Рычаги мотора

Стоит прямо в резюме обозначить, что он против использования своих фотографий в публичном доступе. Чтобы больше не попадаться и не сбегать от органов безопасности. Может, написать, что он популярный блогер, и после публикации фотографий на сайте место работы будут штурмовать толпы фанатов?.. У него могли бы быть фанаты, если бы он вернулся к гоночной карьере. Но, наверное, в таком случае его просто не станут брать на работу... Чуя думал о чём угодно, только бы не о Дазае и его последних словах. Мучительная боль в груди настигала каждый раз, стоило впустить Осаму в мысли. Во-первых, какое разочарование: довериться человеку, который так много скрывал. Это разбивало сердце. Чуя не хотел, но чувства редко спрашивают. Он просто повёлся на этого Дазая, старательно возводящим образ другого человека. Во-вторых, и это накатывало ужас ледяной волной. Блефовал или нет, но Осаму угрожал Тачихарой, что бы это ни значило. И Чуя мог поверить в реальность этого, учитывая произошедшее в том «логове». Ситуация накалилась слишком сильно, чтобы отпускать переживания. В этих размышлениях Чуя работал с проводкой в доме одной милой женщины. Она потеряла мужа из-за болезни и не собиралась искать нового. Поэтому сантехнику, электрику и прочие бытовые ремонтные вещи доверяла работникам вроде Чуи, выставлявшим объявления о своих умениях и готовности применять это для других за деньги. В сервис он вернуться не мог. В гараж Дазая? Ещё более забавное предположение. Оставалась такого плана работа, пока он не найдёт какой-нибудь сервис без идиотского сайта и попытки разоблачить его в интернете. С работой было закончено, но клиентка попросила ещё заменить одну лампочку. Чуя без проблем согласился и сам вытащил из кладовки раскладную лестницу. Куда и забрался, чтобы совершить задуманное. Дело на полторы минуты, и он попросил включить свет, когда закончил. Всё работало теперь. Он начал спускаться с лестницы с непроизвольной улыбкой: он делал свою работу, но женщина всё равно много благодарила его. Затем предложила угостить чем-нибудь и позвала на кухню. Чуя вежливо отказался, но она настаивала пройти с ней, потому что приготовила оплату за его работу именно в кухне. Ничего не осталось, он пошёл за ней. На кухонном столе уже стояли угощения, а посередине всего этого — чайник. Женщина правда была в идее накормить работника. Наверняка всё это она сделала за время, когда Чуя сам копался с лестницей, потом — с лампочкой. Какая милая западня. Она сказала, что не рассталась с привычкой готовить, но кормить теперь было некого из-за смерти её дорогого мужа. Чуя покивал, проникаясь историей. Показалось, что теперь будет грубостью отказаться от предложения. Женщина отсчитала и передала деньги, ещё раз упрашивая поесть, потому что он «долго копался в её доме». Чуя не грубиян. Он согласился и сел на предложенное место. Поднёс кружку ближе, чтобы получить чая. Завёл ненавязчивый разговор о том, как она теперь справляется, будучи одной. Ничего такого, просто вопросы про распорядок дня и прочее. Он задержался только из вежливости. Такое у него было воспитание. И он, конечно, осведомлён, что принимать звонки во время предложенного обеда и сваливать в коридор — не очень-то вежливо. Но изучив экран зазвонившего телефона, извинился и вышел из кухни. Стоило ответить. Тем более, он уже не занят работой. — Слушаю, Мич. Первые секунды вместо ответа он слушал какое-то шуршание. Он нахмурился, сравнив звук с волочащимся по полу рулоном тяжёлого ковра. В комнате из бетона, судя по эху. — Мич?.. — в голос прокралась тревога. Наконец, он услышал его. — Я не держу телефон. Я имею в виду... я не могу держать телефон. — Что происходит? — Чуя ни секунды не скрывал охватившего волнения. — Чуя? Ты меня слышишь? — Да-да, я тебя слышу, что происходит? — Я не знаю, где я нахожусь... Этот парень держит мой телефон надо мной и пялится мне в глаза как... — Тачихара не договорил, подавившись сдавленным звуком. Сразу после разлетевшегося по эху пинка. Теперь он говорил с трудностями. — Они... вломились в твою квартиру, ударили меня... Дальше не помню. На мне был мешок, когда я очнулся. Это какой-то... подвал, но я не знаю... я ничего не знаю, я был в отключке! И я... я не просил звонить тебе. Мне кажется... кажется, это чья-то идея, но не моя, что бы это ни значило! Мои руки связаны, мне кажется, я не могу двигаться нормально... Чуя физически почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а сердце опустилось вниз, продолжая стучать где-то в животе. — Только ползать, — договорил Мичизу. — Я полз сюда. Плечом и ногами. Я не знаю, что происходит... — Ты... — Чуя бегал глазами, пытаясь осознать, что делать. — Ты вообще ничего не знаешь о месте, где находишься? — Нет... Это подвал, но, может, и не подвал, я не понимаю, здесь темно. На парнях маски, я вижу только глаза и губы, — Мичизу снова получил пинок, давясь воздухом. Чуя скривился и судорожно соображал. — Они... говорят что-то? Звонок... Они позвонили мне с твоего телефона... Я должен что-то сделать, чтобы помочь тебе? — Со мной они не