Колыбель ужаса (2 часть)

Поскольку на повестке дня никаких других дел запланировано не было, время до отбоя троица посвятила сбору информации. Ху Де — та девушка, что первой нашла труп Цзян Инжуя, — казалась ничем не примечательной серой мышкой: внешностью она не выделялась, имела спокойный темперамент, была необщительной, но не грубой. Носила с собой маленький беленький рюкзак, из-за чего немного походила на студента. Поселилась в комнате с каким-то парнем из команды, но предпочитала ходить в одиночку. В столовой также всегда садилась одна, а поев, сразу уходила, не боясь бродить по санаторию без напарника. Идеальная мишень для того, кто хочет похитить чужое тело и личность. Осознав это, Се Лянь с Хуа Чэном только сильнее убедились в своих догадках. Конечно, у них до сих пор не было прямых доказательств того, что на ней паразитирует врач. Но по крайней мере, теперь они будут готовы, если это действительно правда. — Мы ведь выйдем этой ночью? — Налегая на тарелку разваренных в кашу макарон, спросил Фэн Юнлэ, видимо, морально готовясь к вылазке. Когда его спутники подняли на него глаза, он запил пережёванную массу теста чаем и поспешил уточнить: — Ну, искать тоннель. — Ты не пойдёшь. — Лениво ответил Хуа Чэн, опустив свой взгляд обратно в тарелку. Подросток едва не подавился, тут же прекратив есть: — Что? — На его лице легко читалось удивление и, пожалуй, немного детское возмущение, смешанное с нежеланием, словно бы родители запретили ему идти гулять с друзьями без внятных причин. — Ты останешься в палате. — Любезно повторил Хуа Чэн, всё тем же ленивым тоном, словно бы сам этот диалог уже успел утомить его. Казалось, в этот момент он думал о чём-то ещё, но сложно было сказать наверняка. Фэн Юнлэ умоляющими глазами посмотрел на Се Ляня, однако тот, несколько виновато улыбнувшись, пожал плечами и уткнулся в свой чай. — Но почему? — Поняв, что помощи он не дождётся, вопросил подросток, поставив бровки домиком. — Чтобы не мешать нам и не быть обузой. — Безразлично бросил Хуа Чэн. Его рука скользнула под стол в один из многочисленных карманов его карго, после чего, словно убедившись в чём-то, он вернул её обратно на столешницу. — Но я... — За сколько ты пробегаешь стометровку? — Подняв бровь, перебил его Хуа Чэн, кажется, начиная раздражаться. Когда подросток не смог сходу ответить, он продолжил: — Ну вот и всё. Эта вылазка и так достаточно опасна, не хватало ещё тебя тащить за собой. Се Лянь кивнул. Ему не понравился такой грубый подбор слов, и, если бы говорил он, используемые им выражения определённо были бы помягче, однако Се Лянь был абсолютно согласен с общей идеей. Фэн Юнлэ всего лишь подросток — наблюдая за его реакцией на труп Цзян Инжуя, не сложно было догадаться, что устойчивость психики у него была не так уж и высока. Тогда что произойдёт, если на вылазке он увидит нечто не менее жуткое? А ведь он изначально высказывал опасения насчёт того, что ночью они станут лёгкой добычей для твари, что, учитывая его постоянный стресс от бессонницы и пугающих событий, может обернуться истерикой. Но даже не беря это в расчёт, краеугольным камнем стали физические возможности Фэн Юнлэ. В отличие от Хуа Чэна и Се Ляня, которые постоянно занимались силовыми упражнениями и, в особенности, бегом на разных дистанциях, чтобы развить в себе выносливость и скорость, тело подростка, скорее всего, было далеко не так же подготовлено, и если вдруг им придётся убегать от твари, почти наверняка его единственного и догонят. В конце концов, эта вылазка не была обязательной для всех троих, так что смысла рисковать, беря с собой подростка, не было никакого. На самом деле, будь на то воля Хуа Чэна, он наверняка и Се Ляня бы в палате оставил, однако он прекрасно знал, что в конечном итоге они пойдут вместе, потому что сопротивление, в случае, когда Се Лянь упёрся рогом, бесполезно. Так что да, Фэн Юнлэ было решено оставить в палате. В восемь вечера в санатории стихли все звуки. Хуа Чэн и Се Лянь стояли на низком старте у закрытой двери внутри своей палаты, внимательно вслушиваясь в каждый шорох, доносящийся из коридора. Фэн Юнлэ сидел на кровати и нервно мял одеяло, наблюдая за ними. На его лице застыли неуверенность и лёгкий страх. Просто смотря на него, было очевидно, что он не хочет оставаться один этой ночью, к тому же явно переживает за своих товарищей, которые успели стать ему друзьями, и от которых, на секундочку, всё ещё зависела его жизнь. Однако он молчал, не смея мешать им. Сейчас было не время вести себя как ребёнок. В конце концов, ему уже не девять лет, он способен держать свои эмоции в узде. Вот из коридора донёсся знакомый отстук каблуков... С левой части — той, что ведёт к ближайшей лестнице. С каждым шагом источник звука становился всё ближе к их двери, неумолимо надвигаясь. Се Лянь с Хуа Чэном практически перестали дышать. Взгляд Се Ляня упёрся в стену, прослеживая траекторию движения медсестры за ней, Хуа Чэн же просто наблюдал за ним со стороны, не способный различать звук с такой же ясностью. Вот шаги дошли до двери. И, не сбавляя темпа, прошли дальше, удаляясь вглубь, становясь всё тише. Хуа Чэн едва слышно повернул защёлку на двери, и медсестра, казалось, совсем этого не услышала, продолжая идти, пока не свернула за поворот. Когда Хуа Чэн решил запереть рюкзак с матрёшкой в одной из палат, он специально выбрал ту, что находилась подальше, за углом. Потому что помимо матрёшки там лежала 502-ая табличка. Из коридора донёсся первый приглушенный «бум», словно бы чем-то тяжёлым ударило по дереву. Хуа Чэн приоткрыл дверь и высунул голову, быстро посмотрев по сторонам. Эта часть коридора была пуста. Он ступил на холодный кафель босиком, одетый в одни только носки, и вышел из палаты, держа обувь в руках. За ним, точно также разутый, вышел и Се Лянь, напоследок кивнув Фэн Юнлэ, который показал им большой палец, а затем закрыл за собой дверь. Слыша, как удары обрушиваются на деревянную дверь дальше по коридору, юноши на носочках побежали в сторону ближайшей лестницы, откуда пришла медсестра, и с облегчением выдохнули, обнаружив, что тварь их не услышала. Достигнув лестницы, они как можно скорее спустились на этаж ниже, где и располагалась комната с трупами, а затем скользнули в коридор, спрятавшись за ближайшим поворотом так, чтобы со стороны лестницы их не было видно, и только тогда позволили себе обуться. Конечно, после такой пробежки по твёрдому кафелю, их ступни немилосердно болели, но зато их маленькая вылазка прошла очень гладко. Все эти ночи наблюдая за поведением медсестры, они поняли несколько важных вещей: 502-ая табличка привлекает внимание медсестры к себе, поэтому тварь сосредоточится на той палате, в которой та находится, игнорируя все прочие; после чего, прорвавшись в ту палату, где находилась табличка, и никого там не найдя, медсестра начнёт до самого утра спрыгивать из окна этой палаты, для этого возвращаясь — судя по скорости — по самому короткому пути, а значит она не проверяет этажи, и если избегать правой лестницы, то юноши с ней не пересекутся. В этом случае, верхние этажи — пятый и шестой — самые безопасные, ведь медсестра так высоко не поднимается. А пребывая на нижних этажах, нужно находиться в слепой зоне лестниц и избегать фойе у главного входа на первом этаже, через который медсестра, скорее всего, и попадает в здание с улицы. Покончив с первым и самым сложным пунктом вылазки, юноши поспешили в сторону комнаты, где хранятся трупы, однако они не бежали сломя голову, опасаясь встретиться с медсёстрами, да и ходить старались помягче, насколько это возможно. Ведь по ночам на санаторий опускалась такая могильная тишина, в которой каждый шаг звучал как барабанный бой, играя на нервах юношей. Се Лянь вслушивался в эту тишину, как мог только он один, но помимо собственных шагов и шагов Хуа Чэна, не слышал ничего. Походку медсестёр не сложно отличить — они все, что обычные, что тварь, носили каблуки. А каблуки — это не тот вид обуви, с которым ты можешь бесшумно пройти по кафелю. Значит, они здесь одни. Дойдя до нужной комнаты юноши остановились, оценивая обстановку. Замок был снят, дверь открыта нараспашку, обнажая тёмную гору трупов в своих недрах. В санатории было темно — лишь окна позволяли немного видеть, однако в той комнате царил едва ли не мрак бездонной пропасти, в которой лишь едва-едва угадывались очертания кучи огромных мешков. Се Лянь огляделся по сторонам и тихо прошептал, наклонившись ближе к Хуа Чэну: — Я никого не слышу. Хуа Чэн тоже оглянулся, но больше задумчиво, будто по привычке. Они ожидали, что мешками с трупами по ночам занимаются остальные медсёстры, пока тварь терроризирует игроков. Однако придя сюда, увидели лишь распахнутую в гордом одиночестве дверь комнаты. — Подождём. — Наконец ответил Хуа Чэн, кивнув в сторону неприметной ниши, в которой стояли, когда наблюдали за этой комнатой днём. Се Лянь кивнул. Это место не сразу можно было заметить и днём, когда светло, что уж говорить сейчас, когда оно оказалось слепым пятном, куда не попадал слабый лунный свет из окон. Привалившись к стене, укрытый густыми тенями, Се Лянь стоял, не желая садиться на столь грязный холодный пол, и слушал. Прислушивался. Медсестра... То чудовище этажом выше, что ломилось в палату к 502-ой табличке, уже пробило дверь. Из-за расстояния Се Лянь не сумел нормально расслышать это, но в такой тишине не сложно было заметить отзвук грохота, который эхом прошёлся по всему четвёртому этажу. А затем снова наступило затишье. Се Лянь невольно нахмурился. Медсестра начинала свои прыжки ровно в полночь, но сейчас не было и девяти. Так где она ходит всё это время? Чем занимается? Возможно, лучшим решением было бы выйти после полуночи, поймав момент, когда она только-только спрыгнула и ещё не успела подняться наверх, однако к этому времени мешки с трупами могут быть уже вывезены, и тогда вылазка окажется бесполезной. Сейчас юноши могут уповать лишь на свою удачу и, быть может, быстрые ноги. И терпение. Они ждали долго, сидя в тёмной нише, окруженные тишиной, слыша лишь общее дыхание, да крепче сжимая тёплые ладони друг-друга, чтобы почувствовать себя хоть чуточку лучше. То, что они привыкли к подобным нервотрёпкам, не значит, что они не чувствуют тревогу... Не значит, что им не страшно. А время шло, тянувшись как резина. Прошло почти два часа с момента отбоя, когда наконец произошло что-то. Се Лянь услышал шорох, причём не один, а множество набирающих обороты шорохов, которые становились всё громче и многочисленней с каждой секундой. Причём где-то неподалёку. Не похоже, что кто-то наконец пришёл сюда — это определённо были не шаги, даже не близко. Но что тогда? Юноша внезапно осознал, что звук исходит из комнаты с трупами. Переглянувшись в темноте, скорее просто по привычке, они сжали ладони крепче и вместе направились ближе к настежь открытому помещению, чтобы на расстоянии, желательно пребывая в тени, увидеть происходящее там. А посмотреть там было на что. Сокрытая во мраке комнаты гора мешков шевелилась, извиваясь словно куча насыпанных друг на друга личинок, постепенно расползаясь и поднимаясь на один край... Видимо, вставая на ноги. Окоченевшие тела, завёрнутые в чёрные