Falls and fears

Когда вдыхаешь холодный воздух, чувствуешь свежесть, по-настоящему ощущаешь что такое зима. Ступать по снегу, который так хорошо хрустит, приятно. Созерцать падающие снежинками тенями, которые создают фонари, освещающие снежную тропу, делает тебя частью этого. Ты сливаешься со всем, тонешь... Зима — это прекрасно. Красный нос, щеки, снег за шиворотом, холодные ноги — всё это такое родное, так греет душу. Антон размышлял об этом, шагая в школу. Но душу греет не только всё очарование зимней погоды. Положение дел начали меняться в лучшую сторону. Родители стали добрее, Рома не так грызет, одноклассники открылись с другой стороны. «Надо им деньги вернуть» — вспомнил Антон. Вместе с Ромой они, можно смело сказать, напились на халяву. Вдох-выдох. Теперь железные двери, встречающие его, не представляли такой же мрак, который неприятно окутывал голову. Ступая за порог школы, виделись такие же стены, деревянный пол, атмосфера оставалась прежней. Но оно всё не было "таким же". Ощущение было схожим с пластырем на разбитой вазе, доска на одном гвозде. Вроде такая же лестница, такой же класс, такая же парта. Такая же Полина. Ах, Полина... Полину можно было поставить на ветрину какого-нибудь заведения, как, например, за границей, чтобы проходя мимо, прохожие восторженно охали: Was für eine Schönheit! Монотонный голос учительницы глухо отдавался в ухе. Антон смотрел в открытое окно, ветер поднимал шелковые шторы. Тихо. Может эта судьба пощадила Антона? Вдруг это конец всем невзгодами и печалям? Вот бы, придя домой, его встретила радостная Оля, которая без устали говорила: «Мы уезжаем!» Сердце Антона ёкнуло. Уезжать? Он покруртил головой, отгоняя эту давящую думу. Но в висках неприятно запульсировало. Антон сегодня снова плохо спал. Хотя, его это уже не волновало. Возможно, потому, что это было из разряда "обычное дело", а может причина иная. Но ни кошмары, ни переливающие фигуры в окне — ничего его не волновало. Антон прикрыл глаза. Захотелось спать. Впервые действительно захотелось уснуть, и, кажется, он проспит целые сутки. Положив голову на руки, он улыбнулся. Перешептывание одноклассников, голос учителя, это все так нежно убаюкивало, теперь уж и не разобрать что было в "Евгений Онегин". – Здравствуйте, Лилия Павловна, у нас поступил приказ об аресте. В связи с произошедшее кражей имущества, нам нужно допросить подозреваемых и установить все обстоятельства происшествия. Антон сразу отпрянул ото сна. Он резко поднял голову. Все в классе умолкли и навострили уши, лишь Рома с Бяшей не особо обращали внимание на происходящее, занимаясь своими делами. «Вы вообще-то первые, на кого можно подумать» — сказал Антон про себя. Лилия Павловна Недоумевающе проговорила: – Товарищ милиционер, но как же.. – А вот так, Лилия Павловна. – шмыгая, ответил он, открывая папку, которую всё время держал в руке. Она сомкнула губы. – В пятницу, примерно к семи часов вечера, гражданин Пятифан Роман совершил кражу дорогих настенных часов, проведя исследования, мы должны допросить подозреваемого, чтобы установить точную информацию. И тут Роме всё же пришлось обратить внимание. Он замер на секунду и тут же вскочил со стула. – Брешите, товарищ Тихонов! – он вскочил с стула. – Я в это время был с Петровым! – он указательным пальцем тыкнул в сторону Антона. Тот же побледнел, его глаза округлились пуще прежнего, мертвый, потупленный взгляд ничего хорошего не сулил. Антон не смог проговорить ни слово, лишь губы незаметно дрожали. – Что ж, товарищ Петров. – сказал милиционер, закрывая папку. – Прошу вас пройти в участок.

