Овечка в волчьей шкуре и среброгривый пес

Все не должно было закончиться так. Отложив в сторону окровавленный бинт, Сампо тяжко вздохнул и смочил новый, после чего начал осторожно отмывать грязь и пыль с ран. Он недовольно хмурился, но ничего не говорил, понимая, где сам просчитался. И он был бы не против, если бы все эти травмы были на нем.

План был выверен до мелочей. Самый слабый противник для первого раунда найден. Коридор для побега был готов.

– Не смотри на меня так, будто я это не переживу, – Гепард не разделял чужого пессимизма, он выглядел вполне бодрым и счастливым, даже несмотря на вывернутое запястье, разбитые пальцы и некрасивые синяки на лице. Осуждающе на него зыркнув, Сампо смочил новый кусочек отрезанного бинта и продолжил обрабатывать стесанные костяшки. Он был настолько сосредоточен, что Гепард больше не пытался его прерывать, только поправил тяжелый плед на своих плечах и перевел взгляд на ставший привычным пейзаж за окном. В течение пары недель, которые он провел в Подземье, в его квартиру заходили всего несколько раз, и никто, конечно, обогреватели не включал, отчего приходилось утепляться всеми способами. Впрочем, Сампо это не касалось. Усевшись между расставленных ног, он сжимал голыми коленями его бока, пока обрабатывал все то, по чему Гепарда успели поколотить. Влажные после душа волосы он беспорядочно убрал назад, а что касалось его выбора одежды… Гепард даже не стал задавать вопросов, когда увидел у себя дома халат матери. Он лишь удивился, как Коски протиснул в него свои совсем не женские руки. Судя по всему, Сампо не оценил отношения его родителей к себе во время их визита в фамильное поместье, и решил что-нибудь украсть из принципа. Что-нибудь, что Гепард потом не отберет, чтобы вернуть и извиниться. И теперь он гордо щеголял в его квартире в шелковом пеньюаре, гордясь им, будто шкурой убитого зверя. – Ты должен был действовать по плану. – И тогда тебя бы раскрыли. А меня поймали. Хватить дуться на меня и признай, что я поступил правильно. – Ни за что, – Гепард вздохнул. Он умел признавать свои ошибки, если допускал их, чего о Сампо сказать было нельзя.

Сердце ушло в пятки, когда вместе с гонгом, объявившем начало второго раунда, Гепард вышел в клетку. Девушка рядом хихикнула в кулачок. “Поэтому он тебе нравится?”

Подняв его ладонь, Сампо прижался губами к израненной коже. Он делал так с каждым местом, которое обрабатывал, будто его поцелуи были главной панацеей. Как следует поцеловав каждую разбитую костяшку, он опустил руку и начал бинтовать, наложив при этом уже настоящую мазь. Может быть это был и немного глуповатый ритуал, но Гепард еще никогда не чувствовал, чтобы его так сильно любили. Поддавшись влиянию момента, Ландау попытался накинуть свой плед и на чужие плечи, на что получил предупредительный щелчок по носу. – Не мешай, – с самым важным видом Сампо обернулся к аптечке, что лежала сбоку от них, и взял новый бинт. Он почти устроил клинику у Гепарда на постели, обложившись всеми нужными и ненужными лекарствами и поставив сбоку аж два стула, на которых стояла чистая вода и бумажный пакет для мусора. – Тебе дать обезболивающее? – Ох, прекрати, это просто ушибы и ссадины. Мне почти не больно. – Да если бы тебе конечности переломали, ты бы все равно сидел и говорил, что тебе не больно. Но смотри сам, если что, я оставлю его возле подушки.

Победа не означала свободу. Толпа улюлюкала каждый раз, когда капитан Среброгривых стражей сгибался от боли. Самых сильных и агрессивных собак всегда убивали на цепи, а не в честном бою.

Гепард внимательно разглядывал чужое лицо. Вместо того, чтобы возиться со своими царапинами, он бы лучше еще раз отправил Сампо в душ, чтобы наверняка смыть с него вонь Камнеграда и крови. Крови, разумеется, не самого Коски.

