Рычаги мотора

Чуя подогнул ногу под себя, усаживаясь на барный стул возле кухонной стойки. Затем раскрыл тетрадь. Обыкновенную, школьную. Два цветения сакуры? Да, именно столько он ведёт эти записи. Не было никакого смысла лгать нарисовавшемуся в боксёрском зале новичку. Сразу после возвращения Чуя пришёл к Мичизу. Со своими проблемами, помочь с которыми можно было только выслушав. Тогда уже всё произошло, счётчик крутился, возрастая с каждым днём. Поплакавшись другу, он постарался взять себя в руки. И тогда же, после отправки своего резюме в несколько мест, набрёл на зал, решая выпустить там пар от несправедливости. Бокс никогда не становился для него чем-то большим, чем хобби, помогающее с моральным состоянием. Какая несправедливость, что однажды туда забрёл побитый парень, это самое моральное состояние своей навязчивостью и подбивая. В любом случае. Ежемесячный ритуал. Чуя крутил ручку, пялясь в записи прошлого месяца и, мысленно распределив обязанности, записывал планы на следующий. Он не успел развернуть мысль, почему не собирается брать денег у родителей, когда со стороны небольшого коридора послышались шаркающие шаги. Он отвлёкся, ожидая встречи глазами с заспанным хорьком. — Доброе утро. — Привет, — Чуя поднялся взглядом к настенным часам. — Что угодно, но не утро. Я уже вернулся с двух подработок. Тачихара отмахнулся. — Когда проснулся — тогда и утро, — он прошаркал к тумбам, вытащил себе кружку из шкафа, но обернулся к стойке, хмурясь. — Погоди. Где ты был? Разве ты не должен был красить тачку в гараже... «чудика»? Чуя улыбнулся. Как минимум потому что Тачихара слушает и запоминает его планы. А уже во вторую очередь его этой улыбкой повеселило, что все ожидали от него появления в этом гаража сегодня. — Должен был. Но я не пошёл. Тачихара поднял брови, и это было в достаточной степени вопросом, чтобы Чуя продолжил: — Мудак считает, что может управлять моим душевным равновесием, а я буду это терпеть, — он прервался, цокнув языком. — Но он явно просчитался. — Это значит?.. — спросил Тачихара, возвращаясь к готовке кофе. — Я не успел рассказать, потому что ты был в душе, а я слишком сильно устал и хотел спать. Но. Он типа решил, что может забрать мою тачку, заставит бегать за ней, предложит прокатиться на своей... а я продолжу красить тачку, будто ничего не случилось. Просто я припарковался где-то не так, но он-то точно знает, где у него там нельзя делать это. Я придерживаюсь вывода, что он сделал это нарочно. Может, даже сам вызвал эвакуатор. И чтобы найти мою тачку, мне пришлось садиться за руль его. Он считает, что всё ок? Придётся пересчитать. Потому что после его приколов я не пришёл к нему в гараж. Не был на работе в сервисе, не пришёл в зал и не дал номер, так что... пусть думает. Капустная голова. Ещё успел во время этого всего предложить мне секс. Тупая скумбрия. Тачихара издал звук удивления. Но не от слов Накахары, а от собственной реакции на слова Накахары. Услышав что-то конкретное, он не разобрался с кипятком для кофе и, обжёгшись, удивлённо крякнул. Потом начал дуть на пострадавшее место. Чуя вытянулся из-за стойки. — Ты в порядке? — Да, — ответил Мич, проходя к раковине, где открыл холодную воду и сунул под струю тыльную сторону ладони. — Немного обжёгся, но ничего. Я просто... Правильно услышал, что он предложил тебе... секс? Мужчина? Чуя хмыкнул, приподнимая уголок губ. — Знаешь, Мич, он такой придурок... Не исключаю, что это всё его шутки. Всё-таки, когда предлагают такое серьёзно, ведут себя не так напыщенно, как он. Склоняюсь к шутке, у него изо рта часто выкатывается всякая хрень. Хотя... он предлагал мне ужин, это я отказался. Не знаю. — Ты не спросил об этом? — Спросил. Он сказал, что не любит ярлыки, и я его в этом хорошо понял. Разобравшийся с микроожогом Тачихара обернулся с непониманием на лице. — Что ты имеешь в виду? Чуя пожал плечами. — Я бы ответил так же. Тачихара прошёл к стойке, опираясь туда локтями и удивлённо моргая на друга. — И что это значит? Если ответить так? — Я не могу ответить за всех, кто говорит это. — Я спрашиваю тебя. Я чего-то о тебе не знаю?.. — Странно, если так, Мич, я буквально рассказываю тебе о своей жизни всё. Тачихара отвёл взгляд почти в потолок, задумываясь; над стойкой висела убедительная такая люстра, поэтому не в потолок, но прямиком наверх. — Я не против секса с парнем, — прервал его размышления Чуя. — У меня был один. Ничего серьёзного, просто... бар, странный вечер, такси утром. И я тебе об этом говорил, но ты благополучно прошлёпал ушами. Мичизу обратил на Чую удивлённый взгляд. Чуя пошёл на ещё одно уточнение, чтобы стереть это выражение лица на любое другое. — Я не против секса с парнем, если он симпатичный и у него нормальный аппарат. Не то чтобы размер влияет на что-то, просто приятный факт. Тогда же Мич скривился. Примерно такой реакции Накахара и ждал. — Серьёзно? Чуя почти открыл рот, чтобы согласиться, но... внимательно присмотрелся к Мичизу. И нахмурился. — На тебе моя футболка? У Тачихары срочно появились дела возле тумбы. Так и не сделал себе кофе! — Эй! — возмутился Чуя. — Куда