***

– Я вот это щас обязательно? – спросил Рома, прислоняясь ладошками к железным прутьям. – Так, Пятифанов, у вас есть право хранить молчание. – сказал Тихонов, перебирая листы в папке. Рома закатил глаза. Ему ничего не оставалось, как перестать бунтовать и сесть на скамейку с рядом лежащим, пьяницей. – Продолжайте. – Тихонов повернулся лицом к Антону, его тяжёлый взгляд так и требовал всю правду. – Говорите, не было такого? После того, как их забрали в участок, Антон не разговаривал с Ромой. Конечно, потому, что тот, в свою очередь, думал, что Антон скажет правду. Но как оказалось нет. Антон с потом на лбу пытался доказать, что они с Ромой просто гуляли, потому что решили сходить в магазин, но, поняв, что будут искать тех, кто подтвердит информацию, он сдался. – Нет, мы с Ромой в тот вечер никуда не выходили. – сказал Антон, опустив голову. Видеть Рому не хотелось, у которого были попытки доказать свою непровоту. Тихонов вздохнул: – В музей пробрался человек и украл часы, которые были переданы в руки директору. Стоимость часов не оглашается. Антон уже слышал эту информацию раньше, но теперь были прикреплены фотографии, на которых изображены часы до кражи. Сами часы были, и вправду, полностью покрыты золотом, внутри была кукушка, в клюве которой была маленькая блошка, которая была похожа на блоху в "Левше". Антон таки поднял взгляд. Рома смотрел ему прямо в глаза. Его можно понять, ведь сейчас шестнадцатилетнему подростку грозила тюрьма за то, чего он не совершал, а ему даже слова сказать не дают. А что поделать? Расскажешь правду, такое от родителей получишь, что сравнимо со смертью, тем более другие, кто скидывался, явно плевать хотели на Рому и сказать ничего не захотят. Да кто тебе этот Рома? Глядишь завтра уже зарежет кого-нибудь. Может папа и говорил, что ничего страшного, но если он узнает все подробности... Антон облизнул высохшие губы. Ну подумаешь родители, которые возлагали на тебя надежды узнают о такому, ну подумаешь, что снова получишь. Больнее. Правду не рассказать, не соврать. Так что же..? Что же делать? Отправлять невиного человека в тюрьму не хотелось, даже если это Пятифан. Тихонов закрыл папку перед лицом Антона, он вздрогнул. – Что-то тут не сходится, Подумай ещё раз хорошенько. – сказал Тихонов, вставая со стула. Он взял папку и с пустой кружкой вышел за дверь. Антон замер. Его сейчас волновало только одно: как его вытащить, что сделать? Рома молчал. Секунда, две... Три. Антона осенило. Он подскочил со стула, чуть его не роняя и побежал к решетке. – Я знаю, как тебя вытащить! – сказал он. – Только пододжи, я пойду туда и попробую выяснить... Рома смотрел на него такими глазами, будто вот сейчас убьет, но Антон не обратил на это внимание. – Харэ всякую хуйню тут вытворять, – сказал Рома, вставая с кушетки. – Петров, сучий ты сын, – сказал он, скрипя зубами, – Я из-за тебя в это говно вляпался, сказал бы про бухло, сейчас гулял бы да травку кушал. – про кого имел ввиду Рома неясно. Он сжал прутья сильнее, приближаясь к ним. – Если меня посадят, Я как выйду, – он сказал сквозь зубы. – первым же тебя ебну. – И снова сядешь. – так же едко ответил Антон, его порядком достали колкости Ромы. Тот же фыркнул. – Сейчас все зависит от меня. – сказал Антон, взявшись за те самые прутья. – Захочу – сядешь, промолчу и умолчу. – Рома нахмурился. – А пока, я хочу тебе помочь. – он посмотрел Роме прямо в глаза. Антон было хотел ещё что-то сказать, но Рома притянул его за рубашку, из-за чего тот ударился головой. – Не пизди так много, гандон. – сказал он и отправился на свое место. Антон приложил пальцы к месту ушиба. Сразу же вошёл Тихонов. – Ну так, что надумал? – спросил он, попивая кофе. – Я докажу, что Рома не виноват. – ответил Антон, попроавляя рубашку. Тихонов, застывший с кружкой в руке, ничего не успел сказать, как Антон схватил свою куртку и прошел мимо. Он посмотрел на Рому, тот пожал плечами и увел взгляд в стену. Мужчина на скамье захрапел сильнее.