говорят... ничего не знаю. — Эй! — Чуя надеялся, что парни-похитители поймут, что это обращение для них. — Вам нужно что-то от него? От меня? Деньги? Дайте хоть какую-то наводку! Тишина. Только шум по бетону, как это и слышалось изначально. — Что они делают? — Чуя говорил слишком быстро из-за нервов. — Может, они кивнули, когда я спросил про деньги? Мич? Ты со мной? — Ничего. Один просто пялится на меня и держит телефон... второй где-то сзади, я не вижу. Я не знаю. Они не похожи на людей, как манекены. Ничего. — Ты сильно ранен? — Я не знаю. Есть части тела, которые я не чувствую, поэтому... ничего не могу сказать. Они иногда пинаются, но это всё. Я просто связан и могу только ползать, не знаю, почему они позвонили тебе, правда, я ничего не понимаю... Кажется, Чуя начал понимать. И у него точно нет времени на болтовню больше. — Держись там, ладно? Я... попытаюсь что-нибудь сделать. То есть. Я вытащу тебя. Я с тобой, ладно? Сохраняй спокойствие и... не нарывайся. — Я ничего не понимаю, мне очень страшно, я почти ничего не вижу и ничего не чувствую... — звонок оборвался, не дав Тачихаре закончить. Сердце бешено колотилось в желудке, а желудок встал в горле, мешая вдохнуть. «Ты бы... чуть лучше интересовался делами близких, которым помогаешь» — Ублюдок. Если он всё сложил правильно... это в полной мере помогло понять, кем на самом деле является этот человек. Чуя заметил женщину, вышедшую из кухни проверить его. Он сбивчиво извинился, отвесил несколько смазанных поклонов и засобирался, оповестив, что срочно должен уехать. На улице он набрал номер Дазая, пока добирался до машины. Телефон выключен. Чуя раздосадованно ударил по рулевому колесу ладонью и завёл двигатель. Варианта точки прибытия два: гараж и «логово». Осаму как-то застал его в гараже, неизвестно, по какому принципу решая забрести туда. А в логове постоянно есть другие люди. К которым можно обратиться, чтобы найти виновника. Босса. Ублюдка. Дазая Осаму. Чуя давно не нарушал скоростной режим так сильно. Тревога кричала внутри, внутренние органы перемешались местами. Он представил, что нечто подобное чувствовал сейчас и его лучший друг, и болезненно скривился, повторно слушая отзвуки пинков через телефонную связь. Несмотря на затмевающую рассудок панику, он осознал, что следует припарковаться на расстоянии от того брошенного магазина, установленного штабом. Закрыв машину, он побежал до нужного места. Совершенно не беспокоясь, что о нём подумают, если увидят так отчаянную бегущим. Забор, дверь. Привычная после прошлого вторжения волна страха. Он вдруг понял, что не взял с собой ничего, что помогло бы защититься. У него есть только кулаки. И лучший друг в опасности. Так что он больше не думал. Потянул дверь, проигнорировал противный скрип петель. Внутри было всего два человека — как странно, в прошлый раз почти толпа, теперь только двое. И оба сидели к нему спиной, устроившись на диване. Так беззаботно! Пока его разрывало на части, кто-то спокойно наслаждался кабельным, и это почти убийственно несправедливо. Его присутствие явно не осталось незамеченным. Но никто не обернулся. Он торопливыми шагами бросился ближе. Умерил пыл и скорость, когда один из сидящих начал подниматься. Затем этот парень обошёл диван, только после это позволяя увидеть лицо. Вырос прям перед Чуей, не выражая ничего лишнего. Только позволяя угадывать себя. Чуя шире раскрыл глаза и поморгал. Из-за состояния и скорости в движениях у него была отдышка, так что он приоткрыл губы и ловил воздух. А ещё недоверчиво всматривался в парня напротив. И молчал. Эти секунды тишины закончились на его сдвинутых к переносице бровям и сомневающимся взгляде. Заговорил «работник налоговой службы». — Хорошая память на лица, да? Теперь этот приятель не таскал костюм. На нём была футболка и чёрные джинсы. — Какого... чёрта? Мистер «Я из налоговой» улыбнулся. — Ты хотел здесь что-то? Своеобразный офис для сбора налогов, понимаю... Чуя поколебался несколько секунд. — Да. Да, я ищу здесь... Актер «из банка» приподнял брови, ожидая продолжения. Затем оба обернулись на громкий звук отхлёбывания. Парень на диване присосался к банке. — Эй, это мой энергетик. — Извини. Короткий диалог между этими двумя прибавил Чуе решительности. Когда парень «из налоговой» снова посмотрел на него, он говорил без раздумий. — Мне нужен Дазай Осаму. Я ищу его здесь. Он... оставил мне свой номер, мы знакомы, просто... Парень с дивана сделал какой-то жест рукой. Чуя стоял к нему лицом, поэтому заметил движение и обратил внимание. Парень поднял руку с телефоном, который покачал на пальцах. — Безделушка. Должно быть, это ответ на «оставленный номер». Чуя перевёл растерянный взгляд на парня перед ним. Тот сделался задумчивым. — Дазай Осаму? Боюсь, я не знаю таких. Кажется, ты ошибся адресом, — он собирался свалить подальше и даже развернулся к дивану. Чуя вцепился в его руку, задерживая. У него не было других вариантов найти Дазая. Только здесь и сейчас. Банковский актёр остановился и уставился в голубые глаза, будто был не против продолжить разговор. — Отведи меня... — Чуя