ты удрал? — Дай мне спросить кое-что... — теперь Тачихара отвлекался от готовки кофе в пользу Чуи время от времени, оборачиваясь. — Ты меня не разводишь? — Нет, — Чуя подкатил глаза. — Окей, а... Это тоже влияние Штатов на тебя? Чуя перевёл дыхание. — Отстань. Мы не будем говорить об этом. — Мы будем говорить «Нихао!» — Если мы ненавидим меня, то да. — Ни в коем случае, — Мич разобрался с кофе и притащил кружку на стойку, усаживаясь на противоположную сторону. — Так... Что насчёт «чудика»? Он симпатичный? «Аппарат» видел? Чуя усмехнулся. — Ты спрашиваешь, переспал бы я с ним? — Да. Чуе пришлось задуматься. Мгновенного ответа в голове не нашлось, так что он перебрал их встречи, чтобы остановиться на каком-нибудь выводе. Симпатичный ли Дазай? О, да. Стройное телосложение, лёгкая походка изящными бёдрами, будто он плывёт по воздуху. Длинные пальцы, которые Чуя ему замотал для совместной тренировки по боксу. Тонкие запястья, на одном из которых Чуя заметил у него часы, когда они болтали в скайлайне после дрифта на площадке. Правда, изменчивый хитрый взгляд. Иногда такой наивный, иногда твёрже камня, готовый утопить в глубине глаз. Трудно верить ему, как и его симпатичному побитому лицу, когда он дёргает подбородок наверх, надеясь выразить свою статусность. Аппарат не видел. По натуре? — У него идиотский характер. — Что ж... Я не думаю, что трахают именно характер. — Но характер проявляется до, во время и после. Так что это проблема. — А внешность? Чуя отвёл взгляд в навесную люстру над стойкой. — Да. Симпатичный. Тут не поспорить. — Угу, — Тачихара отхлебнул кофе. — Значит, в теории?.. — Я не могу понять, — Чуя посмотрел на него. — Ты в состоянии вообще принять эту сторону меня? Мичизу посмеялся. — Шутишь? Я буквально ничего не сказал против. Я живу у тебя. Ты слишком мой лучший друг, чтобы из-за таких вещей пересматривать нашу дружбу, я не идиот, если хочешь знать. Чуя выдохнул. — Хорошо. Мне просто показалось... тебя это парит. — Я просто реально прослушал, когда ты рассказывал мне о том парне. Видимо, это было всего один раз, я бы точно не прослушал дважды. Поэтому у меня не было таких мыслей в голове. А если учесть, где ты учился... так это вообще самая ожидаемая история. — Америка не «штампует геев», ладно? — Но я и не вспомню, чтобы что-то подобное было в тебе, пока мы учились в школе. — Позднее осознание. — И Америка здесь «не причём»? — Я не думаю, что «чудик» обязательно жил в Америке, но говорит он так же, как и я. И ещё раз: он идиот. По характеру. Именно поэтому я с ним сегодня не виделся... Возвращаясь к вопросу о сексе с ним: да, но не перезвонить. Он невыносимый. Проблема в том, что найдётся сам... — Тебя так сильно обидела неправильная парковка, о которой он тебя не предупредил? — Мм... сложный вопрос. Во-первых, он вышел из гаража после моего знакомства с владельцем и видел, где я припарковался. Мог бы вернуться и сказать мне, чтобы тачку не эвакуировали, но он этого не сделал. Во-вторых, предложил стереть шины на его тачке, когда мы добирались до моей... — Извини? Стереть шины? Я думал, ты... — Я знаю. Так и есть. Это всё... идиотское стечение обстоятельств. Так что да. Чем-то он меня определённо задел. Поэтому пусть не надеется на скорую встречу. У меня есть другие работы. И... — Чуя пробежался взглядом по другу. — И, чёрт, Мич, это точно моя футболка. — Ты не привёз мне мои вещи! — защитился Тачихара. Чуя обречённо растёр лоб ладонью. — Мы не сходимся во времени... Либо я занят, либо ты спишь и не можешь отдать мне ключи от твоей квартиры, — он обратил внимание на друга снова. — Трусы тоже мои? Покажи. — Я не буду показывать тебе трусы, которые на мне. — Вот и весь ответ. Ты не сказал «свои». Это точно мои трусы. Мелкий воришка. — Просто привези мои вещи, и мне не придётся красть! — Говорю же, мы пока не состыковались для этого. — Конечно. Но и ты знаешь, что сам по себе я на улице не появлюсь. Легче спокойно жить и работать здесь, отправляя деньги за границу, не так ли? Чуя вздохнул. — Ага. А потом узнать, что в интернете есть моя фотка... — Откуда? — Это... меня фоткали в сервисе для документов. А потом, оказывается, разместили на сайте, где, наверное, размещают всех работников. Полное дерьмо. — Да... Ну, с другой стороны. Не думаю, что кто-то обязательно будет искать тебя по сайтам автосервисов. — Я предпочитаю об этом не думать, — Чуя подтянулся в своём положении и направил взгляд в тетрадь, подбирая ручку. — Ладно. Итак. — Долговая тетрадка? — Типа того. Просто расходы и доходы... доходы... Слушай. Эта работа на «чудика». Они готовы платить больше положено или мне так кажется. Вопрос морального характера. Заменить больше, чем требуется, и выбить чек крупнее, если у них есть деньги, а нам приходится вести тетрадь? — Это твой «вопрос морального характера»? — Именно. Могу ли я сделать это. — Ты ещё думаешь? — Тачихара вскинул брови, отпивая кофе. Чуя рассеянно пожал плечами. — Ты знаешь, в какой момент я решил, что с меня хватит нелегального дерьма. Так что... я пытался следовать этим убеждениям, даже если смотреть на обман с моей стороны. Но это