мешки, неловко прыгали, словно настоящие цзянши, выскочив из комнаты и, выстроившись в кривенький ряд, прыжками направились по коридору к лестнице. Что же, Се Лянь с Хуа Чэном предполагали разные ситуации: что трупами занимаются медсестры, что их выносит сама тварь или что в этом деле как-то замешан врач... Но кто бы мог подумать, что здесь работает система самовывоза. Как удобно. Поскольку юноши не были уверены, могут ли трупы их заметить и что-то сделать, они продолжали стоять в тени, едва дыша, и лишь когда из комнаты выскочил последний мешок, они тихонько направились вслед за ним, пристроившись в конце колонны. Конечно, это было страшно. В любой момент могло произойти всё что угодно, начиная от того, что трупы в мешках заметят их, заканчивая появлением медсестры, заставляя Се Ляня молить всех богов о том, чтобы этого не произошло. Но больше всего уверенности в него вселяла рука, крепко сжимающая его ладонь. Проходя мимо окон, Се Лянь мог разглядеть на лице Хуа Чэна уверенную улыбку, и, смотря на неё, улыбался и сам, заражаясь этой уверенностью. Следуя за не особо ровной колонной достаточно слаженно прыгающих трупов, они вышли на освещённую лунным светом лестницу, где юноши пригнулись, желая как можно сильнее уменьшить ощущение своего присутствия. Так они спустились на первый этаж и без происшествий прошли через фойе, наконец добравшись до своей цели. Вход в тоннель смерти, сокрытый от глаз игроков, всё это время находился за маленькой металлической дверцей под одной из лестниц. Днём она скорее всего запиралась, а заметить её было сложно из-за разного мусора и сваленных вокруг... Ремонтных материалов, вероятно. Сейчас же дверца оказалась открыта, а за ней виднелся проход, настолько тёмный, что поглощал любой свет. Организованным строем трупы по одному запрыгивали в него, и тут же исчезали во мгле. Се Лянь прислушался, надеясь понять, что там внутри происходит, но не услышал ничего, словно бы по ту сторону двери царил вакуум, не пропускающий ни единого звука. Юноша нахмурился, а затем посмотрел на Хуа Чэна: — Должны ли мы его исследовать? Хуа Чэн, не отрывая взгляда от непроглядной темноты, в которой ровным строем исчезали трупы, медленно покачал головой: — Нет, это слишком опасно. — Он немного подумал и добавил: — Не думаю, что в это место вообще можно заходить... Разве что не сейчас. Се Лянь кивнул — его одолевали те же мысли. — В любом случае, — Протянул Хуа Чэн. — теперь мы знаем его местоположение и можем прийти утром. — Тогда, вернёмся в палату? — Предложил Се Лянь, разворачиваясь в сторону лестницы. Хуа Чэн задумчиво кивнул и выжидающе посмотрел на Се Ляня. Тот, в свою очередь, замер, сосредоточенно напрягая слух, и, спустя почти с десяток секунд, покачал головой. Се Лянь по прежнему ничего не слышал. Вместе, они осторожно, стараясь лишний раз не шуметь, направились вверх по лестнице, держась у стеночки в тени и внимательно вглядываясь в освещённые лишь тусклым лунным светом проходы. И чем дольше они шли, тем большее напряжение чувствовал Се Лянь, неосознанно сжав пальцы в кулак, словно желая что-то схватить. В голове юноши не переставали крутиться вопросы о том, где сейчас находится медсестра. Марафон прыжков начнётся ровно в полночь, сейчас же ещё не было и одиннадцати. Се Лянь как мог вслушивался в тишину санатория, желая уловить хоть какой-то звук, но ничего не находя. Медсестра ходила в каблуках. В такой-то тишине это должно звучать оглушающе громко. Либо сейчас она находится где-то в одном месте, возможно даже за пределами санатория, либо тварь научилась ходить бесшумно. И от одной только мысли о последнем варианте, у Се Ляня пробегал холодок по спине. Внезапно Хуа Чэн остановился, и Се Лянь последовал его примеру, вынырнув из размышлений. Юноша поднял взгляд и увидел, что Хуа Чэн немигающим взглядом смотрит в сторону одного из больших зарешетчатых окон, что разбавляли мрак лестничной клетки слабым лунным светом. Проследив за чужим взглядом, Се Лянь тоже посмотрел сквозь старое, давно немытое стекло и с удивлением обнаружил на шестом этаже противоположной части санатория, в одном из окон, свет. Ему хватило пары секунд, чтобы вспомнить, в какой части здания и с какой стороны коридора располагался кабинет главврача, и соотнести это с горящим ярким тёплым светом окном. Скорее всего, это оно. Хуа Чэна, вероятно, одолевали те же мысли. Они переглянулись. Во взгляде Хуа Чэна промелькнуло сомнение, словно он сомневался в том, стоит ли сейчас туда идти, или вернуться в палату и подняться на шестой этаж уже после полуночи, поймав момент, когда медсестра только-только выпрыгнула наружу и ещё не успела вернуться в здание. Се Лянь совершенно не задумываясь поймал его ладонь и мягко сжал, тихонько прошептав: — Мы можем потерять шанс, если не пойдём сейчас. Хуа Чэн улыбнулся, покрепче схватив ладонь Се Ляня, и с готовностью кивнул. Совершенно не сговариваясь, они вместе побежали вверх по лестнице на шестой этаж, стараясь, конечно, не сильно топать, а ближе к шестому этажу и вовсе перешли на быстрый шаг, становясь ещё тише. Так, на всякий случай. Идти сейчас в кабинет главврача, на самом деле, было чертовски рискованно. Существовала далеко не маленькая вероятность того, что именно там сейчас медсестра и находится. Но, что же, «Qui ne prend pas de risques — il ne boit pas de champagne», верно? И внезапно, на лестнице к шестому этажу, они столкнулись с Ху Де. Девушка видимо планировала возвращаться в свою палату, пройдя лишь пару-тройку ступеней вниз, когда увидела у подножья лестницы фигуры юношей. Она подняла брови в удивлении, рефлекторно крепче прижав к груди свой маленький белый рюкзачок. Лицо её было бледным, несколько уставшим, но без следов явной паники, только глаза быстро-быстро бегали, словно она просчитывала пути отступления в случае чего. ... В целом, её сложно за это упрекнуть. Будь она действительно всего лишь девушкой-одиночкой, здесь, под покровом ночи, ей действительно было бы хоть немного страшно встречаться с двумя парнями, которые, по совместительству, являются её конкурентами за жизнь. Однако юноши прекрасно понимали, что вряд ли в этом дело. В конце концов, скорее всего в её теле сидела тварь. Хуа Чэн оценивающим взглядом посмотрел на рюкзак, от чего девушка едва заметно вздрогнула и рефлекторно сжала его ещё сильнее. В её взгляде промелькнул намёк на испуг. — Ху Де. — Совсем не вежливым тоном позвал Хуа Чэн, смерив девушку взглядом. Его зрачки едва заметно подрагивали, и Се Лянь понял, что его спутник в этот момент просчитывает варианты. — Что ты там прячешь? Девушка отступила на шаг назад, развернулась и бросилась бежать. Однако Хуа Чэн начал двигаться едва только она пошевелилась, буквально взлетев по лестнице вверх, и благодаря своей физической подготовке, намного превосходившей оную у девушки, догнал её на выходе в коридор и схватил за руку, едва не вывернув ей запястье. — Куда же ты? — С усмешкой спросил он, наблюдая, как она трепыхается. Се Лянь быстро подошёл ближе и тут же понял, почему Ху Де носила рюкзак в руках — одна из его лямок порвалась в месте соединения со спинкой. Сумка уже была потрёпанной, так что, скорее всего, у неё банально разошёлся шов. — Тебе какое дело? — Куда более нервным тоном, в котором плескались оттенки гнева и страха, огрызнулась девушка, изо всех сил пытаясь вырваться. — Вас это не касае- Ай! Не дослушав, Хуа Чэн просто резко вырвал у неё рюкзак, заставив прерваться на полуслове и вскрикнуть. Разумеется, девушка тут же потянулась за ним, желая вернуть себе отобранное, но Хуа Чэн, пользуясь своим превосходящим ростом, просто отодвинул руку подальше, словно дразня девушку. Поскольку рюкзак был закрыт, и обе руки у него были заняты, Хуа Чэн протянул свою добычу Се Ляню, и тот, игнорируя неприятное чувство от того, что всё это выглядело как издевательства, быстро расстегнул молнию и заглянул внутрь. Се Лянь нахмурился. — Что там, Гэгэ? — С любопытством в голосе спросил Хуа Чэн, по прежнему не отпуская руку девушки. В рюкзаке лежал, завёрнутый в тряпки, иссохший детский трупик, который ещё сегодня лежал в одном из ящиков кабинета главврача. Должно быть, за ним Ху Де и пришла сюда в это время. — Тот младенец. — Ответил Се Лянь, поднимая взгляд на Хуа Чэна. Разумеется, и без уточнений было понятно, о чём Се Лянь говорил. Ху Де тут же вся сдулась, словно поняла, что сопротивление бесполезно, и быстро, даже несколько панически, заговорила: — Отпустите меня... — Её голос дрожал, девушка в страхе оглянулась на пустой коридор. — Она в любой момент может вернуться. А когда увидит, что младенец пропал, разорвёт нас на части! Не сложно было догадаться, что Ху Де говорила о медсестре. — О? — Подняв брови, ледяным тоном протянул Хуа Чэн. — Если так боишься, то для чего тогда решила украсть её ребёнка? — Я не... Я просто подумала, что это очень важная подсказка! Может быть, в нём спрятан ключ... — Затараторила девушка, всё больше волнуясь. — Я просто решила исследовать кабинет ночью, и внезапно обнаружила, что в это время младенец молчит, если его взять, в то время как днём он сразу же начинает плакать!.. Тело девушки сотрясала дрожь. Казалось, её нервы уже не выдерживали. Медсестра действительно могла подняться сюда в любой момент. К тому же, время уже приближалось к полуночи, самое время ей потихоньку начать появляться. Смерив девушку взглядом и оценив риски, Хуа Чэн наконец кивнул, не собираясь, правда, её отпускать: — Ладно, возвращаемся в палату. — Он отпустил её запястье и вместо этого крепко сжал плечо, подтолкнув в сторону лестницы. Так они втроём начали медленно спускаться вниз. В идеале, им стоило дождаться, пока медсестра не начнёт спрыгивать, чтобы поймать момент, когда она ещё на улице, и безопасно проскользнуть в палату. Ху Де выглядела так, будто спаслась от смертной казни. Её облегчение едва не стекало с лица, видимое даже в таком тусклом свете. Очевидно, медсестру она боялась до дрожи в коленях. Но это не было надёжным доказательством того, что в ней сидит врач. После вчерашнего ночного представления не только девушки, но и мужчины могли бы получить себе фобию перед медсёстрами на всю оставшуюся жизнь. Размышления Се Ляня уткнулись в стену. Им нужно было чётко выяснить, сидит ли в Ху Де тварь или нет, но он всё никак не мог придумать, как это сделать. Косвенные признаки делу не помогали, а если спросить в лоб — она наверняка упрётся рогом, отрицая любые их обвинения. Ударяя по траве, они лишь спугнут змею. И что им делать? По-хорошему, на самом деле, особой надобности в выявлении врача не было, по крайней мере, пока он сидит в этой девушке и они не выпускают её из поля зрения. Но врач был желанным источником информации. К тому же, целью медсестры. Внезапно тело Се Ляня пробрало крупной дрожью, каждый волосок встал дыбом, а спина похолодела. Он услышал звук. Стук каблуков медсестры по каменным ступеням. И она поднимается сейчас наверх. Се Лянь поймал Хуа Чэна за руку, заставив того остановиться вместе с девушкой, и громко прошептал: — Она идёт сюда! Хуа Чэн тут же изменился в лице. Девушка и вовсе побледнела как труп. — Сюда? — Тем же шепотом переспросил Хуа Чэн, резко повернувшись к началу лестницы. — Она