Время падения

I

В первый раз Люцифер… Нет, Самаэль, упал на мягкие облака. Впервые взмахнув крыльями, он думал, что это будет легко. Михаил летал без проблем, так чем он хуже? Это было ярко. Там, наверху, всегда было ярко, так что он соответствовал обстановке. Слыша за спиной тихий смех — о, и нет, далеко не злобный, — а впереди был Михаил. Готовый ли поймать? Так он сказал, хотя Самаэль отмахнулся. Ему не нужна помощь, у него шесть крыльев и это слишком легкая задача, хотя Михаил продолжал настаивать и держаться поближе. Самаэль перестал спорить спустя первые десять минут, когда уже не терпелось попробовать. И, немного постояв, чувствуя легкий ветерок на перьях, он наконец взмахивает ими, отрываясь от облаков, но только для того, чтобы упасть. Что ж, да, он не взлетел даже с шестью крыльями сразу, будучи слишком самоуверенным, как и говорил Михаил, но справедливости ради он его не поймал. Даже не дёрнулся. Стоял там и издал тихий смешок, почти дразня Самаэля, который встал и недовольно захлопал крыльями. Он запутался в них, не сориентировавшись как правильно взмахнуть всеми парами сразу. Это было его первое падение, которое он запомнил. Мягкое на облака, безболезненное и рядом с тем, кто присматривал за ним. Было даже весело, хотя Люцифер не признается в этом. В конце концов, нужно же поддерживать обиженный вид для Михаила.

II

Второе своё падение Люцифер помнил идеально. До малейшей детали, каждую сломанную кость, изогнутое крыло, от царапин до открытых ран. Он помнил всё. Помнил это чувство падения с небес, это короткое время, которое тянулось вечность до удара об адски обжигающую землю. Остальное — это туман. Люцифер помнил, что не сразу смог встать. И он помнил, что, когда у него это получилось, он просто бродил. Бесцельно, размытым взглядом смотря на пустошь со звоном в ушах, в которой не было ничего кроме странных теней тут и там. Пусто, как и в нем самом. Жалел ли он? Самаэль бы жалел, Люцифер же продолжал бродить со сломанными крыльями и разбитым нимбом. Единственный свет в этом месте, единственный и первый грешник, освещенный им, будто бы всем напоказ, но никто увидеть этого не мог. По крайней мере, первое время. Из пустоты на него смотрели любопытные глаза, которые он заметил спустя… Нет, Люцифер не мог вспомнить, как долго тут бродил, пока размытость во взгляде не пропала, а темные тени не обрели четкость. Ой. Люцифер моргает, склонив голову набок и смотря на существ перед собой, которые не решались подойти ближе. Адорожденные. Это уже интересно… и не пусто. Люцифер сжимает одежду на груди, выдыхая с болью, которая бьет по ребрам. Хорошо, он не один. Вокруг собирается целая толпа, а нимб, в последний раз мигнув, наконец-то гаснет.