вроде... и не слишком подло, если у них грёбаные кучи денег, правильно? — Это не «обман». Тебя выдёргивают с работы, чтобы получить твои навыки. Ты имеешь право распоряжаться своим временем и умениями в свою пользу. Все получат выгоду, ты тоже ничем им не обязан. Чуя выдохнул. — Спасибо. Что-то такое я и хотел услышать. — Я не «говорю то, что ты хочешь услышать» осознанно, просто перебираю факты. И. Ты всё ещё задумался об этом. Многое говорит. Пусть будут благодарны, что нашли тебя. — Странно, что... мы оба используем «они», хотя от этого чудика там гараж и тот факт, что он был знаком со мной через зал. Он-то не платит. — Но они идут в комплекте. К тому же гараж принадлежит ему. Чуя усмехнулся, кивая. — В комплекте. Ладно. Финансовая сторона нашей задницы, — он снова подвёл ручку к листу. — Значит. Обязательно оплатить счета на квартиру. И покормить тачку — я без неё как без рук. — И без ног, — добавил Тачихара. — Средство передвижения же. Чуя повторил недавние жесты. — Именно. Но расчёт бензина всегда получается хреново, не могу знать, куда занесёт. Иногда плачу кредиткой в конце месяца. Надо с этим как-то... я не знаю. Когда мне нужно закрыть кредитку? Я не говорил? — Через два месяца. — Ага. Отлично. Значит, продукты с кредитки... — он поднял взгляд на друга. — Или съездить к твоим родителям. Выкопать батат или что-то... Тачихара посмеялся, скоро пряча это за кружкой. Чуя с улыбкой ушёл обратно в тетрадь. — По доходам пока сложно... Не могу быть уверенным, что мне заплатит знакомый чудика. Сам ещё не решил, сколько всего планирую менять. Ну, в любом случае... — он задумался и снова посмотрел на Тачихару с весельем. — Или мне развести его на еду в следующий раз? Он сам предлагал, а я слишком хотел домой... Может, пусть кормит? Экономия. По этикету должен заплатить он. — Так ты думаешь над свиданием с ним? Чуя нахмурился и повёл головой. — Ни за что... Свидание? Звучит совсем не так, как я имел в виду. Дружеская посиделка после работы или моральная компенсация с его стороны за то, что притащил, заставил работать, порекомендовал меня. Это будет справедливо. — Мм. Ну, может, с этого что-то и выйдет. Раз сам предлагал. Остатки веселья сплыли сразу после осознания, озвученного Чуей. — Остальное на долги. Полная задница. Он не может в полной мере распоряжаться зарабатываемыми деньгами. Так же, как и просить помощи у родителей: чертовски стыдно, он ни за что на это не подпишется. Конечно, это бы многое решило, родители наверняка не отказали бы ему. Просто здесь включается острое нежелание Чуи быть в таком положении. Хотя, казалось, положение и без того давно раздавило самоощущение. — Прости, что втянул тебя в свою историю... Чуя поднял глаза, даже не понимая, когда успел впереться в стойку от затянутости в мысли. — У тебя и без того проблем хватало, а тут ещё моя... подстава. — Заткнись, приятель. Слышать не хочу эти сопли. Ты мой близкий человек, всегда помогал мне, теперь мы снова держимся вместе, когда задница у обоих. Всё просто так, как есть. Мы справимся со всем дерьмом. Больше не извиняйся. — Спасибо. — Замолкни уже. Если я начну благодарить тебя в ответ столько раз, сколько ты заслуживаешь, у меня отсохнет язык. Мы выкрутимся. Всегда выкручивались. Тачихара не мог поспорить. Только отравил Чуе улыбку, которую тот отразил на своём лице.

༒

Весенняя погода нагнала с океана безжалостных ветров, но Осаму всё равно выбрал запланированную прогулку. Иногда это необходимость для размышлений и попытки восстановить ментальное равновесие. Хотя он не в полной мере даёт своим прогулкам по тёмным улицам обозначение. Просто «нужно сходить развеяться», и всё тут. Он спокоен, имея власть в скрытых частях города, но тем не менее осмотрителен, зная, что никогда не находится на шахматной доске один в ночи. Риск и потрёпанный щит. Щит и тем не менее риск. Приятная тишина окутывала подсвеченные улочки. Он бесцельно бродил от места расставания с Рётой — разрешил приятелю немного поспать, но предупредил быть на связи в случае чего. Как он должен с этим справиться: «спать, отдыхать и не игнорировать телефон, если вдруг»? Осаму не очень об этом парится. Как-то должен. Осаму надел пальто, когда высунулся из — зарегистрированной на неживого человека — квартиры и получил трёпку по волосам наглыми ветровыми волнами. И не прогадал. Почему-то погода устроила бунт, и было действительно холодно, несмотря на неправомерность такого ощущения ко времени года. Теперь он поднял воротник, кутаясь в это чёрное пальто сильнее. Какое-то время он бродил, совершенно не осматриваясь; утонул в своих размышлениях. Правда, скоро это растворилось. Входящий звонок прорезал пространство, как внезапный гром. Тогда же Осаму выпрямился, больше не ёжась, и подоставал из карманов обе спрятанные там от ветра руки. Телефон в одной из них он приставил к уху, дежурно бросая, что слушает. — Сам провёл проводку? — нахмурился он в ответ на информацию из телефона. — От и до? Реально? Что ещё? Какой глупый размен! Чуя не явился ни в гараж, ни в автосервис, ни в боксёрский зал... потому что выбрал подработку в виде проводки электроэнергии? Осаму хмыкнул, не собираясь таить свои мысли от информатора. — Погоди, то есть... он предпочёл лазить по крыше с каким-то хрен пойми телевиденьем и проводить электричество вместо того, чтобы приехать ко мне в гараж, это так? Информатор это дело подтвердил, и Осаму удивлённо подавился воздухом. — Полный идиот, как считаешь? — спросил он у телефона. — Я имею в виду... Шлёпнуться с крыши, разбиться, долбануться током при неправильном соединении... И он типа «о, да, это звучит лучше, чем приехать в тёплый гараж и просто покрасить тачку, за что я получу херову кучу денег»? Что с ним не так? Информатор посмел предположить, что дело всё-таки не в нём. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Осаму. — Думаешь, я его отпугнул? Слишком надавил? Сделал не так что-то конкретное? Я не вижу своей большой вины в его решении прогулять сегодняшний рабочий день. Информатор сказал, что ему было бы сложно простить бесчестный увод его тачки и внезапное предложение обкатать шины чужой для получения собственной обратно. Осаму выдул воздух, озираясь по сторонам. — Какой нежный. Какие вы все нежные. Как фруктовый пудинг, — хмыкнул он, качая головой. — А он... не болтает сам с собой о планах типа «о, ну вот завтра схожу в тот гараж, где мне нужно покрасить тачку... или заявлюсь в сервис... мм... не боксировал с грушей давно...»? Нет? Жаль. Какая жалость. После триумфального сравнения своих набранных усилиями подчинённых с пудингами он стал увереннее, будто их принижение позволяло ему встать им на согнутые спины и оказаться выше. Выше... Даже ветер перестал беспокоить его хоть сколько-то. Он выпрямился, раскатывая во рту привкус власти. Затем нашёл силы осмотреться по улице, привычно тёмной для его прогулок. Какая жалость. Он добрался до района, где небоскрёбы не стеснялись заявлять о себе высотой... будто тоже забрались на чьи-то спины для возвышения. Не ровно на этой же, но через улицу стоял один из таких. Не выбившийся ничем для любого другого проходящего мимо человека. Какая жалость. Какая жалость, пап. Я тебе не проиграл. Информатор уточнил, на связи ли босс, и Осаму заморгал, вспоминая, что у него в руке телефон. Правда, внимание теперь было сильно рассеянным. — Эм. Да, я понял. Что насчёт... долгов? — это его вечная мысль, он легко может ориентироваться, чтобы спросить. Информатор заткнулся, поэтому очередь Дазая интересоваться, в порядке ли связь. У информатора не было новостей насчёт долгов рыжего мастера по ремонту машин и боксёра-любителя. — Плохо ищете, — констатировал Осаму. Информатор сказал, что прилагают все усилия. — Старайтесь больше. Отбой. Осаму не стал ждать обыкновенных заверений по поводу улучшения работы, убирая телефон в карман. В момент ему как-то и на боксёра Чую стало плевать. Он снова увёл взгляд на высокое офисное здание. Свет уже был выключен, никто не работал в такие поздние часы. Там нет его отца. Но он неизменно был в сердце, сжимающимся всё сильнее по мере рассматривания небоскрёба. Ветер отхлестал по щекам, заставляя слёзы навернуться на глаза. Дурацкая погода. Трясущийся подбородок следовал за холодом, принесённым с океана. Осаму был таким жалким и крошечным в сравнении с тем величественным зданием. Это ощущалось как... ринг. Осаму против офисного небоскрёба. Как он вообще забрёл сюда? Его подставила погода. И Рёта. Мудак, мог бы остановиться в любом другом районе, чтобы Осаму случайно не забрёл сюда. Все вокруг были мудаками! Кроме Чуи. То есть в первую очередь Чуя. Осаму сбросил наваждение жестом головы, выбрасывая оттуда Чую. Но взгляд вернулся на небоскрёб помимо воли Дазая. Неодушевлённое здание внезапно закрутило его разум, утопив в воспоминаниях. «Держись меня, сынок. Пока я рядом, тебе не о чем беспокоиться» «Ты просто ни на что не способная тряпка!» «Я заплачу столько, сколько ты скажешь, чтобы помочь тебе устроиться в этой жизни. Если ты уверен, что это того стоит» «Я разочарован» «Переживём. У нас с тобой больше никого нет, а вместе мы уж что-то придумаем. Запомни: никому нельзя доверять. Вокруг куча людей, но они всегда ищут выгоду. Я твой отец, ты знаешь это. Не позволяй никому подобраться ближе, чтобы использовать тебя. Ты всегда можешь обратиться ко мне» «Твоя пустоголовая натура нуждается в обучении! Это не предложение. Я всё сказал» «Я всегда и всё делаю для тебя. У меня нет больше никого, для кого я мог бы стараться. Ты мой единственный сын. Я отдам тебе всё, что есть у меня. А чего нет: найду, куплю, украду — и всё равно отдам тебе. Слышишь?» «Я нашёл тебя на свалке и пригрел. Это — твоя благодарность?!» Осаму вздрогнул и отвёл взгляд. Дыра в груди зашипела, будто он потушил сигарету о сердце. Какие разнокалиберные воспоминания один за другим вспыхнули в голове, стоило увидеть одно идиотское здание. Впрочем, это и не удивительно. Никто другой никогда не говорил ему таких слов. Никто так не поддерживал и в равной мере не уничтожал, как отец. Подчинённые? Десятки. Но умеют ли они греть душу словами? Ранить? О, нет. Им это не подвластно. Но в этом и разрозненное внутреннее ощущение: он не один. Во всём этом