поднимается на пятый этаж, по этой же самой лестнице! — Кивнул Се Лянь. — Уходим. — Коротко бросил Хуа Чэн, разворачиваясь обратно на шестой этаж и буквально взлетая наверх. Стараясь, конечно, бежать потише. Благо, они не успели спуститься далеко — лишь на один пролёт. Спустись они на пятый этаж, чтобы спрятаться там, и скорее всего были бы услышаны или и вовсе увидены, когда медсестра поднялась бы. Сейчас их единственная надежда — пробежаться по шестому этажу и спуститься по другой лестнице. Если они успеют, то скорее всего смогут скрыться в своей палате. В рекордные сроки троица высыпалась на шестой этаж и что есть мочи побежала по коридору, сворачивая на поворотах. Вряд ли медсестра идёт сейчас наверх, потому что почувствовала или услышала их — дверь была бы непроходима, имей тварь возможность отслеживать местоположение игроков в санатории, а действовали они достаточно тихо. Значит, медсестра, вероятно, шла сюда ради чего-то другого, вероятно, в кабинет главврача — он как раз располагался ближе к той лестнице, по которой она сейчас поднималась. Се Лянь напряг слух. Стук каблуков ускорился. Должно быть, она услышала их бег, но иного выбора не было — если бы они шли тихо, они не успели забежать за поворот и скорее всего медсестра успела бы их увидеть. А даже если и нет, всё равно была возможность, что она начнёт обходить этажи как дежурные медсёстры, и тогда они бы точно попались, не успев уйти далеко. Сейчас им нужно было только поспешить. Они уже подбегали к другой лестнице, когда каблуки вышли на шестой этаж и с довольно приличной скоростью понеслись вперёд. Затем об стену бахнула дверь, словно её открыли со всего маха. Пять секунд тишины, за которые троица успела достигнуть лестницы и начать сбегать вниз. А затем санаторий потряс оглушительно громкий женский вой, наполненный ничем не прикрытой яростью, от которого стыло в жилах. Се Лянь скривился от боли, на ходу закрывая уши и едва не падая на ступеньки. Звук был настолько пронзительным, что юноше показалось, словно из его ушей вот-вот польётся кровь. Младенец. — Догадался Се Лянь. — Вот почему она поднималась наверх, и вот почему сразу не погналась за ними: она шла проверить своего ребёнка. Ребёнка, который сейчас лежал в рюкзаке у него в руках. Остальные тоже, должно быть, осознали этот факт. Сейчас Се Лянь не слышал шагов медсестры, но это не значит, что она не погонится за ними в ближайшее время. Бежавшая рядом с ними Ху Де, которую Хуа Чэн отпустил ещё в самом начале их забега, повернулась к Се Ляню и, закусив губу, негромко предложила забрать младенца. Се Лянь в ответ нахмурился. Очевидно, ребёнок был целью медсестры, поэтому она будет охотиться в первую очередь на того, в чьих руках он будет находиться. И, возможно, слабохарактерный игрок, напуганный до потери рассудка, с энтузиазмом согласился бы передать опасный предмет кому угодно. Но не Се Лянь. Потому что предложение Ху Де выглядело очень странно. Зная, что младенец опасен, и до ужаса боясь медсестру, она, тем не менее, зачем-то хотела вернуть его себе. Скорее всего это значит, что она знает о младенце больше их, и ей он определённо для чего-то нужен, даже необходим. А, учитывая, что в девушке скорее всего сидел врач, эта догадка обретала форму. Младенец был важной деталью. Но деталью чего? — Всё в порядке, я сам понесу. — Ответил Се Лянь, крепче прижимая рюкзак к груди. Девушка поджала губы, но, поколебавшись с секунду, всё же возражать не стала. Троица пробежала мимо пятого этажа, не собираясь на нём задерживаться, и скользнула дальше, с новыми силами пролетая ступеньку за ступенькой, пока не оказалась на четвёртом этаже, прежде чем резко остановиться, застыв от ужаса. По ту сторону коридора, прямо напротив них в неестественно искривлённой позе стояла медсестра. Окровавленная, изломанная, но жутко довольная, с пугающей улыбкой и большим ножом наперевес. Вероятно, она выпрыгнула из окна в кабинете главврача, чтобы обойти убегающих и встретить их снизу. Эту мысль подтверждал тянущийся за ней кровавый след. За неимением других вариантов, они развернулись, собираясь из последних сил побежать обратно. Но на этот раз медсестра оказалась быстрее. Едва Се Лянь моргнул, как окровавленная фигура уже стояла перед ними, замахиваясь ножом. В нос ударил смрад, показавшийся юноше запахом самой смерти. Рефлекторно, он крепче прижал к себе рюкзак и прикрыл глаза, чувствуя, как с боку кто-то с силой дёрнул его за руку, увлекая его на пару шагов в сторону. Се Лянь открыл глаза, словно бы в замедленной съёмке наблюдая, как холодный метал падает вниз. Он знал, что будучи носителем украденного младенца, его смерть будет стоять у медсестры в приоритете, однако он неожиданно понял, что нож целился не в него. Медсестра атаковала Ху Де. Из вспоротого живота брызнула кровь. В некотором замешательстве Се Лянь переставлял ноги, пока его оттягивали подальше от двух окровавленных фигур, и наблюдал за девушкой, которая ещё каких-то десять минут назад дрожала от одного только упоминания медсестры. Сейчас она не выглядела особо напуганной, даже когда лезвие с силой опустилось вниз и резко вышло, выпуская водопады крови. Ху Де перевела взгляд на Се Ляня и в её глазах он увидел злорадство. На лице плясало предвкушение, губы изогнулись в улыбке. Словно бы не её сейчас убивали, словно бы... Она с нетерпением ждала, когда же их начнут убивать. Се Лянь с Хуа Чэном стояли чуть поодаль, всего в паре-тройке метров от девушки и медсестры, безмолвно наблюдая за всем происходящим. Нож снова замахнулся и со всей дури полоснул по груди, с отвратительным хрустом ломая рёбра. Снова и снова медсестра заносила нож над головой, кромсая тело девушки в своих руках. На землю летели брызги крови, лоскуты кожи и ошмётки мяса. Хуа Чэн почему-то не хотел бежать — иначе они уже бы это делали. Вместо этого, словно что-то для себя решив, он твёрдо стоял на месте, ладонью держа запястье Се Ляня. Но он не был так спокоен, как хотел показаться. Чужие пальцы сжимали руку Се Ляня так сильно, что, казалось, вот-вот передавят кровоток. Это было даже больно, но Се Лянь не сделал ничего, чтобы остановить его, даже не пискнул, безропотно позволяя сжимать себя. Се Лянь примерно понимал, почему они стоят. Убежать от медсестры скорее всего невозможно, а до утра, когда она исчезнет, они банально не протянут. Но это не всё. Даже будь ситуация безвыходна, Хуа Чэн не сдался бы легко. Вероятно, он что-то придумал, но Се Лянь не мог понять что. Неужели Хуа Чэн хочет попытаться договорится с тварью?.. Изуродованное тело Ху Де сломанной куклой упало в широкую лужу крови и замерло в неестественной позе совсем без движения. Девушка была мертва. ... Но станет ли тварь их слушать? Медсестра, радостно скалясь, обернулась к юношам. Она не спешила, в её движениях совсем не было поспешности — лишь некоторая дёрганность от того, что её изломанное тело не могло сохранять достаточную пластику. Хуа Чэн внезапно разжал пальцы на запястье Се Ляня и не глядя забрал у него рюкзак, пока тварь медленно шла к ним, упиваясь атмосферой. Она-то знала, что никуда они от неё не денутся. А затем он полез в карман и достал... Матрёшку? Глаза Се Ляня расширились от удивления. Разве они не оставили её в рюкзаке вместе с табличкой? Когда Хуа Чэн успел... Неужели он забрал игрушку перед самым выходом из палаты, оставив в рюкзаке лишь табличку перед тем, как закрыл дверь?.. Краем глаза Хуа Чэн заметил реакцию Се Ляня, но никак не отреагировал, сосредоточив своё внимание на медсестре, которая, о чудо, замерла. Она тоже заметила матрёшку. — Мы его нашли. — Произнёс Хуа Чэн, разделяя верхний слой и кидая две половинки перед медсестрой, оставляя в ладони лишь самый маленький сегмент с младенцем. Медсестра посмотрела на эти половинки, а затем подняла глаза на лицо Хуа Чэна, по прежнему не двигаясь. Азартная улыбка на её лице не сошла полностью, но заметно потускнела, словно бы став серьёзней. — Он прямо за твоей спиной. — Продолжил Хуа Чэн, так же не отрывая взгляда от лица твари. Окровавленная женщина даже не шелохнулась, будто не слышала, но нападать почему-то не спешила. Казалось, она обдумывала чужие слова. — Мы можем помочь тебе расправиться с ним в последний раз, окончательно. — Хуа Чэн открыл рюкзак и одной рукой протянул его медсестре. — Он давно должен был умереть. Наконец медсестра двинулась. Она медленно подошла ещё на шаг и свободной рукой потянулась за рюкзаком, затем взяла его. Холодно, но совсем без резкости. Она заглянула внутрь, на секунду тихо замерев, а затем развернулась и направилась в сторону лестницы. Хуа Чэн тяжело выдохнул, как только окровавленная фигура исчезла за лестничным пролётом. В этот момент Се Лянь осознал, что всё это время не дышал — его лёгкие горели. В его голове образ безногой девочки, что скакала по огромному барабану из человеческой кожи, наложился на фигуру медсестры. Да... Иногда с тварями действительно можно было договориться. Се Лянь сделал пару шагов и привалился к стене, прикрыв глаза. Он ощущал слабость в теле... Особенно в коленях, из-за чего стоял неустойчиво. На секунду он задумался о том, почему его тело так бурно отреагировало, а затем почувствовал, как чья-то ладонь аккуратно поймала его собственную. Се Лянь открыл глаза и взглядом встретился с Хуа Чэном. Тот выглядел не лучше его самого — было видно, как усталость плещется в теле, отражаясь на лице. Но тем не менее Хуа Чэн стоял, даже нашёл в себе силы улыбнуться. Се Лянь чувствовал усталость — наверняка им обоим прямо сейчас хотелось просто упасть на подушку и проспать целые сутки. Сказалось перенапряжение после долгой тревоги, выжимающего силы побега и момента чистейшего ужаса только что. Телу просто хотелось расслабиться после всего этого. Но нельзя. Се Лянь оттолкнулся от стены, встав ровно, и хлопнул себя по щекам, желая хоть немного взбодриться. Им нельзя сейчас покидать Ху Де — в ней находится врач, и если вспомнить изуродованное тело Цзян Инжуя, становилось понятно — скоро врач попытается покинуть тело девушки и найти новую жертву. Если Се Лянь с Хуа Чэном пропустят этот момент, врач спрячется, на этот раз ещё лучше, и тогда поймать его будет гораздо сложнее. А поймать надо. Хуа Чэн обещал, что они это сделают, и в случае невыполнения этого самого обещания, страшно представить, что медсестра с ними сделает. Се Лянь посмотрел на изрезанную фигуру залитой кровью девушки и вздохнул. Кто знает, сколько придётся ждать. Юноша поёжился. В санатории в целом было прохладно, но ночью температура падала ещё ниже. По коридорам гуляли сквозняки. — Гэгэ, давай я принесу одеяло? — Заметив движения Се Ляня, мягко предложил Хуа Чэн, зевнув. — Да, было бы неплохо. —Улыбнулся Се Лянь, заразившись зевком. — Я пока с ней постою... — Его уставшие глаза осветила важная мысль. — Скажи Фэн Юнлэ, что с нами всё хорошо, и что мы в безопасности. А то ведь снова так и просидит всю ночь без сна. Хуа Чэн усмехнулся и кивнул: — Обязательно. — Затем он развернулся и пошёл к их палате, пару раз обернувшись, словно желая убедиться, не произошло ли за эти несчастные пару секунд ничего страшного. Се Лянь в ответ каждый раз с улыбкой махал ему рукой, пока Хуа Чэн не скрылся за дверью.

