длительный ремонт и покраску. Это очень просто для понимания. — Твой друг? Вот и смотри, если хочешь. Хотя, зная твой идиотский характер, я уже сомневаюсь, друг ли он тебе на самом деле. Ты мог и про меня говорить так, а мне вечно приходится напоминать о границах и субординации, — как бы Чуя ни звучал со своей честью и трезвостью, закончив, он бросил заинтересованный взгляд в сторону, куда Осаму оттащил холодильник. Заметив это, Осаму усмехнулся. — Я понял. Помоги мне хотя бы, ты знаешь, как у меня с открыванием!.. — Это просто невыносимо, — Чуя обошёл машину и установился рядом, скрещивая руки на груди. — Тебе не нужна моя помощь. — Значит, будешь моральной поддержкой рядом, — улыбнувшись, Осаму снял крепления и потянул крышку наверх. — Вдруг там сокровище, и мне придётся поделиться!.. — Или расчленёнка. Тогда тебя придётся посадить, потому что я в перчатках. Осаму обернулся и вскинул голову, продолжая сидеть возле холодильника, но уже не так стремясь открыть. — Ты как всегда чертовски оптимистичен. Чуя посмотрел в карие глаза. — Открывай уже. — О, значит, тебе интересно! Чуя промолчал, но лицо его окислилось. Осаму не хотел больше заставлять его ждать и полностью откинул крышку. — Пиво!.. — воскликнул он. — Вау, — безразлично отозвался Чуя. — Это не стоило ни секунды моего времени. — Ха?! — Осаму снова вывернул и поднял к нему голову. — Мне есть, с чем поспорить! Может, ты не понял, но это свободное пиво. Никому не нужное. Мы можем воспользоваться. Чуя закатил глаза. — Это не твоё пиво. У тебя даже зачатков совести нет? — Эй, ты слушаешь очень плохо. Я могу взять это пиво. — Что ж... Тогда бери, — Чуя отступил и, кажется, собирался вернуться к починке машины. Осаму вытянулся в своём положении и схватил его за руку, едва не падая от резкости движения на корточках. — Стой! Чуя фыркнул и затряс пойманной рукой, чтобы Осаму от него отцепился. — Убери свои воровские руки! Осаму отвалил от него, улыбаясь. — Тогда не уходи, и мне не придётся тебя задерживать! Чуя вздохнул и — пусть на расстоянии, чтобы снова не оказаться пойманный — задержался. — Что ты хочешь? — Выпей со мной, — Осаму похлопал глазами наверх. Чуя скривился. — С ума сошёл? — Почему нет?! Просто составь мне компанию!.. Мы вместе нашли эти запасы: если бы ты не открыл машину, я бы не нашёл пиво. Это будет справедливо. Очевидно, Чуя так устал от выходок, что хотел приложить ладонь к лицу и долго качать головой. Но вовремя вспомнил, что в грязных перчатках. Поэтому жест отведённой в воздух руки вышел смазанных, но выражение лица не путало: он раздражён, устал и злится. — У тебя вместо мозгов рыбьи потроха? Осаму усмехнулся. Как угодно, но ему очень хотелось увидеть Чую пьяным. — Нет, спасибо за вопрос. Так какая проблема в том, чтобы разделить со мной пару банок пива? Ты уже работал здесь, когда я пришёл, не думаю, что небольшой перерыв помешает тебе. — Вот именно, — Чуя звучал недовольно. — Я на работе, Дазай, и судя по всему, в голове у тебя в таком случае совершенно ничего. — О, подумаешь!.. — Осаму описал глазами круг, выражая малую значительность услышанного. — Ты видишь владельца? Вот и я — нет. У тебя нет сроков, ты можешь пить пиво и закончить позже! Чуя поднял скептичную бровь. Осаму торопливо бросил ещё один аргумент: — А гараж принадлежит мне! В моём гараже можно делать вещи, которые я разрешаю делать! Чуя вздохнул. — Мне плевать, что можно и нельзя делать в твоём гараже. Я здесь только работаю. — И один раз выпьешь здесь со мной пиво! Пожалуйста!.. — Я не пью больше. Так что... дохлый номер. Даже не пытайся. — А? — Осаму нахмурился и поднялся на ноги, вырастая перед Чуей. — «Больше»? Что-то... случилось, и ты перестал?.. Чуя снова вывернул бровь. — Какая причина отказаться от алкоголя? — продолжил давить Осаму. — Даже от слабенького пива!.. — Причина моего отказа от алкоголя никаким образом не трогает тебя, Дазай. — Дай мне угадать! Ты сидишь на таблетках, с которыми нельзя смешивать алкоголь. Я бы легко поверил в это: наверняка тебе нужны таблетки, чтобы не всегда ходить с такой кислой миной и не оскорблять тех, кто пытается сблизиться с самыми добрыми намерениями!.. Это нужно лечить, и если ты этого не делаешь... Чуя хмыкнул. — Я не пью никакие таблетки. И алкоголь. Нет, ты не угадал. Всё проще: мне надоело пить, и я решил больше этого не делать. Мне хорошо живётся и без этого, знаешь ли. — Печень отвалилась! — Осаму наставил на него указательный палец, сияя, будто теперь подобрал самое реальное объяснение. И — какая удача — на это Чуя отреагировал усмешкой. Сразу после убрал взгляд и покачал головой. — Откуда ж ты такой взялся... — вернувшись в карие глаза, он приподнял брови. — Если моя печень отвалилась от алкоголя, ты перестанешь предлагать выпить с тобой? Я согласен налепить на себя такой ярлык, если ты оставишь меня в покое. Осаму сделал к нему шаг. — Или, может, ты считаешь меня плохой компанией для пьянки? — Я не считаю тебя никаким собутыльником, потому что не пью совсем. Чем ты слушаешь? Осаму подошёл ещё ближе, щурясь и опуская интонацию ниже по мере следующего предположения. — Или ты боишься пить со мной? Чуя вздёрнул бровь, не отвечая. — Например... Потому