***

Антон быстрыми шагами спустился по лестнице. В голове крутились мысли, по типу: «И как мне доказать это? Кому нужно было подставить Пятифанова?» Но он резко остановился. Одни слова червью крутились в голове: «Зачем мне это?» Правда, зачем? Сядет Рома или нет, от этого не будет толком ничего. Да, может угрозы станут явью, да, сломаешь "невинному" человеку жизнь. Антон поежился. Да и вариант рассказать обо всем, выявятся, что мы надурили старую женщину, об этом скажут родителям, Роме, пожалуй, все равно, но Антону — нет. Антону нет. Хрупкое отношение его с родителями вот-вот падут от любого дуновения ветра. Он посмотрел на небо. Розовая заря медленно вырисовывалась из-за горизонта. Похоже на сладкую вату. Антон отправился дальше. Он подошёл к музею, около этого здания не было никаких других сооружений, только милиционерская машина, он был чуть выше – двухэтажный и деревянный. Зайдя внутрь, первое, что попалось на глаза — стеллажи с военной формой, поломанными, потрёпанными вещами и медалями. Антон любопытно разглядывал экспонаты, на стеллажах были написаны имена, даты, история этой вещи. Он испуганно подпрыгнул, когда услышал мужской, грубый голос сзади: – Молодой человек, здесь ведётся следствие, прошу покинуть помещение. «Попал» – ужаснулся Антон. Он медленно повернулся: – Я... Но не успев договорить, его перебили: – Этот ко мне мальчишка, – мужчина с седыми волосами и бородой обратился к милиционеру. Мужчина с недовольным лицом повернулся к нему. – Во время следствия контактировать с другими лицами... – Он всего лишь на минутку, – заулыбался дедушка. – не серчай, ярыжка. Милиционер недовольно фыркнул, но ушёл в другую комнату, мужчина повернулся к Антону: – Чего хотел, парнишка? – А почему вы соврали? - озадаченно спросил Антон. – Я уверен, что тебе нужно что-то важное, – он почесал свою бороду. – Сюда заходят если что-то нужно или нагадить, – он прищурился. – Я ж, надеюсь, ты не за вторым? – Нет, что вы! – сказал Антон. – Я у вас хотел спросить про кражу. Мужчина немного помолчал и задумался. – Ну что же, проходи, милок. – сказал он, хромая, поднимаясь по лестнице. Антон кивнул. Смотря на старого дедушку, сердце Антона сжалось. Неожиданно он вспомнил свою бабушку. Когда он узнал, что она скончалась, он долго не мог отойти от этого. Они редко к ней приезжали, может, два раза в жизни. После её смерти Антон долго себя не мог простить, что лишний раз не поговорил с ней, не был ласковым, когда нужно, не поблагодарил за подарок. Она могла сейчас быть с ним, он мог попросить совета, лечь рядом с ней, а она бы слушала, потом рассказала бы какую-нибудь историю. Ком встал в горле. Ему никак нельзя донести это до родителей. А если бабушка Ромы об этом узнает? Она тоже не молода, мало ли что может случится? – В этом музее хранятся вещи не только этого поселка, но и многих других. – заговорил дедушка. – Здесь вещи с Великой Отечественной войны, медали погибших солдат, но есть и обычные заслуги, – он изредка трогал вещи, вытирал. – Как, например, эти украденные часы, они принадлежали двум людям. Антон внимательно слушал мужчину, всматриваясь в его движения. – Жили у нас тут когда-то два артиста, совсем молодая пара, ходили, песни распевали, сценки детям ставили. Говорят, по городам ездили, вот и в наш поселок заглянули. Но захотела девушка остаться здесь, говорит, понравилось, семью строить хочет, мол, нагулялась, а вот паренек не соглашался никак. Прошло время, песни уже не играли, смех детей не доносился звоном по дворам, уехал муженёк... Мужчина почесал свою бороду, посмоковал. – А баба здесь осталась, горевала, уехать пыталась, да все равно возвращалась. Мужчина понял, что отошёл от главной мысли и сказал: – Про часы-то... Приезжал тут "нефтяный магнат" в возрасте, увидел, как молодые пляшут, пригласил к себе. Они, конечно, согласились, пели ему, да и друзья его тоже поглядеть приезжали. Вот проходит время, старик болячку подхватил, детей нет, жена в гробу давно, ну и завещал он им часы эти. Они, вообще, правильно поступили, что не продали, мне принесли, сказали, что здесь им самое место. Антон внимательно слушал мужчину. – Все, конечно, знали про часы эти, да никто не посмел к ним даже прикасаться, – он задумался. – да и раньше милиционэ́ры ушлые были, никого не упустят, – он переставил вазу. – да и вот, на днях спёрли, жаль-то как! Да поделать нечего, может часики и не вернуться совсем. Антон, под ворчание мужчины, который чуть не уронил вазу, задумался. Может женщина знает судьбу этих часов, расскажет чего-нибудь, вдруг тот мужчина как-то связан. – А что за женщина была? – спросил Антон. – Да сейчас в школе работает. – он перевернул вазу на другую сторону, маленький осколок упал на ковер. – Алисой звать.