***

Се Лянь снова облокотился на стену, подавляя отчаянные зевки, и пустым взглядом сверлил бездыханное тело девушки. Его вялые мысли плавали с одной темы на другую, пока он не вспомнил момент, подобный тому, что происходит с ним сейчас. Та ночь в заснеженной деревне, когда им пришлось стоять на снегу и слушать чавканье твари, была самой тяжёлой в его жизни, как морально, так и физически. Прошло уже много времени, но Се Лянь всё ещё помнил эти ощущения. Сильнейшая усталость, собачий холод и непрекращающаяся тревога сопровождали его всю ночь. Конечно, сейчас определённо было потеплее, но Се Лянь всё ещё зябко ёжился, сильнее кутаясь в одежду. Должно быть, он вспотел, пока бежал, и это сильнее охладило кожу. Ещё Се Лянь хотел есть. Не сказать, что так же сильно, как хорошего сна и тёплой постели, но всё же. Да, Се Лянь почти всегда доедал свою тарелку, но на той жиденькой баланде далеко не уедешь, особенно после такой нервотрепки. Но если потребность в тепле будет удовлетворена уже вскоре, когда Сань Лан принесёт одеяла, то вот голод можно будет удовлетворить лишь утром, за завтраком — Се Лянь очень сомневался, что даже пойди он сейчас в столовую, которая наверняка заперта, найдёт там хоть что-то съедобное. Да и уходить в одиночку, даже — особенно — оставив здесь с телом девушки Хуа Чэна, тоже было не самой удачной идеей. Во-первых, Се Ляню не нравилась мысль, что Хуа Чэн останется один на один с потенциальной опасностью — врачом, а во-вторых... То что медсестра отпустила их сейчас, не значит, что она разрешила им нарушать правила. Вряд ли она будет довольна, увидев снующего по коридорам санатория Се Ляня. Так что придётся потерпеть. Но, наверное, больше всего Се Лянь хотел домой. В родной реальный мир. Дверь — очень выматывающее место. Как физически, так и морально. Постоянное напряжение и плохие условия жизни совершенно не доставляли Се Ляню удовольствия. Се Ляню очень хотелось бы прямо сейчас вернуться в коттедж. Да, там на улице во всю царила осень, часто шли дожди, создавая сырость, да и ветер за городом был сильнее... Но в коттедже всегда было тепло. Ни Хуа Чэн, как номинальный хозяин, ни Юйши Хуан с Хэ Сюанем, никогда не скупятся на поддержку своей базы. Там всегда работает отопление, электричество и вода, причём без ограничений. Помещения, включая кухню и спальни, обставлены хорошей мебелью и большим количеством современной техники, а если вдруг что-то выходило из строя, будь то сантехника или электроника, в кратчайшие сроки приезжал мастер и быстро всё исправлял. Се Ляню было сложно представить, сколько ушло денег на всё это, но, тем не менее, не мог отрицать, что база «Бедствия» была едва ли не лучшим местом для жизни... По крайней мере, для самого Се Ляня. Конечно, иной раз юноша скучал по своему настоящему, родительскому дому, но, честно говоря, не хотел туда возвращаться. И даже не столько потому что его дом хуже обустроен, сколько из-за одиночества, которое сопровождало его там. Подумать только, сколько лет Се Лянь даже и не осознавал, что хочет находиться в компании, иметь настоящую семью. Его родной дом хорош — он большой, не требует особого ремонта, не так уж стар, в нем достаточно техники и помещений. Но в нем Се Лянь не сталкивается с заспанными соседями в коридорах по утрам, не беседует о сортах томатов, помогая готовить на кухне у плиты, не подкармливает особо прожорливых жильцов оставшимися после готовки морковкой и фруктами, не даёт Жое порезвиться с милым маленьким пёсиком, бегая по гостиной, не слышит как на другой части дома парочки спорят о своих любовных делах... В коттедже он никогда не одинок. А ещё там тихо, именно снаружи, на улице, совсем не как в городе с вездесущими машинами и прохожими. Се Лянь даже и не знал, что такое возможно. Да и воздух там несколько лучше, словно бы чище, хотя они и не так далеки от города. Услышав звук открытия двери, Се Лянь повернулся и увидел, как Хуа Чэн, вместе с Фэн Юнлэ, аккуратно выносят два матраса из палаты, вероятно, снятые со второй двуспальной кровати. Он нежно вздохнул. Се Лянь не мог не подумать о том, что помимо всего прочего, в его родном доме нет Сань Лана. А жить без него уже как-то и не хотелось, честно говоря. Двое юношей на пару донесли матрасы до того места, где стоял Се Лянь, и безжалостно бросили их под стеночкой на грязный пол. Сразу после этого Хуа Чэн развернулся и снова пошёл в сторону палаты, вероятно, за одеялами, а вот Фэн Юнлэ напротив — немного неловко остался стоять рядом, переминаясь с ноги на ногу. — Что-то случилось? — Мягко спросил Се Лянь, уже догадываясь, что может услышать. Скорее всего, подросток хотел остаться с ними, чтобы не находиться всю ночь одному. — Сань Лан рассказал в общих чертах о том, что вы делаете... — Фэн Юнлэ потупился, смущённо опустив взгляд в пол. — Да?.. — Без следа нетерпения в голосе, нежно подтолкнул подростка Се Лянь, ободряюще улыбнувшись. — Я хотел сказать... — Он замялся, на его лице отразилась борьба. Должно быть, Фэн Юнлэ уже спрашивал у Хуа Чэна, может ли он присоединиться к их вахте, и получил отказ, однако знал, что мнение Се Ляня в их команде почему-то стоит выше мнения Хуа Чэна, и теперь мучался, не желая навязываться, но и страшась остаться одному. — Я хотел пожелать вам хорошего... Дежурства. — Наконец выдавил он, как раз тогда, когда Хуа Чэн вышел в коридор с, как минимум, тремя одеялами из четырёх. — Спасибо. — Вполне искренне поблагодарил Се Лянь, с мягкой улыбкой похлопав подростка по голове. — Спокойной ночи, Юнлэ, прошу, постарайся всё же уснуть. — Хорошо. — Немного смущённо ответил тот и развернулся, нос к носу столкнувшись с Хуа Чэном. Се Лянь посмотрел на лицо Хуа Чэна и увидел там надутое выражение. — Спокойной ночи. — Кисло пожелал тот, наблюдая за тем, как подросток, видимо, почувствовав неладное, спешно юркнул в бок и побежал к палате, прежде чем скрыться в ней, затворив за собой дверь. Но внутренний замок он так и не провернул. Се Лянь снисходительно качнул головой, невольно вспомнив Ци Жуна и Цзюнь У, и принял из рук Хуа Чэна одно из одеял, не забыв поблагодарить за заботу. Хуа Чэн посмотрел на него со взглядом щенка, словно всем сердцем прося о чём-то, и Се Лянь, снова нежно вздохнув, потрепал и его по голове, похвалив за идею принести сюда матрасы. Щёки Хуа Чэна осветили росчерки румянца. Он выразительно-гордо кивнул, вызвав у Се Ляня тихий смех. Каждый из них закутался в своё одеяло, а третье они накинули на плечи сверху, когда бок о бок сели на матрасы и облокотились на стену. Так было гораздо теплее. К этому моменту сознание Се Ляня немного прояснилось. Он чувствовал себя вяло, тело казалось тяжёлым, однако спать он хотел уже далеко не так сильно. Юноша достал из поясной сумки свой телефон, сначала взглянув на время, а затем на процент оставшегося заряда. Телефон, как оказалось, тоже голодал, сидя на восьми процентах, однако в отличие от Се Ляня, у него была возможность подкрепиться. Юноша вновь полез в свою сумку, молча радуясь тому, что всё-таки решился её взять, и достал сначала совсем коротенький проводок, а затем и небольшой прямоугольный повербанк, который впритык влезал в боковой карман. Его Се Ляню подарил Ши Цинсюань в честь выписки из больницы после острой пневмонии. Далеко не все игроки носили за двери телефоны — без интернета и связи, мобильные устройства были почти полностью бесполезны, помогая, разве что, следить за временем (с чем так же прекрасно справлялись гораздо более компактные часы), коротать это самое время во время бессонницы или использовать как фонарик (для чего, опять же, можно было бы использовать настоящий компактный фонарик). Телефон занимает место, долго прослужить без подзарядки не может (а далеко не во всех дверях есть хотя бы розетки, да и шнуры место занимают), к тому же, если он повредится здесь, то станет непригодным и в реальности, а далеко не у всех игроков достаточно финансов на покупку нового. Тем более, Се Лянь слышал на форумах довольно известную старую байку о двери, в которой сюжет крутился вокруг восстания проклятой призраками техники или нечто вроде того, и иметь там при себе телефоны было действительно опасно для жизни. Но Ши Цинсюань, как и Се Лянь, был из тех, кого это всё не пугало, и он с большим энтузиазмом брал свой любимый гаджет с собой, не способный, видимо, расстаться с ним слишком надолго. Так что именно он открыл Се Ляню мир запасающих энергию устройств и подарил Се Ляню маленькое навороченное чудо, которое могло заряжать телефон Се Ляня всю неделю, было водонепроницаемым и ударостойким. На самом деле, увидев в интернете, сколько стоит это «чудо», Се Лянь хотел было отказаться и вернуть повербанк Ши Цинсюаню, но тот ловко надавил на жалость и Се Ляню пришлось сдаться. С тех пор он и носит это устройство за двери. И — он не будет врать, — это действительно удобно. Се Лянь воткнул совсем коротенький кабель от зарядки сначала в свой телефон, а затем и в один из разъёмов повербанка, после чего включил себе совсем простенькую игру про птичек, которых рогаткой надо запускать в зелёных свиней — одну из игр своего детства — и задвигал пальцами по экрану. Читать он сейчас всё равно не сможет — фокус его внимания из-за усталости сильно плавал, — а его любимый судоку лишь усилит сонливость. На этот раз, чтобы не спать, нужно было что-то динамичное. Хотя бы птицы, отбирающие у свиней свои яйца. В голове мелькнула мысль о том, что жаль нельзя взять за дверь свой Nintendo Switch, (который ему опять же подарил Ши Цинсюань, пока Се Лянь скучал на больничной койке) — тот был слишком большим и потому неудобным. Но в остальном Nintendo Switch был действительно классным устройством — Се Лянь даже пожалел, что раньше никогда и не задумывался о приобретении игровой консоли. Ему настолько понравилось, что он даже подарил Ци Жуну и Гу Цзы по штуке. Удовольствие, конечно, не из дешёвых, как и любая техника, но и проблем с финансами у него сейчас нет. Так уж вышло, что без работы у Се Ляня слишком много свободного времени, даже с учётом тренировок, игр с Жое и готовкой, поэтому в видеоигры он окунулся с энтузиазмом. Марио, Покемоны, Зельда, пиксельная ферма, игра про детский кредит на острове... Се Лянь действительно хотел бы сыграть в это прямо сейчас. Чувствуя лёгкое раздражение, которое, тем не менее, прошло спустя пару секунд, Се Лянь отправил в полёт последнюю птицу и поднял взгляд на лежащее на полу зловонное тело девушки. За последние пол часа ничего не изменилось — даже кровь не вся успела свернуться. Сидящий рядом Хуа Чэн, который поначалу наблюдал за экраном Се Ляня, теперь привалился к стене и прикрыл глаза. Сложно сказать, заснул ли он, впал ли в дрёму или просто отдыхает, опустив веки, но в любом случае Се Лянь не собирался его тревожить. Было бы неплохо, если бы хоть кто-то из них мог немного отдохнуть. Так или иначе, если Се Лянь внезапно обнаружит, что больше не может держать глаза открытыми, он разбудит Хуа Чэна, прежде чем провалиться в сон. Время тянулось медленно, юноша невидящим взглядом уткнулся в окровавленные брызги на плитке, на которые так удачно падал лунный свет. Его мысли плавали, он слушал тихое и размеренное сердцебиение, которое в медленном ритме тихонько раздавалось совсем рядом с ним. ... Просто беспричинно обострился слух. У Се Ляня такое иногда случается, особенно по ночам. Его голову больше занимала сейчас другая мысль, которая прокручивалась в его сознании как старая заедающая пластинка, постоянно повторяясь по кругу и в моменте ненадолго обрываясь, прежде чем вернуться снова. Зачем всё-таки Сань Лан взял с собой матрёшку? Почему скрыл это? У Се Ляня было примерное понимание того, когда и как Хуа Чэн забрал матрёшку — тот вошёл в палату, в которой хотел оставить рюкзак, секунд на пять, максимум десять, но этого времени хватило бы для того, чтобы достать матрёшку спрятать в одном из своих многочисленных карманов, пока Се Лянь осматривает коридор. Возможно Хуа Чэн в последний момент всё же посчитал, что матрёшку будет лучше взять с собой на случай... Непредвиденных обстоятельств. В конце концов, эта игрушка действительно могла быть ключевым предметом, и так и оказалось. Но почему он скрыл это? Неужели не хотел волновать Се Ляня? Юноша слабо усмехнулся. Наверняка Сань Лан просто испугался, что Се Лянь потребует половину времени носить матрёшку у себя, потому что в тот момент они ещё не знали, что игрушка безопасна. Что же, этот страх был в целом оправдан, Се Лянь действительно не позволил бы Хуа Чэну взять все риски на себя. Но с этого момента Се Ляню стоит быть бдительней в этой и последующих дверях. Он не собирается повторять этот инцидент снова, даже — особенно — если это значит рисковать жизнью. Се Лянь посмотрел на тихонько сопящего Хуа Чэна и мягко вздохнул. В его сердце разлилось обжигающее тепло. Юноша очень аккуратно поправил съехавшее одеяло на плечах своего спутника и, прижавшись к нему чуть ближе, в очередной раз взглянул на окровавленное тело, прежде чем вновь уткнуться в экран своего телефона.