что пьяный начинаешь терять контроль над собой. Я прав, Чуя? Их лица остались в опасной близости, но Чуя не торопился сваливать подальше, как обычно. Он рассмотрел лицо Дазая, думая о чём-то. Осаму же не уходил от него взглядом ни на секунду, позволяя брать себя на изучение. Чуя хмыкнул и вернулся в его глаза. А следом пальцы упёрлись в плечо Дазая, и он подвинул его подальше. — Субординация, Дазай. Осаму не поддался так же легко, как в прошлый подобный выпад. Чуть отодвинулся, но не ушёл, более того, не отстал от голубых глаз. В которых что-то всплеснулось, заставляя раздражаться. Да, это верное обозначение. Зависая, Осаму понял себя раздражённым. Каждое воспоминание, подтверждающее слишком правильный характер Чуи, его ненаигранные эмоции, честность в нелестных словах для Дазая. Всё это лепило его образ хорошего человека... которого хотелось сломать. Осаму уронил взгляд на его губы, скривившиеся в ухмылке. Теперь зависая уровнем ниже, он размышлял, почему этот парень не хочет следовать его планам, не зная о них. Что-то было в Чуе. Что-то, с чем Дазаю приходилось бороться, чтобы прорваться сквозь бетонную стену границ. И это раздражало тоже. Осаму неожиданно поймал себя на мыслях, что был бы не против сходить в лес и прокричать там, как сильно Чуя ему надоел. Это было всепоглощающее чувство. Следующей идеей он подумал о том, как привёл бы в тот же лес Чую и заставил убить себя — больше не являться помехой в его голове. Но тогда он теряет Чую, проваливается в планах окончательно. Вернувшись в глаза, он нашёл выражение лица Накахары расслабленным. Ухмылка растворилась, новых эмоций не прибавилось, осталась только непроницаемость, как будто он подслушал мысли Дазая. — Я хочу сказать... что ты очень строг ко мне. — В самом деле? — Да, просто... — Осаму выдохнул и на секунду отвернулся к тачке, оставшейся без внимания. Гаражное эхо подхватывало слова как усилителем звука, но сам он старался не говорить слишком громко. — Вся эта тема с субординацией. Иногда мы видимся за пределами работы, иногда болтаем о всяком, но ты всё равно отталкиваешь меня, и это так... ты скользкий. Тебя не поймать, чтобы наверняка понять, что у тебя в голове, и кем мы можем быть. Ты выскальзываешь из рук как слизняк. Понял? Чуя издал звук смешка, не вторя губами. Получилось не очень убедительно. — Значит, ты пялишься на меня, а потом... называешь слизняком? И при этом я к тебе строг? Осаму улыбнулся и отвёл взгляд, ощущая, что Чуя попался на уловку, которую он преднамеренно не использовал. Чуя обратил внимание и не оставил в неважности это их внезапное зависание в опасной близости. Уже из этого что-то может получиться. Казалось, он зацепился как рыба за крючок с этим разговором. В таком деле самое главное теперь — не дать сорваться. Поэтому Осаму старательно обдумывал следующие фразы. Именно в этот шаткий и важный момент дверь позади скрипнула на петлях. Разрушая планы Дазая как карточный домик — рыболовный крючок остался пустым. Чуя отключился от разговора, делая два широких шага от Дазая назад, пока они оба обратили внимание на... вошедшего? Осаму широко раскрыл глаза. Оцепенение быстро схлынуло в канализацию, и он направился навстречу этому гаду. — Нет. Нет, ты должен уйти. Парень так не думал. Ворвавшись, незваный гость вкопался на месте, изучая открывшуюся ему картину. Осаму закипел изнутри. Действующий механик, подлатавший одну машину буквально пару дней назад, а прошлой ночью Осаму поручил сбыть это. Осаму, как и многие работники вокруг, знали его как Антифриз. Понятно, что придумал такое обозначение ему Рёта, потому что они редко следят за именами и фамилиями. Антифриз оказался в своём несчастном положении, когда его выгнали с учёбы, а мать заболела. Одна из подработок в своё время подложила ему свинью. Точнее, это был выигрыш для него... который пришлось отрабатывать в гаражах Дазая. Теперь этот баран стоял здесь, смотря на будущего коллегу, и Осаму не собирался допускать их разговора. С Чуей всё выходило совсем иначе. Им нельзя говорить друг с другом. — Значит, это правда, — сказал Антифриз. Осаму выстроил извиняющуюся улыбку, предназначенную для Чуи, но, посмотрев в сторону, нашёл его отвернувшимся и изучающим инструменты. Как будто он не собирался вступать в дела, которые его не касаются. На сердце стало чуть легче. Верно, эта черта характера Дазаю в нём понравилась. Так что он выдохнул и сократил расстояние с нарисовавшимся парнем, опуская интонацию. — Есть вопрос. Что нахрен ты делаешь здесь? Антифриз по меньшей мере хлопнул с утра для храбрости что-то горячительное. Пока Осаму прожигал ему глаза многозначительным взглядом, он не отклонялся и смотрел в ответ, не собираясь свалить сию секунду. Хотя стоило бы. — Проваливай, — прошептал Осаму. — Он ведь справится с моей работой, не так ли? Осаму слышал, как сердце нагнало давление в виски и уши. — Заткнись. Я тебя никуда не отпускаю. Тебя не должно быть здесь прямо сейчас, но мы оба знаем, где ты должен быть, если обеспокоен... — он обернулся к Чуе, но тот всё ещё игнорировал их двоих и стоял к ним спиной. — Если обеспокоен жизнью своей матери. Ты ведь прекрасно понимаешь, кому обязан