***

Антон умчался с музея. Он коротко поблагодарил мужчину и отправился к школе. Это было похоже на недавнее событие, когда Антон так же искал виновника задирания Оли, только сейчас все стало страшнее. Его планом было разузнать больше о часах и о том мужчине, время тикало, нужно было скорее доказать невиновность Ромы. Он рывком зашёл в школу, и пробежал до актового зала. Запыхаясь, он с грохотом отворил дверь, скрипка Полины с мерзким звуком сорвалась со струны, Алиса Ивановна повернулась к Антону. – Чего бежишь как на пожар? – сказала она и хотела было повернуться к Полине, но Антон громко заявил: – Мне нужно с вами поговрить! Вновь повернувшись к нему и увидев решительный взгляд, Алиса сказала: – Позанимаемся завтра. Полина кивнула. Сложив скрипку с смычком в футляр, она хотела заговорить с Антоном, но он тихо сказал, отрицательно повертел головой. Дверь закрылась. – Ну, проходи. – сказала Алиса Ивановна, показывая на ее коморку и приглашая в нее Антона. Он пошел вперёд.

***

– Вот, что мне сказал человек в музее. Алиса Ивановна, услышав рассказ Антона, нахмурилась. Она стояла около столика. Поправляя шаль, она повернулась к Антону, ее ресницы нервно подрагивали. – А от меня, что тебе нужно? – она сняла чайник с плиты и налила себе в кружку. – С чего бы это не твой дружок был? – спросила она. – Это точно не он, – Антон опустил взгляд. – мы с ним... Другими делами занимались. Алиса удивленно посмотрела на Антона, но тут же решила не вмешиваться. – Расскажите подробнее, прошу. – он выпрямил спину и посмотрел "умоляюще". Она положила чайник и немного опустила голову. – Ну уехал он, что сказать ещё? Спустя несколько секунд она резко повернулась, что-то вспомня. – Хотя подожди-ка. – она села за стол к Антону. – Он мне писал недавно, говорил, что приедет, есть дела тут. Было неожиданно, он писал очень редко и то что-то спрашивая. Первые месяца он деньги просил, потом перестал... Антон с Алисой Ивановной переглянулись. – Возможно, он сюда из-за долгов приехал, мало ли... – предположила она, опуская чайный пакетик в кружку. Антон задумался. Шестерёнки в голове сошлись. – Точно! – он ударил по столу. Алиса грозно на него посмотрела, он сказала тихое: «простите» – А как его зовут? – воодушевленно спросил он, предвкушая освобождение Ромы. – Владимир, Волков Владимир Федорович. Антон присел, точнее не присел, а упал на стул. Он с открытом ртом смотрел на Алису Иванову, хотел уточнить: "Не ошиблись вы?", но, поняв, что так всё встаёт на свои места лишь замолк. Алиса посмотрела на него с поднятой бровью, но, уже привыкнув к его выходкам, промолчала, попивая чай. – Вы не знаете, где он мог остановиться? – тихо спросил Антон. – Без понятия. – сказала она. – Хотя... Немного подумав, Алиса Ивановна сказала: – Был у нас общий дом, я там не живу, и он это знает. – сказала она. – Может там и расположился. Антон, узнав адрес, поблагодарил её и, выходя из школы, отправился в нужную точку.