III

В третий раз Люцифер упал неожиданно, и, ну, справедливости ради, в этот раз он точно не был виноват сам. Если в первые разы его сбила с ног его же гордость, то в этот раз он никак не мог угадать, что такое случится. Пока он продолжал бродить по красным пустотам ада, бесы были такими милыми с ним. Ходили по пятам, что-то болтали, немного тыкали в его крылья, ох, нет, они вправили ему их. Мило. Постоянная боль постепенно уходила, лишь изредка напоминая о себе при резких движениях, и, если честно, Люцифер начал задумываться, действительно ли он в аду. Возможно, он все еще был в легком бреду от всех событий, падения и боли в конечностях, а милые бесы — серьезно, они вели себя с ним даже получше некоторых ангелов — совсем не улучшали ситуацию. Точнее, конечно, улучшали, но не его… принятие. Это всё казалось даже сюрреалистичным. Каждый день, счет которых он потерял, он просто шел вперед с маленькими созданиями ада, которые составляли неплохую компанию. Если честно, большую часть времени он их даже не слушал, пребывая в некой прострации, но то, что они были рядом, позволяло ему ощущать хотя бы землю под ногами. Не совсем еще потерялся без спасательного света угасшего нимба, который затерялся в этой бесконечной красной пустоши. Потом он будто бы ожил. Ну, насколько это было возможно в этом месте. Точнее, Люцифер вырвался из этого, казалось бы, вечного круга бреда и оторванности от реальности, когда милые бесы пытались… хм, да, они точно пытались загрызть кого-то в яме. Это было что-то необычное, что-то, что не вписывалось за все его пребывание тут. Это освежало. Слегка раздраженно хлопая крыльями и махая руками на бесов, чтобы те отошли в сторону, Люцифер подходит и заглядывает в яму, видя там… существо. Нет, это не был очередной бес и точно не ангел. И этот некто был таким высоким, Люцифер мог это заметить даже когда тот лежал в яме, согнувшись от боли. Кого-то это ему напомнило… Ах, ну да, самого себя. Сколько времени прошло с тех пор, как он точно так же лежал в своей яме и корчился от боли? Достаточно чтобы его крылья перестали болеть, если вы спросите Люцифера, но, увы, они не перестали. Встряхнув головой, отгоняя эти мысли прочь, Люцифер осторожно спускается в яму, вокруг которой собрались любопытные и даже немного обеспокоенные бесы. Или голодные? Он не пытался понять. Склонив голову набок, Люцифер продолжает разглядывать существо в зеленом перед собой. Его костюм чем-то напоминал шута и это заставило его тихо усмехнуться. Какой-то нелепый зеленый костюм, который выглядел почти по-детски, немного его забавлял, но просто пялиться на неизвестного не хотелось. Слегка толкнув его носком обуви и получив в ответ раздраженное рычание, Люцифер закатывает глаза и протягивает руку шуту. Тот наконец-то смотрит на Люцифера, недоверчиво прищуривается и ждет пару секунд, прежде чем схватить его руку и встать. Оттряхивая свой костюм от грязи и пыли, шут с презрением оглядывается, прежде чем выдать: — М-да, ну и дыра. Люцифер не мог не согласиться. Как позже выяснилось, шута звали Маммон. Люцифер прокручивал его имя в голове, пытаясь понять, откуда он знает о нем, когда не мог вспомнить источник этой информации. Маммон, Жадность, второй Смертный Грех. Маммон не стал ничего отрицать и на этом они решили закончить их глупые короткие препирательства по поводу названий. Нет, Люцифер отказывался называть его «Великий Смертный Грех Алчности», лучше уж язык ему отрежьте. В принципе, это он и сделал, повертев им перед Маммоном и заставив того замолкнуть. Люцифер возьмет это на заметку. И так они стали бродить вдвоём, не считая милых бесов, которые не упускали возможности лишний раз напакостить Маммону, который не стеснялся покрывать их матами. Люцифер мог только закатывать на это откровенное ребячество (если упустить лексикон Маммона) глаза и стараться игнорировать то, как яро проявлялась натура жадности. Если честно, Люцифер уже чуть ли не выл, слушая в сотый раз какую схему можно тут устроить, чтобы заработать как можно больше. Что заработать, на ком и для чего Люцифер так и не понял и, на самом деле, не хотел понимать. Позвольте Маммону болтать о своем, может, он угомонится. А в том, что его вечная болтовня заземляла и напоминала о существовании, Люцифер не признается. Затем это был Левиафан. Он тоже был в яме, и Люцифер начал подозревать, что это не совпадение. Нет, серьезно, второй раз? Хотя, ему особо не с чем было сравнивать и, выслушав долгий, долгий спор между Маммоном и Левиафаном, Люцифер молча продолжил свой бесцельный путь. Как и ожидалось, новые спутники последовали за ним, ни на секунду не замолкая. Пустота постепенно отходила на второй план. О, был после них он, огромное существо с чертами быка, которое вылезло из своей ямы, только чтобы в каком-то яростном припадке начать разрушать тут всё. И, казалось бы, разрушать тут нечего, пустошь же! Но Сатана, как учтиво подсказал Люциферу его разум, умудрился испортить это место еще больше. Трещины в земле от яростных ударов кулаком, расколотые булыжники и огромные следы копыт от топота, который сотрясал землю, аж бесы с ног падали. Действительно, Смертный Грех Гнева во всей красе. Люцифер только вот такую картину не оценил, на пятках развернулся и пошагал в обратную сторону, решив, что двух потеряшек подобрал и хватит на этом. Нет, бык ему не нужен, у него есть целая толпа бесов, жадный до чего-то-там-дорогого шут и завистливый акробат. Что еще нужно для счастья? Ну, очень многое, на самом деле, но в подробности Люцифер вдаваться не особо хотел. Его спутники, что шли за ним, то и дело оборачиваясь на злобного быка, резко отошли в стороны, крикнув что-то Люциферу. Дурная привычка игнорировать их слова по умолчанию ударила Люцифера сильно. Буквально. Со всей скорости Сатана пронесся мимо них, сталкивая Люцифера с ног и откидывая его на несколько метров. О, падать было особенно больно, когда твое тело все еще не оправилось после предыдущего раза. Люцифер кряхтит, приподнимаясь с земли и встряхивает крыльями, морщась от боли. Маммон и Левиафан выжидающе молчат, гадая, будет ли буря. С учетом того, каким спокойным и тихим был Люцифер, то, возможно, им всем втроем придется дружно бегать от быка по всему аду, но… — Я, блять, убью тебя, — Люцифер цедит сквозь зубы, с красными от ярости глазами. Бесы были милыми, два Смертных Греха — терпимыми, но этот… Сатана буквально сбил его с ног, заставляя чуть ли не рычать. Маммон широко улыбается. В конце концов, он всегда верил в худшее в существах. О, это будет зрелище!