запнулся и отвёл взгляд. Сердце перепрыгнуло с места на всё так же неподходящее место и теперь клокотало в горле. — Отведи к боссу. Снова улыбка неизвестного. — Боссу? Ты знаешь... чьего-то босса? — Твоего, — Чуя кивнул на диван. — И его. Он ваш босс. И мне нужно увидеть его. — Ты выдумываешь. Мы свободные люди, как у нас может быть «босс»? Мы просто отдыхаем здесь, смотрим телевизор, общаемся... Может, ты плохо себя чувствуешь? Кажется, ты что-то перепутал. Чуя правда старался держать себя в руках. Но снова услышал отзвуки ползущего тела по бетонному полу, глухой стук удара, мычание боли лучшего друга... Он бесконтрольно сгрёб двумя руками футболку парня перед ним. И встряхнул его. Непроизвольно крича. — Отведи меня к этому ублюдку, иначе я размажу твои мозги по стене голыми руками! У него действительно не было ничего кроме рук и умений в боксировании. Порыв был пресечён мгновенно. Дуло пистолета упёрлось в живот. Он медленно опустил взгляд, убеждаясь в первичном предположении. — Скорее я размажу твои мозги и кишки по этим стенам. Убери руки. Чуя без резких движений отпустил футболку. И оставил ладони в воздухе на уровне, где держал для угрозы. — Выше, — скомандовал незнакомец, по направлению указывая пистолетом. Чуя поднял руки выше. Парень напротив не менял угрозы для него. — Мы знали, что ты придёшь. — Поэтому он пил энергетик, чтобы не уснуть, — сказал парень с дивана. Неизвестный напротив нахмурился и секундно обернулся к нему. Чуя успел только подумать, насколько момент удачный, чтобы попытаться выхватить оружие. У него не хватило времени на большее. Парень напротив снова обращался к нему. — Что ж. И у меня есть для тебя определённые... инструкции. — Меня тоже в подвал? — Чуя прозвучал обыденно, но горло и рот казались слишком сухими из-за нахлынувших переживаний. Если его тоже упакуют куда-то, он Тачихаре никак не поможет. Парень с пистолетом рассмеялся. — Ты неплохо себя ведёшь. Достойно. Почти достойно. Я объясню тебе, как правильно падать на колени и умолять. Сначала меня — чтобы я отвёл тебя к человеку повыше. Потом перед ним, если тебе не плевать, как судьба обойдётся с твоим другом... Чуя молчал, смотря в ответ. Стоял, держал руки поднятыми, взгляд — озлобленным. И молчал. Парень напротив неодобрительно цыкнул. — Кажется, ты не понял. Ты в самом деле не в своём уме, если думаешь, что мне трудно выпустить тебе пулю в башку прямо сейчас. Или если думаешь, что я пошутил... Чуя медленно и глубоко вдохнул. Голова развалилась на куски, но он понял, что парень не шутит. Он подогнул ногу, не спеша опускаясь на пол, потом вторую. Под сопровождение опускающегося следом дула он встал на колени и смотрел наверх. — Уже не такой смелый, да? — незнакомец снова улыбался, смотря сверху вниз. — Отведи меня к боссу. Незнакомец приставил пистолет ко лбу, и Чуя смежил веки, сглатывая слюну слишком громко. Ледяное прикосновение к голове отдалось болью в висках. Палец этого сумасшедшего покоился на спусковом крючке — любая секунда могла стать последней. — Недостаточно вежливо. Чуя с трудом открыл глаза. Губы отказывались шевелиться, сердце снова отплясывало и создавало спазмы в горле. — Пожалуйста. Незнакомец безразлично сложил губы и покачал головой. — Я умоляю тебя отвести меня к боссу. Пожалуйста. Прошу. — Мне не очень нравится, когда меня трясут как куклу за футболку. — Я прошу прощения. И умоляю отвести к боссу. Незнакомец сделал шаг назад и пистолетом указал направление, которое повторил словами: — К ботинкам. Чуя не очень его понял. Поморгал и скривился от разразившейся головной боли. — Наклонись к моим ботинкам. Мордой в пол. Умоляй меня простить тебя и... подумать над тем, чтобы пойти на встречу в твоей просьбе. Руки тоже на пол. Чуя понял. И даже представлял, как провернуть это. Гордость визжала о неповиновении, поэтому ему усилием пришлось душить эти крики. Разбитый и непонимающий голос Тачихары из телефона помог затолкать гордость куда подальше. Он согнул спину, уложил руки на пол и вытянулся. Лоб упёрся в ботинки парня с пистолетом. Пыль с грязного пола щекотала нос. Не хотелось вдыхать. Но только сейчас, а не когда-либо, оставшись здесь мёртвым грузом от пули. Он понял, что должен был вооружиться хоть чем-то, прежде чем приходить сюда. Какая глупость! Здесь всего двое, ему помог бы даже перцовый баллончик. Правда, чтобы обезвредить их и выхватить пистолет... Потом под угрозой разузнать местоположение Дазая. А если бы они не сказали? Он бы смог убить их? А если бы и смог. Как это дало бы наводку на Дазая? Ему необходимо узнать, где он. Если бы он убил этих двоих, наверняка к пойманному Тачихаре больше не было бы проявлено никаких поблажек. Это бы сильно усугубило ситуацию. И всё же теперь он всё равно не в восторге. Правильных вариантов нет. Он чувствовал себя побеждённым, когда упирался носом в пол, а лбом — в обувь человека, рассмеявшегося над ним в этом положении. Чувствовал себя победителем, когда в спину упёрлось дуло пистолета, но его вели к машине и обещали встречу с Дазаем. И снова побеждённым, когда они втроем остановились