***

Старый, немного заброшенный домик стоял подле от обычных домов. Антон стоял перед ним, немного дрожа. Он осторожно открыл незапертую калитку, входя во двор. Дверь приближалась, стук. – Здесь кто-нибудь есть? Дверь начала медленно открываться, Антон уже было обрадовался, но его охватил ужас. Перед его лицом появилось дуло дробовика, казалось, дым, исходящий где-то позади, исходил от самого оружие, как будто совсем недавно был выстрел. Антон побледнел от шока, сказать было совсем ничего. Вот-вот его застрелят как кролика на охоте. Дыхание участилось, всё это было всего лишь за несколько секунд, до такого как мужчина сказал: – Малец, ты что тут забыл? – дуло было отведено в сторону. Антон несколько раз учащенно моргнул. Размытость пропала, перед его лицом оказался тот мужчина, которого он совсем недавно видел в лесу. На нем была белая майка, которая прикрывала волосатую грудь, спортивки и рыбацкие сапоги. – Владимир Фёдорович? – тихо спросил Антон. – Тот самый, – он убрал дробовик. – Ты чего тут? – Я хотел с вами поговорить. – сказал Антон немного дрожащим голосом. – Ну проходи тогда. – сказал Владимир, повернувшись к нему спиной. Антон последовал за ним.

***

– Чай, кофе будешь? – спросил Владимир, садясь за стол. – Нет, спасибо. – сказал Антон, было потешно наблюдать за тем, что Алиса Ивановна делала тоже самое. – Ну, говори, что хотел. – сказал он, ставя дробовик около стола. – И как ты нашел мой дом? – Вам что-нибудь известно о пропавших часах? – спросил Антон. Владимир, казалось, прекратил дышать. Прошла минута. – А ты... откуда? – он совсем тихо спросил Антона. – Мне Алиса Ивановна рассказала. Владимир ничего не сказал. Он помассировал лоб. Спустя некоторое время он очень громко ударил по столу, отчего Антон дернулся. – Я это был, Я! – он вскочил с стула и ударил холодильник. – Чёрт!.. Он остановился. Антон не посмел пошевелиться, лишь нервно сглотнул и тихо спросил: – Но почему... – Почему, почему! – передразнил его Владимир. – Да потому! Из-за суки этой. Антон ничего не понял, но видимо "сука" – была Алиса Ивановна. Владимир, увидев его взгляд, тяжело выдохнул. – В общем, – он с скрежетом пододвинул стул к себе. – Она, наверное, рассказывала про меня, про долги наплела? Антон кивнул. – Ну как наплела, правда это. – он грустно посмотрел на скатерть. – Как я уехал от неё, знать не знал, что делать. Оставил все, сам без гроша уехал. Поругались мы с ней, конечно, жестоко. Наговорили многое, что я, что она. Я психанул, не выдержал ее, на мозги капала каждый день. Я терпел, терпел, думал переживу, да как с ней жить? Она-то этого хочет, то того, понять невозможно, недопонимание, злость. Не хотел я такой жизни и бросил всё. Он сделал паузу. – Да зря. Работы нет, только документы, вот и на оформлял кредитов. Я сам не понял, куда попал, говорили, что процентов нет, сумму, которую взял, отдашь. Как же... – он нахмурился. – Обманули меня. Спустя время несколько рублей превратились в тысячи. Работа у меня хорошая появилась, деньги нормально зарабатываю. Но долг не кончается, постоянно сумма капает... Он вновь сделал паузу. – Часы... Эти часы и должны были мне жизнь спасти, долги перекроют, да ещё на хлеб с маслом останется. – сказал он. – Я, грубо говоря, не крал их, общие были. Антон внимательно слушал. Да, если так подумать, то это не кража вовсе. Отлично, Рома должен быть на свободе, единственное, что осталось, чтобы Владимир сознался милиции. – Так почему вы не скажете что взяли их? – спросил Антон. – Как же! Во-первых, они "общие", не думаю, что эта... - он сделала паузу и кашлянул. – Эта женщина разрешит мне такую вещь на деньги сплавить. И тем более. – он сказал более серьёзно. – Не хотел тревожить её, говорю же, в ссоре были. «О других бы подумали» – размышлял Антон. Причина до ужаса детская. Пожалуй, как и его... – А последствия? – спросил Антон. – Я уже завтра уехать должен. – ответил он. – Мне нужно было их только взять, возвращаться сюда, я намерен не был. Антон не знал, что делать, как сказать, чтобы Владимир пошел с повинной? Судя по всему, он вообще встречаться с Алисой не захотел, и разговорить на эту тему. Если же она узнает, чем он промышлял... – Владимир Федорович. – мужчина поднял взгляд на Антона. – Выслушайте меня, мой "друг", – Антона чуть не скорежило от этого слова. – сейчас сидит в наручниках вместо вас, его ждёт колония. Вы же понимаете, что с такой суммой он оттуда может и не выйти? – сказал Антон. Владимир задумался. Антон, что удивительно, действительно не хотел, чтобы Рому посадили. Конечно из-за его вины, и может из-за страха, который внушил ему Рома. Но... Но. Совесть окутывала сердце. Тот вечер в кабинете. Антон поник. Да, тот вечер в кабинете дал понять, что Рома неплохой человек. Его можно понять. Можно... – Я понял. – наконец сказал Владимир. – Пойду к следователю. Антон просиял от счастья. Он вскочил со стула и протянул руку Владимиру. – Спасибо, большое спасибо! – он положил ещё одну руку на их рукопожатие. – Я схожу сегодня вечером. – нахмурясь, сказал Владимир. – Я с вами. – сказал Антон, наконец-то опустив руки. Владимир кивнул. Антон попрощался с ним и радостно выскочил на улицу. Ясный день улыбался Антону, солнце заставляло жмурить глаза. Рома не сядет в тюрьму. Хотелось рассмеяться. Почему было так приятно это узнать? Антон не знал.