мраке, который выбрал сам. Увернулся от объятий отца и прошмыгнул в темноту, говоря фигурально. Осаму опустил руку в карман пальто, чтобы устроить перекур. «Эй, приятель. Потерялся?» Чуя возник в голове сам по себе. Тогда Осаму покурил в машине после тренировки, и не то чтобы он часто курил именно в салоне, а не прежде чем сесть. В машине тепло и можно не страдать от ветра, который теперь трепал каштановые волосы. Желание снова почувствовать комфорт, вспомнив перекур в салоне, привело его к Чуе. «Быстро схватываешь» «Хорошая работа» «Включай свою рыбью голову» Улыбка растянулась по лицу без приглашения. Кнут и пряник. Хвалил, оставался недовольным. Что-то в нём цепляло, заставляло возвращаться мысленно снова и снова; начиная, наверное, от внешности. Это ничего, краска для волос не под запретом. Но как же сражалась его генетика, прежде чем одарить голубыми глазами... Осаму вздрогнул и нахмурился, выпуская дым в любую сторону, где не нашёл бы небоскрёба с офисами. Всё просто, он только что говорил про него с информатором, вот и задумался. Всё-таки ему нужен механик! И не так много молодых механиков можно найти, листая сайты автосервисов, будто перед проведением кастинга. И необязательно каждый из них готов подобрать на тренировку по боксу ничего не смыслящего незнакомца... Что-то в Чуе было. Осаму заставил себя протрезветь. Что-то было, и он заставит его работать на себя. Расширить круг причастных лиц. Держать контроль, власть. Чуя — его очередная марионетка. Говоря о будущем. Он точно ничем не похож на его отца, как минимум потому, что у отца всегда были деньги и связи, а не тупая кредитка. Несмотря на доброе сердце, отец не был воспитан удобным для посторонних. И также, Чуя был более открытым и не скрывал неприязнь. С другой стороны, с чего бы ему? Отец имел сделки и встречи с важными людьми, он не мог говорить всем подряд, что они рыбьи головы. Чуя не имел при себе знакомств с важными людьми, потому так и говорил. Существенная разница. Во всём. Единственное, что в них было общего: раздосадованный прогулкой Осаму мысленно послал обоих.

༒

Не-а, Чуя не нарисовался в гараже и на следующий день. Он заезжал в один магазин с запчастями, но работу не явился. Осаму понял, что закипает, как это происходит действительно редко. Затем получил информацию о его метаположении и торопился в вонючий «Punched» через какие-то проулки. Он не берёт водителя, когда ему нужно оставаться шифрующимся. Конечно, Рёта подбросил до района, но дальше пешком. Перед поворотом непосредственно к зданию есть проулок, узкий из-за соседствования с высоким бетонным забором. И мусорным баком. Туда Осаму направился без малейших колебаний, даже если у «стены», что была забором, сидел какой-то придурок. Спортивная сумка отскакивала от бедра каждый раз, когда он делал шаг. «Торопился» — означает, что хотел поскорее увидеть Чую и передать ему все недовольства из-за прогулов. «Закипает» — означает, что у него к нему куча претензий, которые уже не сгладить. В таком запале он быстро двигался по проулку до момента, когда незнакомец-психопат подскочил на ноги и преградил собой дорогу. Осаму остановился машинально, когда к телу пришло осознание вероятности налететь на внезапный объект. Негодование всё ещё плескалось в нём, поэтому он не сразу понял, что к нему приставлен нож на уровне рёбер. — У тебя есть что-нибудь? Does he know him? Осаму остановил взгляд перед собой, непроизвольно задерживая дыхание. Если он известен приятелю по роду деятельности, ничего хорошего ждать не придётся. — Не понял. Но нож возле ребра задрожал, выдавая нетвёрдую хватку угрожающего. Осаму постепенно прощался со страшными предположениями. — Деньги, наркотики, перчатки, часы, которые можно продать... Живее! Выкладывай всё, что есть! Теперь Осаму выдохнул: обычный сумасшедший наркоман, уличный беспредельщик, которому не хватает на покупку. Осаму таким не помышляет. Не его клиент. — Э-э, есть кое-что. В моей сумке. Сам не найдёшь, хорошо спрятано в секретном отделе, — добавил он, когда свободная рука психа вздёрнула молнию спортивной сумки. — Без глупостей, — прошипел наркоман, совсем несильно отходя и продолжая удерживать Дазая на острие ножа. Пусть уже и слабо из-за отдаления. Осаму запустил руки в сумку, отодвигая перчатки, форму для спорта, бинты, пластыри и наконец подёрнул дно, наложенное на реальное. Он покопался пальцами в самом глубоком «отсеке», смотря на придурка с ножом. Занимался в тот момент он необходимой вещью, иначе согнал бы всех заинтересованных подальше от боксёрских груш и десертов в соседствующем кафе. Непризнанный актёр, для психопата он выражал страх и ужас, копаясь пальцами вслепую. Щелчок механизма был предательским, поэтому в тот же момент пришлось дёрнуться назад и наконец извлечь на свет собранную конструкцию. Он навёл на угрожающего пистолет с глушителем, меняясь с ним ролями и званиями. Теперь прицел держался на дёрганой голове дёрганого парня. Видимо, настолько убившем мозг, что даже не сразу осознал, что происходит. — И что это? Осаму был немного удивлён, но быстро собрался. — Твой последний шанс. Либо отвали