возле машины, а парень без направленного на Чую пистолета открыл багажник. Чуя побегал глазами по этому парню, потому что не мог посмотреть себе за спину. Впрочем, именно сзади случился толчок, подгоняющий его ближе. — Залезай. — В багажник? — Ты хотел ехать спереди? Наверняка ещё и музыку свою включить? Парень без пистолета усмехнулся. Чуя почувствовал ещё одну толкающую волну направления. — Живее. Для тебя приготовлено только одно место. Выкинешь что-то — прострелю позвоночник. Без помощи потом ни упаковываться, ни вставать не сможешь. Чуя выдохнул резко. Ничего не оставалось, он поплёлся к багажнику. Ничего хорошего такой сервис не обещал, но вариантов не было. Ему оставили свободные руки, ноги, трезвую голову... управляли только за счёт оружия. И не меняли это, потому что Чуя слушался. Так и теперь. Он медленно укладывался в багажник, а парень с пистолетом вернулся держать его на прицеле. — А мне говорили, ты с характером. Стоило уточнить, что с характером тряпки. Марионетки. Ползающего в ногах мусора. Чуя стиснул зубы, чтобы не съязвить в ответ. Не в его положении. Помимо того, что встречу с Дазаем могли отменить из-за острого языка, его могли просто убить где-то здесь. И тогда что с Тачихарой? Да, выяснилось, что ради друга Чуя действительно способен ползать в ногах и заваливаться в багажник. Правда, совсем удержать язык не смог. Как только дверца хлопнула, он крикнул реальный факт, чтобы у парней сохранилось правильное представление, кого они доставляют. — Я трахал вашего босса в зад! Он не слышал ничего в ответ какие-то секунды. Даже удаляющихся в безразличии шагов. Как будто парни переглядывались и, кто знает, старались справиться со смешками. — Я знаю, — сказал кто-то из них. Затем действительно шаги, хлопки дверей, зажжённый двигатель. И они куда-то двинулись. Чуя прокатывался по багажнику на резких поворотах — кто бы ни сидел за рулём, он был первее всего психом, а уже потом чрезмерно уверенным водителем, вытворяющим опасные манёвры на дороге без раздумий, учитывая скорость. Когда машина остановилась, Чуя понимал, где конкретно на рёбрах и плечах останутся синяки после такой поездки. Он мечтал увидеть солнце, потому что, казалось, ослеп в болезненной темноте. Но такого ему было не суждено. Как только дверца отъехала наверх, на голову ему что-то набросили. Он машинально схватил руками и собирался убрать. Тогда же сверху было оказано давление со стороны. — Не трогай. Без лишних движений. — Что за чёрт? — Всего лишь тряпка. Чтоб не подглядывал. Будешь рыпаться — придётся выдавить глаза. Эффективнее, согласен, так что зависит только от тебя. Не хотелось бы менять тряпку на полную слепоту, спасибо за предупреждение. Чуе пришлось смирится и с этим элементом поездки. Тариф «без комфорта, вслепую». Он сам придерживал полотенце, но и кто-то рядом жал ладонью на глаза, сопровождая. Интересно. Если они в общественном месте... наверняка ведь их увидят и сообщат, куда следует? С другой стороны, они могут быть не в общественном месте, если учесть логово, откуда его вели с приставленным пистолетом без опаски обнаружения. Обмозговывать положение дел он перестал, когда после скрипа двери его сильно толкнули вперёд. Он потерял равновесие и упал на колени. Зато больше никто не давил на лицо. И на спину. Свобода. Он сбросил полотенце, щурясь от непривычности света, и осмотрелся. Всё верно, его вели по уклону, значит, они спустились в подвальное помещение. Небольшое. Почти не изменённое от бетонной коробки и скромно обставленное. «Скромно» в смысле малочисленности мебели, а не внешнего вида каждого из элементов. Например, обычно вы не скажете, что помещение обставлено скромно, если там есть кожаный диван, на котором развалился ваш враг. — Чуя! — Осаму убрал телефон подальше и поднялся с дивана. — Рад видеть тебя. Чуя с трудом поднялся на ноги; тело затекло и болело после поездки в багажнике. — Я останусь с тобой, — сказал один из парней, которые доставили его сюда. Осаму его проигнорировал. Широкой улыбкой встречая Чую. — Что ж. Это справедливо, правда? Я был в твоём доме, теперь ты пришёл в гости ко мне! — Ублюдок. Притворная лучезарность Дазая пошатнулась резким сходом улыбки. Затем он вздохнул и пожал плечами, будто ему было всё равно. — Не очень вежливо приходить в гости и бросаться оскорблениями. Чуя сократил расстояние. — Не приближайся, — сказал тот неизвестный парень. Осаму сделал в его сторону какое-то движение рукой, но Чуя не понял, потому что неотрывно пялился в глаза. На том неизвестный заткнулся, а Осаму позволил подойти ближе. — Что ты с ним сделал? — С кем? — Осаму приподнял брови. Чуя сглотнул подступающую ярость. Кажется, он практически не моргал, стараясь выжечь взглядом карие глаза. — С моим другом. — Эм?.. Могу попросить подробностей? Я не очень понимаю, о чём ты. — Ты всё понимаешь, ублюдок. Ты знаешь его. Ты угрожал мне... его благополучием. Напомнить, при каких обстоятельствах? Осаму приподнял уголок губ и на секунду скользнул взглядом к подопечному. Тот наверняка не мог знать, а Осаму не торопился посвящать. — Ладно, Чуя, я