IV

В четвертый раз Люцифер упал намеренно. Это было довольно приятное воспоминание, к которому он любил иногда возвращаться, улыбаясь самому себе, ловя косые взгляды от тех, для кого перемена в его настроении была беспричинной. Это было после того, как он нашел Лилит, собрав по пути целую цирковую труппу из смертных грехов. О, она была прекрасна, как и всегда, прервав его бесцельные круги по аду и туманные мысли в один миг лишь одной своей улыбкой. Но это не то воспоминание, нет. Люцифер прогуливался с Лилит по Миру Лу Лу. Еще не законченный, но уже многообещающий. Ну, так сказал Маммон, а Люцифер лишь согласно покивал, оставляя ему все сложные заботы. Болтовня Маммона о заработке чего-то-там появившегося в аду как раз благодаря самому Маммону дошла до Люцифера и, скрепя сердцем, он одобрил постройку чего-то масштабного. Парк развлечений был самым утешительным вариантом, особенно рядом с предложениями Асмодея. А сейчас, гуляя по законченной части парка, Люцифер все больше убеждался в правильности своего выбора. В аду не может быть красиво, но в этом парке определенно было лучше, чем в других его местах. Люцифер пробегает вперед, останавливаясь у конца тропинки, которая привела к черному озеру. Он слегка улыбается, поворачиваясь к Лилит и в его глазах блестит веселье. О, ее нежная улыбка в ответ точно сведет его скоро с ума. Не думая, Люцифер делает шаг к ней и притворяется, что спотыкается, падая вперед на землю с тихим вскриком. — О, Люцифер! — Лилит тут же подбегает к нему, протягивая руку чтобы помочь встать и слегка удивленная такой неосторожностью, но в ответ получает только озорную улыбку и тихий смех. — Ах, кажется, твоя красота сбила меня с ног, — Люцифер подмигивает и уже ничего не скрывая смеется, когда Лилит краснеет и отворачивается от него. Что ж, да, это воспоминание нельзя назвать любимым, но оно было приятным, отдаваясь теплотой в груди. Люцифер не видел это как падение.