от меня, либо вини себя. Избавлю тебя от необходимости быть таким жалким побирающимся ради дозы. На мгновения всё стихло. Здесь, во тьме узкого пространства, в затухающем опасными взглядами районе, среди грязи и раздора, Осаму не чувствовал себя уязвлённым. Рядом в проулке стоял мусорный бак, откуда тянуло неприятным запахом. Парень на прицеле тупо лупил своими болезненными глазами на пистолет, всё ещё пытаясь соображать убитым мозгом. — Тебе духу-то хватит? Неожиданный вопрос от придурка, нарвавшегося на происходящее самостоятельно. — Ты сможешь проверить и узнать только один раз, — ответил Осаму. Его немного грызло опасение: он не знал, какими путями из зала движется Чуя. Ну, и остальные, просто на них ему плевать. А заметь его в настоящем положении дел Чуя... Как будто стоило разобраться с этим побыстрее. — Стреляй! — дёрганный парень вернул себе это звание, выпадая из оцепенения в реальность. Он заёрзал на месте по мысленно выстроенной линии рядом с Осаму. — Если это не зажигалка или муляж из барахолки! Я таких видел много! Ты не напугаешь меня этим. Чего тогда бегаешь? — но Осаму не спросил вслух. Показания парня на прицеле сбились его поведением. — В барахолке таких штук навалено прям у стойки. Думаешь, первый раз пушку вижу? Осаму не ответил. Он следовал за его нервными передвижениями дулом и никак не мог понять, почему он просто не сбежит. Видимо, рабочая часть мозга отказала совсем. Или ему некуда бежать. Эта странная игра в поимку на прицел длилась не слишком долго. Запал недоверия наркомана не растворялся вплоть до его смерти, так и знайте. В какой-то момент Осаму понял, что ему это надоело, и что он может опоздать на встречу с Чуей из-за этого ходячего инцидента. Так что он дважды нажал на спусковой крючок, наблюдая, как парень перед ним превращается в тело и падает вперёд, лицом опрокидываясь в асфальт. Вокруг было тихо. Осаму не колебался, просто был заинтересован паникой парня, психика которого явно дала сбой какое-то время назад, после которого он и начал вести себя как придурок в подворотнях. Осаму, может быть, сделал благое дело, лишив того страданий и такой жизни — побирательства бесчестным путём. Самое главное: никто никого не трогал. Никаких отпечатков, никакого шума, только... труп возле мусорки. На свалках иногда находят трупы. Мусор обычно и находят на свалках. Как найдут того несчастного парня, как обычно там оказываются бездомные животные, как когда-то Осаму был... «Punched» всегда такой неприветливый. Скользнув внутрь, Осаму безошибочно нашёл Чую: ориентировался на красные перчатки и ядовитый рыжий, под этим освещением отливающий значительно темнее. Адреналин от совершённого совсем недавно всё ещё бурлил в крови, заставляя влипнуть на месте и вгрызться в Чую внимательным взглядом. Красные боксёрские перчатки поочерёдно стучали по груше, заставляя отлетать дальше по мере разгона. Осаму без труда оттащил взгляд от груши. Чуя кружил корпусом перед ударом. Осаму заинтересованно вскинул бровь. Чуя отдал пару ударов, отклоняясь после. Карие глаза медленно поскользили по смуглой коже: пот собрался на шее Накахары каплями. Кадык дёрнулся, сопровождая рефлекс. Осаму не понимает, зачем так тщательно следит за каждым движением Накахары. Почему его интерес не ограничен сугубым желанием посмотреть на него в деле: в замаравшихся машинным маслом руках, которыми он бы послушно работал на него для важных сделок. Тупой бокс Дазаю вовсе не интересен. Чуя поймал грушу двумя руками по бокам, возвращая в спокойное положение. Осаму поймал себе воздуха глубоким вдохом, возвращая ритм пульса. Чуя жестом головы откинул рыжую чёлку и закружился снова. Он двигал корпусом и руками в какой-то инстинктивно понятной очерёдности. То есть, Осаму не в полной мере понимал, что он делает, но знал, что это выглядит правильно. Чуя избивал висящую грушу. Осаму чуть склонил голову. Чуя медленно побил грушу, ускоряясь в процессе. Капля пота слетела с виска вслед за последним рывком, Чуя не обратил на это никакого внимания. Он сделал движение по отношению к груше, которое для человека пришлось бы в челюсть. Крутил запястья, беспощадно впечатывая удар за ударом и не забывая кружиться боксёрским шагом. И, конечно, не распускал стойку. Осаму пару раз хотел отвести взгляд, но ему это не удавалось. В помещении стоял жар и стойкий запах пота, перебитый ядрёными одеколонами на разные тона. Губы Накахары расслабились: он ловил воздух; его грудная клетка вздымалась, слишком очевидно выдавая это. Осаму понял, что с трудом переносит красный цвет. Чуя отбил двойку, прежде чем перевести ледяные голубые глаза в сторону Дазая. Впрочем, сразу после он вернулся к избиению груши, и Осаму усмехнулся, недовольно качая головой. Чуя стучал красными перчатками, избивая грушу так сильно, что откинул от себя на приличное расстояние, позволенное креплением сверху. Впрочем, там груша и осталась, не возвращаясь к нему. Чуя втянул воздух через нос и выпрямился, опуская руки. Осаму обнимал грушу, удерживая так, чтобы не вернулась к Чуе. Он склонил голову к плечу, чтобы выглянуть на него, его каштановые волосы