Сампо не хотел никого любить. Он отдает то, что не отдал бы никогда. И берет обещание, которому не верит.

– Наверное, лучше мне не подавать рапорт обо всем случившемся. – Да, было бы неплохо. Мы и так заварушку устроили такую, что вниз лучше не соваться ближайшие пару лет. Куда мы пойдем, если и наверху нам не будет покоя? Гепард довольно прикрыл глаза. “Нам” грело душу и успокаивало нервы. Самый неуловимый мошенник, которого он только знал, сидел рядом с ним и не пытался сбежать или залечь на дно. Возможно, потому что понимал, что Гепард и на тот свет сунется, лишь бы найти его и высказать свое негодование столь инфантильным и безответственным поведением. Его непробиваемое упрямство оказалось сильнее свободолюбия Сампо. – Не переживай, я спрячу тебя. – Да ну? Ты хотя бы от сестры своей меня спрячь для начала, – Сампо весело хмыкнул и трагично покачал головой. С того самого дня он не показывался на глаза Сервал, но у него уже давно накопился приличный список заказов, для которого Ландау была ему нужна. И если он мог надавить на совесть Гепарда и заставить повлиять на старшую сестру, то черта с два он этот шанс упустит. – Прости, тут я бессилен. – Ну Гепа-ард…

Отсидеться за кулисами не получится. Ты либо выходишь на сцену, либо покидаешь театр. Сампо шагнул в клетку. Аха рассмеялся. Воистину неожиданно.

Пристраивая голову на крепком плече, Гепард пытался вспомнить, когда он был так расслаблен и спокоен. Мир казался на удивление правильным. Принципы стража, гордость Ландау, все это он отложил в сторону и обернулся к самой живой части себя. Части, что все пыталась увернуться от настойчивых попыток поцеловать. – Прекрати, я не буду целоваться с мужиком в женском халате, да еще и моей матери. – Хочешь сказать, мне не идет?

Острые парные клинки бесшумно рассекали воздух и плоть. С улыбкой от уха до уха Сампо расправлялся с теми, кто пытался вынести смертный приговор. Ему никого не было жаль.

На ужин они ели консервы. Прямо так, из банки, прикусывая галетами из завалявшегося на полках сухпайка. Гепард предпочел тушенку, Сампо выбрал засоленные овощи и теперь воровал мясо из его банки. За окном медленно плыло солнце. – Кстати, я тут кое-что подслушал... Гепард посмотрел на мужчину спокойным взглядом, не ожидая никакой подлости от фразы, после которой обычно подлости и говорили. – Говорят, на Ярило может начаться заварушка. Возможно, мне придется уйти с головой в делишки, но ты… Можешь пообещать, что не сунешься в неприятности? – Что за заварушка? – Сам не знаю. – Если это не будет вредить жителям Белобога, то я не собираюсь соваться. Я просто солдат, моя задача исполнять приказ, – трудно было догадаться, о чем именно подумал Гепард, но судя по его словам, он решил, что беда должна была нагрянуть снизу. Кивнув, Сампо вновь с деловым видом сунулся в банку Гепарда, но там уже ничего не было. С видом не съевшего за последние два дня ни крошки хлеба человека, он посмотрел на последний кусочек тушенки на вилке. Заметив его взгляд, Ландау безжалостно доел. – Обязательно быть таким противным? – пихнув его плечом, Сампо ревностно обнялся со своими огурцами и помидорами. – Вначале мы съедим мое, а потом каждый съест свое? Ну-ну, – получив еще один тычок локтем, Гепард примирительно прикрыл глаза и встал с кровати. Он сходил на кухню и вернулся с еще одной банкой. Этого добра у него дома было предостаточно, его квартира была последним пунктом посещения Рыси перед тем, как та уходила в экспедицию, и он благоразумно создал небольшой запас провианта на случай, если сестра что-то забыла. – Нет в тебе романтики. Смысл же не в том, чтобы пузо набить, а в широком жесте. Ладно, я все равно тебя люблю, не переживай.

Кровь стекает по виску. Руки расслабляются, а ласковый взгляд обращается к Гепарду. – Пойдем отсюда.