V

Следующее он тоже не видел, как падение. Нет, это был самый настоящий крах. Абсолютно всего, что у него было. Всё словно пропало. Как на повторе, он помнит это и прокручивает в голове, пытаясь понять, что именно пошло не так. Лилит забирает Чарли, молча разворачивается и уходит. Настолько просто, настолько тихо и так больно. Только после хлопка двери Люцифер больше не в силах стоять, падает на пол, на котором просидит ближайшие часы, смотря вниз. Кажется, он вернулся в исходную точку. Та же туманность разума, бесцельное брождение, но теперь по коридорам, размытые тени, что следуют за ним и сюрреалистичность ситуации. Десять тысяч лет, общий ребенок и в один миг все пропало. Люцифер снова чувствует давно забытую боль, только теперь она не физическая и так просто не заживет.

VI

Люцифер резко встряхивает головой, вырываясь из своих мыслей. Он действительно только что прошелся по своим самым древним воспоминаниям. Отчасти это даже забавно, если забыть все эти гнетущие чувства, которые всплыли. Сморщив гримасу на секунду, он делает глубокий вдох, прежде чем выйти из своей комнаты и направиться вниз, на этот раз улыбаясь. В голове прокручивается как мантра «Прошлое — это прошлое», а образ Лилит размывается. На этот раз к счастью. Внизу, наверное, никого нет, на что Люцифер рассчитывает. Он просто хочет чего-нибудь выпить и как можно быстрее пойти спать. Никаких падений, шутов или Лилит. Не-а, оно ему сейчас не нужно, дайте уже покоя. Но говоря о падениях… Люцифер знает, насколько сильно его притягивает гравитация, что это ему кажется уже до абсурда забавным, поэтому он даже не издает удивленного звука, когда резко спотыкается на лестнице и падает вниз. Это будет не больно, быстро мелькает мысль в его голове, особенно по сравнению с прошлыми разами. Действительно, было не больно. Хотя, чего еще ожидать, когда вас ловят. Оказаться в чужих руках — это совсем не то, чего ожидал Люцифер. На самом деле, он перестал на это рассчитывать еще после своего первого падения, когда Михаил не поймал его, а остальные разы… Ну, действительно, было как-то не до этого. Быть пойманным приятно. Люцифер ловит эту мысль и удерживает, зависнув. Если Михаил поймал бы его, были бы его дальнейшие падения более болезненными? Если бы его поймали во второй раз, знал бы он боль сломанных и изогнутых крыльев? Если бы его вовремя оттолкнули с пути Сатаны, узнал бы он что Смертный Грех бессмертный, как и он? Если бы- — Тук-тук, вызываем его Величество. Или мне нужно вам жертву преподнести для связи? — Аластор хитро щурится, со своей обычной широкой улыбкой. Он постукивает кончиком пальца по лбу Люцифера, пока другой рукой все еще держит его ближе к себе, чтобы тот не упал. Люцифер резко отступает назад, чуть снова не упав и, конечно же, его снова ловят. Крепче сжав руку Люцифера, Аластор дергает его обратно на себя, чтобы помочь ему вернуть баланс. Демон поднимает одну бровь с легким любопытством. — Это ваше хобби? Падать? Люцифер открывает рот, затем закрывает. Думает несколько секунд, прежде чем ответить. — Если ты продолжишь меня ловить, то да, это станет моим хобби. Аластор почти насмешливо улыбается, отодвигаясь от Люцифера, и издает тихий смешок. — Ну, думаю, я не могу отказать Королю в его развлечении или позволить ему пострадать, не так ли? Люцифер вздергивает подбородок, лишь в шутку глядя на Аластора словно на какого-то слугу, прежде чем пройти мимо на кухню, куда он изначально собирался. — Именно. Ты лучше сдержи слово. Аластор склоняет голову набок, с весельем смотря на Люцифера и неспеша идя за ним. — Обязательно. Искренность в голосе Аластора заставляет Люцифера на секунду остановиться и подумать, прежде чем развернуться к нему и улыбнуться. В ответ ему улыбаются так же и это заставляет Люцифера поверить, что его череда падений закончилась.