***

Наконец, в пол четвёртого утра, перед самым рассветом, кое-что произошло. Хуа Чэн, проспавший около трёх часов и принявший пост, позволив Се Ляню около получаса назад заснуть, заметил, как ранее бездыханное тело зашевелилось. Мёртвая девушка открыла глаза, невидящим взглядом сверля потолок. Её пальцы дрожали, конечности едва-едва извивались, но было видно, что двигаться полноценно она не могла. Се Лянь спал, привалившись к плечу Хуа Чэна. Он заснул совсем недавно и быстро провалился в глубокий сон, совершенно не замечая происходящего. И Хуа Чэн, несмотря на обстоятельства, не спешил его будить. Шанс того, что тварь прямо сейчас представляет для них угрозу, был довольно мал. Постепенно беспорядочные телодвижения мёртвой девушки приобрели некоторую упорядоченность. Она медленно и очень шатко встала на ноги, всем своим видом демонстрируя, что наверняка упадёт, если сделает хоть шаг. С её губ сорвался не то свист, не то шелест. За щеками в приоткрытом рте было видно, как извивается язык, нижняя челюсть то поднималась, то опускалась, словно бы она заново училась ими пользоваться после долгого простоя. Хуа Чэн по-прежнему сидел на месте. Его левая рука скользнула за спину и приобняла Се Ляня, готовая в любой момент дёрнуть податливое тело в сторону. Наконец, взгляд Ху Дэ приобрёл некоторую ясность. Она дёргано покрутила головой, осматриваясь по сторонам, а затем жадным взглядом вперилась в Хуа Чэна. Их глаза встретились. Хуа Чэн тут же заметил, что в чужом взгляде не осталось ничего человеческого, но его собственный, в отместку, ничуть не утратил холодное спокойствие, не собираясь отступать. — Спасите... — Пробормотала Ху Де, сначала очень медленно, тихо и неразборчиво, а затем, уже уверенней и громче повторила: — Спасите... Скорее, спасите меня... Я ещё жива!.. Она продолжала смотреть на них, в её взгляде не было ни узнавания, ни осознанности. Девушка продолжала говорить, не отрывая от них взгляда, но её действия не были продиктованы разумом — по всей видимости, она двигалась больше инстинктивно, чем осмысленно. Однако постепенно её сознание начало проясняться. Словно что-то вспомнив, она резко замолчала, а затем, скривившись, с явной злостью пробормотала: — Почему... Почему вы не умерли?!.. Хуа Чэн в ответ лишь лениво хмыкнул, отпуская плечо Се Ляня и складывая руки на груди: — Что, надеялась, что она нас убъёт, да? Юноша видел, что девушка едва держится на ногах и упадёт, от малейшего сквозняка, поэтому совсем не беспокоился. Ху Де молчала, стоя на месте как призрак. Если приглядеться, можно было заметить, что она не дышит. — Вот ведь какая жалость, — Демонстративно небрежно продолжил Хуа Чэн. — она пощадила нас, поскольку я пообещал ей помочь избавиться от тебя. — Он злорадно рассмеялся. — Главное - не позволять тебе заполучить новое тело. Я прав, Цзян Инжуй? В глазах Ху Де мелькнула паника, она обеспокоенно затараторила: — Я не понимаю, о чём ты... Хуа Чэн снова усмехнулся, наблюдая за тем, как девушка попыталась сделать шаг назад, к стене, но упала навзничь, слишком слабая, чтобы нормально ходить. Однако она не отчаялась. С недюжим упорством Ху Де вновь зашевелилась и перевернулась, вновь желая встать. Наконец Хуа Чэн понял, что она собирается делать. Прищурившись, он очень аккуратно приподнял тело Се Ляня и опустил его на матрасы, не забыв хорошенько укрыть сверху, а затем встал и обернулся к девушке, которая уже стояла на четвереньках. Хуа Чэн с силой пнул её в бок, заставив с булькающим хрипом полететь обратно на пол. Он посмотрел на Се Ляня, и лишь убедившись, что тот не проснулся, негромко произнёс, с наигранным дружелюбием в голосе: — Как думаешь, куда ты собралась? — Какое твоё собачье... — Ядовито выплюнула Ху Де, вновь тяжело перевернувшись на живот. — Кажется ты ещё не поняла... — Ещё раз коротко взглянув на безмятежное лицо Се Ляня, Хуа Чэн наступил девушке на спину, с силой придавив к полу. — Думаешь, я отпущу тебя искать себе новую жертву? Тело Ху Де слабо дёрнулось, словно из последних сил пытаясь стряхнуть с себя чужой вес, но у неё ничего не вышло. — Что ты несёшь... — Злобно прошипела девушка, видимо, до последнего не желая признавать, что является паразитом. Хуа Чэн хмыкнул, лишь сильнее надавив на чужую спину. Конечно, ему не хотелось трогать эту тварь. В конце концов, он до сих пор не знает наверняка, как врач сменяет свои тела, однако и позволить ей уйти он тоже не мог. В любом случае, он определённо не собирается трогать её живот или позволять ей прикасаться к себе. Хуа Чэн достал из кармана телефон Се Ляня, который он совсем недавно, по просьбе самого же Се Ляня, снял с повербанка, когда устройство полностью зарядилось. Он взглянул на экран и посмотрел на время. Без двадцати четыре. В задверных мирах солнце обычно встаёт к шести, а значит до рассвета ещё далеко. В коридоре было темно и тихо, пахло кровью и больничной химией. Хуа Чэн нахмурился, смотря на затихшую девушку под своими ногами. Словно смирившись со своей судьбой, она тихо лежала на полу, больше не пытаясь вырваться. Но он прекрасно знал, что она просто поджидала момент. Хуа Чэн сталкивался с подобными ситуациями не один и не два раза. Просто по своему опыту он мог сказать, что тварь вновь попытается сбежать где-нибудь перед рассветом или во время него. Потому что это её единственный шанс на спасение. Игроки вставали в семь-восемь часов, и если они узнают, что в Ху Де прячется паразит, который очень хочет найти себе нового хозяина, они и на километр к ней не подойдут. А поверить в это им будет несложно, ведь она, со всеми этими многочисленными порезами и ранами, выглядит так, словно бы должна была умереть много часов назад, в луже крови, которой, кажется, натекло больше, чем вообще было в её теле. В самый тёмный час перед рассветом, улучив момент, она обязательно нападёт, причём, скорее всего, не на Хуа Чэна, а на спящего Се Ляня, как на более лёгкую добычу. Хуа Чэн прищурился и, задумавшись на секунду, со всей дури пнул тварь ногой по виску, да так сильно, что послышался хруст. Девушка не успела даже пискнуть от неожиданности, её горло залило кровью, не позволяя издать ничего кроме удушливого бульканья. Не теряя времени, Хуа Чэн поднял ногу и силой опустил пятку прямо на ямку коленного сустава. Послышалось ещё одно громкое бульканье. Хуа Чэн посмотрел на перевернувшегося на другой бок Се Ляня и невозмутимо повторил манёвр. Малоберцовая кость девушки громко хрустнула под его ногой. Хуа Чэн не остановился. Он посмотрел на мирно спящую в паре метров от него фигуру и занёс ногу над кистью девушки. Теперь Хуа Чэн не успокоится, пока тварь не будет обездвижена.

***

Се Лянь проснулся от звона будильника и неохотно открыл сонные глаза, ещё пару секунд тупо пялясь в пустоту и пытаясь проморгаться. После сна он чувствовал себя немного лучше, по крайней мере тело больше не ощущалось свинцовым, а в сознании не шумел серый шум, однако, определённо, этого времени — четырёх часов — ему не хватило для того чтобы выспаться. Когда зрение Се Ляня прояснилось, он огляделся и осознал, что лежит на коленях Хуа Чэна, укрытый одеялом. По-прежнему в коридоре и всё ещё на двух матрасах. Разумеется, Хуа Чэн уже заметил его пробуждение и дружелюбно улыбнулся, когда Се Лянь посмотрел на него, играя с выбившимися прядями волос юноши. — Доброе утро, Гэгэ, как спалось? — Несколько легкомысленно спросил он, не переставая улыбаться. — Ты знаешь, я спал так крепко, что даже снов не видел. — Несколько смущённо улыбнувшись, ответил Се Лянь, поднимаясь с чужих колен и вытягивая руки, чтобы размять затёкшее тело. Внезапно он о чём-то вспомнил и поспешно добавил: — И тебе доброе утро, Сань Лан. Се Лянь повернулся, чтобы посмотреть на Ху Де. Несмотря на то, что он не выспался, юноша не забыл, почему находится здесь. Девушка лежала на спине, её глаза были закрыты, а руки и ноги ровненько лежали вдоль тела, словно бы она просто спала. Но в её рту был кляп из... Куска одеяла? Се Лянь нахмурился. Сложно было не заметить, что тело Ху Де, помимо того, что теперь лежало в другой позе, так ещё и сместилось немного в сторону от центра большой и уже засохшей лужи крови. К тому же этот кляп... Он прищурился, вглядываясь в бледное лицо девушки и пытаясь понять, что показалось ему странным. И тут он понял: челюсть девушки была сдвинута в сторону! Либо вывихнута, либо и вовсе выломана. Взгляд Се Лянь снова прошёлся по всему телу девушки, на этот раз гораздо медленнее и внимательнее. Практически каждый участок кожи, помимо шеи, лица и ладоней, были покрыты одеждой, и с виду выглядели, казалось, вполне нормально, поэтому Се Лянь сосредоточил внимание на открытых участках. Шея была в порядке, лицо выше челюсти — тоже, а вот руки... Наконец Се Лянь заметил, что пальцы девушки были странно искривлены, словно... Переломаны. Должно быть, ещё больше повреждений были скрыты под одеждой. И Се Лянь знал, чьих это рук дело. После долгого безмолвного изучения трупа юноша посмотрел на Хуа Чэна. Тот отвёл взгляд. Се Лянь вздохнул. — Что произошло? — Спросил он, тем не менее, без осуждения в голосе. Хуа Чэн поднял на него глаза и, нацепив на лицо свою обычную уверенную улыбку, как можно более небрежным тоном ответил: — После того, как Гэгэ заснул, наш паразит в какой-то момент очнулся и начал голосить, мол: "помогите мне, спасите!" и попытался пойти на поиски своей следующей жертвы. — Несмотря на свой, казалось бы, уверенный тон, Хуа Чэн