тем, что она жива. Антифриз сглотнул слишком громко. — Я не выдержу больше. — Не выдерживай. Значит, сдохнешь, но работая на меня. Бессмысленный разговор окончен, хочешь нарваться на неприятности — оставайся, нет — проваливай прямо сейчас. — У тебя есть другой человек. — И тебя это никак не касается. Я считаю до четырёх, дальше будешь винить только себя. Один, два... — Ублюдок, — Антифриз отступил и быстро оказался возле двери. Повторный скрип петель разрезал уши, поглотил неприятную встречу собой и снова оставил на разговор двоих. Правда, это никак не отменило произошедшего и сильного отката. Крючок пуст, Чуя отстранённо изучал инструменты. — Иногда люди такие бестактные, да? Не все воспитаны как ты, Чуя, пока ты не заглядываешь в чужие холодильники, некоторые просто... — Накахара, — перебив, он оттолкнулся от машины и прошёл в сторону, где держал одежду. — Что? — нахмурился Осаму. — Это моя фамилия. — Я знаю, но... — Будь добр, обращайся именно так. Ты стал слишком много себе позволять, — Чуя снял рабочую куртку, затем отстегнул ремни комбинезона. — Я не разрешал общаться со мной как с другом. Осаму хмыкнул, но бессильно убрал взгляд в сторону машины. Чёртов Антифриз. — И мне плевать, кто это был, — продолжил Чуя, втискиваясь в бежевые свободные брюки с резинкой по талии и кучей карманов. Одежда, в которой он приходит, но не работает, переодеваясь, и теперь он собирался переодеться и свалить. Очевидно. — Но он назвал тебя ублюдком. Ему легко поверить, знаешь ли. Я не подслушивал, но он как будто плюнул в тебя этим, трудно было не услышать. Осаму замялся, изучая Чую и стены возле него. — Я могу объяснить. — Правда? — Чуя обернулся, держа в руке футболку, которую собирался надеть. У него были потрясающие мышцы. Множество рельефа пресса, объёмные руки, широкие плечи... одежда так съедала его настоящие габариты, что теперь, без лишнего он казался соперником рядом стоящей в ожидании починки и покраски машины. Осаму без проблем и желания засмотрелся на него. Видимо, слишком очевидно. Чуя усмехнулся и втиснулся в футболку, лишая его картины. Тогда же Осаму проморгался. — Что? — Ты сказал, что можешь объяснить, что это было и почему он назвал тебя ублюдком, — Чуя всё ещё улыбался, довольный впечатлением, произведённым на Дазая без футболки. — Конечно, — Осаму замедленно кивнул; его мысли спутались от недавно увиденного. — Конечно, я могу. — Так чего ты ждёшь? Я почти собрался. И ухожу. Осаму встал к двери, чтобы не позволить ему уйти слишком скоро и не добраться до предположений самостоятельно или — ещё хуже — не встретиться с Антифризом где-то на пути к машине. Теперь-то он парковался дальше... — Послушай. Тебе я тоже не делал каких-то гадостей, но ты постоянно называешь меня рыбьей головой!.. Чуя усмехнулся и, проверив что-то в месте подготовки к работе, нарисовался напротив Дазая, устанавливая руки на бёдра. — Потому что ты рыбья голова. Я знаю, что есть причины называть тебя так. Значит, и этот парень... не просто так называет тебя ублюдком. Осаму развёл руками, после хлопнул по бёдрам и пожал плечами. — Никто не идеален. Просто кто-то чуть более груб и бестактен с окружающими. Твои оскорбления, конечно, безобидны, но я тебе уже сказал — не все такие как ты! Чуя просканировал его тяжёлым взглядом. — Ты ничего не объяснил. Если это не изменится, я уйду сейчас и больше сюда не вернуться. Придётся и зал поменять. Осаму выставил ладони перед собой. — Погоди. Я правда могу объяснить. — Я не перебиваю. — Смотри, просто... То, как ты слинял с работы, ничего не объясняя. Я потерял тебя с радаров. — Знаю, поэтому выслеживал в зале. — Э-э, да. Но я уже договорился с владельцем этой тачки!.. Я не просто так кричал на тебя, когда мы встретились за грушей. Дело в том, что я подыскал работника на твоё место, чтобы всё сделать вовремя, если ты так и не объявишься. Соответственно, потом я нашёл тебя, а его, можно сказать, кинул. Пообещал работу и деньги, но отказал позже. Конечно, он злится!.. Чуя задумчиво кивнул. — Вот как. — Да, всё просто. На его месте и я бы злился, уверен, ты тоже, только определённые люди не стесняются бросаться грубыми оскорблениями, когда их планы обламываются. Мне кажется, ты бы тоже после такого назвал меня не рыбьей головой, а чем-то весомее. Знаешь ли, я всё равно ценю твою аккуратность в словах, Чуя. Чую замкнуло; он дёрнул плечом, к которому следом склонил голову, будто у него зачесалось ухо. — Тебе ещё раз напомнить мою фамилию? — О, да брось!.. Не будь таким жестоким со мной. — Субординация — это не жестокость, Дазай, — он подвинулся в сторону, надеясь добраться до двери. Осаму проследовал за его движением, перекрывая выход. — Ты уходишь? — Всё верно. Подумаю над этим. Может... за свиданием с грушей. — Не может быть. Только что работал, а теперь уходишь? — Ты меня ужасно утомил. Так что да. Никаких сроков, закончу позже. Видишь владельца? Осаму поджал губы, чувствуя себя бессильным, когда Чуя за плечо отодвинул его от двери. — Вот и я — нет, — единственное, что перед выходом договорил Чуя. Осаму обернулся к закрывающейся двери с растерянным взглядом. А через мгновения ударил по стене возле с неукротимой яростью.