понял. Но! Это не «твой друг». Это мой должник. И я сделал со своим должником то, на что имею право. Что делаю с такими обычно. Ну, не так часто, как предлагаю работу, но всё же... Чуя непроизвольно быстро сжал его рубашку в кулак. — Не трогай его, — снова тот парень, которого никто не слушает. Осаму же позволил, улыбаясь. Чуя уставился на него, чувствуя щекотание в горле. Желание разрыдаться заполнило всю грудную клетку. Слишком много сожалений. Встреча с человеком напротив от и до — удар судьбы. Всё совместно проведённое время с головой погрузило Чую в интерес к этому человеку. Реальное знание о том, кем он является — всё разбило. И самого Чую. Было больно просто прощаться с ним, а теперь, когда этот кусок дерьма забрал его лучшего друга и держит в каком-то подвале... Слишком большая волна схожих эмоций разрывала изнутри. — Я закрою его долг, — интонация сильно опустилась. — Полностью. Отпусти его. Я заплачу за всё. — С денег, которые ты украл у меня? — Осаму поменялся в лице. В его голосе теперь плавал холод, никакого притворства больше. Чуя нахмурился. — С чего бы? Я выиграл заезд, я заработал эти деньги. Это мои деньги, просто ты собирался кормить меня процентами. Но это всё мои деньги. И... я отдам тебе это. Но как... как закрытый долг. Его. Осаму хмыкнул. Секунды ничего не происходило, а после он совершенно внезапно схватил Чую за подбородок. Чуя чувствовал хватку. Будто Осаму упадёт со скалы, если не удержится за его лицо. — Ты не в том положении, чтобы качать права, ясно? Я устроил для тебя каждое участие. Где бы ты сейчас был, если бы не я? С чего бы ты рвался отдать долг твоего никчёмного друга? — Где бы я был? В любом другом спокойном месте без чувака с пушкой за спиной! Я уже говорил и повторю: ты испортил мне жизнь. Всё пошло через задницу после нашей встречи. Я говорил и повторю. Я ненавижу тебя. — Не впервые слышу, — хмыкнул Осаму. Чуя долго смотрел в ответ. Не планировал и не ожидал, но глаза застелились тонкой плёнкой. Не хотел, но заговорил после тяжёлой паузы. — Ты знаешь, я понял. Я вдруг всё понял. Ты оказался на свалке, потому что не нужен был своим родителям. Тебя подобрали, но ты неблагодарный кусок дерьма. Я поставлю что угодно: ты больше не общаешься со своим «отцом», потому что влез в преступные дела и задрал нос, решая, что тебе никто не нужен. Ты жесток. Очень жесток. Обычно ты не лезешь к тем, кого нужно завербовать работать на тебя, сам, но тебе было скучно или что-то ещё. И со мной всё пошло не плану — ты сам говорил это. Я сбил тебя с толку, потому что ты долго сидишь в вакууме, который возвёл, чтобы защитить свою жалкую, брошенную всеми натуру. Обложился людьми, которые будут убивать за тебя. Развлекаешься и чувствуешь себя победителем. Он не понял, в какой момент хватка с лица пропала, но теперь Осаму не касался его и внимательно слушал, не сводя взгляда. — И ты знаешь, куда давить. Ты знаешь, что близкие люди важны... другим людям. Что можно управлять другими, отбирая у них близких, потому что они прибегут и будут просить оставить их в покое. Ты понимаешь, что это важная часть жизни. Которой ты лишён. Голос не дрожал, но противный ком в горле становился тяжелее, хотелось прокашляться. — Ты умеешь манипулировать, играть кого-то другого, прятаться, снова прятаться, потому что грёбаный трус. Ради своей корыстной цели и выгоды. Ты настоящий ублюдок, и я знаю, что ты слышишь это не впервые. Но я понял, почему ты такой. Он сглотнул сквозь готовый вырваться в плач ком. — Ты недостоин любви, Осаму. Он втянул воздух носом, опасаясь, что за такой разбор полётов ему прямо сейчас в затылок прилетит пуля. Но отступать уже некуда. — Тебя не любили биологические родители — выбросили. Тебя любил отец — ты сам оторвался от него из-за обиды на весь мир и желания показать, что ты не бесполезное существо, которому было положено сдохнуть на свалке. Тебя не любит никто из подчинённых — они с тобой, потому что ты им платишь или угрожаешь чем-то важным. Я... — он сглотнул с трудностями и облизал губы. — Я полюбил тебя, не зная, кто ты на самом деле. Не тебя — оболочку того, кем ты прикидывался. Но как только увидел твою истинную сущность... это превратилось в ненависть. Жгучую, неизменяемую ненависть. И так со всеми. Твои подчинённые будут ненавидеть тебя, как только получат свободу или произойдёт то, за что они держатся рядом с тобой сейчас. Твои родители ненавидели бы тебя, если бы узнали, что ты выжил. Они знали, что тебя нужно убить ещё младенцем. Твой отец? Не могу знать. Но что я знаю наверняка... Ты недостоин любви. Потому что выбрал такой путь. От обиды на весь мир, стараясь защитить своё жалкое существование. И ты такой же жалкий, каким был младенцем на свалке, просто теперь получил власть и показал, кем являешься и почему не заслуживаешь быть любимым. Установившаяся тишина была оглушительной. Даже приятель, оберегающий босса, ничего не сказал и не вбросил какую-то угрозу. Затылок вроде тоже в порядке. Чуя неизменно удерживал Дазая за рубашку. Исключительно односторонним образом. Они непоколебимо сцепились