***

Слабый снег падал на одежду и лицо, охлаждая кожу. Каждый выдох сопровождался горячим паром. – Я пойду. – сказал Владимир, находясь рядом с участком. Антон кивнул, улыбаясь. Дойдя до порога, Владимир обернулся. – Прощай, Антон. Тот ничего не успел сказать, как дверь закрылась. Осталось только ждать. Минута, две, три. Он сел на холодную, засыпленную снегом лестницу. Небо покрылось черной занавесой или, по-другому, оттенка "кобальт". Душа пела, такое странное чувство. Как будто выиграл эстафету, получил гору сладкого и купил билеты в Диснейленд. Дверь отворилась. Тень от фигуры нависла над Антоном. Он посмотрел вверх. – Рома? – было не совсем видно кто это, из-за темноты вокруг. – В точку, гандон. – язвительно сказал он, садясь рядом с ним. – Ну, что сказали? – энергично спросил Антон. – Там Сталин чё-то Тихонову наплел, – он закурил сигарету. – потом меня из звериника выпустили. Он поморщился. Антон облегчённо выдохнул: – Это хорошо. Рома посмотрел на Антона с выгнутой бровью. Помолчав минуту, когда Антон уже хотел прощаться, он неожиданно сказал: – Кстати, спросить хотел, что эта за хуйня была, когда ты с поляны рванул? Антон смолк. От "радости" и следа не осталось. – Если бы я сам знал. – ответил Антон. Рома фыркнул. Видимо, такой ответ его не устроил. Да, это было действительно странно, когда Антон ни с того убежал посередь ссоры. – Кстати, рюкзак, - хотел спросить Антон, но его опередили. – Это я подогнал. – сказал Рома, – Мало ли, может твоя мамка переживать станет. Антон удивился. Он думал, что это кто-то из жалости принес, а оказывается сам Пятифан способен на такую услугу. Получается, он первый, кто помог. Казалось, их приятельство, как минимум, не открытая вражда, была невозможна, но с каждым новым днём шанс увеличивался. Они открываются друг другу с другой стороны, оголяя свои изъяны. Может, Рома не плохой парень. Может... – Ладно, Я отчаливаю. – сказал Рома, поднимаясь с лестницы. Антон кивнул. Он ненадолго прикрыл глаза, хруст снега успокаивал, сейчас Антон придет домой, вкусно поест и ляжет спать. Спать Скорее сонно посидит за рисунком. – Мне долго ждать? – резкий голос Ромы пробудил его из мыслей. – Ты че, прям тут разляжешься? Антон поднял голову. Рука, которую протягивал Рома, появилась перед его лицом. Секунду помешкавшись, он взял её в свою, толком не понимая, что происходит. Рома потянул Антона на себя, позволяя ему встать, после чего сказал: – Может и мазевый ты, Петров. После чего опустил руку и скрылся в сумерках. Антон так и остался стоять на лестнице. Слабый ветер подгонял снежинки, свет фонаря освещал лицо.