༒

Что ж, это несложно. Когда Чуя отрывается от крючка, машет плавниками и куда-то пропадает, Осаму зачастую знает, куда конкретно он уплыл. Конечно, если люди, следящие за ним. Когда Чуя приходит в боксёрский зал, чтобы выпустить пар, он встречается с людьми, направленными для охоты за ним. В раздевалке или возле груши или на улице. Просто его неосведомлённость не даёт ему понять, что не так. После ухода из гаража Чуя поехал в какой-то многоквартирный дом — там он кому-то что-то чинил, раз сорвалась работа с тачкой. В боксёрский зал он явился вечером, сильно позже расставания с Дазаем. Рёта сказал, надо уже быть там, как будто Осаму ждал его прям с момента ухода. Но они не успели понять, куда именно направляется Чуя, поэтому было слишком поздно для такого плана, а светить машиной Рёта не собирался. Осаму не просто так вышагивает по району пешком до того здания. Так что Осаму пришёл позже, когда Чуя уже... идиотские красные перчатки. Осаму снова завис на пороге, смотря за тренировкой. Снова точные удары, безжалостные к груше. Снова тусклое освещение, делающее Чуе другой оттенок волос. Снова воспоминание из гаража, где Чуя остался без футболки. И снова... раздражение. Сбросив наваждение, Осаму прошёл ближе. Нарисовался прямо перед грушей, ожидая внимания. Которое, конечно, быстро получил. Удивительно, но на пересечении взглядов Чуя улыбнулся и остановил грушу по бокам, переводя дыхание. — Надо же. Вот так встреча. Как раз надеялся, что ты не придёшь!.. Осаму скрестил руки на груди. — Именно поэтому сказал, что собираешься подумать «на свидании с грушей»? Чуя сбросил перчатку, щёлкнул пальцами и наставил на него указательный. — Правильно. Знаю, неприятно, но теперь ты стал моей подопытной крыской. Мне было интересно, поймёшь ли ты, что я имею в виду, слушаешь ты меня или только капризничаешь, делая вид, будто всё знаешь. Я сказал, что буду в зале. Ты либо придёшь, либо не понял, либо тебе не нужно. — Вот как. Что ж, я здесь. Ты доволен собой? Чуя обернулся и прошёлся взглядом по парням, занимающимися вокруг. — Ты знаешь... — задумчиво начал он. — Вполне. Но вынужден тебя расстроить: я не собираюсь тренировать тебя сегодня. У меня запланирован... — он вернулся в карие глаза, — спарринг. Осаму вздёрнул бровь. — Что, на время, когда появлюсь я? Чуя улыбнулся и пожал плечами. — Кто знает. Ты не можешь отвлекать меня, когда я на ринге. Ты пришёл сюда, это уже что-то, но вынужден тебя здесь оставить. Впрочем, ты можешь уйти. Решать тебе. Осаму сощурился ему в глаза, стараясь передать степень недовольства от услышанного. Но Чуя реально выглядел довольным собой. Это... раздражало, правильно. — Значит, спарринг? — Всё верно. — Сколько можно на тебя поставить? — О, — Чуя подкатил глаза и поплёлся в сторону раздевалки. — Не утруждайся. — Нет, серьёзно. Я собираюсь смотреть, что ты будешь исполнять. — Это любительский спарринг, зрелищ не будет. — И всё же. Я остаюсь. Хочу места в первый ряд!.. Чуя задержался, рассматривая Дазая с лёгкой придирчивостью. Затем приподнял уголок губ и пожал плечами. — Ладно. Как хочешь. Осаму проводил его глазами до раздевалки, где он пропал. Наверное, нужна экипировка и штука, придержавшая бы зубы от вылета. Осаму знал, как это называется, но забыл и не имел желания вспоминать. Ему всё ещё плевать на бокс. Но — к большому сожалению — не плевать на Чую. Так что теперь он обрёк себя на просмотр любительского боя. В своих предположениях Осаму оказался прав. Чуя вернулся с комичным мягким шлемом на голове, держал при себе снятую перчатку, а свободными пальцами крутил капу. Ну, которую всунет в рот, чтобы не лишиться зубов. Осаму вспомнил, как это называется, как только увидел. За ним шёл парень в такой же экипировке, и Осаму понял, что немного ненавидит одежду. Воспоминания из гаража остались яркими: без футболки Чуя просто гора мышц, убийца, соперник машинам. Но в одежде? Казалось, что он и его соперник из разных весовых категорий. Чуя ниже Дазая, а ненужная ткань на нём каждый раз делает обман и зрительно съедает объёмы, которыми он на самом деле обладает. Чуя не брал в рот лишнего, потому что задержался рядом с Дазаем, прежде чем зайти на ринг. — Знаешь, как бы это ни звучало... Я вытащу раунд, потому что буду представлять тебя на его месте. Осаму поднял брови, стараясь угомонить прорывающуюся улыбку. — Ты хочешь избить меня, но не имеешь такой возможности, поэтому ищешь альтернативы, я правильно услышал? Слушай, мне было бы лестно услышать это перед тем, как ты соберёшься заняться сексом. А так... Ты расстроил вашего главного зрителя. Чуя закатил глаза и всунул капу в рот. — Рыбья голова, — нечётко сказал он, уходя к рингу. — Видишь?! Этот бой такой беспонтовый, что за тебя болеет только рыба!.. И кого ты оскорбил в итоге, а?! Чуя покачал головой, это то, что Осаму мог видеть, пока он повёрнут к нему спиной. Но почему-то показалось, что он должен улыбаться в ответ на такие заявления. Хотя в его экипировке это было не слишком просто... Ладно, Осаму устроился возле стены, где мог успешно наблюдать за происходящим на ринге. Скрестив руки на груди, он даже не попытался нарисоваться на лице вовлечённость — да и Чуя намеренно не смотрел в его сторону, зачем это? Пока происходила подготовка к основному действию, Осаму задумался о боксе как таковом и практически уснул от ожидания. Парни намерены бить друг друга перчатками, просто уморительно. До того, что существует возможность лишиться зуба, и Чуя надел капу. Да, это всё ещё невероятно весело. Махаться кулаками, придерживаясь строгих правил. Нельзя бить туда, сюда, и вот здесь нельзя. Не слишком много смысла в этом деле. Осаму осмотрел остальную часть зала, понимая, что реально считается