Время падения

Самаэль любил смотреть на облака. Пушистые и мягкие, казалось бы, такие ненадежные под ногами, но он знал, как обманчиво это было. Он знал, что облака безопасные и, самое главное, падать на них не страшно, а даже приятно, Самаэль прекрасно это помнит. А вот ложиться на нижние облака, чтобы посмотреть на те, что сверху и забыться в звонких разговорах о мире с братом — это был Рай. Самаэль обожал эти дни, обожал своего брата и обожал эти мягкие облака, на которых готов был заснуть в любой момент. Люцифер же полюбил пустошь. Такую твердую и устойчивую, но не прощающую ошибок. Один раз упадешь — боль будет идти за тобой как напоминание, предостерегая, чтобы в следующий раз был осторожнее и запомнил урок. Смотрел куда шел, обходил неровности. Не верил облакам, которые могут пропасть из-под ног. Но именно поэтому он находил в этой пустоши странное чувство успокоения. Она не была обманчивой, наоборот, заземляла к реальности, которая постоянно ускользала от Люцифера, стоило ему поднять взгляд выше, к этому яркому белому пятну, что так выделялось на красном небе ада. Ад — это то, где он был, и теперь пустошь была его домом, больным и жестоким, отражая его. Не облака, больше нет. Хотел он этого или нет, но привыкнуть пришлось, а спокойствие пришло само, когда звонкие разговоры были заменены спорами и отвратительными подшучиваниями его новых спутников. Он мог не обращать на это внимание, главное то, что они были. Печально было лишь то, думал Люцифер, что облака так и остались высоко на небе, а его пустошь пропала, только не забрав с собой пустоту в нем, которую приходилось заменять, чем угодно, да вот ничего долго не оставалось на ее месте. Стоя на балконе отеля, он ощущал это особенно хорошо сегодня. Приглушенные голоса с первого этажа не были чем-то, что могло его отвлечь, и Люцифер продолжал смотреть на город, который казался совсем чужим. Он не мог вспомнить момента, когда все так поменялось и как буквально из ничего появилось все это. Иногда он действительно недооценивал грешников, но винить себя он не мог. Для Люцифера всё это останется лишь кратким мгновением перед новыми постройками и изменением города, как и тысячи раз до этого. Возможно, это даже грустно. Возможно, он даже не подумает об этом больше. Честно, он не знал, что из этого лучше. А белое пятно все еще мозолило глаза, и он заставляет себя отвернуться спиной к перилам, которые были слишком короткими, разве что подходящими для Ниффти. Зная ее, Люцифер был уверен, что это ее не сдержит. Наконец оторвав взгляд от неба, он смотрит вперед и тут же встречается взглядом с Аластором, который молча смотрел на него в ответ, как всегда, с широкой ухмылкой. Ну, кто бы сомневался. Хоть у кого-то в жизни есть стабильность. — Вы так близко к перилам стоите, ваше Высочество. Не боитесь упасть? Они слишком короткие даже для вас, — Аластор усмехается, подходя ближе и не сводя глаз с Люцифера. Он почти обращается с ним как с каким-то напуганным животным, что злит Люцифера даже больше, чем глупая шутка про рост. И Аластор это, конечно же, знает. Люцифер тоже знает об этом, но всегда поддается на провокации. Он просто слишком стар для каких-либо игр, хотя сегодня… Сегодня настроение у него другое. Разум тихо подсказывает «никакое», но он отмахивается от этого. — Ты же обещал меня ловить, так выполняй, — Люцифер будто бы подстрекает, но это скорее ребячество, на которое Аластор с весельем отвечает, дернув ушами. — Конечно. Иначе зачем я еще здесь? — он подходит ближе, склоняя голову набок и, возможно, это у Люцифера галлюцинации от всех этих ярких огней города, но улыбка Аластора слегка смягчается. Затем Аластор кланяется, и Люцифер на секунду теряет связь с реальностью. — Всегда к вашим услугам, король неуклюжести, — он снова выпрямляется, слегка раскрыв руки, будто бы призывая Люцифера к чему-то. Люциферу требуется еще секунда, чтобы понять к чему именно и он отворачивается с тихим ворчанием. — Ты придурок. Я серьезно. — Я