A blessing or a curse (редактируется)

На удивление, Нат выспался. Его никто не тревожил, не было навязчивых мыслей, был только полноценный и столь желанный сон. Пролежав в кровати еще пару минут и дождавшись, пока мозг проснется окончательно, рыжий встал и направился в ванную. Достал свой телефон, чтобы включить любимый утренний плейлист, немного оцепенел. На часах было 7:30. Он проспал всего 4 часа, но при этом чувствует себя отлично. Видимо, организм настолько привык к отсутствию сна вообще, что теперь радуется и четырем часам. Наконец, включив любимую музыку, парень полностью разделся и встал под холодный душ, что ободрило окончательно. Проделав все ванные процедуры и решив, что до завтрака он никакими делами заниматься не будет, Натаниэль вспомнил про письмо, оставленное ночью под дверью. Кому-то сегодня явно было тяжело вставать, ведь из-за предстоящего матча Тетутси сократил часы сна для игроков, заняв это время утренними тренировками, и теперь подъем у них начинался с первой зарей - в 5 утра все должны были проснуться. А значит, тот человек, что передавал это письмо, прокрадывался к комнате Ната сильно позже отбоя. Аккуратно разлепив листы имитированного конверта, глаза забегали по содержимому в письме. Теперь-то он определенно точно мог узнать тайного отправителя. Он узнал почерк, отличавшийся от почерка на титульной стороне письма. Там была одна единственная фраза: «этой ночью ровно в 2:00 на крыше общежития». Все. Это было все, что сказано в письме. Нат прочитал его несколько раз, пытаясь найти какой-то скрытый смысл, но его попросту не было. Неужели нельзя было просто позвонить? Натаниэль и Рико были единственными Воронами, чьи телефоны не прослушивались. Да и номер младшего у «тайного отправителя» был. Что ж, видимо, причина была очень весомой. На крыше, так на крыше. Откинув письмо на кровать, парень начал одеваться на завтрак. Быстро накинул черную рубашку и черные брюки, подобрал с тумбочки ключ и выдвинулся в столовую. Через несколько минут закончится утренняя тренировка, и он пересечется с тренером и младшим Морияма. Скоро придется у Иичиро справку просить, мол, сегодня на тренировке буду отсутствовать по «семейным обстоятельствам». От этой мысли рыжий даже немного потускнел. Вот от кого он еще не отдохнул, так это от побочной ветви этой семейки. Как Кевин выживал с Рико - до сих пор загадка. Во всяком случае, есть хотелось сильнее, нежели не пересекаться с этим дуо, поэтому, закрыв дверь на два оборота по привычке, Нат закинул ключ в карман и двинулся в сторону столовой.                               *** Резкий толчок тростью под ребра выбил парня из равновесия. О, он знал это чувство слишком хорошо. Отец, а затем Рико и Тетутси частенько били его чем-то по ребрам. Скривившись от сильного удара, рыжий рухнул на кафельный пол столовой, поднимая взгляд полный ненависти на мужчину, на что тот лишь сделал обозленное лицо и приподнял тростью подбородок младшего: — Еще один пропуск тренировки и я выпотрошу тебя, как свинью. Глупец, не понимаешь, что при проигрыше последнего матча в этом сезоне мы не выйдем в финал? Бестолочь.  — Идите вы нахер, – сквозь зубы процедил Нат, – займитесь лучше своим никчемным племянником, который избивает других игроков до такой степени, что они встать и ходить еле-как могут. Думаете, с такими игроками мы сможем выиграть матч? Да нас Лисы растопчут по полю быстрее, чем мы клюшки в руки возьмем. – младший оттолкнул от себя трость и она выпала из ослабших, от таких слов и прямолинейности, рук мужчины, поднялся и направился к столику в углу зала, на котором уже остывал его завтрак.  Да, Натаниэль играл на высоте и спокойно мог встать на ровне с Рико, если не выше. В отличие от младшего Мориямы, рыжий усложнял себе упражнения и самостоятельно замечал свои косяки, которые впоследствии отрабатывал до идеала, в то время как Рико просто не хотел видеть свои недостатки, из-за чего просто пропускал упражнения, дающиеся ему сложно. Поэтому Нат занимался ночью, пока никого не было в зале, не оставляя себе при этом времени на сон. Доев, рыжий быстро отнес тарелки и двинулся в свою комнату. Было слишком много отчетов и документации, чтобы откладывать их на "потом". На удивление, тренер даже не попытался остановить его. Лишь кинул быстрый взгляд в сторону двери, куда уходил парень и продолжил молча доедать свою еду. Быстро заскочив в кабинет старшего и забрав все бумаги, он легкой трусцой добрел до своей комнаты и сразу же сел за написание отчета и подпись всех бумаг.  