единственным заинтересованным в бою настолько сильно. Ну и пожалуйста. Этот бой в принципе посвящён ему! Чуя сказал, он будет думать о нём во время происходящего. Ну, не совсем это он сказал, но тем не менее. Пока он размышлял, что-то начало происходить на ринге. Обратив туда внимание, он заметил, как Чуя заблокировал удар оппонента и отошёл, держа защиту. Да уж. Не солгал: реально делает так же с Дазаем, просто смываясь подальше. Осаму привалился головой к стене. Читать его взгляд заинтересованным было бы неправильно. Парни ещё какое-то время скакали по очереди после одного-двух ударов. Осаму зевнул. Ему посвящён крайне тухлый бой. Когда он уже был на грани уснуть стоя, внезапный град ударов осыпался на оппонента Чуи. Осаму проморгался и включил внимательность. Чуя ударил дважды, затем защитился и отпрыгнул, но скоро вернулся ближе, продолжая атаковать. Он использовал боковые удары, заставляя оппонента защищаться и уходить. То есть пробивал защиту, загоняя в угол. Сам успешно отразил ответный удар и продолжил дожимать оппонента, не щадя свои руки скоростью. Осаму нахмурился, наблюдая за этим. Во-первых, теперь это выглядело неплохо и хоть немного интересно. Во-вторых... это Чуя так мечтает разделаться с ним?.. Не хотелось быть на месте оппонента. Который в следующий момент погнал защитившегося Чую ударами от себя подальше. Не остался в углу. Осаму думал, что теперь они просто поменяются местами в этом. Но Чуя раньше ожидаемо вышел из защиты и застучал ударами оппонента. Он обходил защиту ударами вбок, сильно выкручивая руки, поэтому оппоненту оставалось только отступать. Такие удары казались травмоопасными, даже для не разбирающегося Дазая. Это ж как нужно выкрутить руку?.. Он попробовал, стоя возле стены и наблюдая, как выкручивается сустав. А потом двинул по воздуху в таком формате, прикидывая, что положения недостаточно, и нужно ещё ударить. Он не часто видел, чтобы оппонент Чуи бил так, значит, это действительно не слишком необходимо или опасно. Особенно, если не забывать, что бой любительский, и на них смотрит внимательно только один человек, а рисковать и пытаться доказать что-то слишком сильно — нет никакого смысла. Может, в этом и есть суть, почему Чуя победил оппонента. Тот просто не слишком старался. Парни хотели выпустить пар, получить немного тренировки на более важные случаи, и оппонент играл не на всю. А Чуя слишком взбешён, и ему категорически нужно было что-то сделать с адреналином. Осаму поднял руки и захлопал, присвистывая. Парни обернулись на него, когда Чуя помог оппоненту подняться. Наверняка и остальная часть зала смотрела на него, ну и что с того? Разве это проблема? Если хотят, он ещё и оставит автограф!.. Поговорив с Чуей на ринге и избавившись прям там от экипировки, его оппонент свалил вниз, а затем скрылся на пути к раздевалке. Чуя остался. И кривился. Осаму подошёл ближе и облип собой верёвки-ограждения. — Это было горячо. Не всё время, пару раз я хотел лечь спать, но иногда... Чуя обнимал запястье руки. Перчатки — красные, как будто ядовитые — валялись возле его ног. Выражение его лица не соответствовало победительскому — хотя именно победителем он являлся. — В чём дело? Чуя медленно выдохнул и покачал головой. — Чёрт. Осаму вскинул брови, меняя интонацию с язвы на обеспокоенность. — Ты травмирован? — Я не знаю. Я почувствовал это в один момент, но... продолжил драться. Осаму подтянулся и прополз через ограждающие верёвки, вырастая на ринге рядом с Чуей. Он озадачено посмотрел на обнимаемое запястье, а затем зацепил край бинта и принялся разматывать. Чуя не выразил ничего против. Когда бинт ушёл, Осаму не менее заинтересованно покружился вокруг руки. — Хм. Кажется, кость не торчит. Думаю, твоя кость внутри, как и положено. — Спасибо, док. Ты очень помог. Осаму держал его руку, не встречая ожидаемого сопротивления. Кожа была покрасневшей в нескольких местах, но не то чтобы это в действительности о чём-то говорило кому-то из них. Он поднял взгляд. — Сможешь вести машину? — А что? Подкинуть тебя по дороге на курсы реального этикета, вежливости и общению с людьми? Осаму улыбнулся и покачал головой. — Нет, просто беспокоюсь, чтобы ты успешно довёз себя до ветеринарной клиники. Сомневаюсь, что в больницах для людей принимают самоуверенных слизняков с травмами... Чуя усмехнулся и заглянул ему в глаза. Осаму растерялся. Он держал чужую повреждённую руку в своей и чувствовал что-то от взгляда Накахары. Это... затянувшееся молчание между ними легче не сделало. Он вдруг почувствовал себя на месте Чуи в гараже без футболки. Почувствовал себя оголённым, хотя не планировал быть таковым. — Значит, ты сказал... что тебе понравился бой? — нарушил паузу Чуя. Осаму проморгался и сначала посмотрел вглубь зала, чтобы вернуть себе лицо. Обращаясь к Чуе, он снова выдержал фирменную улыбку. — Кажется, у тебя повредились ещё и уши. Я сказал, что был готов спать в какой-то момент. — Оу... Тогда бы тебя постиг влажный сон, раз ты сказал, что иногда было горячо смотреть за этим. Осаму подавился воздухом, не ожидая такого плана парирования. Чуя выскользнул из его руки своей повреждённой и направился к краю ринга. — Ладно. Тебе стоит отдохнуть, раз ты хотел спать, либо... предаться наконец тому, что ты счёл горячим, пока пялился на меня. В любом случае: веселись. У меня появились срочные дела, так что, если ещё не понял: на сегодня мы расходимся, тренировки не будет. Береги себя. — Ты себя береги, уже клешню надломил, мастер бокса!.. Чуя посмеялся в ответ, но на том благополучно отключился от Дазая. Осаму не сразу уложил в голове последние события. И долго не мог понять, почему именно его сердце так сильно разогналось, хотя в бою он не участвовал.