нет-нет да поглядывал на выражение лица Се Ляня, словно отслеживая реакцию. — Поэтому мне пришлось вырубить его. Се Лянь медленно кивнул, обдумывая услышанное и додумывая опущенное. Если Ху Де даже после оставленных медсестрой ранений смогла встать, у неё должны быть невероятная выносливость и хорошее сопротивление боли. Скорее всего, удары по голове или в шею не будут особо эффективны. Но обездвижить её нужно было. Нельзя позволить врачу сменить тело. Пойти за верёвками Хуа Чэн так же не мог, потому что это означало бы оставить тварь без присмотра, ещё и в присутствии спящего Се Ляня, который прекрасно бы подошёл в качестве нового живого сосуда. У Хуа Чэна не было выбора — вероятно, ему пришлось переломать... Возможно даже раздробить твари ноги и руки, чтобы та не смогла двигаться. Се Лянь не любил насилие. Тем более такого рода. Но он так же понимал, что другого выбора на этот раз не было. — Ты прикасался к ней? — Спросил Се Лянь, видя в какой аккуратной позе лежит девушка. — Не к животу. — Ответил тот, сходу поняв смысл вопроса. — Видимо, обычный контакт, по крайней мере, через одежду, не приводит к смене тела паразита. — Что-нибудь ещё происходило? — Кивнув, продолжил Се Лянь, вставая на ноги, чтобы потянуться. Хуа Чэн отрицательно покачал головой. Се Лянь присел обратно. Что же, теперь им осталось дождаться пробуждения остальных игроков и объяснить им ситуацию — нельзя было допустить, чтобы хоть кто-нибудь из них по незнанию подошёл к девушке слишком близко или — ещё хуже — попытался помочь. У врача определённо был какой-то механизм смены тела. По-видимому, далеко не каждый физический контакт приводил к этому, раз избивший девушку Хуа Чэн до сих пор не стал носителем паразита... Се Лянь внезапно посмотрел на Ху Де, которая не двигалась с самого его пробуждения, а затем повернулся к Хуа Чэну. Конечно, живот девушки был цел, а не разорван, как у Цзян Инжуя, но проверить всё-таки было необходимо. — Что последнее я обещал тебе? — Спросил Се Лянь, внимательным взглядом сканируя лицо Хуа Чэна. Тот на секунду растерялся, замерев, а затем, широко улыбнувшись, склонился к уху Се Ляня: — Гэгэ подарит хорошему мальчику ошейник и лично наденет его ему на шею. Лицо Се Ляня в одно мгновение стало пунцово-красным, его голова опустела — смущение разогнало все мысли. ... Вообще-то, в последний раз Се Лянь давал ему обещания перед комнатой с трупами, когда предложил подежурить в одиночестве, но видимо Хуа Чэн вспомнил нечто более важное для себя... В любом случае, Се Лянь, тихонько надеясь, что тварь не читает воспоминания своих жертв, задал вопрос, на который мог дать ответ только Хуа Чэн. И получил с процентами. Се Лянь кивнул, показывая, что принял ответ, и отвернулся, прикрыв руками горящие щёки. ... Да, он обещал. Но говорить об этом вслух всё ещё было ужасно неловко!.. Юноша с силой заставил свои мысли вернуться в правильное русло. ... Верно, не каждый контакт с девушкой, приводил к смене хозяина паразитом, но для чего-то же она звала на помощь, когда "проснулась"? Хуа Чэн сказал, что пока Се Лянь спал мёртвым сном, она начала кричать, очевидно желая привлечь к себе игроков, и даже сама попыталась встать и, вероятно, пойти на их поиски. Значит, ей необходимо какое-то взаимодействие... Быть может, как раз "акт помощи" как вариант. Поэтому нельзя допустить, чтобы остальные игроки оставались в неведении относительно этой ситуации. Первым, как ни странно, в коридор выглянул Фэн Юнлэ. И он определённо не выглядел выспавшимся. Должно быть, он долго не мог заснуть, пока наконец не вырубился под утро и не встал по будильнику — минут пять назад Се Лянь слышал тоненькую мелодию откуда-то из палат. Причём не одну. Видимо игроки уже начали вставать и приводить себя в порядок. Увидев, что его напарники вполне себе целы и здоровы, он кивнул им в приветствии и помахал рукой, прежде чем снова скользнуть в палату. Скорее всего, он побежал проверить их едва только пришёл в себя, минуя туалет. Се Лянь улыбнулся. А затем понял, что и сам не прочь бы сходить. Чёрт. Определённо, сейчас ему не помешал бы туалет, душ, плотный завтрак и ещё пару часов сна, как и Хуа Чэну, однако придётся потерпеть. Уже вскоре в коридор начали высыпаться явно не выспавшиеся игроки, которые, как и каждое утро до этого, не выглядели особо довольными жизнью. И у них у всех, глядя на двух сидящих на матрасе людей и один труп девушки на полу, естественно появлялись вопросы. Хуа Чэн без лишней вежливости попросил их заткнуться и дождаться остальных, чтобы он мог рассказать сразу всем. Се Лянь, к его собственному удивлению, даже в мыслях не был особо возмущён такой грубостью. Ну что ж. Он тоже чувствовал себя морально истощённым всем этим. Наконец, когда все оставшиеся в живых игроки собрались в коридоре, любезно готовые слушать, Хуа Чэн поведал им сильно урезанную и местами привранную историю о твари, что как паразит прячется в телах и периодически сменяет их. Он напомнил им и о Цзян Инжуе, который единственный выжил в 405-ой палате, и о Ху Де, которая первая нашла мёртвое тело Цзян Инжуя и которая теперь точно так же лежит ничком в крови с — пока что — целым животом. В это было не сложно поверить. В конце концов они все видели, что живот Цзян Инжуя действительно выглядел так, словно был разорван изнутри. Хуа Чэн объяснил, что оставался рядом с трупом на страже всю ночь, потому что не хотел, чтобы пока они спят, тварь наткнулась на незадачливого игрока и сменила себе тело, а затем ударила им всем в спину в самый неожиданный момент. Конечно, он умолчал о том, что тварью является отсутствующий в санатории врач, и что медсестра жаждет его заполучить. Это не та информация, которой он готов поделиться со своими конкурентами. Но в остальном был честен. Хуа Чэн признал, что не каждый физический контакт с Ху Де приводит к смене паразитом тела, но так же сказал, что не знает точных условий и посоветовал всем держаться от неё подальше. Было видно, его слова не убедили всех — на лицах многих проступали явные вопросы. Они знали, что он сильно недоговаривает. Возможно даже подозревали его во лжи. Однако, тем не менее, никто не стал оспаривать его слова или пытаться действовать наперекор. Весьма слаженно толпа переглянулась и направилась в противоположную от тела девушки часть коридора, к дальней лестнице, просто чтобы не проходить мимо "заражённой" Ху Де. Возможно, после завтрака они ещё придут позже, чтобы понаблюдать. Но это ожидаемый исход. Глупо было думать, что другие игроки хотя бы не попытаются глубже понять происходящее, надеясь найти подсказки к местоположению ключа. Скорее всего, некоторые игроки попытаются позадавать вопросы наедине, когда другие будут далеко. Наверняка они, хоть и смутно, но чувствуют, что Ху Де — важная часть головоломки, хотя бы из-за отсутствия любых других. Когда толпа ушла, единственным оставшимся в коридоре был Фэн Юнлэ. Обходя тело девушки по широкой дуге, он подошёл к сидящим на матрасах товарищам и спросил: — Что дальше? Хуа Чэн и Се Лянь задумчиво переглянулись. В их головах крутились одни и те же мысли. Они уже исследовали большую часть санатория, были в 502-ой палате и в кабинете главврача, нашли комнату с трупами и дверь тоннеля смерти, по совместительству, скорее всего, являющуюся и дверью в реальность. По сути, им больше нечего искать. — Нам осталось лишь дождаться вечера и передать врача медсестре. — Пожал плечами Хуа Чэн. Се Лянь согласно кивнул. — Ну ждём тогда. — Вздохнул Фэн Юнлэ, присаживаясь к ним на матрасы. Се Лянь посмотрел на него и вдруг нахмурился: — Нет. Его спутники вопросительно посмотрели на него. — Нам с Сань Ланом нужно привести себя в порядок. — Твёрдо заявил он. Как минимум сходить в туалет. По лицу Хуа Чэна было видно, что он понял главную мысль, но его хмурый взгляд скользнул по фигуре девушки невдалеке от них. Увидев это, Се Лянь продолжил: — Теперь, когда остальные предупреждены, и здесь есть Фэн Юнлэ, мы можем по очереди сначала посетить ванную, а затем сходить позавтракать. Хуа Чэн смерил Се Ляня взглядом, прикусив губу, а затем медленно кивнул: — Хорошо. Я первым сбегаю в туалет, буквально на минутку, а вы с Фэн Юнлэ посидите здесь. Когда я вернусь, вы пойдёте привести себя в порядок и на завтрак. Затем я пойду. Се Лянь и сам чуть нахмурился в ответ. Ему не нравилось то, что Хуа Чэн, как может, продолжает проявлять повышенную защиту Се Ляня, даже в ущерб себе. По-хорошему, до вечера в санатории практически полностью безопасно, если знать правила. А вот окровавленная девушка перед ними, в сравнении, представляет реальную опасность. Поэтому было бы логично, если бы с ней всегда оставалось двое человек, однако вместо этого Хуа Чэн совершенно неразумно посылает Фэн Юнлэ с Се Лянем. Заметив его взгляд, Хуа Чэн отвёл глаза и добавил: — Ему тоже нужно завтракать. Се Лянь чуть прищурился. Это было очевиднейшее оправдание. Тем более, что по такой логике, первым в столовую с Фэн Юнлэ вполне мог пойти Хуа Чэн. Впрочем ладно. У Се Ляня сейчас не было настроения спорить. Тем более, что один раз Сань Лан уже справился с девушкой сам, значит и во второй раз сможет. Видя, что Се Лянь не стал возражать, Хуа Чэн едва слышно выдохнул и, проводив фигуру Ху Де долгим взглядом, метнулся к их палате, даже не закрыв дверь. Девушка как лежала без движения, так и лежит. Се Лянь не знал, слушала ли она их сейчас, но факт оставался фактом: она ничего в связи с этим не предпринимала.