ссыпались следом. — Брейк, — улыбнулся Осаму, не стараясь убрать упавшие на лицо пряди. — Я знаю, что ты меня видел. — Отпусти несчастную, — вздохнул Чуя. — Или ты пришёл пообниматься с грушей? Я вам мешаю? — Груша хотя бы даёт обнять себя, — Осаму рассмеялся и распустил объятие, Чуя поймал грушу по бокам, задерживая рядом в спокойном положении. — Груша не такая колючая, как ты. — Я тебе ёж, называть меня колючим? — Чуя вскинул бровь и машинально начал отбивать перчатку слабыми толчками по вернувшейся груше. — Ты — один в один ёж. Чуя вопросительно наклонил голову. Осаму покивал, продолжая: — Да-да, точно. Вроде, вот он, ёж, только что был здесь, а потом отвлёкся дать ему молока и... и всё. Не найдёшь. В лучшем случае остался комок игл. Иногда даже без этого. Чуе сравнение весёлым не показалось. Списать можно не усталость, всё-таки он уже тренировался какое-то время здесь. Но мрачность на лице не была идентична усталости. Казалось, будто он просто поел земли и не остался в восторге. — Я понимаю, о чём ты. Я был занят. Но я уже купил запчастей на починку той машины, так что... Думаю, та часть, с которой я закончил в прошлый раз, уже просохла. — Думаешь? — Осаму нахмурился. — О, ты думаешь так? Чуя вздохнул, уворачиваясь от него взглядом. Он вполне прочитал недовольство интонации Дазая. — Пришёл выяснить отношения? — Мне повезло поймать тебя здесь сегодня, чтобы выяснить отношения, — исправил Осаму. — Ты не дал мне свой номер! Что я должен делать?! Ты подставляешь меня перед человеком, и пусть мы с ним приятели, я не могу объяснить ему ситуацию, которую не знаю! Чуя выдул воздух, будто больше устал от Дазая за прошедшее время, а не от бокса. — Послушай, Дазай, у меня есть и другая работа. Я не обещал, что сделаю всё за пару дней. Я... вообще не давал сроки, если что. Если есть какая-то важность в моей работе, стоило обговорить это. — Верно, ты не давал сроки. Поэтому... что я должен думать, когда ты исчез?! Я не знаю, где тебя таскает, я прихожу сюда каждый вечер, но тебя никогда, кроме сегодня, здесь нет! Что же... сегодня ты нашёл время на тренировку, а?! — Нашёл, — Чуя вперил в него нахальный взгляд, приподнимая брови. — А ты не нашёл ни времени, ни возможности, чтобы предупредить меня о неправильной парковке моей тачки? Поэтому произошла эвакуация, и ты вынудил меня ехать за моей тачкой на своей. Видишь? Мы оба иногда не очень в тайм-менеджменте. Осаму поморгал. Он не ожидал ответной претензии. — Но в этом есть разница. — Неужели? — Да. Я объяснил тебе всё сразу после и дал возможность прокатиться на моей тачке, всё равно в итоге ты забрал свою. Это наше небольшое недопонимание. И если ты так сильно на это обиделся, ты мог высказать мне всё, что считаешь нужным. Разница? Наш конфликт. А ты? Просто пропал с радаров и подставляешь меня перед человеком, которому я сказал, что ты хороший мастер. — Я тебя нихера не тянул за язык, — Чуя пожал плечом. — Откуда тебе знать, что я «хороший мастер»? Может, я последний раздолбай, который еле держится на своём рабочем месте? Может, я алкоголик? Может, я... наркоман, не знаю, кто угодно, откуда бы тебе знать о моей работе? Осаму принялся перечислять, подключая пальцы по очереди: — Дерьмовые работники, алкоголики, наркоманы и раздолбаи — не занимаются боксом, как минимум. А ещё это тупые люди без намёка на сострадание и — кто бы мог подумать! — они ни за что не помогут новичку в боксёрском зале! Идиоты неосмотрительны и не уточняют по сто раз вещи, за которые им пообещали кучу денег, ясно?! Они ни о чём не парятся, и если их переклинило на «деньги» в глазах, то они только это и будут видеть, даже когда их очевидно водят вокруг пальца. А ты... Ты явно не такой. Но ты обиделся и подставил всех, с кем соглашался поработать. Тоже так себе качество. Я не могу поверить. Не ожидал от тебя подобного. Чуя замолчал на секунды, рассматривая Дазая. Его шестерёнки явно крутились перед ответом, так что Осаму терпеливо ждал, что у него будет на его аргументы. И заиграет ли совесть. Он успел сформировать мнение о нём, так что имел предположения. — Прости, что не предупредил. Виноват. Осаму нахмурился. Но скорее показательно, чем реально не въезжая в ответ. — Мы закончили? — Чуя развернулся к груше и подтянул руки в стойку. — Приеду завтра, ладно? Я закончу работу. Подвинься, чтоб не задело. О, как мило. Сразу после он начал бить по груше, и Осаму машинально посторонился, потому что траектория действительно предполагала попасть под тренировочный инструмент. Чуя вернулся к своей тренировке. Осаму какие-то секунды ничего не мог сказать. Он смочил губы, пока пялился на его — влажные от падающего пота. Это вышло машинально, будто губы были его, и он почувствовал дискомфорт, который хотел снять. С такого расстояния Чуя был шумным в выдохах, и Осаму поднял взгляд, смотря за серьёзностью выражения лица. Он усмехнулся и повёл головой в сторону, стараясь отлепить глаза от его — голубых, ледяных. — Оставишь мне свой номер? Чуя откликнулся. Отстранился и будто попрыгал на месте, отвлекаясь от избиения груши. — Могу дать рабочий. У меня две симки. — И-и... нахер