Сколько времени он так просидел - непонятно. Может, около получаса, а может и до ночи. Во всяком случае, вставал только для того, чтобы заварить себе чашечку ароматного черного кофе и вновь усаживался за работу. Наконец, прочитав последний документ и подписав его, парень взглянул на часы: половина первого ночи. Он сам лег в гроб и закрыл его: Рико и тренер просто забьют гвозди снаружи и закидают его землей. Рыжий вновь не появился на тренировке, за что определенно точно поплатится. Но раз изменить уже ничего нельзя, стоит просто отнести все бумаги обратно в кабинет Иичиро и подготовиться к встречи на крыше. Дверь на ключ парень,  как обычно, закрыл на два оборота и, придерживая бумаги подбородком, быстрым шагом дошел до кабинета босса. Три коротких стука и Нат уже бросает всю стопку на край стола: — Все документы подписал. Те, которые нам не подходят по условиям, лежат в самом низу стопки; отчет о всей информации от Диггори на самом верху. Могу быть свободен? — Благодарю, но присядь ненадолго, я хочу поговорить с тобой, - дождавшись, пока младший устроится в кресле напротив, Морияма налил в два стакана коньяк, который они не допили прошлой ночью и продолжил развивать мысль - я подумал насчет твоего предложения о смене команды. Я озвучу свои условия и у тебя есть сутки на то, чтобы обдумать все условия: я даю тебе полную защиту от твоего отца и право играть за другую команду, но как только ты начинаешь лажать - без промедлений возвращаешься в Вороны и работаешь в три раза усерднее. В остальном - у тебя есть полная свобода действий и выбора. Сезон заканчивается через две недели. Помогаешь команде пройти в финал и ты частично свободен, учитывая все выдвинутые мною условия.  Сердце Натаниэля забилось чаще, а в глазах блеснул огонь, хотя он мастерски сохранял невозмутимый и хладнокровный вид: — Благодарю. Завтра дам ответ. Если на этом все, то я могу быть свободен?  — Да, можешь идти. Следующей ночью, когда придешь дать ответ, заберешь досье. Нужно будет съездить заключить сделку. Свободен. Ничего не ответив, рыжий лишь кивнул и быстрым шагом направился к комнате. Открыл дверь. Переоделся в рубашку и черные брюки. Достал из тумбочки припрятанную пачку вишневых сигарет, схватил куртку и вылетел из комнаты, наспех заперев ее.  Несколько пролетов по темной лестнице и вот он уже открывает ножом дверь, ведущую на крышу. Он успел. Глянув на часы, стрелки показывали без пятнадцати два. Отдышавшись, парень накинул куртку и устроился на самом краю. Закурив, начал всматриваться в ночную Вирджинию, что особо была красива ночью с крыши. Свободной рукой прокручивал ножик - это уже стало привычкой. Делая медленные и глубокие затяжки, наблюдал за дымом, растворяющимся в воздухе и поднимающимся куда-то высоко. Как бы Нат хотел быть похожим на этот дым: никаких проблем, ты просто растворяешься в воздухе, улетаешь так далеко, что тебя и не видно. Интересно, каково было его матери, когда она горела в машине? Чо она чувствовала? Парень так и продолжил бы размышлять до утра, если бы не скрип двери и чьи-то тяжелые медленные шаги. С ним был еще кто-то, чьи шаги были еще не знакомы рыжему. Обхватив рукоять ножа покрепче, младший обернулся и увидел в проходе два силуэта, которые так и застыли. Привыкшие к темноте глаза разглядели и узнали второго человека: рядом с Кевином стоял Эндрю Миньярд, голкипер Лисов. В отличие от бывшего товарища, поза у блондина была расслабленной, а в руке поблескивало на свете от луны металлическое лезвие.  — Здравствуй, Нил, - еле слышно произнес Кев, - ты изменился. Теперь замер Нат. Этим именем его называли Жан и Кевин, когда они были детьми. Это было что-то вроде секретного кода, о котором знали только они. — Давай сразу к делу: зачем ты.., - парень запнулся, перевел взгляд на блондина, стоящего рядом и поправил себя, - вы здесь? Кажется, я достаточно внятно объяснил в последний раз, чтобы ты не появлялся здесь.  