тоже, — Аластор усмехается и продолжает стоять с раскрытыми руками. — Пускай это будет вашей проверкой для меня! Или неужели боитесь? — вот это уже подстрекательство, а не простое ребячество, и оно вызывает в Люцифере привычное раздражение вперемешку с желанием проучить демона, которое стало таким привычным за последнее время в отеле. Зато заполняет пустоту. Не самый приятный вариант, но лучше, чем ничего, думает Люцифер. — Хитрый. Отлично, я согласен, — злобно усмехнувшись в ответ, Люцифер скрещивает руки на груди и снова поворачивается к Аластору. В чужих глазах отражается веселье и предвкушение, что заставляет Люцифера ненадолго зависнуть. Красные, как небо над ними, но без отвратительного белого в них. Красиво. Люцифер не знает, как эта мысль появилась в его голове, но быстро смахивает ее, прежде чем успеет снова погрязнуть в кругу своих размышлений о небесах. Или Аласторе. С каких пор он вообще думает об Аласторе? Честно, сил разбираться не было, и Люцифер уже давно просто плывёт по течению, так что эту проблему он тоже оставляет будущему себе. Аластор в это время растягивает свою улыбку шире, приглашающе раздвинув руки в стороны. Он стоит расслабленный, как и всегда, и кажется будто совсем не готов, но Люцифер может увидеть сквозь это. Плечи напряженны и готовы, ноги твердо стоят. Это хорошо. — Ну же, падайте, Ваше высочество, — Аластор дразнит дабы подтолкнуть короля к действиям. Люцифер слушается и падает. Только не вперед к Аластору, а назад, через перила и вниз. Он лишь краем глаза мог заметить, как Аластор дернулся вперед, будто бы пытаясь схватить его, прежде чем отдернуть себя и раствориться в тени, появляясь снизу. Люцифер падает ему в руки и, прежде чем Аластор успевает хоть что-то сказать, начинает смеяться. Это падение было быстрым и, честно говоря, даже комично ничтожным по сравнению со всеми другими. Он даже моргнуть не успел — вот каким маленьким было для Люцифера это расстояние. Он мог бы спокойно упасть на спину не будь Аластора снизу и не почувствовать ничего. Может, именно поэтому ему сейчас так смешно, ведь Аластор не обязан был ловить его сейчас, как и в прошлый, но он сделал это. Люцифера это почему-то веселило, но он закончил смеяться, как только Аластор аккуратно поставил его на землю, показательно отряхнув пальто и руки. — Это было… — Аластор замолкает, пытаясь подобрать слова. — Глупо. И капельку неожиданно, — он осторожно заканчивает. — Ты хотел сказать «страшно», — Люцифер снова злобно усмехается, с весельем смотря на демона. Раздражение пропало, он даже заметить не успел. — Ха! — Аластор издает смешок, наклоняясь ближе к королю. — Нет. Отказ звучал насмешливо, будто бы сама мысль об этом была оскорблением, причем в его, Люцифера, сторону. Но Люцифер не из тех, кто просто сдается. — Ты испугался, когда я упал назад, признай это. — Не знаю, что творится в вашей маленькой голове, ваше Высочество, но я не испугался, — Аластор отвечает серьезнее на этот раз, проходя мимо него будто бы ничего не произошло. — Тогда что? — Люцифер выдает это прежде, чем успевает подумать. Вопрос звучал странно и крайне неуместно, ведь Аластор закончил их небольшой разговор и ему уже кажется, что он разрушил то… что бы это ни было тут, когда Аластор резко останавливается. А затем он поворачивается обратно к Люциферу, молча протягивая ему свою руку, на которую Люцифер смотрит так, будто бы ему протянули обратно его нимб. Немного колеблясь, он кладет свою руку в чужую и чувствует, как ее осторожно сжимают. — Ликование, — Аластор шепчет, оставляя легкий поцелуй на костяшках пальцев Люцифера и ведет его обратно в отель. Люцифер доверился ему, позволив себе упасть без каких-либо гарантий, и это приводило Аластора в восторг. Но король об этом, конечно же, не узнает. Ну, по крайней мере не сейчас уж точно, пока его лицо горело и он все еще пытался понять, что сейчас произошло, молча следуя за Аластором. Хотя одно он понять смог: приятное тепло в груди было намного лучшей заменой пустоты.