взглядами, но слёзы стояли только в голубых глазах. — Ты закончил? — Да. Можешь убить меня или его, но ничего не изменится. Ты знаешь, что я прав. Легче тебе не станет. Ты знаешь всё это. Осаму подкатил глаза, но, казалось, что-то в его действиях потяжелело. Будто приходилось прилагать усилия, чтобы делать обычные вещи. — Ты так много на себя берёшь. Какие-либо твои знания не дают тебе права делать такие выводы. Ну, ладно. Забудем это и вернёмся к тому, что мои псы могли уже оставить твоего друга без ногтя или пальца, пока ты здесь мнишь себя гением и разглагольствуешь вместо того, чтобы помочь ему. Чуя шире раскрыл глаза. — Что?.. — Я не знаю, я не могу знать, что с ним сейчас, потому что слушаю твой драматичный бред. Могло произойти всё что угодно, пока ты треплешься. А мне приходится тебя слушать, поэтому я, очевидно, не могу использовать какую-либо связь с тем местом... Тебе важнее быть всезнайкой и выскочкой, чем реально прийти на помощь. Тупица. Ты такой же жалкий, как твой друг. Это была короткая пауза. Чуя не хотел, не планировал, не думал. Но ударил Дазая по лицу свободной рукой. Он неизменно сжимал рубашку, так что получился град ударов, прежде чем после особенного сильного — возле глаза — Осаму смог ударить в ответ и оттолкнуть от себя. — Перестань! Сцепившиеся в драке не обратили внимания. Осаму неожиданно подключился к идее начатого. Но, видимо, забыл, что Чуя боксирует по настроению как хобби. Чуя дважды защитился от него, прежде чем снова целиться в лицо. Он бил безжалостно. Совсем не как боксёр, работающий на технику, имеющий в голове правила... Он уже разбил Дазаю губу; кровь размазалась от резких движений его головы. — Я буду стрелять! Нет, не будешь, подумал Чуя, уходя в бок так, чтобы спрятаться за Осаму в этом случае. Сам Осаму не торопился сдаваться. Чуя успешно защищался или уходил от его кулаков. Так что ничего не оставалось. В какой-то момент он выбил Чуе равновесие. Чуя успел схватить его. И они оба повалились на пол. Вы скажете, что комната обставлена скромно, если возле кожаного дивана падаете на бетонный пол. Чуя физически почувствовал неровности после немягкого падения. Но, конечно, сдаваться не собирался. Ему хотелось выбить из Дазая всё дерьмо, даже не имея преимущества и лёжа на полу. Они долго толкались руками, прежде чем Осаму смог приблизиться и сесть на Чую сверху. Блокируя ему руки по сторонам. Оба выбивались из дыхания. Чуя физически ощущал близкое нахождение чувака с пистолетом рядом с ними. Но неотрывно пялился на Дазая. И пытался вырваться из плена. Он был уверен: в какой-то момент получится. Осаму не сможет сдержать его полностью. Из усложнений он просто сидел на нём сверху. У Дазая комично распухла разбитая губа, кровь заляпала подбородок. Капилляры в углу подбитого глаза лопнули. Опухнет позже. Сразу блестел синяк на скуле, которому суждено трансформироваться в другой цвет через время. Чуя был доволен нанесёнными увечьями. Осаму едва-едва справлялся с задачей сдержать Чую под собой. Вырываясь, Чуя почти его скинул. Но выше прощёлкал отзвук заряда. Чуя угомонился и проверил траекторию взглядом, обнаруживая пистолет над собой. Тогда-то он и понял, что до этого момента не слышал этот щелчок. Сглотнув, он безвольно обмяк. Продолжая чувствовать давление Дазая. Осаму выдохнул. — Ладно. Теперь передай микрофон мне. Не станешь же ты неблагодарным слушателем? Куда ты денешься? Чуя посмотрел на него взглядом, полным ненависти. Правда, надолго в его глазах не задержался: проверил нависающее оружие. — Ты был прав в том, как много пошло не так с самого начала, — Осаму поднял голову, не меняя силы захваты для Чуи. — Верно, Рёта? Скажи ему. Я вёл себя просто ужасно! — Рёта? — Чуя поднялся взглядом поверх дула пистолета. Приятель назвался другим именем, когда приходил в сервис как «работник налоговой». — Успеем познакомиться, — ответил он. Чуя нахмурился, не вдупляя этот ответ. — Не забегай вперёд, — влез Осаму. — Всё, что я хочу сказать, Чуя, это... Ты — мой самый неудачный, грязный и сложный проект. Я думал, всё будет по-другому, честно. Я человек, я могу ошибаться. Но тебе всё равно придётся играть по моим правилам, хочешь ты того или нет. — А я знал. Что всё возле зала было наглым трёпом. Осаму поколебался и бросил секундный взгляд на Рёту, видимо, не располагающего знаниями о том, что там происходило. — Нет, не было. — Я могу видеть, — Чуя многозначительно покосился на пистолет. — Послушай, мы не можем говорить сейчас о двух этих вещах одновременно. Это была короткая пауза, за которую Чуя вспомнил унижение, которому подвергся, чтобы получить возможность увидеть Дазая. Теперь постарался припомнить, как выглядела сама встреча. Осаму сделал для Рёты жест «не вмешиваться» и позволил подойти ближе, не выразил недовольств, когда Чуя сжал его рубашку, ослабил бдительность до того, что Чуя смог вмазать ему по лицу, ввязался в кулачный бой вместо того, чтобы дать команду застрелить Чую... И это главарь банды? Это действительно он. Вопрос только в Чуе. Можно было спорить на крупные вещи: наверняка не с каждым Осаму