***

Когда Хуа Чэн вернулся, вытирая лицо полотенцем, Се Лянь схватил Фэн Юнлэ и очень быстрым шагом, из-за которого парнишка едва не споткнулся, направился ко всё той же их палате, на ходу вынимая салфетки. Несмотря ни на что, он не хотел надолго оставлять Хуа Чэна наедине с тварью, поэтому пытался двигаться как можно быстрее. Сходив в туалет и быстро умывшись, он на ходу расчесывал свои волосы, выходя из палаты. Удостоверившись, что с Хуа Чэном до сих пор всё в порядке, Се Лянь по стеночке прошёл мимо девушки к ближайшей лестнице, чтобы поскорее спуститься. Фэн Юнлэ едва за ним поспевал, чертыхаясь про себя на то, какая хорошая у Се Ляня была физическая подготовка. В столовую они ворвались словно бы с боем. Се Ляню хватило тридцати секунд на то, чтобы без единой эмоции проглотить две тарелки каши подряд. От чего у Фэн Юнлэ, съевшего к тому моменту всего три ложки, едва глаза на лоб не полезли. А от взгляда, которым Се Лянь наградил Фэн Юнлэ, запивая кашу чаем, парнишку пробило ознобом, заставив начать есть гораздо быстрее. За те две минуты, что они тут были, к ним пытались подходить другие игроки, но Се Лянь нехарактерно для себя просто отмахнулся от них всех. Он дождался, пока Фэн Юнлэ не доест, а затем, даже не убирая тарелки, потащил подростка обратно наверх. С Хуа Чэном по прежнему всё было в порядке — он сидел на том же месте, выглядя, правда, немного удивлённым появлением Се Ляня. — Мы всё. — Произнёс Се Лянь, как ни в чём не бывало присев на матрас. Хуа Чэн поднял бровь: — Гэгэ поел? — Да. — Просто ответил Се Лянь. — Он за секунду прикончил две тарелки. — Не то жалуясь, не то восхищаясь вклинился Фэн Юнлэ. Хуа Чэн поднял вторую бровь, а затем внимательно посмотрел на Се Ляня, который в этот момент отвёл взгляд. — Гэгэ же знает, что это очень вредно, верно? — Со значением протянул Хуа Чэн, пытаясь поймать взгляд Се Ляня. Се Лянь в ответ стыдливо сгорбил плечи. На самом деле, незадолго до того, как они вошли в эту дверь, Се Лянь отругал Хуа Чэна за то, что у того есть привычка слишком быстро есть и жевать на ходу. В данный момент, это прилетело обратно в Се Ляня. — Теперь, когда мы с Фэн Юнлэ здесь, Сань Лан может пойти и не спеша привести себя в порядок. — Наконец сказал Се Лянь, делая вид, что этого диалога не существовало. Хуа Чэн в ответ весело хмыкнул и, ещё раз посмотрев на Ху Де, сразу отправился к лестнице, чтобы спуститься вниз — он уже умылся, когда до этого ходил в туалет. — Кстати, теперь-то я могу забрать свой рюкзак? — Спросил Фэн Юнлэ, провожая быстро исчезающую за ступенями спину Хуа Чэна, который, по видимому, тоже не намеревался оставлять их одних с тварью надолго. Се Лянь согласно прогудел, не отрывая от фигуры девушки внимательного взгляда. У него было странное предчувствие того, что вот-вот должно произойти нечто нехорошее. Он ещё с секунду посидел, а затем встал, влекомый неоформленной идеей. — Ты куда? — Подняв брови, несколько наивно спросил Фэн Юнлэ. — За рюкзаком? Се Лянь вновь что-то невнятно промычал, проходя мимо девушки. Как вдруг ранее недвижимое тело резко дёрнулось в его сторону, словно засадный хищник, выпрыгивающий на свою жертву. Однако Се Лянь был готов. Челюсть Ху Де на высокой скорости встретилась с носком его ботинка и хрустнула, а само тело девушки откинулось назад, по инерции отлетев на пол метра. Юноша выдохнул, быстро ставя ногу на землю и перегруппировываясь, готовый к новой атаке. К сожалению, от старых установок сложно избавиться — хоть Се Лянь и не хотел сдерживаться, тем не менее, он не смог заставить себя ударить то, что выглядело как человек, со всей силы. В конце концов его учили допустимой самообороне. Если бы не это, прямо сейчас Се Лянь сломал бы твари шею. Упав на пол, Ху Де громко взвыла, схватившись за нижнюю челюсть и горестно зарыдав. Кляп из куска одеяла, вставленный ей глубоко в рот, выпал от удара. Она тяжело поднялась на локтях и села, утирая потоки непрекращающихся слёз, но больше, по видимому, не собиралась атаковать. Да и вряд ли могла. Се Лянь подозревал, что этот бросок исчерпал все её силы. Скорее всего, она слышала всё, что они говорили, и ждала того единственного шанса, когда могла бы наброситься на сравнительно слабую добычу, пока Хуа Чэна нет поблизости. Поэтому Се Лянь и встал — чтобы она нацелилась на него, а не на Фэн Юнлэ. Но... Смотря сейчас на рыдающую фигуру девушки, Се Лянь чувствовал себя несколько неловко, пусть и прекрасно понимал, что перед ним сидит чудовище, укравшее чужое тело. Внезапно девушка снова взвыла, словно от острого приступа боли, и схватилась за живот, который буквально за секунды опасно вздулся, словно собираясь взорваться. Казалось, девушка попыталась что-то сказать, но из-за скошенной челюсти, которая теперь смотрела сильно вбок, у неё получилось только нечленораздельно вскрикнуть. Фэн Юнлэ вскочил на ноги, ошеломлённо наблюдая за происходящим. Девушка стонала сквозь слёзы, дергалась и извивалась, пока её живот растягивался и расширялся, выходя далеко за пределы того, что обычная женщина могла бы вынести, находись они в реальном мире. Се Лянь услышал, как с влажным шлепком сминаются органы девушки, сосуды лопаются, её кожа, под надрывные хрипы, потихоньку разрывается, словно бы расходясь по швам. Юноша хотел, правда хотел закрыть уши и отвернуться, но заставил себя смотреть до конца. Пока наконец через её живот что-то не прорвалось. Со стороны Фэн Юнлэ послышался судорожный вздох. Разорвавшись с отвратительным чвакающим звуком, кожа разошлась в стороны, выпуская на свет... Поначалу Се Лянь думал, что это будет младенец, но из живота девушки вышел не он, и даже не ребёнок, а окровавленная фигура взрослого мужчины, вполне стандартной комплекции, который, находись они в реальном мире, физически не смог бы поместиться в теле обычной девушки. Покрытая кровью и... Чем-то напоминающим плаценту, гуманоидная фигура тяжело упала на пол, едва полностью выскользнула из чужого желудка. Оно глубоко и быстро дышало... Возможно, даже, затравленно? Как выброшенная на берег рыба, словно бы оно только что прошло через нечто тяжёлое. Тело существа сотрясало крупной дрожью, но оно не пыталось встать или хотя бы просто пошевелиться. И да, эта мужская фигура была с ног до головы покрыта кровью. Что-то выплеснулось при разрыве, когда оно выскальзывало из живота, однако, не так много, как предполагал Се Лянь. Должно быть раньше Ху Де потеряла слишком много крови, и сейчас её в организме сильно не хватало. Сама девушка сразу после родов откинулась назад с широко раскрытыми от боли, но абсолютно пустыми, безжизненными глазами. Она умерла. Теперь уже навсегда. Се Лянь не стал подходить ближе, но обошёл два тела по широкой дуге, чтобы встать с другой стороны от них, и вгляделся в лицо новорождённой фигуры. Это действительно был врач. Короткие светлые волосы, европейские черты лица, привлекательная внешность и даже пропитанный кровью медицинский халат. Ошибки быть не могло — Се Лянь узнал в нём того мужчину с фотографии. И этот врач, вот сюрприз, был в сознании. Он смотрел на Се Ляня в ответ с ненавистью во взгляде, однако в его глазах плескалось также и изнеможение. Казалось, прямо сейчас он был настолько слаб, что не мог даже пошевелиться, вынужденный лежать на грязном холодном полу в весьма неудобной позе. От этого взгляда невольно пробирала дрожь, в нём читалось отчаяние загнанного в угол зверя, который прекрасно понимал, что живым уже не выберется. Очевидно, вне тела-носителя, коим выступали игроки, врач оказывался в беспомощном положении, однако выбора у него не было — теперь уж точно ни один игрок в здравом уме не подойдёт к нему и на десять метров. А ведь у него был шанс на спасение. В матрёшке оставался ещё один целый сегмент. У него была ещё одна, последняя возможность сменить тело и сбросить медсестру с хвоста, однако Хуа Чэн с Се Лянем помешали ему. У врача есть резон их ненавидеть. Как жаль, что Се Лянь не чувствует себя виноватым. Юноша вернулся к матрасам, обходя фигуру врача по всё той же широкой дуге, и сел, уставившись врачу в спину. Тот был слишком слаб даже для того, чтобы обернуться и посмотреть в ответ. Спустя ещё пару минут на этаж поднялся Хуа Чэн. Он оглядел открывшуюся ему картину, посмотрел на невозмутимо улыбающегося ему Се Ляня и вздохнул.

***

Поскольку теперь врач, скорее всего, более не представляет опасности, Се Лянь с Хуа Чэном наконец могли отдохнуть и полноценно выспаться перед наступлением ночи. Они были практически уверенны, что именно сегодня должны будут выбраться отсюда. Или сегодня, или уже никогда. Других дел у них в любом случае не было — санаторий исследован, дверь почти наверняка найдена (тоннель смерти), врач пойман и обезврежен, примерно-возможное местоположение ключа (пустая рамка в кабинете главврача) у них есть. Осталось лишь дождаться вечера. Однако что Се Ляня, что Хуа Чэна не оставляла мысль о том, что если они сейчас покинут свой пост и пойдут спать, какой-нибудь идиот наверняка подойдёт к врачу и станет новым носителем паразита. Конечно, думать, что их временные товарищи по команде настолько глупы, чтобы подойти к очевидно опасной твари, которая паразитирует на игроках, было несколько неправильно. Но Се Лянь с Хуа Чэном не для того дежурили всю ночь у тела Ху Де, чтобы допустить хоть малейший шанс на побег врача. Однако охранять окровавленную полумёртвую фигуру на полу неожиданно вызвался Фэн Юнлэ, который мог проследить за тем, чтобы никто не подходил близко. Сомнительное предложение, к которому и Се Лянь и Хуа Чэн отнеслись несколько скептически, однако задача-то, всё же, не сложная, да и подросток как-то же пережил пять своих дверей... В конце концов они согласились и, оставив Фэн Юнлэ на диване с повербанком, чтобы тот мог зарядить сдохший телефон и скоротать время, пошли в палату отсыпаться. Поставив будильник на середину дня, Се Лянь с Хуа Чэном увалились вместе на одну кровать и довольно скоро уснули.

***

После обеда, когда Се Лянь с Хуа Чэном убедились, что игроки обходят до сих пор полудохлого врача стороной, они взяли с собой Фэн Юнлэ, быстренько подкрепились и отправились посмотреть на тоннель смерти при свете дня. Тот действительно вёл наружу из санатория. И был завален многочисленными зловонными чёрными мешками, которые не исключено что ночью станут на защиту двери. После этого они втроём вернулись обратно на четвёртый этаж (по дороге забрав рюкзак Фэн Юнлэ), да так и остались дежурить возле ослабленного тела врача, который за всё это время смог разве что перевернуться, уставившись на них своим злобным проклинающим взглядом. Так они просидели там до вечера, чтобы убедиться, что врач никуда не денется, а затем, перед самым отбоем, вернулись в палату. Всё что они могли, они уже сделали. Не стоило тревожить медсестру своим присутствием, тем более, что находиться вне палат после отбоя было запрещено правилами санатория. Не хотелось бы, чтобы она напала на них из чистой прихоти просто потому, что они стояли рядом. Последующее за этим ожидание было определённо короче, чем за весь день до этого, но ощущалось гораздо более напряжённым. Очень тихая серия выстрелов будильника оповестила о наступлении комендантского часа. Солнце скрылось за горизонтом, и на санаторий опустились вечерние сумерки. Се Лянь услышал со стороны лестницы, сверху, по левую сторону от палаты, знакомый стук каблуков, который остановился у подножья — как раз прямо перед местом, где должен был лежать врач. Повисла тишина. Не та, при которой звуков не было совсем, нет... Эта тишина была тяжёлой, напряжённой, натянутой... Настолько, что Се Лянь мог почувствовать это даже находясь в палате, под звук собственного неспокойного сердцебиения. Эта тишина была громкой. Должно быть, в этот момент медсестра пристально рассматривала того, за кем гонялась столько лет... Быть может, сейчас они играли в гляделки. Но без слов. Се Лянь не слышал голосов — он даже не был уверен, могут ли эти двое вообще разговаривать. Затем снова стук каблуков. Короткий, отрывистый — она сделала лишь пару-тройку шагов. Весьма вероятно, медсестра подошла к врачу. Мокрый шлепок разрываемой плоти пронзил воздух, казалось, огромный нож вонзили во что-то мягкое и плотное, наполненное жидкостью. Послышался хриплый мужской крик, который довольно скоро оборвался. Дальше был шелест, трение ткани, разрыв засохшей в корку крови... А затем звук, словно что-то тяжёлое потащили по полу. Стук каблуков, сопровождающийся булькающими хрипами и трением ткани о грязный кафельный пол, неспешно прошёлся мимо палаты Се Ляня, направляясь дальше по коридору и затем, видимо, заворачивая на углу, после чего останавливаясь. Издали донёсся тоненький детский плач. Тихо скрипнула дверь какой-то палаты. Се Лянь вспомнил, что когда Фэн Юнлэ забирал свой рюкзак, 502-ю табличку он вынул и оставил в том месте. Стук каблуков. Скрип оконной решётки. Звуки трения тела о