мне твой рабочий? — Осаму сдвинул брови к переносице. — А нахер тебе мой личный? — Ну... Скажем, вряд ли по рабочему ты сообщаешь, когда придёшь в зал или захочешь поужинать с кем-то... — Осаму состроил для него улыбку. Но Чуя не был впечатлён и теперь. Скорее сбит с толку. — Что? Тебе напомнить, как ты кричал на меня сейчас? Уже забил на всё и зовёшь поесть вместе? Ты в порядке, Дазай? Я бы померил температуру, но... не в перчатке. Кожа у тебя нежная, боюсь оставить следы на твоём лице. Камень прямо в украшенное синяками лицо. Как мило. Осаму не в полной мере осознал, как сильно зажёгся его взгляд перед ответом. — Какой же ты ядовитый... Потрясающе. — Ты и твоя игра в «я забрал твою машину» — не лучше. — Ты считаешь так? — Осаму боком облип грушу, но не сводил глаз с голубых. — Считаю... что? — нахмурился Чуя. — Что мы в чём-то похожи. Осаму мог видеть, как заколебался Чуя. Уворот взглядом успешнее любого ухода от удара. Нейтральное выражение лица, разбивающееся только бегающими глазами, лёд которых будто хотел лопнуть во что-то... неизменно безумное, красное. Скрытое. Казалось, что-то полыхнуло глубоко внутри Накахары, но предательски вышло через глаза, сообщая, что холод был прикрытием. Осаму почувствовал себя заворожённым. Как быстро боксёрский зал померк на фоне того, что творилось с Чуей и интереса Дазая, наблюдающим за ним. Чуя слишком неожиданно сдал назад, стаскивая перчатку. — Я закончил с тренировкой на сегодня. Если ты хотел... бокса, поищи, может, тут кто-то согласится помочь тебе— — Неинтересно. — Окей, — Чуя усмехнулся и очевидно избегал испытывающего взгляда Дазая. — Окей, как хочешь, но я ухожу. — Дай мне свой номер, Чуя, — Осаму удобнее устроил голову на груше. — И посмотри на меня, я не плююсь ядом. С тобой ничего не случится. Чуя хмыкнул, но неизменно в сторону. — Думаешь, я боюсь смотреть на тебя или типа того? — Не знаю, но ты пиздец как тщательно избегаешь моих глаз, не пытайся спорить. — На самом деле? — Чуя столкнул взгляды. Он сглотнул и явно держал себя от нарушения налаженного зрительного контакта, пока Осаму, казалось, не моргал совсем. Осаму не строил из себя в этот момент: он был честен в расслабленном выражении лица, не давил улыбку, не старался прикинуться дураком, не хотел запутать Чую. Скорее он как раз нарочно выдал себя, чтобы быть убедительным. Он наставил на Чую указательный палец, напоминая: — Мы с тобой похожи. И ты почему-то знаешь это лучше меня. Он облил Чую этими словами. Сразу после плечом оттолкнулся от груши и как бы позвал торопящегося домой: — Провожу тебя до шкафчиков. Всё ещё надеюсь хоть на какие-то цифры. Первые две? Давай я соберу пазл из твоего номера? За встречу по... ну, по одной можно. Чтоб видеться чаще. С попыткой флирта он обернулся через плечо и подмигнул. Чуя оставался мрачным, но двинул следом. — Морщины будут, если хмуриться так часто, — возле шкафчиков сообщил Осаму. — Расслабься. Как земли поел, правда. — Какая же ты заноза в заднице... — отозвался Чуя, открывая дверцу. — А ты ёж, — Осаму пожал плечом, но загорелся и многократно покивал на Чую, шире раскрывая глаза. — Прикинь, целый ёж в заднице! Это вот ты. Так что я в сравнении с тобой... белое пушистое и мягкое одеяло, понял? Чуя медленно перевёл взгляд от шкафчика на Дазая. И улыбнулся. Как-то неожиданно мягко, сопровождая тёплым взглядом, почти не колющимся. — Ты забавный, — сказал он вместо того, чтобы снова обозвать Дазая «чудным». Это всё же... немного разные вещи. — А ты — ёж в заднице, — ответил Осаму, но к слову «задница» прорвался фыркающей усмешкой, которую перевёл в короткое хихиканье. И Чуя поддержал его в этом, опуская голову. — Как будто не пришёл ругаться на меня и плеваться ядом, — покачал головой Чуя, обращаясь к верхней полке шкафчика. Осаму подавился воздухом, решая поспорить: — Я не хотел ругаться! Я просто... хотел понять, в чём дело. Ты был очень неожиданным, когда оставил меня. Вроде... бросил и слинял. Разве так делается? Разве я чем-то заслужил такое отношение? — Нет, ты не сделал мне ничего настолько плохого, — Чуя стянул телефон и не стал прятать в карман куртки, вспомнив, что Осаму просил номер. — Ты прав. Это было подло. Я не стану вести себя так больше. Осаму покивал, но стал внимательным, когда Чуя, проверив экран, громко цыкнул. — Не пугай меня так, Тачихара Мичизу, — Чуя вздохнул и поставил телефон к уху. Осаму выпрямился. — Что? — О, — Чуя бросил на него взгляд и понял, что требуются объяснения. — Прости. Нужно перезвонить. Пару минут, потом разберёмся с номером. Я должен убедиться, что всё в порядке. — С кем?.. — Осаму осознал, что его губы тянутся в улыбку без договора с ним. — Это... пропущенный от друга, который живёт со мной сейчас. У него небольшие проблемы, я немного обеспокоен звонком от него, просто уточню и скажу больше не пугать меня, когда я занят и не могу ответить. — Ага, ясно. Так и... Как его зовут? — А есть разница? — Чуя нахмурился, склоняя голову вбок. — Есть, — Осаму покивал, зная, что совершенно не справился с тем, чтобы прикрыть расползшуюся улыбку. На свалках иногда находят... трупы?