ведёт себя как осёл. Чуя выдохнул скопившееся после драки напряжение. — Тогда о чём ты хочешь поговорить? Как видишь, я тебя слушаю, никуда не убегаю. Осаму приподнял уголок губ, но сразу после осёкся шипением. Из-за боли. — Предлагаю тебе обсудить возможность оплаты долга твоего друга. Чтобы его отпустили. — У меня есть деньги, я могу оплатить прямо сейчас. — Нет, не можешь. — Почему? — Почему? — Осаму отнял руки, удерживающие Чую, и состроил задумчивость на лице. — О, дай мне подумать. Может, потому что деньги, которыми ты хочешь расплатиться, и так принадлежат мне? Да, ты выиграл заезд. Но я организовал это для тебя. Дважды! Это не твоё достижение. О, разве что... Ты нашёл способ перенаправить всё тебе. Браво. Действительно интересный ход. Чуя держал руки там, где Осаму их оставил, даже получив свободу. Он проверил пистолет, подсказавший, что не слишком многое в слове «свобода» доступно ему. — Но это не то, что ожидалось от тебя. Это всё ещё моя заслуга. И... если ты хочешь отдать долг твоего друга... Тебе придётся стать моим исполнителем. Пока не рассчитаешься! Будешь делать, что я скажу. Работать, где я скажу. Отработаешь долги. Чуя сглотнул с тяжестью. Проверил нависающее над ним оружие, всмотрелся в побитое лицо Дазая. — Ты хочешь затащить меня в это дерьмо? — А ты хочешь, чтобы твой друг был в порядке, — Осаму пожал плечами. — Взаимовыгода. Если бы ты согласился раньше, я имею в виду, трудиться и отдавать свои американские долги, до такого бы не дошло. Но теперь мой реальный должник нуждается в твоей помощи. И ты можешь бросить его, если больше не хочешь связываться со мной. Тогда я делаю с ним, что посчитаю нужным. Или. Ты остаёшься отрабатывать долг, а я, так и быть, становлюсь к нему мягче. — Ублюдок. — Я уже слышал, необязательно повторять. — Нет, теперь ты будешь слышать это ещё чаще, чем когда-либо в твоей жалкой жизни. Осаму вздёрнул брови. — Так ты... не согласен с выставленными условиями? Имей в виду, пока я не дал никаких распоряжений на его счёт. И также, не сказал, что мы с тобой уже встретились и о чём-то договорились. Его там сейчас могут мучать как пожелают. А ты валяешься на полу и тянешь время. Действительно. Чуя валяется и тянет время. Рациональная часть мозга твердила сопротивляться до последнего. Игра, в которую Осаму его тянет, наверняка не имеет выхода. Верить кому, Дазаю? «Отработать долг и свободен» — ну да, ну да. Не бывает так. С другой стороны, что ещё он может сделать, чтобы помочь Тачихаре? Прямо сейчас. Когда даже Осаму не имеет точных представлений, что с ним происходит. Чуя уже ползал в ногах, чтобы получить доступ к Дазаю. Ему вряд ли кто-то скажет, где находится Тачихара. В сопротивлении нет никакого реального смысла. Но чёрт. Он не выберется оттуда, куда его тянет Осаму, угрожая другом. Бетонный пол холодил голову, но не остужал мозг. На грудь лёг тяжёлый груз выбора. Развилка, в которой нет правильной дорожки. Чуя ещё раз проверил Рёту с пистолетом. Дазая со свободными руками. Себя, имеющего проблемой только вес тощего главаря банды. А затем сбросил Дазая вбок. Быстро подтянулся на колени, чтобы увернуться от вероятности получить пулю. Прополз по полу и схватил Осаму, используя перед собой как щит. Взял на удушающий, оказавшись за спиной достаточно для этого. Другой рукой обнял — прижал — его, блокируя руки. Затем подключил к положению блокирующую ногу. — Пусть он уберёт пушку, — после просьбы-требования Чуя перешёл к реальному удушению для Дазая. Была разница между «защищаться его телом» и «давить на шею в захвате». Вскоре Осаму начал издавать крякающие звуки от невозможности вдохнуть. И беспомощно задёргал ногами. Рёта опустил пистолет. Чуя ослабил хватку. Осаму судорожно ловил воздух. Но только первое время — затем усмехнулся и хрипло заговорил. — А ты не промах. Я давно это понял. — Отпусти его, — сказал Рёта. — Или? — Чуя снова чуть прижал Дазаю шею, выбивая подавившийся звук. — Перестань. — Прекращай мной командовать, пока я не убил его собственными руками! — И что тебе это даст, парень? Какая твоя выгода? Чуя задумался на мгновение-другое. Никакой выгоды. Ничего не даст. Он отпустил несчастную шею и без того побитого Дазая. Но всё ещё удерживал его, слушая попытки вернуть контроль над дыханием. Теперь Осаму бесперерывно хрипел, открывая рот. — Я бы умер на твоих руках, знаешь, — сказал он, стараясь повернуть голову назад, насколько Чуя позволил бы. — Не самая худшая смерть. — Где он находится? — Чуя старался держать голос твёрдым и ровным. У него это получалось, но сердце металось в панике. — А? — Скажи мне, где он находится. — Или? — Осаму нашёл в себе силы на усмешку, даже если скривился следом от першения в горле. — Ты иногда поразительно хорошо строишь из себя идиота. Боишься стволов? Ладно, можем отставить это. Угрожаешь моей смертью? Неплохо, но ничего тебе не даст. Я правда восхищён, как ты из раза в раз сбиваешь мне все планы. Но теперь тебе это не удастся. Только я примерно знаю, где он и как связаться с той местностью. Только я знаю, что тебе нужно сделать, чтобы помочь