༒

Чуя лузер. Чертовски горячий лузер. И Осаму не выдержал. Ладно, если выстроить хронологию. Чуя получил травму во время спарринга и таскал бинт на руке. Он вернулся работать в гараже Дазая, потому что — с его слов — не парился, что покажется однорукой амёбой и облажается перед ним. Ему было важно мнение остальных людей, так что он взял больничный на работе и отменил частные подработки. А с тачкой, нужной Дазаю, он справился быстро. Подчинённый выписал ему чек, но взгляд Накахары ожесточился, когда Осаму принялся подписывать этот чек на капоте готовой и покрашенной тачки. К счастью, подчинённый пожаловался на травму, тогда же Чуя сбавил обороты и показал свой бинт по руке. Осаму покачал головой, слушая, как они принялись мешать с обсуждением заменённого в тачке разговоры о больных руках. Следующее... новая тачка в том же гараже Дазая. Рёта пригнал до того, как они с Чуей вошли, поэтому такого подозревающего взгляда следовало ожидать. Осаму успокоил его чушью вроде сарафанного радио и «владелец прошлой тачки был в восторге и порекомендовал Чую другому». Он уверен, что будь Чуя не травмирован, он бы не стал это есть. Но ему нужна была работа. С травмой мир съедал большую часть возможностей. К тому же... в этот раз Осаму был как никогда убедительным. Опытом прошлых проникновений, он предварительно закрыл их изнутри, пока Чуя переодевался. И снова. Он окликнул его и увидел без футболки, готового переодеться и приступить к работе. Жар, охвативший мозг и тело, действовал быстрее мозга. Поэтому Осаму скоро оказался слишком близко и приобнял Чую за оголённые части кожи. Затем склонился и принялся зацеловывать его шею. По мере отсутствия сопротивления усиливал хватку, чтобы Чуя не подтвердил свою склизкость и не выскользнул. Но Чуя сжал его рубашку здоровой рукой и скоро задышал глубже. Всё просто случилось. Расслабленный, он в какой-то момент начал жаться ближе. Осаму больше не пытался думать. Он пару раз поднялся от шеи к уху, один раз добивался ответной реакцией вдох сквозь зубы от Чуи. Он зацепил его за край брюк и потащил за собой к тачке, куда и приставил, затем ускользая вниз. Чуя поддался направленной траектории и привалился к капоту, пока Осаму возился с молнией. Машина казалась не слишком чистой, но, судя по выдоху, когда Осаму взял его член в рот, Чуе быстро стало плевать на этот фактор. Не слишком понятная связь, но член у Чуи был огромным, и именно поэтому Осаму вскоре сел прям коленями на пол, пачкая дорогие брюки, чтобы было удобнее. Эта логическая цепочка промелькнула у него в голове как причина и следствие вместо того, что он просто устал находиться в одном положении. Челюсть скоро заныла, но развалившийся на капоте лузер Чуя находился практически на грани стонов, так что Осаму продолжал, имея идеей обязательно довести его ртом до пика. Единственный раз Чуя издал звук, обозначавший боль. Видимо, настолько расплылся и забылся в удовольствии, что использовал больную руку как упор в машину. Лузер, о чём и речь. Вскоре Осаму не мог продолжать из-за боли в челюсти, поэтому начал баловаться. Слез ртом с члена и играл языком, смотря наверх, на валяющегося лузера Чую. Чуя смотрел в ответ, давая ему время на перерыв, но, когда понял, что Осаму возвращаться к начатому не собирается, вплёл пальцы ему в каштановые волосы и требовательно начал направлять самостоятельно. Окей, от Дазая теперь ничего не требовалось. Он только поддавался на манипуляции и иногда сдувал щёки, иногда двигал головой самостоятельно, но ответственность за собственный оргазм Чуя взял на себя, будто Осаму стал кем-то вроде секс-игрушки. Давящейся секс-игрушки, потому что сам он так глубоко взять не мог, а Чуя был безжалостным, используя его. Ну и плевать. Чуя кончил прямо в рот Дазая, никак не предупреждая о приближении. Давиться Осаму не перестал, но что-то, что так мучало его, пока он пялился на Чую, явно притупилось. Он проглотил, не имея идеи слишком долго искать способ выхода из ситуации. Очень хотелось прокашляться наконец, вот и всё. — Сумасшедший, — выдохнул Чуя, отстраняясь от машины и возясь с ремнём. Осаму поднялся с колен, смахнул непроизвольно выступившие слёзы и продолжил прочищать горло, надеясь избавиться от першения. Прокашляться не помогло, казалось, толстый член Накахары неплохо поцарапал и раздвинул стенки. Нужно время на восстановление. — Ты в порядке? Осаму хрипел, когда развернулся к нему с ответом. — Получше, чем однорукий мастер Накахара. Чуя усмехнулся и увернулся взглядом, качая головой. Он так и держал улыбку: кто знает, от попытки отмахнуться, от реально возникших трудностей после его члена, от взлёта самооценки, в принципе от оргазма или от обращения, но его настроение явно было на высоте. — Какого чёрта это вообще произошло, а? — Хочешь