подоконник. А затем падение двух тел с отвратительным мокрым звуком столкновения с землёй и многочисленным хрустом костей. Фэн Юнлэ припал к окну, пытаясь высмотреть сквозь темноту фигуры врача и медсестры, но Хуа Чэн довольно грубо потянул его за руку к двери и гаркнул: — Вниз!.. Подросток спешно кивнул и, вылетев в коридор, быстро побежал вниз по лестнице. Хуа Чэн с Се Лянем тоже вышли, плотно закрыв за собой дверь — они уже сегодня не собирались возвращаться — но побежали наверх. Днём у них было время подробно обсудить план действий на ночь. В конце концов, несмотря на возражения Фэн Юнлэ, было решено, что парень первый направится к двери в реальность и будет ждать там, в то время как Се Лянь с Хуа Чэном поднимутся добыть ключ. Конечно, Хуа Чэн хотел и Се Ляня оставить у двери, но кто бы ему позволил. Путь до шестого этажа прошёл без эксцессов, позволив юношам подняться наверх и спокойно взломать дверь в кабинет главврача. Разумеется, они всё ещё нервничали, однако теперь, когда медсестра была занята романтическим рандеву через окна со своим возлюбленным, скорее всего, Се Лянь с Хуа Чэном находились в большей безопасности. В помещении, казалось, практически ничего не изменилось — всё лежало так же, как и в прошлый их визит. Лишь только в самую верхнюю рамку, доселе висевшую пустой, наконец была вставлена фотография. Фотография врача и медсестры. Мужчина, одетый в белоснежный медицинский халат, слегка сгорбившись, каким-то неестественным, словно бы вынужденно-радостным взглядом смотрел в объектив, а рядом, сияя искренне довольной улыбкой, стояла медсестра. Лишь бросив взгляд на рамку, висящую довольно высоко, Хуа Чэн отправился за стулом. Се Лянь же в это время пошёл посмотреть, на месте ли всё ещё иссохший трупик младенца. И да, он действительно по-прежнему лежал в выдвижном ящике на белом платочке. После того, как Се Лянь выспался, этим днём его мысли часто (и, в основном, безрезультатно,) возвращались к нему. Ведь, зачем-то врач рискнул жизнью, поднялся и украл его. Может быть даже удачно, если бы Хуа Чэн С Се Лянем не помешали ему. Но всё же зачем?.. Всё, что они знали об этом выкидыше — днём он плакал, если взять туфли медсестры или вынуть его самого из ящика. Было ли у младенца ещё какое-то важное свойство, которое они не смогли обнаружить? Должно быть, это было что-то, в теории способное спасти врача от медсестры, иначе тот не стал бы тратить время и рисковать, пытаясь выкрасть его. Немного поколебавшись, Се Лянь протянул руку и достал младенца. Поскольку на дворе стояла ночь, тот никак на это не отреагировал. Юноша завернул ребёнка в платочек и аккуратно положил в свою поясную сумку. В конце концов, медсестра не поймёт, что его украли, пока не увидит, что тот не лежит на своём месте. Тем временем Хуа Чэн, придвинув стул к двери, быстро поднялся и легко снял с крючка нужную рамку с фотографией. На обратной её стороне действительно оказался ключ. С победной улыбкой Хуа Чэн ловко взял его и засунул в карман, прежде чем быстро повесить рамку обратно. Попытаться повесить. Улыбка быстро сползла с его лица. Задняя сторона рамки теперь, после изъятия ключа, больше не могла зацепиться за крючок и всё время соскальзывала, сколько бы Хуа Чэн не елозил рамкой по крючку. Вмиг атмосфера в помещении разительно изменилась. Хуа Чэн почувствовал на себе множество жадных, не моргающих взглядов, что смотрели на него с других фотографий. Чёрно-белые фигуры мужчин в белых халатах постепенно начали двигаться. Рамки задрожали. А главврач на фото, которое Хуа Чэн судорожно пытался повесить обратно на стену, внезапно злобно улыбнулся, словно был более чем доволен происходящим. Казалась, ему нравилось наблюдать за тем, как капкан смыкается на шее Хуа Чэна. Хуа Чэн чертыхнулся и просто бросил рамку, слетев со стула и схватив руку подошедшего ближе Се Ляня. Вместе, они выбежали в коридор, захлопнув за собой дверь, и полетели к лестнице, быстро сбежав вниз. А затем они внезапно поняли, что лестница не заканчивается. Сколько бы этажей они не пробежали вниз, номер на них не менялся, лестница просто не заканчивалась. Хуа Чэн остановился, нахмурившись и поджав губы. — Мы застряли. — Безрадостно подытожил он, восстанавливая дыхание после бега. Се Лянь кивнул, затормозив рядом. — Что будем делать? Но не успел Хуа Чэн ответить, как впереди на ступенях появились улыбающиеся полупрозрачные фигуры. Медленно, по одной, они заполняли лестничный проход, перекрыв дорогу своими многочисленными телами, разевая бездонные рты в нечеловеческих улыбках. Несмотря на тёмные провалы в глазах и рту, Се Лянь всё же узнал этих людей. Прошлые главврачи выбрались из своих фотографий. Юношей обдало замогильным холодом. Хуа Чэн закусил губу и внезапно достал из одного из своих многочисленных карманов кроваво-красный нефритовый браслет, протянув его Се Ляню: — Гэгэ, надень, он защитный. — На лицо Хуа Чэна опустилось вынужденное спокойствие, которое, впрочем, не смогло обмануть Се Ляня ни на секунду. — А ты? — Тут же спросил Се Лянь, опасно прищурившись. Ему не нужна была защита, учитывая, что с собой у него был дневник близняшек из «Сестрицыного барабана». — У меня есть свой способ. — Неопределённо ответил Хуа Чэн, протягивая Се Ляню вместе с браслетом ещё и ключ. — Когда прорвёмся, беги сразу на первый этаж. Се Лянь нахмурился, его рука скользнула к поясной сумке и открыла её, чтобы достать из большого кармана скрученный дневник из кожи, на одном из листов которого красовался большой красный крест. Юноша посмотрел Хуа Чэну прямо в глаза и повторил, надавив: — А ты? Тот помолчал, затем спокойным тоном ответил: — Надеюсь, не умру. На лице Се Ляня не осталось ни капли мягкости, от его серьёзного взгляда Хуа Чэн вздрогнул. Но не успел Се Лянь ничего сказать, как тени начали двигаться, приближаясь к ним. Се Лянь резко дёрнулся, доставая что-то из своей поясной сумки и протягивая в сторону полупрозрачных фигур врачей. Белый платок упал на ступени. Твари в явном страхе отшатнулись, увидев в ладони Се Ляня иссохший труп младенца. Пусть по их лицам сложно было понять эмоции, но ужас на них читался особенно отчётливо. Эта мысль пришла к Се Ляню вспышкой буквально только что. Когда Хуа Чэн попытался взять младенца днём и тот заплакал, рамки на стене тут же задрожали, но сами фотографии внутри не начали двигаться. Да и само это дрожание словно бы неумолимо отличалось от того, которое звучало, когда снимали верхнюю рамку. К тому же, зачем-то ведь врач пытался выкрасть трупик ребёнка. Значит что-то младенец даёт. У Се Ляня не было никакой уверенности, по сути, за неимением другого выбора, он цеплялся за любую возможность, стреляя палкой в небо, и неожиданно попал в цель. Видимо, врачи боялись младенца... Или, возможно, его плача, потому что боялись убившей их медсестры и предполагали, что она придёт, заслышав этот плач. Видя, что полупрозрачные фигуры начали опасливо отходить, освобождая проход, Се Лянь быстро присел на корточки, подбирая упавший на ступени белый платок и встряхивая его, прежде чем положить ткань обратно в сумку. Затем, поднявшись, Се Лянь схватил Хуа Чэна за запястье и, выставляя младенца перед собой словно оберег, прошёл мимо врачей. Се Лянь посмотрел на лицо притихшего Хуа Чэна и бесцветно произнёс: — Дома поговорим. Со стороны Хуа Чэна послышалось тихое сглатывание. Они снова побежали вниз, на этот раз уже по нормальной лестнице. Этажи сменяли друг друга, пока они не опустились до первого, но то, что они увидели по дороге... Ничем, кроме как кровавой бойней не назовёшь. Запах железа заполонил всё вокруг. Пациенты, словно сойдя с ума, выбегали из своих палат и нападали друг на друга, разрывая на части и пачкая стены кровью. Когда они пробегали мимо четвёртого этажа, они увидели, что один из больных склонился над недвижимым телом игрока — прямо над лицом — и выгрызал ему щёки. А услышав бег на лестнице, повернулся к ним и широко улыбнулся измазанными в крови губами. Нечто схожее творилось и на других этажах. Лишь первый оказался пока что ещё не затронутым. Пробежав фойе насквозь, они увидели Фэн Юнлэ, стоявшего возле неприметной железной двери под лестницей, ведущей в тоннель смерти. Днём она запиралась, но ночью, как сейчас, зияла на распашку. Фэн Юнлэ с силой выдохнул от облегчения, когда увидел их, и тут же затараторил, словно нервы подростка уже подводили: — Ключ у вас? Почему вы так долго? Что творится наверху? Я слышал странные зв- — Нет времени. — Прервал его Хуа Чэн, заглядывая в тёмный тоннель, где практически не было света. Он чертыхнулся и достал фонарик. Се Лянь подошёл ближе и вытащил из сумки телефон, так же включая фонарик. Фэн Юнлэ последовал его примеру. В луче яркого света чёрная металлическая дверь с навесным бронзовым замком блеснула на противоположной от входа стене. Однако путь к ней преграждали источающие зловоние, раскиданные по всему полу и местами наваленные кучами чёрные мешки, каждый из который извивался, словно огромные личинки насекомых. Некоторые из трупов, умудрившись порвать свои пакеты, теперь выставляли мертвенно-бледные руки наружу, готовые схватить любого, кто осмелится пройти мимо. Хуа Чэн стиснул зубы и бросил: — За мной. — А затем первый шагнул в темноту. Хуа Чэн шёл впереди, огибая опасные мешки, периодически переступая через них. Се Лянь следовал строго за ним, не забывая поглядывать на Фэн Юнлэ позади себя. И всё же, это было трудно. Мешки под ногами двигались, извивались, словно бы норовя сбить с ног, но, кажется, они не видели игроков, и просто беспорядочно ёрзали. Иногда приходилось наступать прямо на них, чувствуя окоченевшие, но словно бы живые... А иногда даже мягкие тела под своими ногами, что ощущалось просто отвратительно, заставляя мурашки пробегать по телу. Ещё мешало практически отсутствующее освещение. Конечно, у всех троих были фонарики, но, пожалуй, это помогало разве что не терять направление. И, как вишенка на торте, здесь ужасно воняло. — Блять!.. — Вдруг послышалось со стороны Фэн Юнлэ. Се Лянь с Хуа Чэном тут же обернулись. Труп одного из мешков, который они только что прошли, сумел вытащить руку и схватиться за лодыжку подростка. Конечно, Фэн Юнлэ пытался вырваться, остервенело дёргая ногой, но окоченевшие пальцы держали крепко, возможно даже болезненно. Несколько раз, подросток чуть не упал, но всё же удержал равновесие. — Меня схватили... — Дрожащим голосом, словно бы он был готов расплакаться, произнёс Фэн Юнлэ, подняв мокрый взгляд на лица своих товарищей. Се Лянь быстро оценил ситуацию и тут же обернулся: — Сань Лан, дай свой нож. Тот быстро достал из кармана свой любимый, складной ножик, (который, как Се Лянь знал, едва ли не после каждой двери отправляется на тщательную заточку, чтобы резать даже сталь как масло), и кинул Се Ляню. Юноша ловко поймал оружие и в пару шагов вернулся к Фэн Юнлэ, пока Хуа Чэн, не теряя времени, продолжил продвигаться к двери, доставая ключ. Увидев нож в руке Се Ляня, Фэн Юнлэ побледнел ещё сильнее и забормотал: — Что ты... Что ты собираешься?.. Се Лянь опустился перед подростком, упёршись коленом в один из мешков и поднёс нож к лодыжке, не обращая внимание на чужое бормотание. Фэн Юнлэ быстро задышал: — Не... Не отрезай мне ногу... — Взмолился он, словно готовый разрыдаться. Одним движением Се Лянь отсёк большой палец у окоченевшей руки, что помогло тут же сбросить с подростка мёртвую ладонь. Се Лянь поднял на Фэн Юнлэ взгляд. Тот смущённо замолчал, а затем добавил, неловко посмеиваясь: — Ха-ха, я пошутил. Под скептичным взглядом Се Ляня, Фэн Юнлэ стыдливо сжался вдвое. Хуа Чэн, тем временем, уже добрался до двери и вставил ключ и снял замок, но пока не открывал саму дверь — он знал, что трупы, скорее всего, начнут двигаться активнее, когда это произойдёт. — Давайте быстрее. — Крикнул он им, убирая записку в карман. Се Лянь кивнул и, схватив подростка за руку, быстро потащил через трупы стремясь как можно скорее пробраться к двери. Фэн Юнлэ периодически спотыкался, но старался не сбавлять темп. Наконец, когда они были уже практически на месте, Хуа Чэн распахнул дверь и Се Лянь тут же с силой толкнул туда вскрикнувшего Фэн Юнлэ. Чёрные мешки позади них действительно задвигались значительно активнее. — Ты следующий, Гэгэ. — Тоном, не приемлющим отказа, произнёс Хуа Чэн, держа дверь широко раскрытой. На этот раз Се Лянь не собирался спорить. Он кивнул и, перед тем как шагнуть за порог, ещё раз бросил взгляд на тоннель за своей спиной. Перегораживая вход, на пороге тоннеля стояли две фигуры, глядя им в след. Медсестра смотрела спокойно, без всякого выражения. Взгляд врача рядом с ней пылал ничем не прикрытой ненавистью. ... Не сложно было представить, что будет с людьми, которые доберутся до тоннеля после них и столкнутся с этой парочкой. Видимо, из этой двери выберутся только трое. Се Лянь вежливо помахал им рукой и шагнул за порог. Его взгляд залил белоснежно-белый свет.