ему. Убьёшь меня — думаешь, победишь? Как бы не так. Ты подобрался действительно близко, не спорю, но все варианты исхода я уже озвучил. Хочешь новый? Убьёшь меня — убьёшь его. И никогда не узнаешь, где и как это произошло. Всё просто. Чуя вздохнул. Теперь он был растерян полностью. У него не было какого-либо плана, когда он решился напасть на Дазая под угрозой оружия. И, конечно, он не смог бы убить его. А ещё в этом не было никакого смысла. Чуя знал, что не в восторге от озвученных вариантов исхода. Но третий беспокоил его ещё сильнее, а плана не было. Только сдаться. Рёта вмешался в разговор. — Осознаёшь, что я могу связаться с парнями рядом с твоим другом и приказать им сделать всё что угодно, если не отпустишь его прямо сейчас? Чуя посмотрел на него с большей долей ненависти, чем смотрел на Дазая. Конечно, на различие была весомая причина. Он отпустил Дазая, безвольно откидываясь спиной на низ рядом стоящего дивана. Ползая по полу, они каким-то образом снова оказались там. Теперь он бессильно обмяк. Безысходность давила на грудь. Конечно, могло быть хуже. Гораздо хуже. Положение дел полное дерьмо, но не перед Осаму он ползал в ногах. Именно Осаму снисходителен к нему. Именно Осаму поспорил, что происходящее возле боксёрского зала не было представлением или пустым трёпом. И ему можно было поверить. Как минимум потому, что он не заставлял Чую унижаться перед ним. Осаму с упором на руки подполз ближе и тоже прислонился спиной к дивану. — Ты же понимаешь, что никто до тебя не доходил до этой точки? Ты самый проблемный человек из всех, кого я встречал. — Могу сказать то же про тебя. — И я всё ещё не понимаю, почему ты за него так держишься, — влез Рёта. Осаму одарил его нечитаемым взглядом. — «До этой точки» — ты имеешь в виду, что раньше на моём месте никого не было? — уточнил Чуя. — Да, это то, что я имею в виду. — Никто до меня не трахал тебя в душе и тачке в смысле? Осаму глухо усмехнулся и прочистил больное удушьем горло, кривясь. И не отвечая. — Я трахал тебя. — Я знаю, — снова вклинился Рёта. — Ты не даёшь об этом забыть, как будто это имеет хоть какое-то значение. — Как по мне, имеет. — И что же тебе это даёт? Какое-то преимущество? — Да, я думаю. Твой босс — идиот и потерял большинство рычагов влияния на меня. Просто тем, что подставил зад. — Смею заметить, сейчас ты здесь. — «Большинство» — не все, — акцентировал Чуя. Этот разговор был желанием заполнить тишину, отодвинуть принятие решения подальше. Хоть чем-то бросить в Дазая, чтобы тоже осознал свою шаткость и побеждённость. Неуютно быть единственным сражённым, поэтому Чуе скорее хотелось напомнить, что оступался в грандиозном плане не только он. Но это беспонтовый пустой разговор внезапно переключил что-то в голове. Он начал рассказывать про рычаги влияния раньше, чем осознал это. И уже озвученные мысли стали складываться во вполне понятный план, как только в недавних воспоминаниях Осаму поспорил с выводом о трёпке возле боксёрского зала. Кажется, Чуя понял, в какую сторону ему следует играть. Но не факт, что всё пройдёт, как он хотел бы. Нужно время. Он не может заручиться уверенностью, пока не посмотрит, как всё будет складываться на первичном этапе. Осаму махнул рукой, и Рёта принёс ему пачку сигарет со стола. Осаму вставил одну в рот, поколебался, потом зацепил следующую и протянул Чуе. — Хочешь? — Я быстрее выстрелю себе в башку, чем попытаюсь понять, о чём ты думаешь... — вздохнул Рёта. Чуя принял сигарету под натянутый смех Дазая. Осаму обернулся и сгрёб с дивана зажигалку — видимо, баловался, игрался этим, пока отдыхал. Рёта передал ему пепельницу, которую он установил между ними. Затем выпустил огонёк, подкуривая первым, но и ухаживая за Чуей. Горький никотин осел на языке. Однако мысли вращались быстро. Физическое бессилие понемногу перерастало в план по ввязыванию в опасную игру. — Так что ты решил, Чуя? Повспоминать прошлое? Интересно, что ты считаешь, будто у тебя есть на это время. Будет странно, если я тоже начну перечислять всех, кого трахал, когда ситуация... скажем, немного не терпит лирических отступлений. — Я просто думал, что ты другой человек. Осаму промолчал. — Слышал? — влез Рёта. — Он считает тебя человеком. Неполноценным, но всё же человеком. Вау. Я имею в виду, вау! — Закрой рот. Чуя не особенно понял, что это было за замечание. И понимать не хотел. — Итак, ты хочешь, чтобы я работал на тебя? — уточнил он после паузы. — Я? Хочу? Нет, ты что-то напутал... Это ты хочешь, чтобы твой друг был в порядке. Для этого да, тебе следует... — Я согласен. Осаму медленно повернул к нему голову, будто не в полной мере понял услышанное. Или не мог осознать, что Чуя конкретно согласился. Чуя не собирался смотреть в ответ: уставился в стол, но видел прожигающий интерес краем глаза. — Я согласен отработать долг, как ты скажешь. Только отпусти его. Даже боковым зрением он видел, как Осаму расплылся в улыбке и обратил взгляд на третьего человека в комнате. Чуя старался не выражать никаких эмоций, добивая противную сигарету и поглядывая на массивную зажигалку в руках Дазая.