сказать, виноват только я? — Осаму сократил расстояние, наконец получая полное внимание от голубых глаз. — Между нами давно летали эти искры. Чуя помолчал перед ответом. — Но у меня получалось их игнорировать. Осаму чуть сощурился и покачал головой. — Нет, не получалось. Чуя скрестил руки, и Осаму не мог не засмотреться на мышцы его груди. Тяжесть внизу живота была невыносимый, и даже боль в горле после грубого минета не перебила возбуждение, пока Чуя был весь такой голый перед ним. Видимо, заметив этот заинтересованный взгляд, — или что-то другое, — Чуя вскоре притянул Дазая к себе за брюки, которые следующим моментом принялся расстёгивать. Осаму лениво усмехнулся. — Я в порядке. — Просто заткнись, ладно? — после наставления Чуя скрылся, тычась носом в шею Дазая, пока его рука бессовестно забралась под бельё и обхватила изнывающий и сочащийся член. Осаму только понял, как волна долгожданного удовольствия начала гонять кровь, и ему пришлось схватиться за Чую двумя руками. Он кончил быстрее, потому что слишком долго ждал, решая основную проблему минетом для Чуи. Чуя вытер руку бумажным полотенцем, которые практически не использовал в работе, но таскал с собой. Оба были выбиты из строя и не справлялись с дыханием. — Я хочу сказать, что... это ничего не значит. Минутная слабость. Осаму лениво поднял брови. Да уж, лучше бы это ничего не значило. — То есть на свидание со мной не пойдёшь? Чуя обернулся от инструментов, показывая, как сильно скривился. — В следующий раз я буду использовать не руку, а грёбаный разводной ключ. Тебе следует подкрутить твою самоуверенность. Сначала Осаму хмыкнул, забвенно улыбаясь после оргазма. Потом нахмурился. — В следующий раз? Чуя смутился, вытянулся в лице и отвернулся. Он ушёл в сторону, где лежали его вещи. — Не то, что я хотел сказать. Осаму рассмеялся. — Ладно, Чуя, в следующий раз я позволю тебе использовать не только твою руку. Рот, если хочешь. Зад? Ну, посмотрим в следующий раз. — Не будет следующего раза. Ты просто... эм. Застал меня врасплох. Весь такой... в грёбаном костюме и со смазливым лицом, я не знаю!.. У меня была череда трудных дней из-за травмы. Я дал минутную слабость. Не привыкай. — Ты сказал, что я красавчик и хорошо одеваюсь? Спасибо. — Ты слышишь только то, что хочешь слышать... — Я опираюсь на твои слова. У меня милое лицо, отличные шмотки, и ты что-то придумал на следующий раз. Разве я переврал хоть что-то? — Какой же ты невыносимый!.. — сокрушившись, Чуя вернулся к машине. Правда, завис, рассматривая лицо Дазая недолго. А затем опустил интонацию. — Трахнул бы тебя в рот ещё раз. Это идёт тебе больше, чем ерунда, которую ты постоянно молотишь своим языком. Осаму хмыкнул. — Ещё раз? О, ладно, посмотрим в следующий раз!.. — Заткнись уже, — Чуя пихнул его плечом в сторону. Устроился возле капота, открыл и ушёл в размышления насчёт ремонта. Вот он, мастер своего дела. Только недавно дрочил парню, которого стабильно оскорбляет рыбой, а теперь стоял в рабочей одежде с намерением починки. Подвинутый Осаму дал ему на размышления несколько секунд. Но не мог не отвлечь от начала работы — потому что мог отвлечь. — Я был неплох, правда? Чуя вздохнул, не отвечая. — Нет, если ты думаешь, что я часто делаю что-то подобное, то я оскорблён!.. Может, ты первый парень, с которым я провернул такое, а ты меня даже не поддержишь?! — За всё, что хотел, я тебя уже подержал. Осаму заморгал, а потом поджал расползшуюся улыбку, чтобы не сдаться смехом. — Очень... эм... благородно с твоей стороны, да, — смешок всё же вырвался, но и Чуя держал улыбку, смотря на внутренности машины. А затем зазвонил телефон Дазая, спасая от необходимости продолжать этот разговор. — О, извини. Продолжим обсуждение... в следующий раз? — Ты реальная заноза, — ответил Чуя, качая головой. Осаму помрачнел, проверив экран. Он бросил взгляд на Чую, понимая это односторонним. Разрывался, стоит ли выйти на улицу. Что сделать, чтобы оградить Чую от того, что в этом гараже на самом деле происходило? Осаму принял входящий, припарковываясь возле двери. Закрытой, поэтому он размышлял, стоит ли открыть и в случае чего вырваться из гаража наружу. Первые секунды он слушал, колупая защёлку. Чуя не должен смотреть на него, верно? Он был смущён и потерян, может, сожалел о том, что между ними произошло, а ещё это его рабочее место, так что... — Говори, — сказал он в телефон. Чуя обернулся на секунду, быстро теряя интерес. Осаму слушал, что ему скажут. Когда это произошло, его глаза широко раскрылись в спину Накахары. Он непроизвольно прошёлся взглядом по его бицепсам, затем задержался на бинтованной руке. Воспоминания из зала, сразу после получения травмы, замаячили перед лицом. «Машину вести сможешь?» О, он наверняка сможет. Несмотря на любые травмы.