Голос был тверже стали, однако сердце обливалось кровью только при одном взгляде на брюнета. Он нарушил уговор, но слезы наворачивались от своего же тона. Мать учила всю жизнь не поддаваться эмоциям, и это получалось, но тогда почему сейчас так хотелось броситься в объятия к парню? И вот он вновь тот маленький мальчишка, который нуждался в поддержке товарищей после очередного наказания от тренера. И вот он снова сидит посередине между Жаном и Дэем и дает волю эмоциям, рассказывая о том, как холодно было в подвале и как он боялся не выйти оттуда, пока его друзья крепко обнимали и успокаивали. И вот перед глазами проносятся картинки, где Кевин сидит на полу, его глаза мокрые и красные от слез, взгляд направлен в пустоту, а с руки стекает алая кровь на пол. Где рыжий обнимает Кевина в последний раз и запрещает возвращаться в это место. Где он в последний раз прижимает к себе Моро и велит то же. А что теперь? Он вновь видит того, кого возненавидел за отсутствие каких-либо сообщений и звонков. Того, кому запретил возвращаться.  — Рене рассказала, что встретила тебя. Рассказала о вашем диалоге полтора месяца назад. Я.. хотел увидеть тебя. — О, если ты хотел увидеться с кем-то, то поднял бы свои глаза и посмотрел на Жана. Он, к слову, хотя бы писал мне раз в месяц.  Глаза Кевина потускнели, а внутри него все, кажется рухнуло.  — Прошу, дай мне шанс все исправить. Я скучал по тебе.  Нат лег на холодный бетон, чтобы не дать слезам вытечь из глаз. Знал бы только бывший Ворон, что чувствовал его товарищ в данный момент. Рыжий даже не заметил как потянулся за очередной сигаретой, но почувствовал чье-то прикосновение на своем запястье, от чего тут же дернулся и вывернул руку, даже не до конца разобравшись, кому из парней. Подняв свои глаза на оппонента, он понял, что это был Дэй и вопросительно выгнул бровь: — Это уже третья, за которой ты тянешься только при нас. Хватит. — Ох, милый мой Кевин Дэй, разве ты за столько лет еще не запомнил, что я ненавижу прикосновения без разрешения? Или память отказала? Помнишь хоть, сколько мне? Кажется, я больше не маленький мальчик и в состоянии решать, что мне и как делать. Не смей трогать меня; ты мне никто.  На этот раз ответил не Кев - их диалог прервал Эндрю, который до этого молча слушал и наблюдал за происходящим: — Дэй, иди в машину. Я приду через 10 минут, жди меня там и не высовывайся.  Брюнет бросил тихое «прощай, я буду скучать по тебе, Нати», посмотрел в глаза младшего последний раз и скрылся за дверью.  — Тебе стоит последовать примеру своего товарища. Я не намерен с тобой разговаривать.  — Спасибо, но я, как и ты, достаточно взрослый, чтобы решать, что мне делать. Давай сыграем в одну очень простую игру - «правда за правду»? Ты ответишь на один мой вопрос честно, а я на один твой. На этом и разойдемся.  — Если я после этого более не увижу тебя, то я согласен. Начинай. — Почему ты не захотел с ним разговаривать? — Потому что, зная Кевина, было бы у него желание - он бы позвонил или хотя бы написал. Не сделав это ни разу за два года, которые мы не виделись, логически можно было бы вывести, что говорить у него желания не было. Почему ты с ним приехал? — Мы заключили сделку: я беру его под свою защиту, а он в свою очередь находит то, к чему у меня появился бы интерес. — Ясно. Береги его.  Бросив эту фразу, Нат встал и направился к выходу с крыши, после чего и вовсе скрылся за дверью. Да, было больно вновь отпускать того, кто стал одним из самых близких людей. Но он попросту не мог взять и простить того, кто забыл о нем вовсе. В размышлениях Натаниэль добрел до комнаты, но дверь была открыта. Выудив из рукава нож и сжав его покрепче, парень приготовился увидеть там брюнета, который, не послушав Эндрю, зашел в комнату к Ворону, однако перешагнув порог, перед ним предстала картина вовсе не с Дэем, сидящим на кровати, где когда-то спал Жан: там сидел Рико, чьи губы расплылись в улыбке при виде Веснински, а его шайка тут же встрепенулась и повернулась одновременно, словно по негласной команде, к дверному проходу. — Натаниэль Веснински, - улыбаясь протянул Морияма, - рад тебя видеть.