༒

Чуя чувствовал себя лузером. После травмы во время спарринга он сломался. Ещё бы! Например, вы не можете провести электричество одной рукой или забраться на крышу, чтобы пошатать антенну на нужный лад. Теоретически, последнее не так сложно. Если не начать скользить по крыше... и обнаружить, что нечем безболезненно зацепиться и предотвратить падение. Вы не можете заниматься боксом с травмой. Вы не можете... в один момент выполнять все привычные дела, которые раньше выполняли двумя руками. Поэтому работа в гараже Дазая стала неплохим пластырем на неуютное самоощущение. Чуя чувствовал себя калекой иногда и стеснялся в полной мере браться за работу перед людьми, которые наверняка набросят на него ярлык неумелого однорукого мастера. А то и осудят. Дазай? О, совершенно плевать, что он подумает. Он своими глазами видел момент получения травмы. Затем хлопал, свистел, поздравлял с победой, не забывая ядовито шутить про сон на первых минутах боя. После завершения работы с той тачкой стало сложнее. Чуя понимал себя закрывшимся от многих предложений только по факту травмы. Он сомневался, что сможет сделать качественную работу, не выронить что-нибудь важное из больной руки в неудачный момент, и всё такое. Когда Дазай уболтал его посмотреть на следующий экземпляр для работы, Чуя напрягся. Это походило на... конвейер. Только разобрался с одной машиной, сразу на срочный ремонт подоспела другая. И всё же. Это было безопасно для самоощущения. Хотя Чуя планировал отказаться. Слиться с работы, покопавшись в машине и выдать ненастоящее резюмирование: «я не смогу починить это». План провалился на момент, когда Чуя переодевался для первичного осмотра машины. Горячая рука Дазая обвила его за талию, и привлечённый ближе Чуя позволил ему оставить отпечатки губ на шее. Это было помутнее. Без шуток. Последние дни вымотали морально, постоянные мысли были мрачными, и Чуя просто устал. Внезапный шанс на расслабление принялся как бы сам по себе. Чуя позволил моменту быть. Надо сказать, он не сильно пожалел. А что? Они оба свободные люди, Чуя открыто большую часть времени на дух не переносит Дазая, так что... раз уж всё случилось, пусть так. Чуя не говорил об этом другу, но знал, что однажды скажет. Это странное обстоятельство, а наложенное поверх остальных, ещё и не имеет особой важности. Главное, что это ничего не значит. Осаму иногда действительно обжигающе горячий, но большую часть времени всё-таки надоедливая заноза, так что это можно считать минутным компромиссом, разбавлением неприятности Дазая. Время шло своим чередом, и перед возвращением на официальную работу Чуя снял бинт. Больничный закончился. Коллегам он отвечал, что теперь всё в норме. Хоть и трудно сказать, насколько это было так. Парни косились на корки по его костяшкам, припухлость руки и маленькие ранки, но делали вид, что верили словам о норме. И вот таких взглядов в том числе он старался избегать, пока травма была совсем свежей. Тем не менее, работа. Автосервис, бессовестно разместивший его фотографию в интернет, любопытные коллеги, не всегда вежливые клиенты... да, именно. Чуя стоял перед капотом, уйдя в свои мысли. Он должен был что-то сделать в машине, но не вспомнил, что. Ему эту тачку передали от другого коллеги, сам не принимал. Может, оттого и дольше включался в суть работы. Лёгкое чувство дежавю: кого-то принесло со входа, и этот кто-то безошибочно направлялся к занятому Чуе. Чуя, поднимая глаз, потянулся к тряпке и забрал в руки, протирая травмированную. Он уже подумал, что, если это Дазай снова пришёл отвлечь от работы какой-нибудь ерундой, он пошлёт его действительно далеко: туда ни автобусы, ни спортивные ниссан скайлайн не везут. — На улице хорошая погода, — сказал незнакомец. — Да, совсем недавно были дожди, — отозвался Чуя, потом поднял взгляд. — Добрый день. Парню в костюме следовало поздороваться, завалившись сюда. Кому какое дело до погоды, если Чуя всё равно торчит внутри огромного здания?! Чуть поуспокоившись после раздражения от невежливости, Чуя просканировал незнакомца. Тот ведь реально припёрся в автосервис в костюме. На своих двоих? Что ему чинить? — Мне кажется, я где-то вас видел, — улыбнулся незнакомец. Чуя нахмурился. — Ну... Я предполагаю, на сайте этого автосервиса, прежде чем зайти сюда? Я работаю здесь. Чем могу помочь? — Неужели? На сайте? Должно быть, там написаны фамилия и имя? Чуя промолчал, окинув посетителя напряжённым взглядом. Он многого боялся, как только узнал, что его фотография опубликована в таком лёгком доступе. Да, с фамилией и именем. — Какая удача, не правда ли? Чуя нервно потеребил тряпку в руке. — Простите? Я не очень понимаю. — О, всё дело в том, что... Меня интересуют налоги. Вы платите налоги? Чуя кивнул. — Этим занимается работодатель, я получаю уже с учётом вычета. Позвать кого-то из начальства? — Нет-нет, не нужно. У меня есть вопросы к человеку, которого зовут Накахара Чуя. Чуя осмотрелся по сторонам и тяжело сглотнул. — Это я. — Рад личному знакомству. Меня зовут Такахаси Кэнтаро. Я из службы безопасности, занимаюсь внимательным изучением движения денежных средств за границу. Чуя выпрямился, переставая моргать. Вперился в этого неприятного человека, не в силах сказать ни слова. — Значит... переводы с ваших счетов. Вы понимаете, о чём речь? Чуя промолчал. Тряпка в его руке уже сжалась в ком от нервов, которые он пытался успокоить. — Нет? Давайте я уточню для вас код штата и номера лицевых счетов, которым вы делаете взносы уже долгое время... — чувак в костюме — он не запомнил, как его зовут — забрался рукой во внутренний нагрудный карман на пиджаке. Проследив за этим, Чуя перестал дышать. Прямо сейчас его припрут к стене. Как только приятель разберётся со своими бумажками, сопоставит факты и поймёт, что Чуя прямо перед ним... Он не мог этого позволить. Включился какой-то инстинкт. Он бросил тряпку в лицо работнику налоговой. А затем сорвался с места и побежал. К выходу из сервиса. Кроссовки отбивали эхо в огромном помещении. Поправив куртку на бегу, он плечом влетел в дверь, открывая. Дальше за пределами не снизил скорость: ещё внутри он понял, что работник погнался за ним. Наверняка Чуя — его премия. Чуя побежал по улице, надеясь оторваться от внезапно нарисовавшегося работника в костюме.